Тот, другой парень

Трясущимися руками агент Романофф отдирает телефон от своего вспотевшего уха. Весь экран заляпан, в разводах. Приходится быстро протирать, чтобы была возможность набрать номер Эйка. Этот идиот точно что-то сделает. Например, прямо сейчас он уже кладёт палец на курок своего пистолета и смотрит по сторонам. Это плохо. Очень плохо. Когда личное отношение мешает выполнению заданию, всем становится только хуже. Конечно, зануда Роджерс исключение. Ему всегда всё сходит с рук. Но самое неизвестное — самое страшное. Ещё никогда Наташа не уходила от поставленной задачи. Важно только одно, верно? Цель и путь к ней. Любые препятствия и преграды необходимо преодолеть. Есть задание, а значит есть решение. Нет, нет, нет, нет, нет! Это не может быть просто перечень заученных фраз. От удара до удара сердца кричит только одна мысль. Желание. Мечта. Можно назвать по-разному. Но смысл остаётся один. Джонс должна жить. До конца ли этой ночи. До рассвета. Или завтрашнего заката. Да плевать! Главное, чтобы она успела встретиться с Беннером. Это почему-то теперь имеет особое значение. Номер один в wish list. Незаметно для самой себя Наташа стала жаждать излечение доктора. Это глупо, несвоевременно, против всяких логических доводов. Но если дело касается Беннера, Наташа заводится с полувздоха. Пальцы путаются в наборе телефонного номера. Одна цифра заменяет другую. Приходится удалять и снова нажимать на верную. Сенсоры иногда выводят из себя. Удобней голосовой поиск. Но для этого потребуется сохранить номер в записной книжке, чего Романофф отродясь не делает. Четыре гудка длятся вечность. Страшно, что уже поздно. Эйк мог выполнить приказ незамедлительно. А это значит, что Беннер разозлится. Его ярость душит чью бы то ни было храбрость и героизм. Только идиот с капелькой отваги попрёт против монстра. В рядах этих несчастных может оказаться Эйк, как первый попавшийся под горячую руку. Ну же. Дэниел, ты должен ответить! — Где тебя носит? Слышала приказ? — возникает Эйк. — Я готов исполнить приказ сейчас же. — Слышала. Оставайся на месте! Ничего не предпринимай. — Наташа с облегчением понимает, насколько боялась за этого олуха. — Без вопросов и докладов. Мы ждём ночи. Всё это время она сидела на полу. В принципе ей не обязательно было вставать: один шок наслоился на другой. Оцепенели все суставы. Теперь Наташа сидит и с ужасом соображает, какое только что давление было на неё оказано. Она видела, что контроля Беннеру едва хватило, чтобы не убить. Только не зеленей, думала Наташа в тот момент. Его рука, что пережимала горло, вспотела от напряжения. Была очень горячей. Наташа чувствовала, как поднималась температура его тела. Она знала, что это сулит. Учащённый пульс, повышенная потливость, увеличенные зрачки. Так можно определить наркомана. Но кто сказал, что Халк в некоторой степени не является крышесносящим эффектом доктора Беннера? Определённо он именно в тот момент сходил с катушек. Такую ярость против себя Наташа ещё не ощущала. В воздухе всё ещё витали запах страха и гнева. Прекрасная смесь при иных обстоятельствах. Все учителя бы были в восторге, доведи она кого-нибудь до такого состояния. Эти чопорные коршуны только и были способны на причинение страданий людям и обучение своим маленьким приёмам молоденьких девушек. Они хотели создать армию идеальных, способных на любое зверство милых леди. Но что было в прошлом, не имеет никакого отношения к тому, что происходит в данный момент. У неё есть день, чтобы убить Джонс. Без вопросов, конечно. Нужно переждать этот проклятый день. Всего-то. Поднимается с пола, придерживаясь рукой за стену. Ноги всё ещё трясутся. Такое вообще невозможно представить, чтобы тихий и спокойный доктор, избегающий всевозможных стрессов, был способен душить человека со всей злостью, на какую вообще способен. Бред какой-то. Эйк ждёт её в доме напротив Джонс. Должен следить, не отходя от окна. Хоть бы так оно и было. Сейчас важно не только ей жизнь сохранить, но и удержать на одном месте. — Что у тебя? Дэниел поворачивается только на