Тот, другой парень

Все страхи, каждая мелочь, когда-то выкинутая обратно в прошлое, любое напоминание о своей смерти - Наташа не перестаёт перечислять их у себя в голове. Как мантра, некоторые слова повторяются с завидной частотой. Игорь. Сломать. Выстрел. Месть. Чувства. Ты, как младшая, должна была умереть. Если в человеке и есть совесть или чувство самосохранения, то в Наташе всё проснулось достаточно поздно. То, что никогда не должно было выползти наружу, то, что всегда было лишь игрой. Иллюзия. Обман. Притворство. Вся жизнь, построенная на постыдном и нежелательном чувстве, каждый счастливый момент был так или иначе омрачён им. Тяжело признавать это даже самой себе, не то что миру или просто мужчине, с которым хотелось делиться всем. Страх. Зародившийся в голове от мысли, что в этом мире обязательно найдётся тот, кто убьёт и тебя. Расползающийся по всему телу, как плетущий паутину паук, медленно и цепляя каждый нерв липкими отголосками. Заставляющий вздрагивать каждый раз, когда упускается контроль ситуации. Решивший за тебя, что отныне вся твоя жизнь будет в одном сплошном напряжении. Откуда вдруг появились все эти мысли? Почему-то история их сотворения покрыта мрачной тенью. Женщина в красном предупреждала о недопустимых эмоциях, наказывала за них. Но она не объяснила, почему эти эмоции возникали. Колотя тростью, женщина повторяла, что эмоции и чувства мешают, они способны подвести в один момент. Шпиону не положено ошибаться. То, что они сейчас собираются сделать - всполошить прошлое и наложить его на настоящее. Одна тайна влечёт за собой другую, один ключ открывает комнату с новым ключом. Казалось, что этот круговорот никогда не закончится. Есть в этом мире что-то всевышнее, подчиняющее себе каждый шаг. Наташа чувствовала, как оно забивается во все щели, лишь бы скрыться. Оно убирает все хвосты и путает следы. Оно ничто иное, как призрак из прошлого. - Я называю это "терапией восстановления памяти", - лопочет Уильям, пока подготавливает рабочее место. В комнате, где троица едва вмещается, доктор Корнуэлл ведёт себя на удивление трезво, ловко и осмотрительно. Он изредка проглядывает на Наташу, но быстро отводит взгляд, заметив, что его интерес обнаружили. Здесь было всего одно медицинское кресло, в которое Наташе было предложено сесть. Романофф смотрит сначала на Беннера, чтобы убедиться, что тот знает, что вообще происходит, а потом поудобней располагается в кожаном кресле. Не мешкая, Корнуэлл стягивает ремнями запястья Наташи на подлокотниках. - Что ты делаешь? - вмешивается Брюс в этот странный процесс. Голос его встревожен, но сам Беннер не делает и шагу, чтобы вытащить партнёршу. Наташа начинает дёргать руками, но запястья слишком сильно скованы. Избавиться от внезапной ловушки можно другим способом, только вот нужно будет применить всю силу и ловкость, которые ещё остались. Брюс будет недоволен. Он будет кричать, говорить, что она себя не бережёт, не думает совершенно, что должна оставаться живой. Мозг машинально начинает разрабатывать спасательный план. Но Наташа вдруг начинает приостанавливать этот процесс, полагаясь на Брюса, давая ему возможность самому решить это недоразумение. Откуда вдруг такое решение? - В этом методе используются сочетание гипнотерапии и препаратов, чтобы ввести пациента в состояние галлюцинации, - поясняет спокойным голосом Корнуэлл. Из своей сумки он достаёт шприцы и несколько склянок. Всё это на что-то похоже. - Одна из моих областей - блокирование травм. Их извлечение может быть опасно. Поэтому лучше обездвижить руки и ноги, - в это время Корнуэлл также застегивает ремни вокруг лодыжек. - Это ради нашей общей безопасности. Взгляд нацелен прямо в глаза Брюса. Романофф знает о чём