Тот, другой парень

16 апреля. Не может быть всё так очевидно. Слишком просто. Это точно подвох, обман. Мозг пытается отрицать очевидное: Джонс знает Беннера. И ничего тут не поделаешь. Шанс, что это другой Беннер, — например, тот физик-теоретик под ником Ньютон Младший, — слишком мал. По IP-адресу видно, что письмо отправлено из Бангкока. В голову лезут всякие мысли. Откуда они появляются? Почему раньше не возникали? Фьюри ничего не говорил о поисках доктора. Почему? Никто ей ничего не рассказывал. Каждый подозревал, что пустая информация ей не поможет? Но при этом отправили на задание, где объект напрямую связывался с Беннером, какое-то время общался и согласился на встречу в другой стране. И всё это при условии, что правительство бдит целые сутки за каждым вдохом и выдохом. Сумасшествие. Такую какофонию закатила эта дамочка. И ради чего? По содержанию сообщений становится понятно, что ничего, кроме науки они не обсуждали. Альфа-распад, бета-распад, гамма-лучи. Любимые темы Брюса Беннера. Отсюда ещё одно подтверждение, что это именно тот Беннер. Между этими словами проскакивает "возможно остановить", "антитела" и "радиация не исключена". Чтобы перевести всё это на человеческий язык необходим специалист. А времени сейчас нет. Джонс сбежала раньше установленного срока. Сегодня 11 апреля. Даже если выезжать заранее, то это слишком рано: её могут обнаружить ещё до встречи. Тут явно форс-мажор. Звонок с одноразового номера, после которого исчезаешь, не может быть случайным. Кто-то предупредил её о том, что дела идут не очень хорошо. Тишина резко прерывается протяжным храпом. Трэтвул просыпается в момент, забавно передёргивая руками и ногами. Смотрит на Романофф и, будто ничего не случилось, вопросительно поднимает бровь. Информация. Вот чего он хочет. Много информации, много полезной информации. Всю. Но ему можно обеспечить только часть или пустить по ложному следу. Сейчас нужна особая осторожность. Любой неверный шаг может привести к вопросам. ЦРУ никогда не доверяет полученным данным. Сначала изучат каждую деталь, подтвердят достоверность, а потом отдают начальству. Значит есть время перед их следующим шагом. Наташа улыбается. Ведь нет ничего подозрительного в её улыбке. Незаметно для Трэтвула она лёгким нажатием пальцев по клавишам удаляет последние два сообщения. — Я нашла письмо одному физику из Лос-Анджелеса. Джонс спрашивала его по одному из своих проектов. — Да, мы видели это письмо. Оно осталось без ответа. И ничто другое не указывало, что они связывались. — По открытым каналам — нет. — Романофф внимательно следит за второй поднимающейся бровью агента. — Но я обнаружила также и защищённый канал. Они там продвинулись дальше одного сообщения. Трэтвул встаёт с кресла и быстрым шагом подходит к письменному столу. Смотрит в экран. Если он не дурак, то лично проверит, где находится собеседник. В обратном случае просто поверит ей на слово и начнёт проверять Ньютона Младшего. Наташа надеется на второе. — Ясно. Значит они обсуждали эти, как их там, молекулы и ядра? Это всё, что удалось найти? — Всё остальное Джонс могла удалить. Она не глупа. На первое время этой информации достаточно. — Наташа закрывает все окна, автоматически блокируя рассекреченный чат. Это прибавляет времени к собственному расследованию. — Мне нужно связаться с Эйком. — Да, конечно. Он ей не верит. Сразу видно по его застывшему лицу. Человек не умеет скрывать свои эмоции и мысли. Но ведь это не значит, что нужно каждый раз кривиться, как чувствуется запах лжи. Агент Трэтвул, это некрасиво. В ЦРУ вас должны были этому обучить. Они выходят из кабинета, закрывают дверь на ключ и идут к