голос. Шагов её он не слышит. От напряжённого наблюдения за одной точкой у него ослабла реакция. Наташа сердится. Нельзя такое допускать. Для агента первое правило: не теряй бдительности. — Джонс не выходила. Никто к ней не приходил, — устало докладывает Эйк. — Не объяснишь, почему мы задерживаем с выполнением задания? — Ты упустил её контакт. Мы ждём его появления. — Снимает куртку и бросает на стул. Садится рядом с Эйком. Тот смотрит на неё. Ждёт развёрнутого ответа. Зануда. — Фьюри мне не сказал, зачем он нужен. Ложь. Каким-то образом в Наташе просыпается совесть. Причём голосом Беннера говорит. Серьёзно? — Секрет внутри секрета? — смеётся Эйк. — Да, так он устроен. Какое-то время они сидят молча. Просто смотрят в окно. Только несколько людей проходят. Странные типы. Босоногие и неопрятные. Все знают, из кого чаще всего превращаются в преступников. — Что это? Романофф вдруг дёргается. Холодные пальцы Эйка едва обхватывают её шею сзади. Несколько неприятное ощущение. Лёгким движением плеч скидывает его руку. И молчит. Что тут сказать? Да и надо ли? — Ненужная информация. — Если я чего-то не знаю, лучше расскажи, — заявляет Дэниел. В его голосе слышится тревога. — Как я пойму, в какой момент тебя нужно будет спасать? — Расскажи, как ты попал в Щ.И.Т. — уходит от ответа. Не впервые переводить тему. — Ты не с семнадцати лет там. Так кто тебя привёл? Слышится глубокий вздох. Наташа старается не обращать внимания на все знаки печали и влюблённости, которые Эйк так старательно показывает с самого начала их знакомства. И так проблем хватает из-за личного интереса в задании. Глупо отрицать, что она увязла в куче дерьма. Беннер и Эйк одновременно — нежелательная проблема. А решать нужно каждую по ходу её поступления. — Меня Кейт нашёл. — Ровный и спокойный голос мужчины разносится по маленькой комнатке. Наташа готова слушать, одновременно следя за домом напротив. — Мне было тридцать лет. Я только получил звание детектива в Службе полиции и разведки. Прошёл последний отбор. В числе экзаменаторов был Кейт. Он задал мне пару вопросов. А потом поздравил с блестящей сдачей всех тестов, — Дэниел ухмыляется. — Тогда я ещё не знал, что на самом деле задумал этот хитрый лис. Через два дня нужно было явиться в штаб. По пути я встретил Кейта и подумал, какое странное совпадение. Он предложил подвезти меня. Я не видел ничего в этом плохого. Но он отвёз меня в академию Щ.И.Т.а. Представь моё удивление, когда я вошёл в аудиторию семнадцатилетних детей. Все смотрели на меня, как на безумца. Преподаватель первый сообразил, кто именно меня послал. — И тогда-то твой пресловутый Кейт посмеялся вдоволь, — заканчивает за него Наташа. — Ты несколько странно себя ведёшь, не замечаешь? Парень прав. Его миленькая история знакомства со Щ.И.Т.ом нисколько не отвлекает от занимающих голову мыслей. Беннер как был в центре сознания, так там и остался. Да, до его появления остаётся несколько часов. Действительно нужно освободить голову от паразитов. — Тебе не кажется неожиданным новое задание? Найти Джонс, чтобы потом её убить? Бред полный. — Не обсуждать задание, — Эйк цитирует слова из учебника. — Я думал, что в КГБ это вбивают в голову в первый же день. — Иногда я вспоминаю, что я Мститель. Разговор по душам получается не очень приятным. Приходится вспомнить, что есть и другие Мстители, которым нужны они оба: и Романофф, и Беннер. Только вот, похоже, своим появлением Наташа всё испортила. Халк может не захотеть возвращаться в ряды своих друзей. Это обернётся самыми разными последствиями. Кто, интересно, первый обрадуется, узнав, что теперь команда без зелёного монстра. Тор или Старк? И ни одной мысли о том, что она как-то хотела отказаться от этой самой дружбы. Когда накатывают воспоминания о Бартоне, Роджерсе, Старке, Торе, сразу же исчезает само желание об отшельничестве. Это как основной инстинкт. То, о чём забыть просто невозможно. Но именно Брюс заставляет ожить стремление покинуть Мстителей. Просыпается желание сохранить его жизнь. — А ты как появилась в Щ.И.Т.