он думает. Она думает о том же. Когда-то была другая история про добровольное связывание. Тогда всё закончилось довольно неплохо. Если не принимать в расчёт последующие события, то можно с уверенностью заявить, что эксперимент удался. От представления картины, что Брюс лежит на кресле и ждёт подачи электрического тока, Наташу передёргивает, и она отворачивается, смотрит теперь куда-то в спину Корнуэлла, копающегося в своих шкафчиках. Вся суета, что теперь от него исходит, начинает нервировать Романофф. Она поднимает и опускает запястья, позволяя ремням впиться в плоть. Это хоть как-то успокаивает, доказывает, что ситуация всё ещё под её контролем. Движения всё сильнее, боль всё очевидней не помогает. Мысль, что мазахистам приходится каждый раз увеличивать дозу, чтобы почувствовать кайф - веселит Романофф. Она продолжает смотреть в спину доктора-мозгоправа, улыбается скорее от осознания своего поражения над судьбой - той игрушкой, какой легко распоряжаются Тор и его отец Один. Если ремни дают ей так легко понять, что её место определено, то почему бы не взглянуть на свою жизнь с другого конца. Факт: она уже труп, до полного разложения остались считанные дни или недели. Загадывать не приходится. Знание исхода иногда очень помогает. Наташа ещё раз дёргает запястьями в надежде прогнать очевидное. Но потом чувствует тёплое прикосновение к своим пальцам. Оборачивается и растворяется в море спокойствия, что излучают глаза Брюса. Он сжимает тонкие холодные пальцы сильнее и просто кивает. - Я должен ввести успокоительное, - продолжает бубнить Корнуэлл. Наташа уже не смотрит на него. Всё её внимание сосредоточено на переплетённых друг с другом пальцах. - Разум не случайно что-то отключает. Лучше расслабь свои разум и тело, чтобы не было больно. К чёрту боль. Она не смогла указать на правду или успокоить. Наташа нашла своё место: здесь, в руке Брюса. Его улыбка - гарантия безболезненного будущего. Если использовать в стрессовых ситуациях объект сосредоточения, то Романофф выбирает Брюса, а не боль. В его глазах есть другая боль, от которой хочется избавить. Постараться можно. Лёгкий укол в плечо заставляет сильнее сжать руку Брюса. Он в лице не изменяется, но переводит взгляд на Корнуэлла. - Уильям, предупреждать надо, - рычит сквозь зубы Беннер, не выпуская тонких пальцев. - Это тебе не подопытный. - А? - отвлекается Корнуэлл от процесса. - Брюс, друг мой, если ты хочешь что-то изменить в моих методах - часы приёма есть у секретарши. А теперь, мисс Романофф, - снова обращается к Наташе, - закрой глаза и найди момент, который тебе нужен. Воспроизведи его в своей памяти. Так будет легче сконцентрироваться на искомых ответах. Авария двадцать семь лет назад. Началось всё там. - Если это детство - отлично. Детский мозг запоминает абсолютно всё. Голос Корнуэлла расползается по клеточкам разума, ища пристанище. Этот голос теперь будет шептать на протяжении всего процесса, помогая найти нужное. Только Наташа сама не знает, что конкретно хочет найти. Столько вопросов вертется в её голове, а нужно выбрать только один. Брюс сказал, что нужно найти людей, которые в этом кошмаре замешаны, их имена, внешность, должность, степень причастности. Но ведь можно найти ответы на свои вопросы: почему родителей убрали, как убили Игоря, как Фьюри причастен ко всему этому, что ему известно и что неведомо? Голова кипит только от упоминания этих вопросов. Сколько тайн в её жизни? Столько же, сколько она сама хранит? Или ещё больше? - Я буду здесь, когда ты очнёшься, - шепчет Брюс. Покой накатывает волнами, и приближающаяся паника уползает прочь. Наташа пытается сконцентрироваться. Расслабиться и настроить себя на нужную волну - задание не из лёгких. - Ты