Тот, другой парень

— Не знаю, с какой ты планеты свалился, Брюс, но это полное безумие, — шепчет Уильям, слушая в динамике телефона одни гудки. — Они могут меня прирезать! — Они не тронут тебя, им просто незачем, — понизив голос, убеждает Беннер, но Уильям затыкает его, накрыв ладонью рот друга. — Доктор Корнуэлл! Рада вас слышать, — отвечает на звонок женщина, которую Уильям надеялся больше никогда не видеть и не слышать. — Я оказалась права? Беннер нанёс вам визит, и теперь он причиняет одни неудобства. — Простите, не знаю вашего имени, мисс. — Он всеми силами пытается взять в себя в руки, чтобы голос не трясся от страха. — Зовите меня Джинни, — с лёгкостью отвечает собеседница. — Так у вас есть для меня что-нибудь? — Да, да, простите, Джинни. Алст, Хербергштрат, один. Тут церковь. — И что же он там забыл? А? Уильям сжимает пальцы. По опыту знает: чем мягче голос, тем больше неприятностей предстоит пережить. Брюс рассказал, на что способны эти ребята. Быть сначала парализованным, а затем отравленным галлюциногенным газом — такое нарочно не придумаешь. Нужно иметь большой талант в вопросах пытки. — Он что-то упомянул про свою подругу и уехал, — почти пропищал Корнуэлл. Такие вопросы он не ожидал услышать. Но отвечать всё равно приходится. — Пожалуйста, не подпускайте его больше ко мне. Мне не нужны проблемы. — Конечно, Уильям. С вами приятно иметь дело. Разговор обрывает Брюс. Он выхватывает телефон из рук друга и быстро нажимает кнопку сброса. Откуда в нём вдруг столько уверенности и хладнокровия? Будь он на месте Уилли — запаниковал в один миг и рассказал правду. Напряжение, когда это вовсе не твоё дело — та ещё капризная штука. Но всё сейчас было сделано просто отлично. Брюс уверен, что через некоторое время Уизли появятся здесь во всей своей красе. — Я поберегу твои нервы до психотерапевта, — шепчет Брюс и переводит взгляд от возвращённого в руки хозяина телефона на церковь, где несколько часов назад скрылся Эйк. — На этом я прошу тебя уехать как можно дальше. — Я тебя не оставлю, не сейчас. — И кто теперь из нас сумасшедший? — усмехается Беннер, снова смотрит на друга, который уставился на ту же церковь со всей решительностью. Уилли никогда не был так сосредоточен на цели, как сейчас. Хотя прошло уже достаточно много времени, чтобы всё ещё недооценивать его. — Хорошо, надо придумать план. — Мне казалось, что он у тебя уже есть, — ошарашенно вопит Корнуэлл, и Брюсу приходится прижать ладонь к его рту, чтобы их не обнаружили. — Да, но в него не входил ты, а теперь немножечко подкорректируем детали. — Например? — мычит в ладонь Уильям. Брюс убирает руку и вытирает о свои штаны. — Например, я должен был к приезду Уизли вызвать в Здоровяка и забрать Наташу. Есть, правда, маленькая доля вероятности, что Здоровяк не захочет уходить без драки. Давно не было у нас с ним разминки. — Но ведь можно остаться незамеченным, — предлагает Уилли. — Если тебе нужно самому участвовать в операции по спасению, я не против: не особо горю желанием подставлять собственную задницу. — Тогда что ты можешь? — Могу подкатить машину и быстро увезти вас. Вы оба будете на эмоциях, так что велика вероятность, что вы попадёте в аварию. Брюс, конечно, всё понимает. Некогда Толстяк Уилли был самым трусливым парнем в университете. На подвиги его двигала лишь еда. Нельзя было заставить его просто встать с кровати, чтобы сходить на футбол: как-то раз он случайно задел капитана команды, а потом полтора года прятался от верзилы. Сейчас доктор Корнуэлл всеми силами пытается показать, что не боится того, на что подписывается. Беннер прекрасно понимает, что всё это делается ради него. Дружба для Уильяма — не пустой звук. Как