Тот, другой парень

Это продолжается уже на протяжении нескольких часов. В ушах не перестаёт трещать тишина. Звеняще тихо проскальзывает мысль, что ещё никогда так не хотелось с кем-то поговорить, как сейчас. Алая лента ярости окутывает сознание, проникая острым обожжённым концом всё глубже. Становится невыносимо от того, что за несколько грёбаных часов Романофф не сказала ни слова. Чёрт. Чёрт. Чёрт! Эйк знал о её существовании, как и все остальные. Знаменитая Чёрная Вдова. О ней ходят легенды. Говорили, что она участвовала в освобождении Нью-Йорка. Говорили, что она также одна из организаторов эвакуации населения Соковии. Говорили, что это именно она рассказала всему миру о существовании команды Мстители. Не побоялась перед всеми заявить, что ей не страшна человеческая власть. Подтекст толковали по-разному, но многие говорили, что она ставит себя выше закона. В Норвегии всегда холодно. Не только климат. Люди также холодно относились к происходящему за пределами страны. Поэтому в академии особого внимания не заостряли на каждом агенте. Романофф была не исключением. О ней сказали только: «Она работала в КГБ, а потом в Щ.И.Т.е». Эту женщину узнать было невозможно, потому что Эйк её и не знал. Сейчас они сидят в самолёте до Токио. Прошла примерно половина суток. После инструктажа за ним заехала машина на следующее утро. Водитель отвёз в аэропорт в ангар агенства. По дороге не произнёс ни звука. Пилот встретил Эйка у лёгкого военно-транспортного самолёта модели CN-235. Внутри было пусто. Большое пустое пространство. Второй пилот сразу прошёл в кабину управления. Появилось два предположения: либо группа будет больше двух человек, либо другого средства перемещения просто нет. Хоть и Щ.И.Т.а была машина, но как-то бедновато. Выпускники академии пускали слух, что при выходе на работу сразу происходит знакомство с знаменитым и чудесным оборудованием агентства. Столько восхищения можно было услышать только от тёщи в адрес замечательного зятя. Но после выпуска всем становилось понятно, что организация не при деньгах. Разумеется, совсем недавно было искоренение сторонников «хорошей» стороны. Только странно, что «плохие парни» ничего после себя не оставили, чем бы можно было воспользоваться. А сейчас приходится довольствоваться старым военным самолётом. Как заверил пилот, отвечая на единственно логичный вопрос, прыгать с парашютом не нужно. Чёрная Вдова сидит слева от него. Скамья рассчитана на десять человек. Удобно для солдата, привыкшего к любым условиям. Правда, сетчатая спинка располагает ко сну. Романофф спит, скрестив руки на груди. Стройные ноги широко расставлены на случай опасности. Типичная поза солдата. Эйк сам в такой же позе. Но он не спит. Ему слишком шумно спать с отсутствующей информацией и без человеческого голоса. На протяжении пяти часов он ничего, кроме жужжания двигателя самолёта не слышал. И это бесит! — Тише, малыш. Ты так громко думаешь, что мне не уснуть. Голос Романофф такой спокойный. Её безмятежность возмущает ещё больше, чем игнорирование. Что-то внутри Дэниела взрывается каждый раз от звука её голоса. Словно посреди зимы вдруг тает снег. Внезапно, как любит говорить его куратор. Засело в голове, как и прошлое задание. — Первые слова, что я от тебя услышал. Наташа открывает глаза и резко поворачивает голову на мужчину. Он всё ещё взволнован. Скорее всего из-за задания с ней. Это радует. Значит всё пройдёт гладко. Миленький щенок будет паинькой, купаясь в лучах совершенства своей хозяйки. Лёгкий испуг искрится в его взгляде. Эйк явно пытается найти поддержку в глазах на лице вышестоящего агента. Улыбка на лице сама появляется. Как-то не привычно, сразу же замечает Наташа, что тело действует не по указке. Но не перестаёт улыбаться. — Не переживай, это задание быстро закончится, — и чтобы как-то подбодрить Эйка, Романофф кладёт левую руку на его колено, слегка поглаживая. — Если тебе повезёт, меня ты больше не увидишь. Серые в темноте глаза ещё чуть-чуть округляются, рот приоткрывается. Наташа поддаётся очередному порыву и легко целует Эйка в губы. Мягкие. Как и на вид. Ей всегда нравилось это в нём. Легко прочитать такого человека. А значит и управлять им будет просто. Дэниел отвечает на целомудренный поцелуй. Руками сжимает голову Наташи, не отпускает, сильнее вдавливается в её губы, пытаясь вовлечь её в незаконченную игру. Те чувства, что будоражили сознание Наташи, сейчас