будешь блуждать по своим воспоминаниям, как дым от сигареты, - откуда-то издалека стелится голос Корнуэлла. Слишком вонючий дым получится, думает Романофф и открывает глаза, чтобы хоть как-то начать эту терапию сначала, потому что не получается расслабиться под певучий низкий голос мозгоправа. Но перед её взором теперь не двое старых друзей и тесная комнатка. Исчезло и ощущение согревающей руки Брюса. Только иногда покалывает пальцы, а в остальном Наташа понятия не имеет, где находится. Светит ослепительно солнце. Наташа приставляет руку ко лбу, как козырёк, и осматривается. Лес. Зелёный тихий лес расположился перед ней и будто ждёт, в какую сторону она пойдёт. Такого Наташа не видела в своей жизни. Она делает шаг в сторону, и деревья наклоняются в ту же сторону. В другую - то же самое. Лес хочет, чтобы она прошла именно сквозь него. Ко всему прочему где-то за деревьями раздаётся плачь. Наташа хочет пропустить его мимо ушей, но продолжает чувствовать вибрацию под ногами. Она ложится на шелковистую траву, закрывает глаза и ровно дышит, будто медитируя. - Что ты видишь, мисс Романофф? - раздаётся из недр земли искажённый голос Корнуэлла. Теперь он так будет её преследовать? Всегда под ногами. - Лес и солнечная погода. Разве что пони на радуге не прыгают, - всё же отвечает она шёпотом, кривя губами и продолжая прижиматься к земле. - Я не помню такого. - Это не твоё воспоминание. Лес - всего лишь проводник. Если проберёшься сквозь него к нужному воспоминанию - мы быстро закончим. Ну естественно! Главное же не результат. Конечно, хочется отделаться от всего этого побыстрее, но если она так ничего и не найдёт, то придётся повторять это снова и снова. Страх и боль, странное чувство защитницы при виде взгляда Брюса и чувство стыда, что именно она подопытная. Наташа Романофф никогда не подставляла себя под иглу. И тем не менее. Лес и плачь. И невероятно близко, судя по звуку. Наташа отрывается от земли, поднимается с колен, присматривается к деревьям, что спокойно колышатся на ветру. Едва осознанно она стряхивает траву с колен. Гипнотизируя все веточки и листочки, мысленно приказывает им застыть на одном месте. Получается. Значит она в собственной голове, а не в потустороннем мире, как ожидала. Сделав пару шагов, Наташа замечает, что корни деревьев прячутся под землю, как бы прокладывая ровную дорожку к цели. Но если это так легко, почему мозг сразу не привёл к воспоминанию? Или это своеобразная подготовка? Как ни странно, но эти вопросы интересуют только несколько секунд. Потому что ещё одна наука в её жизни - перебор, мозг взорвётся. Учёных у неё предостаточно, чтобы разобраться в какой-то проблеме. Пробираясь сквозь запутанные ветки, которые не желают убираться прочь, как корни, Романофф всё продолжает думать, какой именно момент нужен, чтобы всё прояснить. Сама авария или похищение в школу юных шпионок? Пока что именно эти два эпизода ассоциируются с возможной встречей нужных людей. Но что больше подходит? Она выходит на небольшую опушку. Посреди стоит ребёнок и плачет, потирая глаза кулачками. Он не замечает Романофф, застывшую на выходе из леса. Он плачет и между всхлипами зовёт родителей. - Мама, папа, помогите. Мама! Папа! Ты же Мститель. Иди и помоги ему! Какой-то странный голос засел сейчас в ней и продолжает указывать, что именно делать, или о чём-то напоминает. От него нужно либо избавляться, либо придётся к нему прислушиваться. Наташа срывается с места сразу же. Маленький мальчик лет семи не поднимает лицо, продолжает плакать, даже когда к его плечу прикасается холодная ладонь. Какой же он горячий. Неужели у него лихорадка? Нужно найти его родителей. - Эй, малыш, откуда ты вышел? - нежно, на сколько она только