печально осознавать этот факт и всё равно оставить старого друга в одиночестве. Придётся, потому что такой цели вообще не было и не будет. Никогда не заводи близких отношений, когда есть риск убить любимого человека. Такого правила Брюс стал придерживаться, когда осознал, на что способен его монстр. С Наташей он поступит так же. Снова. — Ну хорошо, — наконец сдаётся Брюс. — Только при условии, что ты уедешь отсюда, если мы не выйдем через пять минут после приезда Уизли. — Как-то я не уверен, что этого времени хватит. — Десять, десять минут, ладно? — не успокаивается Брюс. Он хочет, чтобы Уилли был жив и здоров. Зря вообще втянули его в эти разборки. — Не задерживайся здесь, тебя могут вычислить. — Хорошо. Десять минут. Я понял, Брюс. Приоткрывая дверь автомобиля, Беннер замечает, что Уильям слишком часто повторяет одни и те же слова. Вцепившись в руль белыми пальцами, Корнуэлл смотрит перед собой на дорогу, по которой они должны уехать отсюда. — Ты напуган до чёртиков, — подмечает Брюс. И вовсе не нужно спрашивать, чтобы понять, что происходит. — Ага, хочется выпить, — шепчет в ответ Уильям, чешет запястье и начинает проверять все свои карманы. — Ты ещё с прошлого раза не протрезвел. Держись. Приходится оставить друга в автомобиле наедине со своими страхами. С таким он ещё не сталкивался. И вряд ли на пути у мозгоправа промелькнёт что-нибудь похожее. Беннер — пожалуй единственное приключение с опасностями. Церковь находится почти на краю городка. Границу определяет небольшое поле пшеницы. Совсем ещё юные колосья шелестят на ветру, образуя некую мелодию вместе с небольшой речкой примерно в полумиле отсюда. Тихое и спокойное место для жизни, которое найти можно крайне редко. Которое скоро превратится в адово месиво. Осмотревшись по сторонам, Брюс отмечает, что ни одного нет места для хорошего прикрытия. Единственное — пшеница. Можно там спрятаться до момента, когда Билл Уизли с дружками не примчатся сюда. Не идеально, но хоть что-то. Они остановились не совсем близко к церкви. Иначе это была бы самая ужасная операция по спасению. Прежде чем звонить Уизли, Брюс решил подождать до темноты. Он — не Чёрная Вдова, он не сможет рисковать чужой жизнью, жизнью Уильяма Корнуэлла. Очень необычная обстановка. Брюс ещё никогда не участвовал в подобном. А уж Уилли тем более. Это будет сложно для них обоих. Пересекая улицу, Брюс старается, зачем-то, пригнуться к земле как можно ближе. Будто это сделает его невидимым. На открытом-то пространстве! Романофф бы сейчас посмеялась. Как только он достигает своего намеченного укрытия, доктор оборачивается назад на машину, где ему машет Уильям. Всё это напоминает дешёвую пародию на шпионский роман, где два друга решают докопаться до истины. И смешно, и печально. В таком ненадёжном укрытии необходимо вести себя очень тихо. Даже если в темноте всё равно ничего не видно, кто-то может заметить неравномерное колебание колосьев. Нужно просто вспомнить всё, что необходимо для скрытности. И всё при условии, что сейчас жутко хочется вбежать туда внутрь и поубивать всех, хоть это против всяких принципов. Цель сейчас — живая Наташа. Однако ни одна цель не оправдывает средства. Потому что кишка у тебя тонка. В полной тишине Беннер смотрит в одну точку, на церковь. Если там пока что тихо, есть вероятность, что Наташа ещё жива. С такой мыслью наблюдать получается легче. Проходит около часа неподвижного наблюдения, когда, наконец, открывается главная дверь, и из церкви выходят два человека, причём один слегка слабо передвигается. Они двигаются очень медленно в сторону пшеницы. И вдруг один человек подхватывает на руки другого с такой лёгкостью, будто его ноша ничего не