Тот, другой парень

Каждый день смотреть в зеркало в маленькой комнатке — небольшая разминка для самого себя. Если радужная оболочка потеряла большое количество меланинов, меняя цвет на зелёный, значит всё очень плохо. Скрываться, снова бежать. От места к месту. Новые люди, новые имена, новый взгляд на жизнь. До политики дело ни разу не доходило, но всё равно нужно каждый раз придумывать новую легенду. Проблемы не нужны были никому. Если он попадётся — пострадают в первую очередь другие люди. Как шарманка, жизнь теперь крутится слишком противно. Одно и тоже. Кажется, что это стабильность. Неприметная работа в бесплатной клинике, по вечерам и выходным — исследования. Только теперь добавились кошмары. В которых он нескончаемо жестоко убивает каждого на своём пути. И напоследок оставляет ту самую, что не боится взглянуть ему в душу. Смотрит и будто не видит монстра, не испытывает отвращения. Её он убивает медленно, смакуя каждый момент, любуясь её нарастающим удивлением. Ей не страшно, она только не понимает чего-то. Нет, не страшно. Она в ужасе. От того, что теперь она видит чудовище. Именно эти сны привели к утренним проверкам перед зеркалом. Однако теперь эта жизнь не кажется такой привлекательной. После Нью-Йорка. И после Соковии. Тебе отсюда не выбраться живым. Не сегодня. Свой шанс ты уже упустил. От силы ты можешь только бежать. Но толку-то? Слова вертятся в голове с невыносимой быстротой. Словно их кто-то подгоняет. Словно боится, что они не доберутся вовремя до финиша. Но фишка в том, что они уже не раз достигали своей цели, задевая за всё ещё живые нервные окончания. Ты приводишь сюда солдат. Они убивают. Ты убиваешь. Они сводят с ума. Хочется спрятаться, но некуда. Из своей же головы не убежать. От своей сущности не спрятаться. Сколько бы не умолять, как бы не хотеть. Желания, увы, никто не может с точностью реализовать. А от меня ты не избавишься. Я — твоя жизнь и спасение. Я — твой бог. Хватит! Беннер стучит по крышке стола кулаком и тут же затихает. Он один. В маленькой комнатке нет никого, кому бы он мог крикнуть выметаться. Нет ни единой души, которую бы он сегодня мог спасти. Нет. Они уже мертвы. Очередной подарок от Фьюри. И таких предстоит ещё много, пока не наступит одно из двух: либо Беннера схватят, либо его убьют. Одноглазый разыскивает его, это однозначно. Вопрос — зачем? Всё, что Беннер обещал, он выполнил. На остальное он ещё заранее ответил отказом. У Мстителей есть Старк, и одного учёного достаточно. Нет ничего, в чём бы Старк не разобрался. Брюс сбежал ото всех, чтобы не причинять ещё больше разрушений. Гибнет мирный народ. По большей части из-за него. И этот кошмар продолжается до сих пор. Женщина и двое её сыновей тому живое доказательство. Фьюри не оставляет следов. Ни своих, ни Беннера. Трупы сейчас повсюду. Одним меньше, тремя больше. Какая разница, правда, Николас? Злость наваливает с новой силой. Яркие воспоминания недавнего прошлого вновь возникают в голове. Он пришёл сюда, чтобы отдать лекарства. Один из мальчиков заболел, не мог встать с кровати. Жар, бред, кашель. Здесь это уже не первый случай. Женщина попросила о помощи. Брюс пришёл, как только освободился. Старший мальчик показался ему несколько обеспокоенным. Но волнение было списано на переживание за брата. Укол обезболивающего, немного раствора про запас, и Брюс уже прощался с благодарившей его женщиной. Вся в слезах, она проводила его до главной улицы, чтобы не заблудился. Через несколько минут мужчина осознал, что забыл свою сумку с лекарствами. Такого никогда не случалось. Но рассеянность Беннер оставил незамеченной. В маленьком домике и раньше было тихо. Этот район лишь для ночлега. Шуметь настрого запрещалось, а днём здесь делать было нечего. И всё же Беннер уловил мертвецки устрашающую тишину, не предвещающую ничего хорошего. Он собрал всю свою выдержку, чтобы в миг не сорваться, толкнул слабо запертую дверь и застыл. Большой парень тоже притих. Даже он не хотел выходить. Картина, возникшая буквально за несколько минут, ужасала каждую клеточку мужчины. Зверство, что здесь царило, нельзя было назвать благоразумным или цивилизованным. Ник Фьюри в этот раз превзошёл самого себя, с отвращением подумал Беннер. Всё началось с больного мальчика. Его горло было рассечено. Маленького пореза было бы достаточно, но убийца решил как следует вытрясти из мальчика жизнь. Его маленькое тельце уже перестало дёргаться; Брюс видел, как расплескалась кровь по постели. На руках быстро проступили гематомы, какие только смогли успеть. А в глазах застыл страх и вопрос. Его держали. Резали и