Туда и обратно

— Не существует Книги Жизни, в которой будет прописана вся твоя жизнь от рождения и до смерти. А потому невозможно с точностью определить, что будет завтра, через месяц, год. Никто не ведает судьбой твоей, и только ты сам подобен Творцу: меняя настоящее, ты меняешь будущее. — А прошлое? Галадриэль склонила голову вперёд, касаясь пальцами зеркальной глади воды в чаше, делая шаг в сторону и приглашая меня подойти. Я приблизился к зеркалу навстречу, осторожно касаясь руками краёв чаши и заглядывая в её глубину. Тёмная вода отражала звёздное небо над головой. — Что ты видишь? — спросила Галадриэль, отрывая меня от созерцания тёмной пустоты в сиянии миллионов звёзд в глубине чистых вод. — Звёзды, — отозвался я, скользнув взглядом по королевскому лику. Её глаза улыбнулись. — А сейчас? — склонив голову вбок, взглянула в чашу со мной. Я увидел чужое лицо. Точнее, оно было почти моим, но более чёткое, правильное ли, точёное. Я отшатнулся, мотая головой и щупая своё лицо руками. — Кто это? — мой голос задрожал. Я почувствовал, что колени подогнулись, и крепче схватился за край чаши, устояв, снова в неё заглядывая. На меня смотрело другое лицо, не то, которое я привык видеть каждый день в зеркале. Лицо принадлежало расе эльфов, с заострёнными ушами и глазами серого, почти стального оттенка, отчего взгляд становился острым, пронзающим. Единственное, у меня были короткие вьющиеся волосы рыжеватого оттенка, совершенное недоразумение с точки зрения галадрим, потому как они-то были все с прямыми волосами светлого пшеничного оттенка. А ещё, раз я эльф, почему я не понимаю их речь? И как могло получиться так, что моя одежда человека оказалась на эльфе? И вообще, этот-то откуда шёл, раз оказался в зачарованном лесу? Когда я немного привык к отражению в зеркале, я заметил, как стало меняться изображение, закручиваясь воронкой внутрь. Теперь на его поверхности была какая-то битва, и в этой куче мала было мало что разобрать, я только слышал крики, стенания женских голосов, видел тучу стрел, летящих в горящие дома. Из водной глади на меня нёсся варг. Картинка ожила, вода пошла рябью, и огромная волчья морда едва не вырвалась наружу. Он промелькнул так близко от поверхности водной глади, будто я был там и видел это воочию. У меня в груди отчаянно колотилось сердце от страха, который был навеян этим видением. Варги, орки, эльфы — всё смешалось, и где-то между гранью ужаса и смерти я увидел женщину, эльфийку. Она яростно сражалась за жизнь детей, и здесь моё сердце оборвалось. Почему я увидел в ней ту, что была роднее всего на свете? Но я из иного мира. Не принимая действительность, я разрывался между желанием отвернуться или смотреть на это дальше. Женщина успела посадить на лошадь детей и припустила животное галопом, сама пала, защищая их бегство. Но сила тёмная не дремала. Тот рейд был самым кровопролитным за всю историю войн эльфов с орками… И это именно его я видел на картинке, когда Турель рассказал мне о варгах. Косматый огромный волк с седоком на спине догонял лошадь с двумя детьми, и вот уже натянута тугая тетива в руках орочьих, чтобы пустить стрелу вслед, но его планы были разрушены чьей-то меткой стрелой, пущенной из эльфийского лука. Ещё два седока на варгах преследовали лошадь. Один прыгнул на коня, перелетая его и смешиваясь с темнотой ночи, и... на лошади остался сидеть только один мальчишка, припав всем телом к шее коня, который стремглав мчался вперёд, унося его прочь с поля боя. А потом была длинная вереница пленённых юных эльфов, и в их череде вели… меня. Я не заметил, что замахнулся на зеркало и ударил кулаком по его водной глади, выплёскивая часть воды через край. — Но я… не он. Я каким-то образом в его теле, в этом теле. Я понимаю, что вы обрели кого-то, но и потеряли, — живо отозвался я, пытаясь объяснить суть вещей. — Он сейчас там, в моём мире, а я здесь… Здесь находились только она и я, но было ощущение, что весь лес был с этим заодно и каким-то образом остальные узнают всё, что здесь происходит. — Я знаю, — отозвалась Галадриэль. — Но раз вы знаете это, можете вернуть меня домой? — с надеждой в голосе спросил её. Она опустила плечи, вздохнула и взглянула на меня без тени фальши: — Нет. Это не в моей власти. — А в чьей же? — в отчаянье всплеснул руками, ища ответ в чаше, но видения в зеркальной глади пропали, уступая место настоящему, отражая всё те же звёзды на тёмном небе. Эльфийка опустила голову. Я почувствовал себя плохо, ощущая, что могу здесь застрять навсегда. И определение «навсегда» не так ведь плохо, учитывая, что жизнь эльфа бесконечна. — Вот вы и выяснили, что тело — это вашего рода и племени… эльф, правда, почему-то рыжий. Но знаете, фламинго тоже розовые, в смысле не тоже, а потому что едят