весит. — Тебе нужно было лучше учиться в академии, — слабо произносит женский голос. Ещё недостаточно близко, чтобы можно было причислить этот голос к нужному. Но в слабом освещении мелькает рыжий оттенок волос. Это Наташа! Брюс вдруг напрягается, будто для прыжка. Он ждёт, когда эта парочка подойдёт достаточно близко. Это просто удача какая-то. И нет даже необходимости лезть в самое пекло. — Ты не какая-нибудь Скарлетт Йоханссон, которую нужно узнать за милю. Этот голос Брюс вспоминает не сразу, но его мозг всё-таки хранит неприятные моменты из жизни. Эйк безусловно теряет хватку в этой словесной дуэли. — Долго же ты думал, — парирует шпионка, — я уже успела стать на неё чуточку похоже. Пока внимание полностью приковано к Романофф и этому предателю, который с самого начала не понравился Беннеру, совсем близко проносится Хаммер с громкой музыкой и криками. Визг шин заставляет отвлечься от наблюдения. Брюс понимает, что настало время Уизли. Эти ребята выпрыгивают из автомобиля, как дикари какие-то. Их улюлюканье способно вывести из равновесия любого, однако и лишает эффекта неожиданности. В церковь они врываются сразу с выстрелами и взрывами. Один из братьев прихватил с собой базуку и снёс одним выстрелом крыши. От небольшой встряски Беннер инстинктивно прикрывает руками голову, хоть и понимает, что достаточно далеко. Эти ребятки любят разрушения. — Разве это сейчас главное? Опомнившись, Брюс возвращается к Наташе. Быстро подбегает к ним сзади. Как раз вовремя: на неё уже наставлен пистолет. Нужно разрулить эту ситуацию, как можно скорее. Какая нахрен ситуация?! Это проблема. Тут ты или действуешь, или нет! Он застывает под пристальным взглядом зелёных глаз. Такой удивительный цвет, завораживающий и опасный. Беннер никогда не признается Романофф, что до жути боится пистолетов. Эта маленькая штука не сможет причинить вред ему самому. Однако сколько жизней вместо него может унести. И сейчас под угрозой Наташа. А он не может пошевелиться. Первой разрывает зрительный контакт Наташа. Она обращается к Эйку, чтобы тот наклонился. Всё ещё под дулом пистолета эта женщина пытается выкрутиться из «ситуации». — Ты тоже меня прости за всё. И целует. В губы. Прижимая всё ближе к себе, пылко отдаваясь всему поцелую. Такое зрелище немного выводит из равновесия Беннера. Он ожидал чего угодно, только не этого. Как любой другой случайный наблюдатель, Брюс пытается отвести взгляд. Немного неуютно лицезреть то, от чего уже взбесился один раз. Хоть и понятно, зачем вообще это пригодилось и тогда, и сейчас. Ведь нужно как-то помочь. Этого Наташа и ждёт. И она всё равно продолжает делать за тебя работу. Где-то недалеко Брюс нащупывает что-то холодное. Похоже на лопату. Кто вообще в проросшем поле бросает лопату? Схватив инструмент за рукоять, Брюс прицеливается точно к голове Эйка. Однако замахнувшись, он не бьёт. Что-то его удерживает. Всё-таки это тоже оружие. С каких пор проблему можно решить таким способом? А если его просто оттолкнуть? Можно ещё вырубить одним ударом кулака. Или связать. Наверняка найдётся верёвка. Но лопатой можно и убить. Это равносильно пистолету. И только потом Брюс замечает, что пока он раздумывал над гуманностью своего будущего поступка, Наташа уже подставила пистолет к жизненно важным органам Эйка. Она-то выстрелит, не раздумывая. В ней это уже как инстинкт. — Ты ведь далеко не убежишь одна, — шипит Эйк, наконец осознав, что это была всего лишь небольшая уловка. — А я не одна. Брюс не может допустить, чтобы палец Наташи случайно соскользнул и нажал на курок. Ещё раз замахивается лопатой и со всей силы, что сейчас есть в его арсенале, бьёт прямиком по голове Эйка. Его оглушённая туша