Тот, другой парень

Агония это или прыжок безумца с высотки. Только это больно. Бум. Бум. Бум. Большие кулаки Халка стучат по стенкам черепа изнутри. Зверь хочет выйти, ему страшно, он ревёт в надежде, что его кто-то послушает. Брюс слышит его желание помочь исправить то, что сам натворил, желание уберечь от последствий. После каждого удара раздаётся тонкий удаляющийся визг. До боли невозможно. Страх и отвращение расползаются под кожей. Самое ужасное то, что всё это время, после превращения, Брюс остаётся в голове зверя. Он помнит каждое мгновение. И теперь повторяющийся эпизод не даёт покоя. Наташа улыбается, она счастлива или просто рада, потом плачет, задыхается, умирает. Всё это время рука Халка или Брюса лежит на хрупкой шее, сжимает её. И вот она бездыханна, холодна. Перемотка назад, и она снова жива и улыбается. Круг, круг, снова круг. Словно кому-то нравится издеваться над больным сознанием. Глаза мозолит эта картинка. Брюс уже хочет, чтобы белое тело Наташи начало разлагаться. Пусть исчезнет, пусть уйдёт навсегда! Зачем видеть то, что, он уверен, не существует? И вот уже после, кажется, тысячного раза она растворяется, будто её разъедает что-то изнутри. - Наташа! Брюс резко просыпается и ударяет рукой о камни. Им завладевает страх потери женщины. Последнее, что он помнит, как он сжимает тело Наташи в своих руках. Точнее уже в руках Халка. Как бы этот зверь с ума не сошёл и не раздавил Романофф. Он оглядывается. Пещера. Типично для большого парня. Здесь сухо, очень влажно и безопасно некоторое время. Значит далеко и высоко от моря. Вряд ли Уизли найдут их в ближайшем будущем: Халк умеет хорошо прятаться. А большего и не надо. Можно скрываться теперь в образе человека. Наташа забилась между камнями у стены. Небольшое укрытие для самой себя, но от кого? Брюс осматривает свою одежду - в клочья. Нет ни одного целого кусочка ткани. Если подаваться в бега, то надо сначала найти нормальную одежду. Понятно, конечно, что Романофф не полуголого мужика испугалась. Она даже не смотрит в его сторону, прижимает колени к груди и раскачивается из стороны в сторону. Как сумасшедшая. Словно только что вышла из мясорубки для людей. Для пущей убедительности не хватает, чтобы она ещё и бормотала себе под нос. Но не делает этого. Хорошо. - Наташа, - уже спокойнее произносит Беннер и пододвигается к ней. - Эй, мисс Романофф, ты как? И вдруг он вспоминает то, что видел только что. Застывает и смотрит на свои руки. Смуглые, как и должно быть. В спешке проверяет цвет волос, ощупывает всё тело. То, что он не во сне, сразу становится понятно. Трансформация обратно произошла незаметно и неизвестно, когда именно. Брюс перематывает вновь и вновь в своей голове больной эпизод. А потом снова смотрит на Романофф. На её уже впечатавшееся в память лицо. Она не мертва, это определённо. Но слишком напугана. Почти также, как после атаки Алой Ведьмы. Сильно же ей досталось. Интересно, это от того, что он её душил? Или из-за газа, пущенного Уизли. Сейчас нет времени выяснять, что там было такое. Гораздо важнее психическое здоровье их обоих. То, что произошло там, в голове, Брюс отчаянно пытается выкинуть. Ему страшно смотреть на Наташу, но он смотрит, не отводя взгляд. Хочет сопоставить реальность с хаосом. Иногда перед глазами мелькает тлен, сопровождаемый живыми слезами Наташи. Незабываемое зрелище, после которого хочется вырвать, уничтожить себе мозг, вырезать сердце, чтобы оно только не кровоточило при одной только мысли, что это может быть настоящим. - Эй, Наташа, - ласковее зовёт Беннер, пододвигаясь всё ближе, чтобы не спугнуть. - Милая, посмотри на меня. Не бойся. Сначала Романофф дёргается, заметив рядом с собой мужчину. Она машет руками, пытаясь избавиться, кажется, от иллюзии. Но спустя некоторое время, присмотревшись, отчаянно бросается в объятья к доктору. Прижимается всем телом к его груди, обхватывая руками живот, кладёт голову на плечо, касается дыханием его шеи. Она похожа на ребёнка сейчас больше, чем на агента Щ.