креветок там, где обитают, а я, наверное, ел много моркови и тыквы и порыжел. Хотя в заточении орков вряд ли кормили вкусно. Это вышло сумбурно, но, по крайней мере, Галадриэль мягко улыбнулась. Я был с ней сегодня невежлив, хотелось как-то загладить этот промах. — Может, это не так плохо? Я всегда хотел побыть эльфом… Поучаствовать в войне Кольца и немного повернуть историю в хорошее русло. Ему не повезло — сами знаете кому, — ведь я знаю, как всё будет, а значит, смогу многим его тёмным замыслам помешать. Эх, жаль, что я не захватил с собой книгу «Властелин колец». Перечитать бы её сейчас, а то в моих знаниях существуют явные пробелы. — Это? — из-за выступа шагнул к нам Халдир. Я ойкнул от неожиданности. Ну вот! Как знал, что здесь везде уши! Не оставят одних, как пить дать! Галадрим протягивал мне мой же рюкзак и книгу, большую трилогии Дж. Р. Р. Толкина. — О, Боже, ты услышал мои молитвы! Спасибо, Стас, за твою твердолобость и упрямство! Ты её всё-таки положил! — воссиял я, взяв в руки вещи, дорогие сердцу. Книга была тяжеловатой. — А я-то гадал, что он в рюкзак натолкал? Думал, кирпичи. Я поставил рюкзак на землю, присев рядом и открыл его. Вынул фонарик, включил его и выключил, чем привёл в изумление и благоговейный трепет присутствующих здесь галадрим. Достал спички, причём не один, а три коробка, мысленно уже выпарывая мелкого папкиным ремнём за это, а в сумке были ещё всякие полезности вроде складного ножа, мотка прочной верёвки, дождевика, рации, причём две штуки, аптечки, электрошокера и фотоаппарата. «Стас, я тебя обожаю!» — сменилась моя немилость на доброту. Я живо всё закинул обратно в рюкзак и поднялся с колен, закидывая его себе на плечи. — Ребята, у нас очень мало времени, в моем понимании. Враг не дремлет. Я должен посвятить вас в тонкости войны, которая уже происходит. Вы должны быть в курсе. Мы должны обернуть оружие врага против него самого! Галадриэль будто и ждала этих слов, тут же кивая Халдиру, а тот, в свою очередь, кому-то ещё. Вдоль всей лестницы соткались все, кто был немыми свидетелями нашей беседы. Я думал совершенно правильно: они все были в курсе того, что происходило здесь. Это и вдохновляло, и пугало одновременно. — Мы выслушаем тебя со вниманием, Ариэль, — отозвался Халдир, положив ладонь к сердцу и слегка мне кланяясь. — Артём, — поправил я его, но, кажется, это уже было проигнорировано. Я восходил вверх по лестнице в почётном карауле из нескольких сот эльфов, выстроившихся по всему моему пути следования. Улыбнувшись себе, подумал, что со стороны я был совершенно нелепым найдёнышем с рюкзаком на плечах, в кедах и тренировочных штанах. А на чёрной футболке было написано: «Седьмой». Эдакий эльф из далёкого будущего. Но, кажется, остальных мой стиль одежды не смущал. На верхней площадке меня встретил Эвел, будто в каком-то новом свете являясь мне. Он коснулся ладонью своего сердца и после этого приложил ладонь к моей груди, склоняя голову в поклоне, сказал на эльфийском и на родном мне наречии, как я понял, одну и ту же фразу: — Elen sila lumenn omentilmo, onoro! Звезда осветила час нашей встречи, брат! Я ему смог лишь кивнуть — ответить с воодушевлением тем же жестом, что он мне тоже брат, не мог. Знал ли Эвел, кто я есть на самом деле и что внешность может быть обманчива? Галадриэль коснулась моего плеча, поравнявшись со мной. «И помни, что будущее изменяем мы в моменте настоящем», — её голос прошептал в моей голове. Она поднималась выше по лестнице, миновала нас с Эвелом. Я понял её буквально, чувствуя, что момент может быть упущен и тогда будущее изменится. И не теряя времени, ответил на его своеобразное приветствие тем же манером, ощущая тёплый отклик во взгляде галадрим. Не важно, как я выгляжу и куда забросила меня судьба, главное другое — как я поведу себя в отрезке настоящем, чтобы повлиять на своё будущее. Непреложные правила — везде непреложные. — Эвел, Ариэль, — позвал нас Халдир, когда процессия поднялась выше, оставляя нас с названым братцем на этой площадке, в окружении почётного караула, стоящего по обе стороны каменной лестницы. — Я Артём, — процедил я сквозь зубы, не меняя благодушного выражения на лице, и, тронув за плечо Эвела, обращаясь к нему и глядя на Халдира, ждущего нас на площадке выше, добавил: — Давай хоть ты меня не будешь называть именем своей лошади, а? Прости, бабушки… Он улыбнулся и понимающе кивнул. Мы поднимались в тронный зал в особом, благоговейном трепете. Изменилось только то, что жители Лориэна нашли своего потерянного, точнее, украденного и пленённого собрата. Я же настоящий в теле этого эльфа оставался для всех в недосягаемости, и обо мне — человеке — ведала только Галадриэль, владычица леса, мудрая галадрим, которой было подвластно всё скрытое и тайное.