валится прямиком на Наташу, которая не двигается. Она даже не пытается сдвинуть с себя большой кусок предательства. Только слышно её тяжёлое дыхание. — Ты ведь никогда этого не скажешь, верно? Не поблагодаришь? — зачем-то спрашивает доктор, легко хватает Эйка за шкирку и откидывает в сторону. Он смотрит на Романофф свысока, дожидаясь ответа. Спокоен и прекрасен. В его вопросе есть доля правды: она никогда никого не благодарила, иногда Клинт получал что-то похожее. Но чтобы словами — никогда. Она никогда не благодарит по-настоящему. Наташа жмурится, желая промотать этот разговор до самого конца. Её сил едва хватает, чтобы пошевелиться. А тут ещё и лекция намечается. — Я не настаиваю. Просто, ну, ты знаешь, хочется хоть какого-то отклика. — Ну хорошо. Теперь мы квиты, — хрипит Романофф и надеется, что это заткнёт назойливого Беннера. Да, она рада его видеть. Но зачем сразу начинать с занудства? — А мы вели подсчёт? Больше Наташа ничего не говорит. Она расслабляется, позволяет слабости наконец-то захватить всё тело, закрывает глаза. Она чувствует, как Брюс поднимает её с земли и бережно прижимает к себе. Хочется верить, что у её доктора есть план эвакуации. Потому что этот день слишком дерьмовый, чтобы вновь попасться в лапы очередного психа. — У неё кровь! Есть жгут? — Боже, Брюс, откуда ты её вытащил? На тебе ни пылинки. — Уильям! Жгут. И газу. Голос Брюса кажется таким грозным. Мурашки от ощущения такой власти пробегают по всему телу. Наташа не совсем понимает, что происходит, но при любой попытке открыть глаза голова просто раскалывается на части. Будто с похмелья. И горячая ладонь на её лице нисколько не проясняет происходящее. Она слышит крик Брюса, испуганный лепет Корнуэлла, свои стоны. Потом раздаётся звук мотора, и её тело дёргается, контролируемое только руками Брюса. — Вот аптечка, — под рёв автомобиля кричит Уильям. Скорее всего он передаёт ящик с инструментами первой необходимости прямо в процессе вождения. — Лучше разобраться с этим быстрее, я не очень хорошо вожу, могу подпортить вам лечение. — Брюс, — пытается отозваться Наташа, но понимает, что её никто не услышит в таком шуме. Автомобиль набирает скорость, а дорога становится более каменистой. Старые друзья для побега решили выбрать наиболее опасный вариант? — Брюс, — кряхтит она громче. Нужно что-то сказать, предупредить. Может просто для того, чтобы обратить на себя внимание. Хотя сейчас доктор поглощён полностью ею. — Молчи, — приказывает Беннер и затягивает на руке жгут. Невероятная боль прожигает всё тело от сгиба правой руки до кончиков пальцев ног. И дело не только в резиновой верёвке, которая сдавливает предплечье. Наташа вдруг чувствует, как вся её кровь начинает свой бешеный круговорот. И это вновь отнимает у неё все силы. — Чёрт! Она теряет слишком много крови! Уильям, остановись же! Пока Корнуэлл давит на тормоз, Брюс пытается остановить кровотечение. Как вообще получилось, что кровь вдруг полилась — над этим можно потом поразмышлять. Его ли это ошибка, или Эйк успел с ней что-то сделать? Но факт: ослабленная, Наташа продолжает терять кровь. Сколько из неё выкачали? И сколько осталось, чтобы выжить? — Ей нужно переливание. Поехали в больницу, — придерживая голову Наташи, предлагает Уилли, когда он тоже перебирается на заднее сидение. — Нет, только не туда. Или ты забыл, что нас могут преследовать? — рычит сквозь зубы Брюс, на мгновение оставляет руку Романофф в покое, а сам снимает шарф и обматывает её запястье. Пусть пока кровь впитывается в ткань, может быстрее остановится поток? — Нужно какое-нибудь незаконное место, не отслеживаемое властями. — Видя замешательство друга, Брюс поясняет: — Я имею ввиду твоих