И.Т.а. Накатывает жажда защитить это маленькое существо полностью. И Брюс захлёбывается волной нежности и покоя. Он гладит Наташу по её всклоченным волосам, чувствует, как она прислушивается к биению его сердца, успокаивается. Её собственное дыхание замедляется. Кажется, что они так сидят вечность. Тепло в руках Беннера слишком заманчиво, чтобы отпускать. - Брюс, - он скорее чувствует дыхание на своей шее, чем слышит её слова, - что это было? Да уж, интересный вопрос. Можно задавать его к случаю в квартире или же к этому кошмару вообще. Вспоминать ничего не хочется. Они сидят посреди какой-то пещеры, куда привёл их Халк. Вокруг только камень. Исчезает всякое желание вернуться в мир людей, жестокости, контроля и хаоса. Этот противоречивый мир давно перестал привлекать Брюса. Как место обитания всего живого, Земля могла похвастаться лишь атмосферой и плодородными землями. Во всём же остальном - полный провал. Человеческая история изобилует фактами, которые вводят мозг доктора в ужас. Но его спрашивают сейчас про Уизли. Маленькая часть из всего мира. Ответ на этот вопрос полезно узнать, только позже. Сейчас Брюс сжимает крепче Наташу в своих объятьях, она обвивает руками его шею и, кажется, засыпает. Что ж, не будить же её своими догадками. Поэтому он аккуратно поднимается на ноги, держа в руках Романофф. Она не просыпается, только сильнее сцепляет руки на шее. Беннер идёт к выбранному Наташей укромному местечку, также забивается между камней и откидывает голову на стену. Сейчас бы тоже уснуть, но страшно ещё раз увидеть её мёртвой. Брюс резко опускает голову и всматривается в лицо Наташи. Видно только левую половину, но этого хватает, чтобы понять, что она жива. Ровный бежевый цвет кожи, на щеках немного румянца, дрожь пушистых длинных ресниц. Выкурить из памяти тот жуткий образ и заменить на желанный сложно и долго. Возможно это будет даже мучительно больно. Брюс не первый раз подвергается такого рода атаке. Алая Ведьма постаралась вклинить ему в голову совершенно противоположное. Тогда он убивал людей, прекрасно осознавал это, но продолжал крушить всё вокруг по простой причине - ему это нравилось. Так может это и была атака сознания? Газ пустили, но поначалу Беннер подумал, что это удушающий. При трансформации в Халка он не мог думать ни о чём, кроме Наташи. Смотрел в её глаза, медленно заполняющиеся слезами, думал, как же хорошо, что она нашла его ещё до неминуемого. Ощущал внутри себя тишину и покой. Рой мыслей захлопнул свой огромный рот и больше не появлялся. Даже не было заметно, что он зеленеет. Только когда заметил свою руку, Брюс понял, что в комнату пустили газ. Удушающий, сразу предположил он. Но теперь понятно, что это был какой-то галлюциноген. Если Фред создал транквилизатор для Халка, ему не составит труда смастерить газовую бомбу с примесью наркотика. Из-за этих видений нестерпимо болит голова. Страшно засыпать, но со временем доктор отдаётся во власть снов. Откидывает голову назад, при ударе о стену скорее радуясь боли, чем печалясь её внезапному появлению. Наташа в его руках устраивается удобнее, растягиваясь на всю длину. Спустя некоторое время оба дышат в унисон, не расцепляя объятий. - НЕТ! - кричит Наташа, путаясь в своих руках, ударяя Брюса по спине и царапая о каменную стену кисти. - БРЮС, НЕ НАДО! НЕТ! Беннер