е? — скучающим тоном спрашивает Дэниел. Наташа вдруг понимает, что рядом с ней сидит человек без тех тараканов, что у неё накопилось за всю её жизнь. Ему нет нужды сидеть и вслушиваться в тишину, чтобы в голове перестало вопить всё то, что называется опытом. Ему хочется именно этих тараканов. Хочет познать других, прежде чем обзавестись своими. Зелёный ещё. — Это проходят на четвёртом курсе. Но она не хочет раскрывать своё прошлое. Наташа готова сказать всё что угодно, лишь бы Эйк заткнулся. — Я прошёл всего три курса. Забыла о внедрении ГИДРЫ? — Хватается за соломинку. — К тому же в нашей программе не было подробной биографии известных агентов. Мы их знаем только поимённо. — Тогда Кейт будет недоволен, что ты отклоняешься от заданного им курса. Тридцатичетырёхлетний мальчик надувает свои розовые пухлые губки и отворачивается к окну. Скрещивает руки на груди. Откидывается на спинку стула. Шире расставляет ноги, ибо он настоящий мужик. И смотрит. Туда, где ночью должна свершиться «тайная» встреча. Это было бы идеальным завершением их общения. Как Наташа и говорила, она надеется после выполнения задания никогда не встречать Эйка. Он хороший, ответственный и с энтузиазмом. Весь набор юного шпиона. Но он ещё слишком юн. Стажа нет, ни одного убийства. Рвётся сам убрать Джонс. Сделал бы, если бы не страх перед первым разом. Он недоделан. И это мешает. Необожжённая глиняная фигурка. Страшно ломать кому-то судьбу. Может ему больше подойдут только расследования. Он действительно в этом хорош. А стрельбу можно оставить на других. Жаль, что детей нельзя оставлять детьми. Почему-то взрослые убеждены, что в жизни каждого нужно обязательно спрыгнуть с обрыва. Могут даже дать пинка. Сами. Или при помощи других. Наташа каждый раз со спокойным лицом подходит к этому обрыву. Встаёт рядом с прыгуном. Толкает. И отворачивается. Она не смотрит на само падение. Ей не интересно, чем всё закончится. Только набирает номер Фьюри и говорит: «Задание выполнено». Потому что её саму столкнули. И приземление было не очень аккуратным. Однажды сломанная кукла остаётся сломанной до самой смерти. Если кто-то, помимо Беннера, узнает о её переломах — страшно представить, сколько придётся вынести в таком случае. — Меня пугает мысль о чьей-то смерти от моей руки. Дэниел всё стремится показать старшему агенту, что способен чувствовать. Что он ещё остаётся человеком. Его мысли и сердце чисты. Тогда что он здесь делает? — Ты теперь в Щ.И.Т.е. У тебя не должно быть страха перед смертью. Если бы Наташа курила, она бы прямо сейчас достала из кармана джинсов пачку сигарет, зажигалку и насладилась дымом табака. Потому что это чертовски тяжело — сидеть и ждать. С Дэниелом. Она не любит терпеть. Тем более с новичком. Другое дело Клинт. День катится очень медленно. К закату столько всего могло бы произойти. И погоня, и перестрелка, вымогательство и шантаж, соблазнение и предательство. Столько любимых занятий, которые Наташа пропускает по собственному желанию. Она хочет увидеть Беннера. Она хочет с ним поговорить и всё объяснить. Глупо снова нарываться. Но такой шанс упускать нельзя. Погода стремительно меняется после захода солнца. Восточный ветер крепчает, таща за собой здоровенную тучу. Будет дождь. Это ощущается в воздухе. Становится прохладно и свежо. Ночью мир очистится и прояснится. С дождём смоется вся грязь. Вся кровь. — Пошли, — кидает Романофф, надевает куртку и ждёт Эйка. Они выходят на улицу и встают под проливной дождь. Нет необходимости мокнуть. Но Наташа перед действием всегда очищает голову. Дождь — один из верных способов. — Я не убийца, Наташа, — шепчет Дэниел. Его слова тонут в шуме ливня. Вода уже добралась до тела, но Наташа всё стоит под разбитым фонарём и смотрит на третье окно слева дома Джонс. Ставни там закрыты. Только Дьявол знает, что там сейчас происходит. — Я не убью её. — Нет, ты убийца. Тебя, как и меня, таким создали, — её шёпот стелется вдоль всей улицы. — Есть цель, есть и решение. Помнишь? — Но её я убивать не хочу. — Ты теперь агент Щ.И.Т.