клиентов. И тех, кто близко. С минуту Корнуэлл молчит. А затем аккуратно кладёт голову Наташи обратно на сиденье и пересаживается за руль. Заводит мотор и одновременно набирает какой-то номер в телефоне. — Когда от вас отделаюсь, напьюсь до потери памяти. Уж очень мне не хочется всё это помнить, — бормочет Уилли, дожидаясь ответа. — Гэйб, сможешь приготовить всё для переливания? Мы будем через полчаса. — Брюс задерживает дыхание. Не верит, что так быстро у его друга нашёлся нужный человек. — Да, спасибо. С меня причитается. И автомобиль снова в пути. Какими-то дорогами мимо частных домов, из которых можно построить целый лабиринт, они выезжают на шоссе прямиком в город, название которого Брюс не знает и, честно, даже знать не хочет. В бесконечных путешествиях приятен новый приобретённый навык: не обращать внимание на саму местность, если из неё есть несколько выездов — уже не важно, где останавливаться. Уилли пытается держать скорость максимальной, но под камерами всё равно приходится замедляться: лишняя опознавательная система им ни к чему. Наташа больше не приходит в сознание. Шарф весь пропитан кровью, хотя видно явное замедление потока. Это пока что хорошая новость. Первые три минуты после наложения жгута определяют дальнейшее пребывание в царстве живых. Кто-то смилостивился над Романофф. Аккуратно, насколько это вообще возможно в движущимся автомобиле, Брюс берёт Наташу на руки и прижимает её голову к своему плечу. Ему самому так спокойней, когда она рядом и в его руках. Сейчас она, кажется, мирно дышит, будто спит. Её не тревожит внешний мир. Такой безмятежной она больше не будет никогда, только во сне. Как Уилли и говорил, тридцать минут проходят, когда они наконец-то останавливаются. В быстром темпе друзья вытаскивают из автомобиля бессознательную шпионку, и Брюс, снова перехватив её на руки, идёт за Корнуэллом в высокое здание, больше похожее на офисный центр. — Только делай то, что я говорю, — говорит через плечо Уильям и быстро поднимается по ступенькам. Двери главного входа автоматические. Напрягаться из-за лишних движений не приходится. Холл просторен. Белые стены, белая мебель. Справа расположены два лифта, двери которых отсвечивались серебром. А слева reseption, достаточно далеко от входа и кожаных диванов, наверняка чтобы посетители чувствовали себя уютнее под не пристальным взглядом администратора. Можно даже назвать это здание престижным. Скорее всего только богатые могут позволить себе аренду офисов здесь. К кому же они тогда пришли? Жестом Уильям заставляет остановиться, а сам подходит к администратору и что-то ему говорит на немецком. Молодой парень кивает головой и быстро набирает номер на телефоне. Через минуту Уилли возвращается к Брюсу и ведёт его к лифтам. Секунда, и двери перед ними открываются. Внутри тоже оказывается достаточно уютно, светло-серый оттенок настраивает на спокойствие. Очень странно ощущать отголоски умиротворения, когда на твоих руках умирает любимая женщина. Но сколько не повторяй себе, что всё может кончится, едва начавшись, а маленькая доля надежды всё ещё теплится. Как только они входят в лифт, двери за ними захлопываются. Кнопок никаких нет. Лифт сам начинает подниматься. Опять автоматическая машина. Брюс ещё никогда не сталкивался с таким количеством автоматики. Старк не в счёт. Цифровой счётчик показывает, что они только что миновали десять этажей. После одиннадцатого лифт начинает тормозить и, когда останавливается совсем, сразу открывает металлические двери. Снаружи их ждёт элегантная женщина лет сорока, одетая в чёрную блузку с вырезом до соблазнительной груди, чёрную обтягивающую юбку и на высоких каблуках — скорее всего она только