даже не просыпаются. Прекрасно осознавая, что сейчас только начало задания, Романофф не даёт себе ни на секунду забыться — Эйк сейчас не цель. Она никак не реагирует на поцелуй, но и не отстраняется. Пусть мальчик успокоится таким образом. По истечении нескольких секунд Эйк всё-таки останавливается. Смотрит прямо в глаза. Отворачивается и садится в прежнюю позу. Складывает руки на груди. И засыпает. Наташа лишь поднимает бровь от увиденного и тоже погружается в дремоту. Ещё неизвестно, когда можно будет в следующий раз поспать. По громкоговорителю голос пилота оповещает о скорой посадке. Эйк просыпается ото сна слишком резко. Смотрит на Романофф. Та уже в готовности. Смотрит вперёд в одну точку. Либо думает, либо готовится к выходу. Там снова ждёт машина. Toyota Camry. Водитель — американец. И вновь ни слова. В тишине они так и проезжают сквозь весь город. Можно было подумать, что в центре будет проходить расследование. Но машина плавно выезжает за сотней других машин из кишащего людьми гнезда. За пределами маленького пространства — суматоха. Тишина теперь представляется чем-то вроде идиллии. В начале поездки водитель передал Романофф папку. Теперь женщина была полностью поглощена чтением. Что там было? Почему опять никто ничего не говорит? Полноценному агенту не доверяют информацию, необходимую для поисков человека. Что если именно взгляд Эйка поможет найти зацепку? Но как говорил Кейт, его куратор, только собака подаст голос, чтобы о ней не забыли. Агент говорит всегда по делу, обладая достаточной информацией. Поэтому он ничего не говорит сейчас. Около часа они безостановочно направлялись к месту назначению. В этот раз нужно было отправиться именно в Касиву. По документам Камилла Джонс проживала в Токио. Но каждый день ездила на работу в один из пяти кампусов Токийского университета. На двух листках, что вручил ей водитель, было немного полезного. Ежедневное расписание профессора, каждая встреча в стенах университета и за пределами его. Частые телефонные номера, e-mail адреса. В общем всё, что обычно фиксирует ЦРУ. Но нет ни слова про знакомых Джонс. Как будто они нарочно скрывают эту информацию. И как же раздражает их самомнение. Наташа и Дэниел входят в уютную трёхкомнатную квартиру. Посреди зала стоит стол с компьютером и тремя мониторами. — Паркер, Грейс, Новак, — слева направо представляет их водитель членов группы. — Меня зовут Константин Трэтвул. Наш пятый коллега сейчас в Токио на квартире Джонс. Отдел, занимающийся защитой учёных — группа из пяти человек, расположившаяся в самом сердце студенческого городка. Отсюда было проще наблюдать за действиями Камиллы. Три человека сейчас находятся на месте. Четвёртый — водитель. Пятый сегодня дежурил в Токио. Романофф пытается сжать информацию до минимума. — Это Дэниел Эйк, наш агент разведки. В таких делах не новичок, но в Токио впервые. Ему необходим сопровождающий, который отлично знает город и окрестности. — Хорошо, агент Романофф, — соглашается Трэтвул, кивает Новаку и интересуется: — А для вас что необходимо? — Номер в гостинице, душ и новая одежда. Трэтвул и Новак уходят. Наташа без всяких лишних слов подходит к компьютеру, жестом сгоняет Грейса и занимает место. Пальцами быстро по клавишам вводит всю интересующую информацию. День исчезновения Камиллы Джонс. В три часа ночи, судя по записям видеокамер в квартире, профессор проснулась от телефонного звонка. Взглянула на экран и отклонила вызов. Встала, вышла в ванную комнату и больше не появлялась. Утром в квартиру вошёл Паркер, проверил все комнаты и, ничего не обнаружив, связался с группой. — Кто ей звонил? — Номер зарегистрирован на Хаяси Макото. После этого телефон был удалён, — отвечает Паркер. — Мы считаем, что это было оговорено заранее. Профессор Джонс не так легко просыпается посреди ночи. Но на этот звонок она отреагировала слишком быстро. — Кем были её контакты? — Только профессора университета. Она не связывалась даже с родственниками. — Понятно. — Наташа закрывает видео и подробный список телефонных звонков. — Поехали в отель. Эйк, ты со мной. Двухместный номер с раздельными кроватями в трёхзвёздочном отеле. Душ. Телевизор. Балкон с видом на кампус. Всё, что необходимо. Романофф кидает свой рюкзак на кровать рядом с чистой одеждой. Идёт в душ, снимая костюм на ходу. Дверь в ванную не закрывает. Эйк так и остаётся стоять в дверях номера. Всё ещё немного не понимает, что