а. Она — угроза, — шипит Наташа. — Не обсуждай задания. Я думала, что Кейт тебе это вбил в голову. — Он может катиться к чертям! Я не стану её убивать! Глаза Наташи устремляются в даль, где солнце ещё не скоро появится. Она видит человека. Мужчину. Всё, как и рассказывал Брюс. Всё точно по плану. — Считай сегодняшнее задание посвящением. Если ты не убьёшь её, это сделаю я. Она всё равно умрёт. Ответ заставляет себя ждать. В тишине Наташа наблюдает за передвижением мужчины. Он приближается. А она стоит и смотрит. Скоро всё станет ясно. Это пугает. — Эйк? Его нет рядом. Мужчина исчез. Романофф отводит взгляд от силуэта Брюса и смотрит на дом Джонс. Только что за углом кто-то скрылся. Проклятый мальчишка! Всё испортит своим страхом. В последний раз оборачивается на Беннера. Он заходит в дом. Ну хоть немного удалось понаблюдать за ним. Решать проблему по мере её поступления? Или же её можно было решить ещё до её возникновения? Именно в этот момент Наташа понимает, что в случае с агентом Эйком проблему нужно искоренять ещё в зародыше. Этот непроходимый тупица не первый раз стремится всё испоганить. К счастью, Наташа предотвращает катастрофу вовремя. Эйк стоит у задней двери дома. Прислушивается. Аккуратно тянет дверь на себя и заходит внутрь. Он не успевает сделать несколько шагов до комнаты, откуда раздаются голоса. Романофф ловит его за воротник куртки. Слабый писк издаёт Эйк и замолкает, когда чувствует холодное лезвие ножа у своего горла. К страху перед убийством добавляется страх за свою жизнь. Дрожь во всём теле не унимается. Начинает трястись даже нижняя губа. — Значит так, милый, — Наташа вдавливает слова в затылок Эйка. — Условия теперь такие: либо она, либо ты. Мне не нужно объяснять, почему именно ты должен это сделать? Не дожидаясь ответа, Наташа быстрым движением возвращает нож на бедро, своим телом прижимает Дэниела спиной к стене, сковывая его запястья. Его глаза бешено мечутся из стороны в сторону. Сам он не сопротивляется, только часто дышит. — Это просто страх, — шипит ему в лицо Романофф. — Уйми его, пока он тобой не завладел полностью. Успокоить испуганного зверя не очень легко. Тут необходимо всё терпение и много силы. Одно неверное движение — зверь рванёт на рожон. Медленно Наташа освобождает одну руку. Прикладывает ладонь к лицу Дэниела. Уверенно отпускает вторую. Обхватывает его лицо полностью. И смотрит прямо в серо-голубые глаза. Буря спадает, её место занимает ясность. Холодные пальцы женщины направляют кровь из головы обратно в грудь. Думать и принимать решения без громкого стука в ушах намного приятнее и эффективнее. Голос к нему возвращается. Сквозь дыхание пробивается слабый стон. Страх ещё не отпускает. Необходимо дать мальцу время. Пока что его хватает. За закрытой дверью раздаются голоса. Бархатистый и уверенный можно узнать сразу. Беннер наконец вступил в диалог с профессором. До Наташи доходят только обрывки фраз. Она и так ничего не понимает в науке, но если просто взять отдельные слова — она словно ничего и не слышит. Просто набор звуков. Поэтому одной рукой она держит Эйка у стены, а сама тихо продвигается к комнате. — Я увеличила дозу, доктор Беннер, потому что прежняя не помогла, — говорит женщина. Джонс, конечно. Голос у неё достаточно молодой. В нём ощущаются возбуждение и капля волнения. — Добавила туда семь миллиграммов сухого экстракта цветков чёрной бузины. — Вот так просто? — кажется, что Беннер сомневается. — Это точно то, что нам нужно? — Да, я уверена. И тишина. Только шорох и шаги. С волос Наташи струится вода, немного отвлекая от происходящего. Ведь очень интересно: Джонс та самая, что поможет вылечиться Брюсу? В случае неудачи на волю может случайно вырваться Халк. Мирному населению будет грозить опасность. Немного работы для групп зачистки и куча бумажной волокиты для начальства. Остановив своё внимание на одном, Наташа забывает про агента, которого она удерживала. Он незаметно освобождается от её руки и прокрадывается за спину. Одного удара хватает, чтобы на несколько секунд вывести из строя Романофф. Она прикладывается к стене головой и царапает голый