что с вечеринки, иначе зачем так поздно наряжаться? Если только это всё не ради имиджа этого места. — Bonsoir, William. Je pense que vous avez perdu un pari*, — произносит женщина с лучезарной улыбкой на лице. — По-английски, пожалуйста. Мой друг не понимает французского, — удручённо замечает Уильям прежде, чем подойти как можно ближе к женщине. — Брюс, это Габриэлла, одна из глав местной мафии, а по образованию — хирург. — Мне очень приятно, Брюс, — без малейшего акцента щебечет Габриэлла. Она не подаёт руку для пожатия, а лишь кивает, как это делают аристократки: с изыском и грациозностью. — Для переливания всё готово. Габриэлла разворачивается на одних носочках и быстрым шагом идёт к белой двери. Уильям, вдруг почерневший настроением, немедленно шагает за ней, процессию замыкает Брюс. Уже около двадцати минут он старается не задумываться, насколько всё плохо. Это сейчас оценит хирург. Хотя Наташа всё ещё дышит. За белой дверью есть всё, что нужно для крупного медицинского центра. И несколько палат, и реанимационная, и оборудование на несколько миллионов долларов. И всё в белом цвете. Скорее всего всё это здание принадлежит местной мафии. Габриэлла указывает на койку в одной из палат и просит мужчин подождать за стеклянной дверью. Брюс нехотя расстаётся со своей ношей. Но покидает помещение быстро, потому что тянуть уже просто нельзя. Он не отходит от двери, наблюдает за процессом, готовый в любой момент помочь. Он смотрит, как Габриэлла сначала подключает пациентку к навороченным приборам, ставит ей капельницу с раствором и берёт немного крови, чтобы определить группу крови и резус-фактор. Потом не дольше трёх минут возится с оборудованием, находит нужный пакетик с кровью, из приготовленных заранее нескольких пачек. Весь этот процесс не должен занять больше нескольких часов. Пока Наташа под капельницей, Габриэлла должна проверить кровь на совместимость. Если не найдётся подходящий донор — восполнить такую мутированную кровь вряд ли возможно. — Она найдёт нужную кровь, не волнуйся, — встревает в беспорядочные мысли Уилли. Брюс уже забыл, что он рядом. — Габриэлла лучшая, насколько я знаю, и возможностей у неё дохрена. Женщина-врач намного лучше, чем мужчина, это моё личное наблюдение. Это точно. Брюс вдруг вспоминает Бетти. Она лучшая в своей области. Женщина, которая добилась совершенства в любимом деле. Когда-то он грезил, что вернётся к ней, создаст семью, состарится. Но как только он приближается к Бетти Росс, Большой парень вопит в нём, рвётся наружу. Не хилый такой тревожный звоночек, что нужно бежать ещё дальше. Беннер ещё не готов возвращаться к прошлому. Никогда не будет готов. Но он уже и не хочет этого. Он понимает, что история повторяется, только ничего поделать не может. С Наташей всё по-другому. Это почти невозможно объяснить. Будто два мира столкнулись друг с другом и их границы переплелись. Выжить без другого невозможно. Умрёт один — умрёт и другой. Уже само существование невозможно без Наташи Романофф. Габриэлла выходит из палаты, оставив пациентку с раствором в капельнице. Она аккуратно закрывает за собой дверь и поворачивается к Брюсу. Уильям подходит ближе к другу, почти прижимается к нему. — Итак, хочу сказать, что кровь у вашей подруги очень необычная. Не могу объяснить, в чём именно, но я этим занимаюсь всего несколько минут. — Габриэлла заправляет выбившийся локон за ухо, не сводя взгляд с Брюса. Сильная женщина, знающая себе цену. — Ни один донор не подошёл на сто процентов, но и другим ведь везёт с семьюдесятью процентами. — Какая у неё вероятность пережить сегодняшнюю ночь? — почти с отчаянием спрашивает Брюс. Такие заявления его вовсе не успокаивают. — При