Туда и обратно

Чувствую себя тупым деревенщиной. Руки ломит, боль адская. Теории ноль, а пострелять хотелось. Наелся до отвала, добавки просить не стал. Сижу теперь, вою от боли, голову бы сунуть в морозильник. Эвел наслушался моей ругани, присмирев, сидит рядом, жалостью не изводит. Зато Турель — язык без костей, непрестанно нравоучает, но приходится его слушать. В комнате нас трое. Встать бы и выйти, но нет, нужно прослушать полный курс теории по стрельбе из лука. Мать родная, а я ещё и до практики не дошёл. Полагал, что отжимание от пола по сотне раз — это полдела, физические показатели выше нормы, но на практике оказался валенком сибирским. Думал: ну что там сложного? Взял стрелу, положил её на лук, оттянул тетиву, навёл прицел и выстрелил. Делов-то! Ага, щас. Лук мне выдали такой, что я провозился минут пятнадцать, пока пытался натянуть тетиву на концевую накладку. — Ты издеваешься? Как я натяну тетиву, лук же не сгибается даже! — сорвался я на Эвеле. Он без слов шагнул вплотную ко мне, отнимая из рук оружие, и, зажав нижний конец лука меж своих колен, согнул верхнюю часть, накинув «ушко» тетивы. Моя челюсть отвисла. Погодите, то есть вы хотите сказать, что этот эльф, которому я мог запросто вчистить по фейсу, сильнее меня? Или существует секретный способ натянуть тетиву на лук, о котором мне не сказали? Спасибо, мои «старания» никто не видел. На полянке для тренировок по стрельбе из лука нас было двое: я и Эвел. — Теперь ты, — обратным ходом, снимая тетиву с лука, оружие передали мне. — В бою будет важна каждая секунда. Промедление может стоить тебе жизни. — Перестань. Справиться бы с этим, — отмахнулся я, продолжая мучить оружие, прилагая все усилия, но тщетно. Я попытался повторить трюк с зажиманием древка меж колен, но пыхтел я напрасно. Дерево, из которого было сделано тело лука, мне не поддавалось. Заговорённое, что ли? Видя мои старания, Эвел сжалился, натянув тетиву за меня. Пришло время почувствовать натяжение лука. Сюрприз номер два! Чёрта с два вышло это столь же изящно, как у собрата. Зараза! Они хотят сказать, что я ни в жизни не смогу эту струну натянуть? — Практика приходит с годами, — сухо заметил Эвел. — Но у меня нет столько времени на практику. Мне нужно чудо, — кусая губу, я в тысячный раз про себя матерился, оттягивая тетиву на себя, целясь из лука в небо. — Чуда не будет. Ты полагаешь, мы пользуемся магией, когда сражаемся? — скептически заметил он. Я отпустил тетиву. Струна звонко щёлкнула, издав низкий звук: «Птынь». — Я полагаю, что да, — соврал я. Руки уже подустали, но мы не прошли и половины пути. Болтовня давала некоторый отдых рукам, но галадрим был серьёзно настроен, не давая мне поблажек. — Нет. — Эвел подошёл к своему луку, прислонённому к дереву, взял стрелу, положил её на тетиву и выстрелил. Стрела просвистела секунды, точно попадая в цель: подобие орка, а на деле — набитый сеном мешок, что высилось горой в нескольких метрах от нас. Эльф посмотрел на меня и предложил не останавливаться, практиковаться дальше. Знал бы он, что и я хочу того же самого, но руки в локтях жгло. Первый признак усталости мышц. Дальше будет только хуже. — Левую руку вытяни до упора, она не должна сгибаться в локте. Как ты тогда натянешь тетиву? — наставлял он меня. Я терпеливо сносил его нравоучения, делал в точности то же, что и он, но толку от всего этого было мало. Не быть мне лучником. Давайте займёмся ближним боем? — Эльфы прежде всего лучники, а уже после искусные воины в ближнем бою, — Эвел говорил прописные истины, я был не согласен. Да какой из меня эльф? Я не патриот канона. Может, в фехтовании повезёт больше? — Ты безнадёжен, — констатировал галадрим, качая головой. — Вот спасибо, брат! Твоя поддержка была бы очень кстати, — хмыкнул я, вручая ему лук и направляясь в сторону уйти, но на пути возник Турель. — Бежишь, как трусливый заяц? — задел он меня. — Турель, ты среди людей долго жил? Нахватался всякого, думаешь меня этим задеть? — обернулся я, смерив его взглядом. Лучник поднял