именно происходит. Он наблюдал за ней. Смотрел, анализировал. Пытался отыскать то самое, что заставляет её так себя вести с другими агентами. Но понял по истечении суток, что на изучение мотивов этой женщины необходимо больше времени. А сейчас можно пока что делать то, что говорит она. Из ванной раздаётся пение. Низкий женский голос без фальши напевает что-то из американской поп-музыки. Чужая музыка. Но, оказывается, приятная на слух. Дэниел смотрит на приоткрытую дверь, борясь с порывом войти внутрь. Думает, что Романофф могла оставить приглашение, а могла и затеять проверку. И лучше не рисковать, не шутить с ней. Нет, даже думать об этом не следует. На задании нужно следовать поставленной цели. А Романофф сейчас не цель. Она — наставник. — Что-то ты притих в последнее время. Дэниел оборачивается и смотрит прямо на Наташу, прикрытую только полотенцем. Её мокрые длинные волосы лежат на левом плече. Цвет волос потемнел, но выглядел не менее привлекательно. Вся Наташа сияет соблазном. — Прекрати со мной играть, — зло кидает Дэниел, швыряет свой рюкзак на свободную кровать и направляется в душ. Холодная вода придаёт сил и новую уверенность в своих возможностях. Хоть сейчас и бесполезность его конёк, всё же когда-нибудь потенциал агента Эйка раскроется. — Ты слишком мало вопросов задаёшь. Это твой подход к делу? — её голос раздаётся совсем близко. Дэниел выглядывает из-за душевой шторки: Романофф сидит на столике для полотенец, закинув ногу на ногу. Теперь она одета в джинсы и чёрную майку. — Или в Норвегии у всех мозги заморожены? Дэниел вновь погружается под холодные струи душа. — Мой эн-о предупреждал меня, что от следующего наставника мне не нужно ничего требовать, а просто дождаться распоряжений. Звук включённого фена перекрывает всё остальное. Мысли тоже невозможно слышать. Поэтому Дэниел молча заканчивает мыться. Когда выходит из душа, Наташи уже нет в ванной. И не удивительно. В него летит футболка, как только он заходит в комнату. Чистая новая футболка. Романофф позаботилась не только о себе. Странно такое вообще представить. — Сейчас ты едешь в Токио, на квартиру Камиллы Джонс. Там тебя встретит Такада Иори, местный полицейский. С ним ты согласуешь свой маршрут. От тебя требуется максимально ознакомиться с местностью: её квартирой, привычной дорогой, местами развлечения и другими точками, где она могла появиться. А главное установи, зачем ей там появляться. Твой телефон в рюкзаке, — она показывает на уже собранные вещи. — Если ты мне понадобишься — я позвоню. А до тех пор не появляйся мне на глаза без необходимой информации. Эйк молча надевает брошенную ему футболку, затем джинсы, носки, кроссовки, ветровку. Сейчас он выглядит, как обыкновенный турист. Не хватает только бейсболки и сияющей улыбки. Второе он ещё готов натянуть, а вот первое может и не так уж важно. — Я иду в кабинет профессора Джонса. Может найду там хоть какую-нибудь информацию, — уже обычно говорит Наташа. Подходит к Эйку со спины и натягивает на него бейсболку. — И запомни: я тебе не наставница. Ты теперь агент, несмотря на свою подготовку. — Она поворачивает его лицом к себе и шепчет прямо в губы: — Раз Фьюри тебя допустил на задание со мной, значит он знает, что у тебя мозги не заморожены. Поцелуй напоследок. И Наташа выталкивает молодого агента в коридор. Остаётся одна. Улыбается личной игре. Всё-таки приятно иметь что-нибудь для собственной подзарядки. Будь она одна, пришлось бы выбрать другой объект для игры. Например, агента Грейса. Он тоже выглядит довольно мило для суровой работы. Таким управлять только в радость. А наличие собственной игрушки спасло Грейса. Жаль. Наташа надевает плащ, туфли на шпильках и выходит из номера. Из аксессуаров только сумочка. Сегодня не представится случай кого-нибудь оглушать или убивать. Всё, что сегодня необходимо — голова и быстрые пальцы. Внизу её встречает агент Трэтвул. Он обещал проводить её к кабинету профессора. Конечно, он надеется помочь в расследовании. Своему начальству он просто обязан предоставить информацию по работе со Щ.И.Т.