отходит ото сна сразу же, хватая лицо Романофф своими руками. Кажется, он был готов к этому. Его систематизированные движения удивляют не меньше, чем крик Наташи. Она просыпается сама спустя мгновенье, как Брюс удерживает её голову на одном уровне. Её кошмар сталкивается со страхом Беннера. Они внимательно следят за глазами друг друга. Каждый ждёт следующий шаг. Напряжение витает между ними, разгораясь до точки невозврата. - Нет, - шепчет Наташа и отводит взгляд куда-то вниз. - Не сейчас. Брюс отпускает её лицо. Но снова обхватывает кольцом рук её тело. Романофф не сопротивляется, прикладывает голову к сердцу доктора и застывает. Ей тошно от того, что страх снова настиг её. Два раза за одни сутки. Причём это не простое волнение за жизнь Беннера. Это было что-то серьёзнее. Её приучили к боли, казалось, что и от страха избавили. Но было что-то такое, до чего никто не мог докопаться. В самом центре её памяти крутилась версия, которую она обглодала со всех сторон. Но самое вкусное осталось за костной стенкой, прогрызть которую не было возможности. И получалось, что Наташа топталась на одном месте, сама не зная, что искать. Но что-то было, она слышала запах вони от скрытой информации. Словно в агента КГБ поместили бомбу замедленного действия, от взрыва которой Наташа задохнётся и одновременно умрёт, выблёвывая содержимое своего желудка. - Что ты видела? - спрашивает Брюс, разгоняя чёрные мысли. - Смерть, - отвечает тихо, почти шепчет. - Твою. И поднимает глаза, чтобы увидеть реакцию мужчины. Зрачки его тёмно-карих глаз расширены, значит его одолевают сильные эмоции. Но рот искажается в гримасе. Кажется, он не удивлён услышанным. Может он тоже это видел. - Так что это было? - Уизли, - смеётся глазами Беннер. - По-моему, они душили нас каким-то диссоциативом, - говоря это, он наматывает на палец локон волос Наташи. Пальцы его дрожат. - Я не сразу заметил, а когда понял, что что-то не то - нас уже отравили. - Уизли. И ты серьёзен, - произнося это, Наташа задаётся лишь одним вопросом - а не свихнулся ли доктор Беннер? - Да, я не шучу. Понимаешь, - начинает объяснение Брюс, - это те самые ребята, что преследуют меня с самого Вьетнама. Они взяли это дурацкое имя и вбили себе в голову что-то о сплочённости семьи. Бритые и больные на голову. Я, честно, не встречал никогда таких существ. - Так, понятно, - к ней возвращается контроль над ситуацией. - Значит пора взломать Щ.И.Т. и проникнуть к ним в голову. Узнаем, что это за, - она запинается в сомнении, - Уизли? Верно? - получает утвердительный кивок головы от Брюса, она продолжает: - Найдём Эйка и твои вещи. Лэптоп же с тобой? Вот мы и выясним, что затеял Фьюри в этот раз. - Нет, - Брюс резко останавливает поток мыслей Наташи, пока та не решила действовать именно так. - Мы не будем к ним лезть. Я продолжаю путь к разработке антидота. - У тебя хвост, с которым ты не справляешься, - неожиданно шипит женщина Беннеру в лицо, слишком сильно вцепляясь ему в шею. - Так почему бы от него не избавиться для начала? - Ты кричала: "Нет, Брюс, не надо", а потом сказала, что видела мою смерть, - не обращая внимание на боль и внезапную агрессию со стороны Романофф, доктор вдруг задумывается. - Так что же ты видела? Такой вопрос вводит в ступор. Причём здесь кошмар? Если подумать, то он не последний. После атаки такого рода будет сложно адаптироваться по ночам. Теперь будет сниться только Брюс с перерезанным горлом, заляпанный весь в зелёной крови. Который надвигается на неё, как смерть. И умирает сам. Но продолжает идти, придавливает своим напором Наташу к стене, смотрит ей прямо в глаза, открывает рот и хочет что-то спросить, изрекая из своего