удерживали за руки. Со старшим мальчиком церемониться не стали. Ему просто-напросто отрубили голову. Брызги его крови смешались с кровью брата. Тело лежало недалеко от постели больного, а голова возле входной двери, около третьего трупа. Беннер представил, какой вопль издала женщина, вернувшись домой полная надежды. Это страшный крик матери, который способен заморозить всю кровь в жилах каждого человека на земле. Неудивительно, что никто не прибежал на помощь: никого вокруг не было. И всё же её крик прекратили одним выстрелом в голову между глаз. Её боль всё ещё передавалась через открытые глаза. Её рука почти касалась отрубленной головы сына. Оцепенение никак не проходило. Брюс продолжал стоять на пороге с распахнутой настежь дверью. Его вовсе не волновало, что сюда может кто-то заявиться. В голову не лезла ни одна здравая мысль. Он просто стоял и смотрел в глаза мёртвой женщины, не зная, что именно хотел там найти. И вдруг его тело само отреагировало. Брюс согнулся пополам, и его вырвало сегодняшним обедом. Скоро здесь будет стоять вонь. Скоро сюда сбегутся люди. Оставалось несколько мгновений. Ошеломлённый мужчина собрал всю свою волю в кулак, ту самую, что уже успел растерять. Прошёл к раковине, ополоснулся, взял свои вещи и снова замер. С другого ракурса всё здесь выглядело по-другому, но не менее отвратительно. Вдобавок на кровавом полу появились отпечатки его следов. Брюс сел на стул возле стола. И вот так теперь и сидел. Сейчас его одолевают мысли, самые трусливые, гнусные, постыдные и отвратительные. Он представляет, как сдавливает голову Фьюри руками. Представляет, как его единственное уцелевшее око покидает глазницу от сильного давления со стороны. Как всё его тело сначала борется за жизнь, а потом затихает, потому что мозги уже раздавлены и не могут отдавать приказ нервной системе. Это злость. Это ярость. Гнев. Большого парня уже нет причины сдерживать. Брюс позволяет ему завладеть разумом полностью. Кровь стучит по стенкам вен так сильно, что голова вот-вот расколется. Сердце без остановки бьётся в груди, дыхание в лёгких учащённое. А глаза застилает пелена отчаяния и пустоты. Эй, малыш! Скоро солнце зайдёт. Другой вдруг замирает. Он помнит этот голос, своим звучанием напоминающий одинокую песню. Грустная эта песня. Лёгкая и красивая. Она о том, как девушка покинула свой дом и заблудилась в лесу. О том, как девушка пыталась найти выход, но нашла дикого зверя. Эта храбрая девушка не побоялась подружиться со зверем. Глупая храбрая девушка нашла в звере свой дом. Глупая, потому что не смогла защититься от зверя, который и убил её. Эта песня опять успокаивает бушующего зверя. Давно уснувшая песня вновь проснулась. Вернувшись в сознание, Брюс вспоминает, что находится посреди кровавого месива. Приступ тошноты снова подкатывает к горлу. Поэтому Брюс закидывает сумку за спину и отправляется подальше от этого места. Понимает, что только что чуть не разгромил весь район. Но он всё ещё не представляет, зачем Фьюри то ли подчищает за ним, то ли запугивает. От очередной загадки легче не становится. Теперь придётся искать новое поселение. Бангкок теперь не лучшее место для укрытия. Сесть на ближайший рейс сейчас кажется идеальным выходом. Можно пробовать сколько угодно прятаться в малых поселениях, можно скрываться в лесах. У Ника Фьюри всегда найдётся способ разгромить то или иное место без большого урона по мирному населению. Какая ирония, усмехается про себя Брюс, этот человек с комплексом мира во всём мире каждый раз доказывает, что именно он настоящий монстр. Беннер подозревает всех и каждого. Он бежит домой маленькими тёмными улочками, где не удаётся спрятаться за домами — идёт быстрым шагом, иногда оглядываясь по сторонам. До его квартиры рукой подать. А сердце бьётся так, что кажется, оно так безостановочно работает по меньшей мере сутки. Четвёртый этаж, пятая дверь налево. Открыл, закрыл. Вот он внутри. Ни минуты не даёт себе на одышку. Сразу бежит к заготовленной сумке. Кидает туда всё по мелочи: зубные принадлежности, книгу, лэптоп, сумку с лекарствами. Спешить некуда, он сам знает. Если бы его хотели сейчас поймать — это уже бы сделали. Но мысль, что кто-то за его спиной постоянно маячит, подгоняет, как бешеная. Тебе не сбежать. Не в этот раз. Опять эти слова. Беннер рычит громко и зажимает голову руками так сильно, будто это большой парень делает. Соседи за стенкой на мгновение затихают. Нисколько не обращая на это внимание, мужчина ударяет по крышке деревянного стола, ломая его с первого раза. Вдруг пугается самого себя. Бежит в ванную к зеркалу. Всматривается