выходу. Снова эти взгляды студентов. Новые лица, прежние взгляды. Но Наташа их не видит. Перед глазами возникает лицо Беннера. Он будто чужой. Такой далёкий. И такой доверчивый. Она поклялась себе, что в последний раз вынуждает его выпускать Халка. Поклялась, что перестанет его обманывать, когда всё закончится. Она даже пообещала себе, что уйдёт так далеко, как только он захочет. Ведь вдвоём им легче будет пережить те кошмары, что преследуют каждого. Но Брюс ушёл один. Не стал даже слушать. Большой парень ему не позволил. Рассудил всё сам. Удивительно, что у Халка есть какие-то мозги. Здорово, конечно, но не в этом случае. В этот раз смеяться вовсе не хотелось. Девушку-провожатую они больше не встречают. Трэтвул отдаёт ключ от кабинета первому встречному человеку. Наташа присмотрелась — это был студент первого или второго курса. Мальчик растерянно посмотрел сначала на них, потом на ключ в своей руке. Самодовольный кретин, про себя называет Трэтвула Наташа, головой тоже нужно иногда думать. Но ничего не говорит. Шпион никогда не раскроет свои мысли, в первую очередь Наташа Романофф. ЦРУ не спускает с неё взгляда до отеля. Будто Наташа может куда-то исчезнуть. Правда, если подумать, то такое случиться может. Но именно сейчас действительно нужно было поговорить с Эйком. Его нельзя оставлять одного в Токио. К тому же здесь больше делать нечего. Ясно же, что Джонс сюда не вернётся. Она не глупа. С Трэтвулом она не прощается. Заходит в лифт и одна поднимается на свой этаж. Есть вероятность, что её номер прослушивают, но незачем скрываться: они уже давно под надзором, правительство не дремлет. А служба Щ.И.Т. всегда была подозрительна. Нужно дать им то, что они хотят услышать. Романофф набирает номер Эйка, надеясь, что он хоть что-то нашёл. В трубке слышится энергичное "Да?" — Сворачивайся. Здесь мы больше не нужны. — Но я же... — Нет. Я сказала, чтобы ты сейчас же закончил работу. Фьюри отправляет нас на другое задание. Следующую его реплику Наташа отрубает красной кнопкой. Дэниел ещё не понимает, когда нужно закрыть свой рот и приступить к выполнению задания. Пусть лучше он будет думать, что все в Щ.И.Т.е самодовольные ублюдки, которые любят вертеть подчинёнными и младшими по званию. Нельзя, чтобы другие службы узнали информацию из его уст. Новички любят совершать ошибки. Они без этого никак обойтись не могут. Дожидаясь напарника, агент Романофф собирает вещи в один рюкзак и выходит на балкон. Убедившись, что здесь нет жучков, она открывает лэптоп и заходит в свой защищённый аккаунт. Эти действия не будут описаны в отчёте, Наташа даже не намекнёт, что что-то похожее делала. Не только Фьюри имеет право на секреты. — Привет, малышка. Что там по Беннеру? Программа наблюдения, или просто Око, написанная одним очень перспективным агентом Щ.И.Т.а, была взломана Чёрной Вдовой за каких-то двадцать четыре минуты. Тут всё достаточно просто: указываешь цель, и процесс её поиска запускается. Ну разве не прелесть? Только нужно указать критерии определения объекта. Например, рост, вес, возраст, возможные внешности, поддельные паспорта или имена. Всё, что известно о человеке, необходимо указать. Программа может найти несколько вариантов. Или один. Это как повезёт. Наташа вбила в фильтр все известные подставные имена Беннера. Их немного. И зачастую он пользуется одним: Брюс Робертс. Под этим именем его находят теперь всегда. Если он попадётся, значит он плохой беглец. Око отслеживает каждый шаг доктора. Вот оно! Девятого из Бангкока он взял билет до Калькутты на имя Брюса Робертса. Отмечено, что он прошёл регистрацию и сел в самолёт. Кажется, Романофф начала в нём разочаровываться. Опять