совместимости с донором на шестьдесят два процента шанс равен четырём к десяти. — Это не так уж и плохо, — замечает Корнуэлл, но быстро замолкает под острым взглядом Габриэллы. — Да, но прежде я хотела бы обсудить цену, Уильям. — Я заплачу, сколько бы вы не запросили, — быстро выпаливает Брюс, осознавая, что может попасть на очень крупную сумму. Но ему плевать. Ведь на кону жизнь Наташи. Габриэлла, не отводя взгляд от Уилли, качает головой. Похоже, ей нужны вовсе не деньги. Беннер тоже смотрит на друга, уже не в первый раз отмечая, что тот чем-то недоволен: как только они вошли в это здание, Уилли не перестаёт хмуриться. — Хорошо, — наконец вздыхает Корнуэлл. — Я дам тебе то, что ты хочешь, Гейб. Как только хирург услышала нужные слова, она возвращается обратно к своей пациентке и принимается за работу. Уильям предлагает передохнуть на диванах, расположенных совсем близко от палаты. — На сколько теперь я у тебя в долгу? — интересуется Брюс, когда погружается в мягкость белого кожаного дивана. — Чего она хочет, Уилли? Таким удручённым своего друга Беннер ещё не видел. Он будто согласился продать свою душу. Его плечи опущены, руки запущены в волосы, а голова качается из стороны в сторону. Тяжело вздохнув, он смотрит на стену и говорит совершенно спокойно: — Она хочет, чтобы я её трахнул. — И что же здесь сложного? — спрашивая, Брюс пытается незаметно справиться с першением в горле. — Я — гей, Брюс. Он это так сказал, будто всю жизнь скрывал, а теперь вываливает эту правду, как кучу дерьма. Обсуждать сейчас сексуальную ориентацию старого друга как-то не особо хочется. Но такую цену заплатить, чтобы незнакомая женщина жила — слишком дорого. — Может всё-таки договориться об оплате деньгами, а не натурой? О таком спрашивать, всё равно, что до луны дотянуться! Это не проблема века, но Наташа должна жить. Однако и просить о жертве не хочется. — Ты пойми, я не для себя это делаю и не для твоей женщины, — Уильям снова вздыхает и смотрит прямо в глаза друга. — Я на всё пойду ради тебя. Пусть это даже будет не взаимно. Ч-чёрт! Просто, чёрт возьми. У Брюса отвисает челюсть. Только таких заявлений ему сейчас и не нужно. Новый груз на душе. За который чувствуется ответственность. От такого хочется бежать. Потому что Уильям прав. Это не взаимно. — И давно? — севшим голосом спрашивает Беннер, не понимая, зачем вообще задаёт этот вопрос. Какая вообще разница? Уильям достаёт из кармана сигареты и зажигалку и прикуривает. Он втягивает дым и медленно его выпускает через нос. Затягивается во второй раз, тянет с ответом. Кажется, что вопрос уже затерялся в сигаретном дыме. — Второй курс, — говорит Уильям. — Мы тогда напились с первокурсниками. Ты обжимался с Криси Поливер, а я с Мартой Грей. Не знаю, что щёлкнуло, но я вдруг понял, что вместо Марты хотел бы обнимать тебя. А потом всё полетело с крыши, и я уже не мог остановить свои мысли. — Ну, кхм, ты же понимаешь… — Да, я всё прекрасно понимаю. Я ничего от тебя не требую. Просто, раз уж представился случай рассказать тебе, перед тем, как ты снова исчезнешь, я не хочу терять такую возможность. — Корнуэлл подсаживается ближе, от чего Брюсу внезапно хочется отпрянуть, но он сдерживает такой порыв и просто продолжает молча смотреть на друга, который теперь предстал в новом свете. — Просто знай, что в этом мире есть тот, кто до усрачки боится твою сущность, но также без колебаний поможет тебе в любой момент. Ответ слегка затягивается. Информация такого рода шокирует. Конечно, пока с таким не столкнёшься, даже не поймёшь, как к этому относиться. В данный момент Брюс испытывает отвращение и жалость. — Спасибо, Уилли. Проходит ещё немного времени, прежде чем молчание