в радужку. Внимательно. Рассматривает каждую точку. Ни одного зелёного. Роняет голову на грудь. Шум за стенкой возобновляется, и Брюс возвращается в комнату, хватает сумку и направляется к выходу. Ловит такси. — В аэропорт, — кидает водителю сто баксов. Там можно затеряться. Где много людей, там безопасней. Только не нужно поддаваться панике. В пути Брюс успокаивается. Теперь он вполне здраво может обдумать случившееся. После Соковии удалось скрыться. Но то бешенство, что осталось, всё никак не утихало. Страх и отчаяние никогда не покидали, они были рядом постоянно. Большой парень и немного Брюс помнили последний взгляд женщины, что заставила поверить на мгновение в свою человечность. Она приручила зверя, почти посадила его на свою цепь. И всё же она не смогла удержать его. Правда, что Брюс давно бросил поиски лекарства от своей сущности. Он понял, что невозможно найти то, чего не существует. Борьба бесполезна. Только смирение поможет выжить. И ещё примирение с тем, другим парнем. И как только представилась возможность сбежать вместе с Наташей, скрыться от спутников и зажить человеческой жизнью, страх вернулся на своё место. Стало страшно не только за себя. В первую очередь за женщину, которая думает, что ей ничего не грозит. Эта глупая женщина не знает о том, что на самом деле в нём происходит. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы она умерла. Беннер зажимает голову руками. Ему больно вспоминать голос облегчения Наташи, ту надежду, с которой она смотрела на него из монитора. Он представлял для Романофф большую опасность, как и она в свою очередь для него. Ничего не оставалось, как решить за них обоих. Это правильно, на протяжении последних месяцев повторяет себе Брюс буквально каждый день. Прожить день без мысли об этой яркой женщине невозможно. Она горда, уверена в себе и безупречна. Но в ней таится сломанная кукла. В каждом такая кукла есть. И Наташа предпочла свою показать именно Брюсу, отчего сразу же стало страшно. Он продолжил искать лекарство. Не останавливался ни на минуту. Теперь его цель вновь была возрождена. Но когда новые исследования зашли в тупик, он пытался найти решение у других учёных. Тайно, конечно. И мало кто помог. Кто-то ограничивался только одной областью познания, кто-то и по своей специальности подсказать не смог. Было сложно. Руки опускались. А выдержки едва хватало, чтобы удержать даже зелёного. И когда обнаружилась профессор Джонс, которая не только помогла довершить начатое, но и согласилась встретиться, чтобы испытать препарат, давно потерянная вера вновь запустила желание выжить. Сыворотка почти готова. Ещё несколько тестов, и мир с Наташей будет возможен. И ведь нужно было податься в бега именно сегодня: утром он договорился с Джонс встретиться в Нью-Дели. 16 апреля. По тщательно продуманному плану нужно было выехать 13 апреля. Сегодня только вечер девятого. Значит, в крупном городе Индии нужно как-то умудриться тихо провести эти четыре дня. Можно вообще не объявляться на улице. Или просто не дышать. Такси останавливается, и мужчина выбегает на свежий воздух. Стоит в пятидесяти футах от входа и дышит. Просто хочет глотать успокаивающий воздух. Частями, не весь сразу, чтобы понять, что всё ещё в этом мире находится. Приступ паники прошёл, и его место заняли нахлынувшие воспоминания. Это всё Наташа. Она умеет влиять на людей даже на расстоянии, не поддерживая никакой связи. Её чары глубоко засели. Ножом не вырезать. Она никак не отстаёт. Берёт себя в руки и направляется к кассам, восстановив дыхание. Сейчас не время большого парня. На табло высвечивается рейс до Калькутты через час. Есть ещё время. Покупает билет на имя Брюса Робертса и направляется в туалет. По привычке замечает все камеры наблюдения. Всего шесть-семь встречаются на пути. Достаточно, чтобы засечь каждое движение Беннера. Но доктор всё равно не спешит, считает свой пульс. За белой дверью уже нет столько камер. Только одна, направленная в сторону раковин. И этого достаточно, чтобы незаметно войти и выйти из туалетной комнаты. Спрятавшись в одной из кабинок, Брюс старается без паники набрать нужный номер. — Перехожу к плану B. Сейчас в аэропорту. Вылет через час. Одноразовый аппарат летит в мусорное ведро сразу же после, и через минуту мужчина выходит из своего укрытия. Встаёт возле раковин прямо под смотрящим на него глазом камеры, спокойно моет руки, сушит их. Достаёт из сумки кепку, толстовку с капюшоном и солнечные очки. Надевает всё на себя и выходит в зал ожидания. Сливается с немногочисленной толпой и вслед за потоком людей идёт к стойкам регистрации.