слишком очевидно. Неужели Беннер действительно такой идиот? Но следующее всплывающее окно не заставляет себя ждать. Десятого зарегистрирован Брюс Банкрофт на самолёт из Янгона в Дакку. Такое ощущение, что он пытается запутать всех своими передвижениями по всему миру. — В этом он спец. Наташа хмыкает. А Беннер не идиот. Два разных имени засвечиваются в разное время в разных странах. Остаётся лишь гадать, не появится ли ещё где-нибудь на востоке и Роберт Грин. Забавно, что доктор вдруг рванул с места. Что же у него такое случилось, что он не смог усидеть на стуле ещё пару дней? Наташа закрывает крышку лэптопа. Сегодня информация ещё вряд ли появится. Но на всякий случай она устанавливает оповещения на телефон. Если Беннер ещё где-нибудь засветится, Око тут же оповестит. Несколько минут тишины идут на пользу. Наташа предаётся воспоминаниям о Брюсе. Его застенчивость и робость так понравились ей, что она сочла просто необходимым поиграться с новеньким. Осторожно, конечно. Ведь никто не хочет разбудить большого парня. Она не хочет. Но со временем ей понравилось находиться рядом. Слушать, как он что-то говорит. Смотреть, как приходит в восторг от одной только догадки. Словно наблюдать за ребёнком. Нет, это не материнский инстинкт. Его ещё в девичестве вырезали острым ножом. Здесь было что-то круче. Зная, как Брюс любит прятаться, Наташа сразу после его побега взломала Око. Она поклялась, что добытую информацию не передаст Фьюри. Всё настолько секретно, что Наташе иногда становится страшно. Ведь шпионить под носом у Фьюри — всё равно что предать. Обернётся эта история чем-то плохим. Наташа попадёт под яростный удар. Если не успеет скрыться, конечно. В данный момент нужно вести себя аккуратно. Теперь не только ЦРУ на хвосте. Скоро, очень скоро на пятки будет наступать сам Фьюри. И тем не менее Чёрная Вдова продолжает копать себе могилу. Щелчок дверной задвижки Наташа не слышит. Реагирует только на появившегося на балконе Эйка. Он не измотан, уже хорошо. В глазах читается, что этот парень раздобыл немного информации. — Что у тебя? — вздыхает Наташа и проходит мимо Дэниела в комнату. Его рюкзак уже лежит рядом с её, бейсболка повешена на крючок в прихожей, ветровка на спинке стула. — Можешь больше не показывать мне свои манеры. Ты знаешь, что такое воспитание, я это уже поняла. Дэниэл не обращает внимания. Следом заходит в комнату и останавливается возле одной из кроватей. Скрещивает руки на груди. Чувствуется, как он недоволен происходящим. — Запись была смонтирована, — докладывает. — Джонс зашла в ванную и, предполагаю, вышла минут через пять, — говорит. — Это было подстроено, как и сказал Паркер. Дверной замок закрывался снаружи. Соседи не знают человека по имени Хаяси Макото. В гости к себе Джонс никого не водила. На свидания не ходила. В окрестностях нет ни одного места, где бы она побывала. Её путь — от дома до работы и обратно. В общем-то особо нечего было накопать. — Хорошо. Мы уезжаем. — Куда? — Мальчик научился говорить, и у него появились вопросы? — улыбается Наташа. Ей уже не терпится отправиться в Дакку. Она хочет увидеть лицо Беннера, когда он поймёт, что бежать от неё нет смысла. — Бери вещи и на выход. Мы летим в Бангладеш. У Фьюри новая информация. — Поделишься? — Нет. Туфли летят в урну. Для активного выполнения задания они совершенно неудобны. Им на смену Наташа надевает свои любимые высокие сапоги на шнуровке. Обратно в костюм она не переодевается. Достаточно зрелищ для молодого Эйка. — Кстати, сколько тебе лет? — Это не любопытство. Скорее обязанность старшего знать такие вещи. Наташа — ответственная. Её нельзя упрекнуть в безалаберности. Её