мой лук с земли и вручил его мне. — Достаточно, чтобы узреть их трусливую и алчную натуру. Из тебя выйдет толк, как только перестанешь себя жалеть. Я бы сказал ему пару ласковых слов, но боюсь ответной реакции. В отличие от других, он мог легко отвесить мне подзатыльник. Я полагаю, люди его испортили. Но воином он был здесь уважаемым. Чтобы я проникся к стрельбе из лука, Турель пустил одну за другой стрелы в цель, даже не глядя в мишень. Впечатляет, конечно. — Это не моё, — отнекивался я. — Откуда тебе знать, ведь ты даже не попытался, — Турель наступал. — Я и тетиву не могу натянуть, а ты об этом, — развёл я руками, кивая на мишень, утыканную его стрелами. — Но попытаться нужно. Так ты хотя бы знать будешь, что к стрелковому делу не годен. — Ну простите, такой я непутёвый эльф! — сорвалось с языка. — Не говори так! — до того молчаливый Эвел обрёл голос и совершенно иной взгляд, я бы сказал, угрожающий. — Не позволю тебе плохо о себе говорить. Они патриоты до мозга костей. Но мне от этого ни жарко, ни холодно. Знать бы, как в этой войне я буду полезен или бесполезен. Да меня Саруман одной левой прищучит, как пить дать! А Саурон? Ой, я про того козла вообще молчу. Ну и едва я подумал о твари мордорской, как что-то во мне всколыхнулось. Не помню, как вырвал из рук Туреля лук, взял стрелу и выстрелил. Струна звонко щёлкнула. Было ощущение некоего превосходства. Я бросил лук Турелю и что-то, видимо, сказал на языке «проклятых». Это уже после я прикладывал травяной мешочек к припухшей скуле: нокаут — подарок от Туреля. Он бил так, что потом голова звенела, как будто вчера я бухал всю ночь напролёт. Значит, если я вхожу в режим «тёмного воина», как я это окрестил, я могу абсолютно всё? Мне нужно было чудо, и оно сотворилось! Только как сдержать язык за зубами и не перебить своих же? Ведь Турель двинул мне не потому, что я назвал его свиньёй на мордорском наречии, а потому, что следующую стрелу направил в Эвела. Это потому Эвел такой притихший? Я по-братски стукнул его кулаком в плечо. Он вздохнул как-то совсем обречённо и на меня даже не взглянул. Тяжело ему, понимаю. Его братец, то есть я, подвержен влиянию тёмных сил. Эх, жаль, я не в «Звёздные войны» попал. Тогда бы нашёл себе применение, например, в точности бы знал, что являюсь наследником учения ситхов. Правда, дурить в этом времени никто не запрещал. Я мог скрестить знания, что-то новое придумать или стырить аналог из другого жанра. Жители Средиземья были так же негативно настроены против тех, кто не являлся сторонником светлых сил, как и в любом другом жанре повествования, будь то фэнтези или фантастика. Правда, я не был агрессивно настроен, не впадал в мракобесие, наоборот, всячески пытался сладить с этой напастью, но о том, что случилось на стрельбище, ни Эвел, ни Турель ни словом, ни поведением не обмолвились. Оно и понятно — меня бы вмиг отстранили от практики, а к оружию бы на пушечный выстрел не подпустили. Режим «тёмного воина». Вот к чему нужно было присмотреться и это начать контролировать и вызывать по надобности. Однако проще думать об этом, чем сделать. О том, что я замыслил, сказал только Эвелу и попросил его в случае неудачи бить меня покрепче, чтобы я не вышел из-под контроля. Сказано — сделано. Тренировки пошли успешнее, Турель полагал, что мы терзаем себя напрасно, но, как сказал Халдир, воин не должен пребывать в покое. Вот мы и не пребывали, постоянно тренируясь. А кому я ещё мог доверить свою жизнь? Брату. Так хоть, пока не могу вернуть своё время и моего братишку Стаса, буду Эвела считать за брата. Тренировки делали тело закалённым. Я почти нашёл золотую середину, практикуя режим «тёмного воина». Зоркость, меткость, сила — всё было в гармонии. Тренировки проходили спокойно, под присмотром брата-эльфа и лучника Туреля. Минула неделя. Сыроватая техника отрабатывалась наспех. Я чувствовал какое-то напряжение, предвидя скорую беду. Всё случилось внезапно. На очередной тренировке ощущения меня не подвели: стрела, пущенная мною вглубь