камень, успевая разве что сломать себе ногти. Выпустив из-под контроля Эйка, Наташа проклинает всё на свете. Но поднимается быстро и бежит за ним в комнату. Мужчина и женщина стоят рядом, подняв руки вверх, Эйк держит их на прицеле своего пистолета. Его руки трясутся. В воздухе слышится запах отчаяния, страха и решимости. Дэниел то на одного наведёт пистолет, то на другого. Он готов убить. Просто ещё не выбрал кого именно. В таких ситуациях нужно действовать быстро и без раздумий. Нападение со спины — грязный приём. Но остановить безумного агента разрешается любыми способами. Романофф с разбегу прыгает на спину Эйка и браслетом бьёт по затылку. Полезная штука. Тонкая, прочная и тяжёлая. Легко спрятать под рукавом куртки. Это вырубит Эйка на несколько секунд. Посеявший ветер пожнёт бурю, милый. — У тебя, кажется, щенок с поводка сорвался, — замечает Беннер. Романофф хватает в охапку всё со стола и кидает в сумку, первую попавшуюся под руку. Все шприцы, пробирки и сушёные травы в мешочках перемешиваются с кипой бумаг. Такой беспорядок Беннер сможет разобрать. Ему главное сейчас снова скрыться. Наташа пихает вещи в руки застывшего доктора. Когда он наедине с ней, реакция его просто восхитительна. Но в присутствии других он вдруг теряется. — Беги, идиот! — шипит Наташа в лицо Брюсу. — Или этот сумасшедший пристрелит и тебя. Дважды повторять не приходится. Беннер прижимает сумку к груди, на плечо вешает свою собственную и быстрым шагом идёт к двери. Оборачивается и смотрит сначала на Джонс, затем на Романофф. В его глазах проскальзывает печаль. Наташе удаётся только прошептать: — Прости. Когда Эйк шевелится, Беннер скрывается в темноте коридора. В комнате остаются только те, кто должен. Теперь никаких путаниц. Одна цель, одно решение. — Вставай, сукин сын, — рычит Наташа, хватает Дэниела за полы куртки и тянет вверх. Он крутит головой, пытается прийти в сознание. — Для принцесски нужно отдельное приглашение? — бьёт его по лицу, для приведения в чувства. — Просыпайся! У тебя ещё есть дело! От пронзительного крика Эйк фокусирует взгляд на Камилле Джонс. Начинает понимать происходящее. Очень сильно ему досталось, если так много времени уходит на восстановление. Медленно, но уже без дрожи в руках Дэниел снова берёт пистолет в руки и наводит на профессора. Впервые за всё это время Наташа замечает напуганную женщину. Светлые волосы, аккуратно расчёсанные и уложенные набок, ярко-голубые глаза, молодое лицо. На вид ей лет тридцать. По факту — тридцать восемь. Красивая. Смелая, держится пока что. Не кричит и не вопит. Но наблюдает за происходящим и медленно шагает назад к стене. Кажется, она понимает, в какую ситуацию попала. — Я знала, что за мной придут, — ровным, но тихим голосом говорит она. — Знала, потому что моих друзей также убили. Но я не могла не помочь доктору Беннеру. Эйк даже глазом не ведёт при упоминании этого имени. Он не отвлекается и в то мгновение, когда телефон Наташи заглушает всё в этой комнате. — Я знала, — шепчет уже Камилла. — Меня предупреждали о ГИДРЕ. Не подчинишься — не нужен. Её слова отпечатываются в памяти. Хочется возразить, сказать, что они из Щ.И.Т.а. Но понятно, что это бесполезно. Мертвецу всё равно, кто его убил. Вместо объяснений Романофф подносит трубку телефона к уху, смотрит на Эйка и не успевает ничего сказать или сделать. Слышит: — Отмена! Отмена! — запыхавшийся голос вырывается из телефона в мозг Наташи. Фьюри спешит, жаждет немедленного выполнения приказа. — Агент Романофф, подтвердите отмену задания! Выстрел звучит настолько отчётливо, что Наташа различает каждую нотку этой симфонии. Дрожь волной накрывает, кажется, всех присутствующих. Одно движение головы влево, и безнадёжность увиденного ломает всё представление о реальности. Тело Камиллы Джонс валится на пол слишком красиво. Не будь всё так странно и запутанно, можно было бы насладиться каждым мгновением, каждой капелькой крови и каждой крупинкой застывшего ужаса на лице мёртвой женщины. Романофф сглатывает. И спокойно заявляет: — Подтверждаю: Камилла Джонс ликвидирована.