обвиняли в произволе, самодурстве, бессердечии. Но никто даже не подумал, что агент Романофф относится к членам своей команды, как к кускам мяса. В конце концов это грубо. — В феврале исполнилось тридцать четыре года. Эйк уже не смотрит на Наташу. Упаковывает в рюкзак вещи, которых не так много. Он, напротив, переодевается в костюм, к которому привык. Это простые чёрный пуловер и чёрные узкие джинсы. — Не знала, что ты старше меня. Странно, ведь ты ещё не убивал. Не прошёл посвящение. Почему Фьюри тебя взял? Мужчина отвлекается от копания в вещах. Поднимает голову на Романофф, которая даже не ждёт ответа. Эйк хлопает глазами, не совсем понимая, к чему та ведёт. Всего на несколько секунд задумывается. А потом возвращается к начатому. Больше не задаёт вопросы. Она слишком противоречивая женщина. То спокойна и рассудительна. Или же мягкая, тёплая, внимательная. Чаще, конечно, грубая и требовательная. Она непостоянная. Только это Дэниел может пока что про неё сказать. Она не похожа ни на одного из его знакомых. Нельзя однозначно сказать, что Наташа странная. Нет, она обычная. Простая. С вполне реальными человеческими запросами, желаниями и стремлением к чему-то высшему. Она как сама жизнь: настолько естественна, что сложно раскусить её натуру. Сейчас она снова не разговаривает. Странно, но прошло всего несколько часов, как Дэниел с ума сходил от того, что одна тишина вокруг. А сейчас спокоен. После того, как выполнил первое задание в паре с Чёрной Вдовой, ему стало глубоко параллельно, как с ним обращается эта женщина. Пусть у неё своё на уме. Захочет — потом расскажет. Нет — тогда Дэниэл останется в неведении. Кейт учил, что нельзя выплёскивать в мир все свои эмоции сразу. Постепенно и понемногу. «Терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка», Иаков, глава первая, стих четвёртый: этому его учил тоже Кейт. Вера иногда помогала. В основном в выборе правильного пути. В сдержанности и справедливости. Ещё не приходилось убивать. Но Дэниел уже замаливал свой будущий грех. Он знает, что тяжесть в груди после первой смерти обязательно настанет. Не сегодня, так завтра. Обязательно появится цель. Теперь он под началом Николаса Фьюри. А в агентстве все проходили через это. Снова они в пути в аэропорт. ЦРУ за рулём, на заднем сиденье Эйк и Новак. Все молчат. Наташа смотрит в окно и думает о своём посвящении. Это было почти красиво. Не обычная подготовка, как в академии Щ.И.Т. Там девочки не болтали друг с другом. Подруг не заводили. Никто не знал, что нужно будет убить человека. Тренировались на птицах и животных. Своеобразная охота была. А на выпускном экзамене — человек. Ей достался мужчина. Высокий. Светловолосый. Молодой. Тогда она ещё не определяла возраст; сейчас бы дала ему лет двадцать. Он смотрел прямо на неё. Голубые большие глаза. Он плакал. Во рту кляп. Но ни звука не издал. Только смотрел. Девочке Наташе сказали, что он убийца. Но по глазам было видно, что это ложь. Не думая, она нажала на курок. Пуля попала между глаз. Она навсегда запомнила выражение его лица. Он был удивлён. Не тем, что она решилась выстрелить. И не тем, что она согласилась убить. Скорее всего он заметил, что она всё поняла. И пропустила чувство справедливости сквозь пальцы. А потом молодой мужчина упал: его колени согнулись, тело расслабилось, голова запрокинулась. Огромный кусок мяса рухнул на пол. Так он и лежал потом на спине с открытыми глазами до самого ухода всей комиссии. Наташа ушла последней. Никто не сказал, что нужно делать дальше. А девочка и не хотела уходить. Ей было интересно, почему крови так мало. На взлётной полосе уже ждёт самолёт. Пилот недоволен. По