мёртвого тела лишь мычание. А в ответ получает немой крик ужаса. Он тянется к её лицу, пытается дотронуться. И именно в этот момент раздаётся душераздирающий вопль, оглушающий и леденящий кровь. Грязное в зелёной крови тело распадается на миллионы осколков, остриём задевая руки Наташи. - Я видела тебя с перерезанным горлом, - сглатывает она и снова всматривается в лицо Беннера. - Тогда ты не думаешь, что лучше избегать этого эпизода? - А если бы я сказала, что ты умер от антидота, ты бы так не выкручивался, - язвит Наташа. - Ладно, будь по твоему. Но я всё равно узнаю, что это за психи. - Как хочешь, - пожимает плечами Брюс и поднимается, всё ещё держа на руках Наташу. - Предлагаю прямо сейчас свалить отсюда и найти твоего Эйка. Она не поправляет его насчёт Эйка, просто не обращает внимание на это. - Может для начала опустишь меня? - поднимает бровь и по-настоящему улыбается, посмеиваясь. Когда её ноги касаются земли, она не спешит убирать руки с плеч доктора. - Хотя я была бы не против задержаться тут на пару часиков. Брюс ну сразу замечает, что смех настоящий. Это неправильно. Она никогда не смеялась. Без нужды. Да, она впервые на памяти Брюса издаёт этот звук, ласкающий слух. Такой можно услышать только от беззаботных детей. Озорство накрывает Романофф с головой. Тысяча смешинок витают в воздухе, атакуя только её. И она словно ломается. Лёгкий мелодичный голос срывается нервной икотой. Именно поэтому Брюс смотрит на неё, как на сумасшедшую. - Так, успокойся. У тебя паническая атака. Всего лишь приступ, - перекрикивая ненормальный смех, Беннер снова пытается удержать загнанную в ловушку собственных кошмаров женщину. - Я живой, видишь? Всё хорошо. Наташа. Не прекращая смеяться, она заглядывает в глаза Беннеру. Ухватывается за его руки, пальцами впиваясь в жёсткую плоть, ногтями сдирая часть кожи. Брюс не издаёт ни звука. Ждёт, когда пройдёт приступ паники. Страшно становится наблюдать за медленным помутнением рассудка Наташи. Агент Щ.И.Т.а остался без куратора, без моральной поддержки. Её точкой опорой сейчас был только Беннер. Который хочет помочь, хочет вникнуть в её голову и закрыть собой ту ужасную картинку, что сейчас маячит перед её глазами. Но он всего лишь держит Наташу за предплечья, пытаясь вспомнить, как выводят людей из состояния шока. Потому что при нём ещё никто так не выпадал в другой мир. Потому что только он мог не уследить за своим накатившем безумием. И ни один способ не способен предотвратить крышесносящего эффекта. Потому что Халка никому не остановить. А что скрывалось за безумием Наташи - невозможно угадать. - Что ты видишь, агент Романофф? - шепчет Брюс и впечатывает свою ладонь в щеку и скулу смеющейся женщины. Голова отбрасывается назад и возвращается на прежнее место. Улыбка с её лица не исчезает, странный звук не прекращается. - Что ты видишь?! - Тебя вижу, - смеётся и пытается прижаться всем телом к доктору. - Тебя, милый Брюс. От второй пощёчины Наташа отцепляется от рук Беннера, падая на землю. Мощный удар с землёй возвращает её сознание на место. Паника проходит, перед глазами всё тот же Брюс. - Спасибо, - спустя некоторое время произносит Наташа, вытирая рот от пыли и грязи. Она хрипит, смех посадил голос на несколько тонов. По звучанию кажется, что она злится. - Я уже думала, что это никогда не закончится. Она поднимается на ноги. Джинсы и белая майка разодраны и запачканы. Она и Беннер теперь выглядят как пострадавшие туристы. Эта легенда может сработать, думает Наташа. Машинально отряхивается. На мгновение её руки зависают в воздухе. Беннер, боясь, что приступ вот-вот вновь начнётся, подходит к женщине и сжимает её плечи. Ждёт, когда та