способна, Наташа спрашивает ребёнка. Мальчик показывает себе за спину, так и не поднимая головы. Не спросив больше ничего, Наташа подхватывает хныкающего ребёнка на руки и несёт туда, откуда он появился. Она смотрит только вперёд, подгоняет себя мыслью, что сначала вернёт мальчика, а потом пойдёт на собственные поиски. Пока этот маленький человечек сидит смирно в её руках и только трёт глаза, Романофф старается не задумываться, зачем вообще помогает ему. Время есть время, и оно не безграничное. Теперь же ветви деревьев и кустов расходились перед ними, словно этот мальчик золотой. Наташа мельком взглянула на его шевилюру - огненно-рыжая. Как её собственный цвет, только немного ярче. Не может быть, чтобы было всё так очевидно и непонятно одновременно. - Игорь? Мальчик в её руках выпрямляется и соскакивает на землю. Он больше не плачет. Убирает кулачки от лица и показывает свои ярко-синие глаза. Как у их матери. Наташа протягивает руку, чтобы дотронуться до брата, но тот быстро отворачивается и убегает прочь. Так хочется решить эту загадку, что Наташа бежит за ним, не замечая, что лес остаётся позади. Но когда они бегут по шоссе, и с одной стороны, и с другой - тот самый странный лес. Игорь слишком быстр. Я старше - я быстрее. Становится всё труднее сократить расстояние между ними. В какой-то момент Наташа вспоминает, что ей нужен не брат, а сама авария. И быстро забывает об этом, когда мимо них несётся легковой автомобиль. Романофф кричит Игорю, чтобы сошёл с дороги, пока его не сбили. Но брат не слушается. Он продолжает бежать теперь уже по середине шоссе. А потом слышится визг шин по асфальту и мощный удар двух твёрдых тел. Земля под ногами дрожит от столкновения двух машин. Точнее легковой автомобиль, который только что проехал мимо них, и грузовик. Наташа останавливается и смотрит уже вперёд. Туда, где останавливается Игорь. Нет, теперь это семилетняя она, которая пытается открыть заднюю дверь с правой стороны, но дверная ручка не поддаётся. Тогда девочка смотрит на Наташу и кричит: - Ну чего же ты ждёшь? Спаси её! Конечно, опять спасать. Людей, почему-то всегда нужно вытаскивать из каких-то передряг. - Что ты видишь? - раздаётся откуда-то сверху. Наташа, не поднимая головы, всматривается в дымящий автомобиль и не может поверить, что видит тот самый эпизод, который столь необходим им всем. - Себя, - шепчет она. - Я вижу себя, Брюс. Чтобы сорваться с места, ей понадобилось около трёх минут. Она знает, что внутри двое взрослых и двое детей. Знает, что мужчина и женщина уже мертвы. Потому что сама была там неоднократно. Вдыхала запах бензина, горелой плоти и запёкшейся крови. Как чёртова жизнь, этот эпизод снова и снова на протяжении нескольких лет преследовал её. А Романофф лишь швыряла его в отдалённый закуток памяти. До тех пор, пока он снова не возвращался. - Отойди оттуда! - кричит она маленькой себе. С трудом отрывает слегка деформированную дверь и вытаскивает на руках испуганную девочку. Она вырывается, кричит что-то, просится на землю. Наташа выпускает её из своих ослабленных рук, подумав, что очень странно чувствовать себя столь слабой. А девочка - ещё одна Наташа. Это было похоже на кошмар с собственным лицом на каждом шагу. Страшное напоминание о себе. Будто сознание вопило, что нужно посмотреться в зеркало, заглянуть в свои глаза, найти внутреннего монстра, который скрывается где-то. - Бегите за ней! Джонс, вы помогите с мальчиком. Не понимая, к кому и кто обращается, Наташа отворачивается от девочки и замечает пять мужчин, пытающихся открыть другую дверь со стороны Игоря. Но сейчас Романофф больше волнуют не ещё одна спасённая жизнь, а эти персоны, которые остались хлопотать над её старшим братом. - Корнуэлл, они все