телефону он ясно выразился, что самолёт не до конца готов к перелёту длительностью в десять часов. Ругался, выражался. Но в конце, перед тем, как бросить трубку, сообщил, что к вылету будет готов через три часа. Я теряю время, разозлилась тогда Романофф. Но промолчала. Нет смысла подчинённым знать, что она может испытывать эмоции. Бесчувственный монстр, убивший мальчика. Вот кто она на самом деле. Никто не пытается с ней заговорить. Вероятно, это виновата её непонятная аура. Она злится, надеется, боится и радуется. Всё так непонятно. Всегда было просто. Клинт говорил, что легко угадать её настроение. Достаточно заглянуть в зелёные глаза. Они не лгут. Наташа может врать. Но не глаза. Однако сейчас Клинта нет рядом. Он сказал бы, что с ней творится. Хотелось бы также услышать от него, что она делает что-то не то, что ей не нужно сломя голову мчаться на встречу к неизвестному. Что это глупо — вестись на свои эмоции. Друга нет рядом. Решил отойти от дел. Это хорошо. Его семья заслуживает отца. Вспомнить хотя бы маленького Натаниэля. Этот сорванец только появился на свет. И никто, кроме отца, не покажет ему все чудеса мира. Наташа вздыхает почти незаметно. Мир не такой уж чудесный. Сейчас в нём правит хаос. Привычка уже. С ЦРУ она не прощается. Слышит, как Трэтвул что-то говорит Эйку. Не интересно даже. Сейчас сесть в самолёт и уснуть на десять часов. Всю ночь лететь. Конечно, пилот недоволен. Но такова участь всех сотрудников Щ.И.Т.а. Ни минуты покоя. А отпуска и вовсе нет. Или Наташа чего-то не знает. Если она не работает — значит она ушла в самоволку. Потом Фьюри высказывает ей всё, что думает. После шести часов полёта Наташа просыпается от вибрации телефона. Эйк спит. Правильно делает, что отсыпается. Дальше, вероятно, им предстоит побегать. Беннер отличается своей сообразительностью в бегах. Если правительство не смогло его удержать, то два агента тем более не справятся. Рассчитывать на благоразумие доктора, увы, не приходится. Бежит либо идиот, либо гений. Это нравится Романофф. Неопределённость и тонкая грань. Привлекает, знаете ли. Смотрит в светящийся экран. Око оповещает о новом передвижении Беннера. Точнее Роберта Грина. Как ему ещё не надоело менять имена? Он пересёк границу с Индией. Несколько часов назад. Много часов назад. Странно, что только сейчас зарегистрировали его паспорт. Но теперь сразу становится понятно, что доктор рванул прямиком в Нью-Дели. Ему нет причин где-нибудь задерживаться. Когда же он там появится? Сеть в телефоне прекрасно работает на высоте около двухсот тридцати тысяч футов. Здесь тоже можно прекрасно хакнуть сервер пограничной службы и Бангладеша, и Индии. Время выезда и въезда примерно совпадает. Роберт Грин засветился на паспортном контроле каждой страны. Значит это его последний пункт, где он отметился. По записям видно, что с ним вместе прошло ещё пятьдесят человек. В их числе ещё и водитель автобуса. Вот куда он едет. На автовокзал. По расписанию он приходит утром. Через пять часов. Что ж, значит нужно сменить курс. Пилот снова недоволен. Кажется, этому человеку, что не скажи, он всегда найдёт к чему придраться. Но Наташа быстро прекратила его причитания одним словом: "Сейчас!". Тон, не терпящий возражений. Мужчина быстро понял, что с ним церемониться не станут. Только бросил взгляд на раскрытую кобуру на бедре агента Романофф. Вернулся к штурвалу, сообщил по радио свои координаты на данном моменте пребывания и координаты посадки. Причину смены курса не уточнил. Второй пилот всё это время молчал. Только после этого Наташа вышла из кабины пилота и села на своё место. Большое пустое пространство. И как это Фьюри не подумал