леса, известила Лотлориэн о надвигающейся опасности. Пролетев метры, она воткнулась в землю прямо перед варгом. До того спокойно идущий под покровом ночи отряд вдруг хлынул врассыпную, полагая, что тайное стало явным. Охрана у границы увидела движение средь каменистой равнины. Наступление было спонтанным. Варги сбились в стаю, разрывая стройные ряды наступления. — Они здесь! — сорвался я на крик. Эхом, вторя мне, по лесу прокатился тревожный звук, призывающий галадрим к бою. Яростным порывом ветра хлестнуло по лицу. Помню смутно, как бежал вперёд, закидывая лук на плечо и пристёгивая колчан ремнями к груди. Эльфы стягивались к границе леса, чтобы сдержать несметное полчище орков верхом на варгах. Меня влекло вперёд, и я на миг потерял контроль над собой, оказываясь между своими и чужими. Стрела легла на тетиву. Её прицел сбился, я тянул тетиву в сторону галадрим. Но каким-то усилием заставил себя развернуться в противоположную сторону и пустить стрелу в толпу тёмного воинства, рвущуюся в бой. Всё смешалось: эльфы, орки, варги, копья, стрелы. Ночь медленно отступала, светлело небо, но враг отчаянно пытался прорвать оцепление. Я же двигался на автопилоте: рука выхватывала стрелы из колчана, и тетива звонко отзывалась, посылая стрелы и разя без разбору нечисть. Голос в голове принуждал обратиться на сторону пришлых, я чувствовал чужой контроль. Саруман вёл отряд, не присутствуя лично, направляя свою волю незримо, но вдруг что-то со стороны Лориэна заставило смолкнуть голоса внутри моей головы. И это что-то было сильнее и куда могущественнее тьмы, заставляя многих обратиться в бегство. Мой колчан опустел. Теперь лук обратился в оружие. Древком наотмашь, словно шестом, я сбивал всадников с седла. Но контролировать режим «тёмного воина» становилось сложнее. «Подчинись…» — шёпот в голове достиг своего апогея. Меня влекла чужая воля. Словно во сне, я шёл вперёд. Враг не трогал меня, чёрной волной обтекая со всех сторон, будто скалу. «Подчинись…» — слова роились в груди, как черви. Я задыхался от чужой воли. Передо мной, тяжело дыша, вырос громадный рыжий волк. Его движения был так же плавны, как и мои, он будто приглашал сесть на его спину. Зачем я вскочил на него, правя вперёд, я не помнил, только желание вырваться за пределы бойни. Едва над горизонтом забрезжил первый луч солнца, несметное полчище чёрной погани обратилось в бегство, увлекая и меня следом. Я запутался ногой в стремени, чувствуя, что время упущено, молниеносно сорвал короткий нож с пояса и со всего размаха вонзил лезвие в холку варга. Животное подскочило в прыжке, извиваясь в воздухе и падая на землю, перекатываясь несколько раз по каменистой равнине, подминая меня под собой. Я пытался вытянуть ногу, зажатую тяжёлой тушей. Тело ныло от падения, и теснило в груди. Волк испустил дух, я же ещё лелеял надежду на спасение, выпутывая ногу из стремени. Враги вернулись, полукольцом толпясь вокруг меня и лязгая зубами. Мой смертный час? Так быстро… Я зажмурился, чувствуя неминуемую смерть, но ничего не произошло. Что-то их всех спугнуло. Орки, не разбирая пути, без оглядки уносили ноги, лапы… Слышался приближающийся стук копыт. Я извернулся, глядя в сторону накатывающего звука. Поистине, ради такого стоит жить! В лучах нового дня серебром играли на эльфийских доспехах блики восходящего солнца. — Ариэль! — голос принадлежал Эвелу. Пара эльфов в мгновение ока оказались рядом, помогая мне подняться. — Ты невредим, брат! Стерпел его крепкие объятия. Сколько я просил его так меня не называть! Но ему хоть кол на голове чеши, бесполезно говорить. Охрана Лориэна, отважные галадрим, сколько же их здесь? Сотня? Но я был рад их видеть, даже если после последует выговор. — Я едва не подвёл вас, — отозвался тихо. — Ты предупредил нас, а это дорогого стоит, — Эвел был серьёзен, стоя рядом и поддерживая меня за плечо. Халдир протянул мне руку, помогая запрыгнуть в его седло. Доверие их я заслужил, как понял почти сразу по действиям и взглядам эльфов. Значит, день прожит не зря.