нагнетает обоих. Как-то невыносимо сидеть всю ночь с одной ошеломляющей мыслью. Теперь, правда, понятна враждебность Уилли к Наташе. — Как твоё горло? — не выдерживает Корнуэлл. — Ты теперь нормально разговариваешь. — Всё хорошо. Спасибо, что тогда подлатал, — спешно отвечает Брюс, боясь случайно выдать, что всё ещё думает об откровении друга. — Это одно из достоинств моего здоровяка: заглушает боль быстрее прочего. Заживать будет долго, останется шрам, но уже не так больно. — И снова пауза. Теперь, кажется, они никогда не будут нормально разговаривать. Или неловкость спадёт, но уже будет слишком поздно. — А что Габриэлла сказала про пари, когда нас встретила? Уильям усмехается. Кажется, немного разрядить обстановку получается. — Она была моей пациенткой около года. Запала на меня, но я никак не уступал. Узнав о моей ориентации, она предложила пари: если я сам к ней приду, то проиграю. Мы договорились на срок в год. — Он ерошит себе волосы и уже смеётся громче. — К её удовольствию, прошло всего два месяца. — И, я так понимаю, её наградой станешь ты, — на удивление Брюс втягивается в это обсуждение. Когда-то в университете они также обсуждали девчонок. — Да, та же цена, что за Наташу. На самом деле Гейб не такая уж и мелочная. Я плачу один раз вместо двух, — пожимает плечами Уилли и поднимает светящиеся счастьем глаза на Беннера. — С другой стороны, если я стану натуралом, тебе будет немного спокойнее. А то вдруг я подкрадусь сзади? Оба начинают смеяться. Время гораздо быстрее проходит, когда непринуждённость охватывает собеседников. На эмоциях они вспоминают годы учёбы и каникул. Брюс благодарен за то, что Уилли отвлекает его от переживаний за Наташу. Она выкарабкается. Обязана. Если в этом мире и есть человек, который достоин жизни, так это Романофф. С самого детства её лишили всего. Так теперь настало время для самой себя. — Putain de bordel de merde! Il est impossible**! — крик Габриэллы заставляет отвлечься от всех смущений и переживаний. Она выбегает из палаты, но как только переступает порог, снова становится бесстрастной. Сцепляет ладони перед собой, немного ведёт головой в сторону, облизывает губы быстрым движением языка, а затем прикусывает нижнюю губу, умудряясь не стереть красную помаду. Непослушный локон всё время выбивается, и его приходится всё время поправлять, как и рукава рубашки после. В общем, Габриэлла делает всё, чтобы оттянуть новость. — Господа, — наконец произносит она, от чего у мужчин вырывается вздох облегчения, — тут небольшая проблема. Кровь вашей подруги не принимает ни одну из донорских, и я… — Нет! Брюс срывается с места моментально и подбегает к Наташе. Приборы и датчики показывают, что её пульс замедляется. От получаемой донорской крови её немного подёргивает, судорога сводит конечности. Она умирает в постели. Куда хуже, чем на поле боя. Такой смерти она не заслуживает. Она вообще не заслуживает смерти. Это выше всяких сил. Беннер старается держать себя в руках, но чувствует, как от одного взгляда на бледное лицо Наташи его одолевает злость и ярость. Что же он наделал? Если бы он сразу связался со Щ.И.Т.ом, то сейчас бы не пришлось волноваться из-за неправильной крови. Там ребята уже подготовлены к такому. Наверняка подготовлены. Всегда есть план «B». Только не у доктора биохимии. У самого умного человека в организации Щ.И.Т. почему-то никогда нет запасного плана. У неё был план. — Брюс, я пыталась сказать, что ей подойдёт только кровь с такой же мутацией, как и у неё! — Ну конечно! Как же иначе! — обречённо пожимает плечами Беннер. Сейчас решается вопрос о жизни Романофф. Только почему-то чувствуется, что её спасение будет следующей ступенью к смерти.