поднимет на него глаза, докажет, что всё в порядке. И зелёные с толикой изумрудного блеска глаза пристально наблюдают за каждым движением мужчины. От такого взгляда становится не по себе. Вина - вот что теперь мнётся внутри грудной клетки. И раздирает каждый орган. Глубокое чувство острой вины. - Прости меня, - жмётся Брюс и отворачивается. - Я запаниковал. - Это не последний раз. Желательно найти другой способ, но пока и этот годится. - Наташа кладёт руку ему на плечо и слегка сжимает, ободряя. - Ты должен пообещать, что ты меня вытащишь, пока эта хрень не закончится. Она проходит мимо него к выходу, не дожидаясь ответа. Есть какая-то уверенность, что в следующий раз Брюс поступит именно также. Он надёжный. Снаружи их встречает лиственный лес. Кругом одни деревья. Иногда встречаются сосны. Переплетаются запахи утренней росы, листвы и иголок, земли. Кажется, недавно прошло немного дождя. Утреннее солнце не щадит природу: сжигает даже юные создания. Именно поэтому листья на ветках имели желтоватый оттенок. В Америке все бы уже приняли это за признак осени. Но сейчас весна в тропическом климате, где должны быть проливные дожди. Радует, только не перекрывает давящее настроение всей ситуации. Они выберутся отсюда, где бы они сейчас ни находились. Идти нужно в одном направлении. Брюс не впервые попадает в такую ситуацию. Единственное - Наташа может привнести свои идеи по обнаружению поселения. Некоторое время они двигаются молча. Романофф семенит за доктором, смотря вперед, а не под ноги. В любом лесу она ориентируется лучше любого. Можно даже предположить, что Беннер тоже хорошо знаком с дикой природой, судя по его делу. Пока что он не допустил ни одной ошибки в нахождении пути. Это радует. Но вот спустя несколько минут Наташа различает шум воды, бьющейся о камни, и понимает, что им обоим давно жарко: это заметно по тяжёлому и частому дыханию обоих. К тому же у Брюса начали потеть руки от того, что он держит свою одежду, не давая ей в конец свалиться. Иногда Наташа давила смешок. В её голове рисовалось всякие смешные картинки. Да, не хорошо веселиться в тот момент, когда они едва передвигают ноги. - Мы можем пойти вдоль реки, точно найдём кого-нибудь, - кричит Наташа, потому что шум воды уже заглушает все звуки. - Брюс! Мужчина оборачивается. Тяжело дышит, но продолжает идти по тропе, которую недавно обнаружил. Его ноги что-то цепляют, но Беннер только спотыкается. Наконец, решив, что бессмысленно и идти, и пытаться услышать Романофф, он останавливается. Его взгляд чётко разъясняет, что жара и высокая влажность давят на него нещадно. - У реки будет легче идти, - убеждает Наташа. Она дотрагивается до плеча Беннера, но тут же одёргивает руку: его тело слишком нагрелось и покрылось испариной. Если он не послушает - ему станет только хуже. - Пожалуйста, пойдём к реке. Тебя нужно охладить. Как ни странно, но после этих слов доктор Беннер - человек, который всегда справляется сам и не принимает ни чьей помощи, - сходит с тропы и ковыляет на шум воды. Наташе остаётся только идти почти вплотную, чтобы подстраховать своего компаньона. Будь это Кэп или Старк, она бы даже не задумалась о помощи. Только Брюс - совсем другое дело. Прохладный воздух возле реки освежает. Наташа впервые после выхода из пещеры вздыхает полной грудью. Она закрывает глаза и наслаждается этой чистотой в лёгких. Сразу же её затягивает в кислородный круговорот в голове. И она боится, что сейчас начнётся новый приступ паники. Романофф открывает глаза и пялится прямо перед собой с открытым ртом. Брюс, полностью голый, заходит в прохладную реку. Медленно. Почти вальяжно. Ему поставили цель: окунуться. Он движется