ом. Что ж, можно скормить ему некоторую информацию. А остальное необходимо удержать у себя. В кампусе их встречает молодая девушка, представляется ассистентом профессора Джонс. По коридорам слоняются студенты. Присматриваются к Наташе. Сразу заметно, что гость такой внешности у них редкость. Некоторые из парней даже узнают её, быстро выкидывают друг другу на своём языке всю информацию, известную им. Наташа ухмыляется. Им и половины правды не известно. Девушки посматривают на неё с открытым презрением. Пару раз им удаётся подать свои писклявые голоски. Однако после взгляда, кинутого на них, они сразу умолкают. И правильно делают, довольно мурлычет себе под нос Наташа и старается больше не обращать внимание на окружающих. Кабинет профессора Джонс находится в конце коридора главного корпуса. Ассистент идёт до самых дверей, открывает их единственным ключом на металлическом кольце, пропускает внутрь агентов Романофф и Трэтвул и сразу же уходит, оставив ключ на тумбочке с книгами. Сама комната не большая, но уютная. Шкаф с книгами во всю стенку, стол из тёмного дерева напротив шкафа, кожаное кресло. Люстра не самая изысканная, настольная лампа подходит по дизайну к столу. Перед столом два кресла, но уже не кожаных. Весь интерьер выполнен со вкусом английской аристократки. Можно подумать, что здесь Гарвард, а не Тодай*. Наташа сразу направляется к компьютеру. Удобнее располагается в кресле, понимая, что это может затянуться. И заходит в рабочее пространство профессора. Здесь был такой же порядок, как и в кабинете. Рассортированы все файлы, нет ни одного, который бы не был пристроен в подходящую папку, хоть по какому-нибудь одному признаку. В почте каждое письмо отмечено названием подгруппы. Даже здесь был полный порядок. Вот так, думает Наташа, и появляются полные зануды. Почему-то есть уверенность, что она бы ни за что не подружилась с Камиллой Джонс. С учёными и так ладить не просто, а опрятность — верный признак того, что пора делать ноги. Почему-то вспоминается Беннер. Его нельзя назвать опрятным, но в некоторой степени является занудой. Начнёт болтать на научном языке, так больше не заткнуть, если не прикрикнуть. Что, само по себе, уже глупая затея. Есть большой риск вызвать того, другого парня. Романофф улыбается мыслям. Приятно думать о Беннере. Давно она не предавалась воспоминаниям. После Соковии она вновь погрузилась в работу. Обучение молодых Мстителей, вот чем она с Роджерсом занималась первое время. А потом пошли другие задания первой степени. Так новички остались под руководством Капитана, а Чёрная Вдова продолжила шпионить для Фьюри. Но мысли в сторону. Ностальгии сейчас не место и не время. Раз у этого задания также установлена степень номер один, то лучше закончить с ним побыстрее. — Эй, ЦРУ. Вы проверили всю её почту? — Наташа не смотрит на Трэтвула, прямо задаёт интересующий вопрос, продолжает искать сайты, пароли, чаты. Всё, что могла оставить Джонс, считая это неопасной информацией. Люди глупы, если думают, что интернет не фиксирует каждое их нажатие на клавиши. — Да, всю проверили, — отвечает незамедлительно агент. — Мы контролируем даже те письма, что она удаляет. Хорошо. Но проверить повторно всё же стоит. У них нет тех данных, что она знает. Её голова словно архив — входящая информация не удаляется, только обновляется. Проходит три часа. И всё, что удаётся найти — письмо какому-то физику-теоретику. Ответ на заданный вопрос так и не пришёл. Удалось узнать только, что этот физик был из Лос-Анджелеса. Пустышка, сразу понятно. Но необходимо сообщить и об этом тоже. Трэтвул спит в кресле. Три часа он пытался справиться с бездельем: смотрел книги и тетради. Что-то записывал в свой маленький блокнот. Три или четыре раза пытался выяснить у Наташи, что именно она ищет. Но не добившись никаких результатов, просто сел в кресло и уснул. Поэтому Романофф спокойно заходит в закрытый канал связи, набирает публичный ключ и пишет всё, что сегодня удалось выяснить. Фьюри может ответить не сразу. Ждать нет необходимости. Наташа просто закрывает все окна, удаляет историю просмотров и уже собирается уйти. Но в голову приходит внезапная мысль, что и Джонс могла с кем-то общаться по защищённому каналу. В ритм бешено колотящегося сердца Наташа открывает все известные ей каналы и ищет самый подходящий ключ. Это как искать иголку в стоге сена. Нет даже уверенности, что путь правильный. Ни одной зацепки, что такая версия вообще существует. Ничего, кроме стучащего в груди сердца и вопроса, крутящегося в голове: «А что, если?» И находит. Проклинает всё на свете, но находит тот самый скрытый чат. Ещё буквально два дня назад было отправлено ей последнее сообщение, на которое она ответила согласием. «Встретимся в Нью-Дели 16 апреля. Беннер»