здесь. Я вижу их отчётливо. - Назови их, Наташа, - врывается в голову голос Брюса. Он нетерпелив, жаждет побыстрее докопаться до истины. И почему руки начинают мёрзнуть? - Я должен знать, кто за этим стоит. - Маркус фон Фейербах, Дрейков, некий Джонс, скорее всего - отец Камиллы Джонс, - и Александр Прайс. Все они были уже мертвы. Остаётся неизвестным пятый человек. Темноволосый, высокого роста, подтянутый и очень даже элегантный в чёрном костюме. Он был единственным, у кого сейчас можно было хоть что-то вытянуть. И вдруг всё начало исчезать. - Корнуэлл! Я теряю их! - кричит она в небо, в землю, во всё, что видит. - Чёрт, сделай что-нибудь! - Я-я п-полагаю, что это уже не твои вос-споминания, - заикаясь, быстро проговаривает Корнуэлл. - Ты, ты не можешь видеть то, ч-чего не видела. - И что, блять, мне просто забыть об этом? - Сконцентрируйся. Постарайся не паниковать, - ровный голос Беннера заставляет умолкнуть и присмотреться к этому неизвестному. Очертания на миг, всего лишь на миг возвращаются. Наташа старается запомнить как можно больше деталей, чтобы потом составить фоторобот и прогнать по базам Щ.И.Т.а, ФБР, ЦРУ, Китайской тайной разведки, ФСБ и КГБ, ещё глобальным базам по всему миру. И единственное, за что она цепляется - светло-серые глаза этого мужчины. Необычно в сочетании с тёмными волосами. И опять всё начало таять. Обернувшись в сторону леса, Романофф понимает, что девочка почти скрылась. А это значит, что и место аварии скоро исчезнет. Но последние слова она успевает расслышать отчётливо, словно ей это повторяли каждый день, и странный набор звуков уже въелся в подкорку головного мозга. - Доктор Джонс скоро займётся детьми. А пока, Дрейков, забирайте девочку, - эхом из стеклянной бутылки Александр Прайс напоминает о себе. Наташа смотрит на предателя Щ.И.Т.а. Интересно, он уже тогда на Г.И.Д.Р.У.? - Кейт, вам - мальчик. - Кейт? Ну до чего же было удивительно данное совпадение. Наташа несколько секунд, пока все очертания местности и людей не исчезли, просто стояла. Она видела его облик, слышала имя, знает немного его предыстории. Недостающее звено в цепи, которое вертелось постоянно перед её глазами. Жужжащее насекомое из прошлого настигло её, когда она была ещё не готова принять правду о себе. Это насекомое промывало ей мозги, тормозило, усыпляло бдительность. - Эйк, чёртов сукин сын! Я убью тебя! - кричит она уже в белое пространство. Либо воспоминание прервалось, либо действие успокоительного прошло. Романофф слишком поздно понимает, что уже не во власти сна. Она настолько сейчас была разъярена полученной информацией, что не замечает, как возвращается в тесную комнатку, где её ждут Брюс и Корнуэлл. Ей хочется сейчас же всё рассказать, каждую частичку этого большого обмана, цель которого ещё предстоит узнать. Когда усыпляющее средство окончательно растворяется в её крови, Наташа ищет руку Брюса, шаря по сиденью рядом с собой. Но хватая пальцами только воздух, она в отчаянии поднимает глаза туда, где он должен стоять. И его там нет. Неужели он услышал все необходимые имена и просто ушёл? Как если бы это было давно запланировано, ещё в самом Нью-Дели. Ох, если этот ублюдок сговорился с Эйком и его хозяином... Глотку раздирало бешенное дыхание, обычная циркуляция воздуха уже не прочищала мозги. Все мысли и действия были направлены на освобождение из этого проклятого захвата. Если никто не собирается её освобождать - она сама обретёт свободу. И плевать, даже если Беннер при этом четыре раза лопнет от ярости. - Ведь я предупреждал, на-на-на, - передразнивая доктора, Наташа каверкает голосом его будущие слова. - А ведь с этого разговор и начнётся. Правда, Брюс? Выплюнув имя партнёра с отвращением, со всей силы, на