прямо к точке назначения. Конечно, если он погрузится с головой под воду и пробудет там некоторое время, то его мозги заработают с прежней силой и скоростью, а то совсем расплавились. Но созерцать совершенно оголённое тело Романофф была сейчас не готова. Это ошарашивает. Где-то в глубине сознания до неё пытается достучаться голос разума. Что-то говорит. Только вот самые громкие её слова, которые проносятся почти перед глазами - это "аппетитная попка у вас, доктор". И хочется же сказать это обладателю столь соблазнительной части тела. Или наоборот, попросить показаться целиком. Ведь так любопытно, что у доктора Беннера за секреты. Насколько они велики. Наташа плотоядно улыбается и облизывает нижнюю губу. Она наблюдает за всем процессом купания, не пропуская ни одной детали. Весело ровно до того момента, как женщина понимает, что Брюс уже несколько раз зовёт её по имени, фамилии, должности. Он стоит посреди реки крепко, держась против течения. Ему явно легче, взгляд уже довольно здоровый. Широко раскинув руки, Беннер улыбается, почти смеётся. - Ну-с, агент Романофф! - кричит он, плохо перекрикивая реку. - Вижу, что вам нравится. - Не то слово, - бурчит себе под нос Наташа и отворачивается. Лишь бы только не потерять собственное самообладание. Ведь определённо ясно, что этот его жест рук означал, что он предлагает присоединиться. Вода расслабляет. Успокаивает и залечивает раны. Но сейчас слишком много навалилось на неё, чтобы довериться только воде. Тут необходимо справиться самой. Хоть теперь она вместе с Беннером, нельзя гарантировать, что он останется при ней надолго. Он - самая непостоянная ситуация в её жизни. Ситуация. Да, именно так и можно охарактеризовать свалившееся на её голову тяжёлое чудо, которое контролирует каждый свой шаг и, даже когда совершает ошибки, исправляется в мгновение. Вот и сейчас он привёл их в отдалённое место от странных "Уизли". Точнее не он, а другой парень. - Тебе бы тоже не помешало искупаться, - раздаётся шёпот над ухом. - Чтобы и тебе было на что поглазеть? - Наташа улыбается, зная, что Брюс всё равно ничего не видит. - Нет, - его шёпот ласкает бархатистую кожу шеи. - Чтобы сбросить с тебя это напряжение. Романофф чувствует, как пальцы Беннера касаются её спины, медленно передвигаясь на живот. Одним движением руки Брюс разворачивает Наташу к себе лицом и завладевает её губами. Глубоко, затрагивая каждую струну её желания. Наташа вдруг забывает, к какой именно цели они сейчас двигаются. Потому что Брюс расслабляется и даёт волю своему секундному порыву. Поцелуй превращается в нечто большее. И может перерасти в гораздо интересное. - Давай сделаем это, - шепчет ему в губы Наташа. Её руки спускаются к лохмотьям, называемые брюками, которые доктор уже успел надеть. - Давай просто убежим. Скроемся. Исчезнем. Тебе не нужен антидот. Ты прекрасно справляешься сам. Беннер прерывает поцелуй и смотрит на ту, которая повторяет ту же ошибку, что и в первый раз. Её губы опухли и соблазнительно блестят. Уж очень хотелось терзать их дальше. Всегда. Бесконечно. - Ты ещё не понимаешь, что тут всё серьёзнее? - наконец произносит Брюс. - Что бы ни происходило, это связано с тобой. - Что ты имеешь ввиду? - Ты пока этого не видишь, но надвигается буря, и когда она появится, этот антидот будет нашим хорошим другом именно тогда, когда нужно. - Ты можешь объяснить по-человечески, а не вилять, как тупая собака хвостом? - теряет терпение Романофф. Она хватает мужчину за плечи и слегка трясёт. - Наташа, - тяжело вздыхая, Брюс заглядывает ей в глаза, пытается взглядом донести то, что он сейчас скажет. - Ты тоже была подвержена испытаниям сыворотки "Супер-солдат".