дать им поменьше самолёт. Она сама могла бы справиться с управлением. Больше одного пилота не нужно. К тому же зачем тревожить ещё каких-то людей, раздражающихся от одного слова, когда можно вложиться в тот же бюджет при условии, что полетят всего двое на одном немного дорогом самолёте. Иногда кажется, что агентство теперь не доверяет Романофф. С чего бы это? Не потому ли, что кто-то заподозрил её в шпионаже среди своих? — Куда мы летим? — Нью-Дели. Надеюсь, что это последняя остановка. — Мы всё ещё ищем Джонс? Наташа смотрит на Дэниела. Он будто не спал. Глаза ясные. Чёткость и сосредоточенность. Сейчас это излучает Эйк. Интересно, как этот малыш работает? — Да, в Касиве я нашла зацепку. Джонс договорилась о встрече в Нью-Дели на 16 апреля. — Приходится врать. — Не знаю, с кем и почему, а также зачем так рано уехала, но теперь я знаю где она будет. Там её и будем искать или ждать. — Что мы будем делать, если найдём её? — Как и было приказано — отвезём живой в агентство. — Вот и поговорили. Если честно, с глупыми Наташе уже доводилось работать. С глупыми и ответственными. Преданными своему делу. И рвущимися только к достижению поставленной перед собой целью. — Не пойму, похож ли ты на одного моего знакомого или нет. — Эйк возвращает своё внимание к Наташе. Уже забывает про Джонс. — Он патриот. Предан миру и человечеству. Пойдёт на всё, чтобы защитить народ от гибели. Сколько на его счету спасённых жизней! Следует строго поставленному плану. Не любит, когда кто-то самовольничает. — Кажется, что мальчику льстят эти слова. Конечно, она описывает ему героя. — А ещё он редкая заноза в заднице. Любит совать нос куда не следует в самый разгар операции. Его ещё не убрали только потому, что он старается во благо беззащитных. Каждый его поступок приводит к массе благодарностей. А также он неплохой командующий. Даже Фьюри к нему прислушивается. Иногда. — И о ком ты? — любопытство в голосе исчезает. Настороженность. Непонимание, к чему опять всё движется. — Стивен Роджерс. Может слышал о таком? — Эйк кивает головой. — Так вот, первый день прошёл. Мы не нашли Джонс только потому, что её там не оказалось. Поэтому. — Наташа приближается к лицу Эйка, кладёт ладонь на его затылок. Шепчет прямо в губы: — Если ты когда-нибудь пискнешь, что я поступаю не по плану, или если ты что-нибудь расскажешь агентству о моих методах поиска, я лично откушу тебе язык и заставлю съесть его на завтрак вместе с апельсиновым соком. — Я ещё ничего... — А я тебя тем не менее уже предупредила. — Опускает руку, возвращается на своё место. До самой посадки самолёта они не разговаривают. Наташе сейчас плевать, что так грубо поступила с агентом. Нельзя, чтобы в ближайшее время Фьюри узнал, что Брюс найден. Первое время нужно самой разобраться с этим гениальным идиотом. Может удастся что-то сделать с той хренью, что между ними творится. Встречающей машины нет. Эйка Наташа отправляет в центр города, чтобы он начал поиски профессора. Сама отправляется на автовокзал. Остаётся двадцать минут до приезда Беннера. Успевает. Едет на такси. Платит наличными. Сдачи не требует. Выходит и пробирается через толпу, сливаясь с ней. Сейчас это не так важно. Но привычка остаётся в крови. Вот добраться бы до стоянки автобусов. На табло высвечивается прибытие из Дакки. Интересно, как он отреагирует. Сбежит снова? Рванёт в салон автобуса? Или через всю толпу? Сколько раз она представляла момент этой встречи. В разных ситуациях. Вариант с автобусом тоже был. Только несколько под другим углом. Заканчивалось всё не так поспешно и печально. — Здравствуйте, доктор Беннер. Сердце не пропускает ни единого удара. Врёт самой себе.