какую сейчас было способно её тело, Романофф дёргает руками вверх и рвёт ремни, сковывающие запястья. Кожу жжёт, но это почти не заметно на фоне бушующей в недрах ярости. Предательство. И снова это чувство уязвимости и обречённости. Уж кому, кому, а ей это должно быть уже родным состоянием. Макет идеального для себя мира Наташа медленно сжигает и пускает пепел по ветру. Потому что с самого начала это было провальной идеей. - Ну вот что с тобой не так, доктор Беннер? - отвязывая лодыжки, бормочет она себе под нос. - Почему нельзя просто сказать, что тебе плевать на меня, что тебе нужен только ответ? Обманув Чёрную Вдову, обзаведёшься персональной смертью с косой. Или ты забыл? Покончив со всеми ремнями, Наташа спрыгивает с кресла и тут же цепляется за кожаную обивку. Перед глазами всё плывёт, в ушах звенит - послесловие успокоительного. На восстановление необходимо секунд десять. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Мотая головой из стороны в сторону, Романофф замечает слабое движение у изголовья кресла. Присмотревшись, она различает двух мужчин, один из которых Брюс. Его душит ремнём другой мужчина, скрывающийся в тени. Это не Корнуэлл: ростом выше и в плечах шире. Наташа забывает о своей секундной злости и в два шага оказывается перед Беннером. Ему почти не хватает воздуха. Почти. Он корчится, скребёт, почти сдирая с себя кожу, царапает руками шею, пытаясь ухватиться за край ремня. Но он и не зеленеет. В его глазах просматривается борьба на два фронта: за жизнь и против Халка. - Ему не справиться. Отпусти его, - уже спокойно заявляет Романофф неизвестному, кладёт руку на щёку Брюсу и быстро целует его в губы. Это не принесёт пользы, но он должен знать, что она разрешит эту задачу по своим правилам. - Я предупреждал его о тебе, - оповещает о себе низкий до боли родной голос. - Предупреждал, что ты будешь стоить ему жизни. Он меня послушал? - вопрос, не требующий ответа, потому что и так всё известно. - Нет. Вот я и спасаю его бледную задницу. - Фьюри из тебя никудышный. Поменял бы лучше профессию, - не отрывая взгляд от закрывающихся глаз Брюса, Наташа ногтями впивается в его плечи, чтобы он не потерял сознание. - Держись, Брюс, держись. Я скоро закончу. Наташа уже ничему не удивляется, когда из темноты медленно появляется лицо этого незнакомца. Сейчас она должна воспринимать всё спокойно, ведь в любую минуту кого-то могла настигнуть смерть. Именно, кого-то. Если Халк выберется наружу, скорее всего половина дома будет снесена. - Мистер Кейт, я полагаю? - Умница, девочка, - его лицо озаряет улыбка доброго соседа, чего в глазах его совершенно не было. - А теперь вернёмся к твоей просьбе. Я отпущу его, если ты пойдёшь со мной. - Я правильно понимаю, что выбора у меня нет? План отхода. Нужен срочно план отхода. Если освободить Брюса можно одним словом, тогда остаётся обманом заставить Кейт выйти из этой комнаты, чтобы можно было дальше действовать без удавки на шее. - Правильно мыслишь. Не зря Изола хвалила тебя. И в это мгновение Кейт отпускает ремень из рук, Беннер начинает медленно оседать на пол. Наташа хочет помочь партнёру, поддержать его, но на фоне безостановочного кашля слышит свист иглы, покидающей плоть. Слишком слабая реакция после успокаивающего. Словно укус комара, этот укол агент Романофф совершенно не чувствует. Слишком огрубела кожа на шее. Необходим новый план, вне зависимости, что ей вкололи. Опять они с Брюсом будут действовать по-отдельности. И если она не права, на что она надеется, Беннер не уйдёт с полученной информацией. Яд медленно расползается по её сознанию. Возвращается инстинкт шпиона. Но что толку, если сейчас это совершенно бессмысленно? Хоть бы Эйк не смылся раньше времени.