Квартет

— Серьёзно? Ты меня сейчас пытаешься воспитывать с другого края континента? — спросил Тим, неверяще пялясь на свой телефон, откуда Кон поучал его дальше. — Он бы и лично не против, но он запустил домашние дела, — сказал Барт, прилежно записывая всё, что Кон велел им сделать. — Кэсси слишком занята важными вещами, чтобы возиться с нашим мальчишеством, а он за нас волнуется. Откровенно говоря, это больше похоже на оскорбление, потому что Кон такой же беспомощный планктон, который только благодаря здравому смыслу Кэсси продолжает двигаться в относительно правильном направлении. — Я взрослый, — сказал Тим, пихнул телефон Барту и продолжил натягивать костюм. — Меня и настоящие родители не воспитывали. Не нужны мне наставления Кона и Кэсси из каких-то гребеней. Барт фыркнул. Тим прожёг его взглядом. — Это не шутка была? — Барт моргнул. — Ой. Тим ткнул пальцем в его сторону. — Ты даже не начинай, дармоед. Барт состроил самые эффектные и жалобные щенячьи глаза, которые ничуть не изменились с возрастом. Тим только отвернулся, потому что если он не видит, то не считается. — Он меня игнорирует. Скажи ему, чтобы перестал, — сказал Барт в трубку, будто им с Коном по пять лет. Тим так и не решил, что хуже — иметь дело со своими друзьями или со своими братьями. Он мог предпочесть из двух зол меньшее, но в итоге получил оба. Говорят же, что можно выбрать друзей и нельзя выбрать семью, но Тим выбирал и тех и тех, и вот что ему приходилось терпеть в итоге. — Кон хочет знать, принял ли ты витамины. Да, принял, но из чистого упрямства Тим пожал плечами. — Барт, я занятой-презанятой герой тире не по-настоящему инвалид-филантроп. У меня нет времени на витамины. Он ощутил лёгкое смещение воздуха — дань вежливости, которую они в Барта дружно вбили. — Принял, я посчитал таблетки, — сказал Барт в трубку. — Ещё Кон хочет знать, пил ли ты обязательный стакан молока. Это Ма спрашивает, кстати. Он только передал. — Да, Ма. Я уже выпил обязательный стакан молока, — сказал Тим. Частично это было ложью, потому что молоко он влил в кофе (сливки невовремя закончились). Если сложить всё молоко, которым он разбавлял кофе сегодня, где-то стакан как раз наберётся. Барт хмыкнул: — Вруша, — но сказал «да» в трубку, потому что ему был хорошо знаком ужас, когда Ма Кент оставалась недовольна результатами контрольного звонка, да и вообще он хороший друг.

***

— Ещё, — сказал Кон, когда увидел Кэсси, лежащую головой на коленях Тима, пока сам Тим медленно поглаживал её по спине, — ещё не время. Почему ты смотришь плохие ситкомы на коленоподушке Тима? Тим бросил на него сердитый взгляд. Кон приблизился и завис чуть в стороне от Кэсси — так, чтобы она не достала. Он урок усвоил за первые десять раз, всё-таки. Нормальная у него скорость обучения. Правда. — Для начала, — глухо сказала Кэсси Тиму в бедро. — Иногда людям становится грустно, и это не имеет никакого отношения к их менструальным циклам. Мудень. Иногда мне просто хочется ситкомов, понял? А теперь уйди у меня из-под носа. От тебя пахнет животными и солнцем. Фу. — А Тим пахнет загрязнением и карантинными зонами, — сказал Кон. Тим мрачно глянул в его сторону, продолжая гладить Кэсси по спине. — А ещё мы договаривались, что коленоподушка Тима, типа, законная добыча всех. И я сегодня утром его застолбил. — Я не… — начал было Тим, но в комнату ворвался Барт. — Эй, нечестно, я забил себе левую коленоподушку. Тим запрокинул голову, произнёс одними губами что-то, что Кон не успел уловить, и попробовал высвободиться из-под лица Кэсси. Кэсси зарычала. Тим замер и снова погладил её спину. — Но если подумать, тебе нужнее, — сказал Барт, тоже вскидывая брови, и опёрся о спинку дивана. — Кэсси, я могу сбегать за «Золотыми девочками» на дисках. Можем посмотреть серию со свиньёй. Это же твоя любимая? Её любимая, да. Кэсси необъяснимо обожала историю поросёнка Бэйба. Кон ушёл на кухню, пытаясь вспомнить, успел ли кто-то купить съедобное тесто для печенья или придётся делать новое с нуля.

***

— Мне нужны твои бицепсы, — сказал Тим Кэсси, и Кэсси самодовольно ухмыльнулась Кону, который только сердито уставился Тиму в затылок. — Не то чтобы твои не впечатляли, Кон, но мне сейчас нужно, ну. Качество, не количество. Барт фыркнул. Кон развернулся к нему. — Я оскорблён до глубины души. Кэсси и Тим зашагали в сторону его лаборатории злостных подлянок, как гласила табличка в обрамлении перемигивающейся гирлянды, оставив Кона бросать им вслед тяжёлые взгляды. Кэсси, поигрывая мускулами, шла задом наперёд и корчила Кону рожи. — Они это делают, потому что у тебя уморительное лицо после, — сказал Барт. — Будто ты лизнул шкурку грейпфрута. Кон выгнул бровь. — Шкурку грейпфрута? — На вкус примерно как горькое мыло. — То есть я выгляжу, будто лизнул мыла? — Только если мыло на вкус как шкурка грейпфрута. — Которая на вкус как мыло? — Ты выглядишь, как будто лизнул шкурку грейпфрута, — с расстановкой повторил Барт. — Шкурка грейпфрута на вкус как горькое мыло. Горькое мыло на вкус не обязательно как шкурка грейпфрута, если только его не изготовили, чтобы оно было с таким вкусом. Это не взаимозаменяемые понятия. Понимаешь? — Нет. Но спасибо, что попробовал объяснить. — Кон вздохнул. — Зачем ему бицепсы вообще? У него два своих. И они вообще-то ужасающие для нормального человека его возраста. Обычного человека его возраста. Вот настолько. Даже ещё больше. Выше в списке странного только Найтвинг, а с его позвоночником нынче вообще чертовщина какая-то творится.