Тот, другой парень

— Ещё кофе? — Да, спасибо. Дэниел Эйк откладывает сегодняшнюю газету в сторону и смотрит на молодого официанта в бежевых брюках и белой рубашке. В середине апреля уже жарко, особенно по утрам и до трёх часов дня. Местным жителям приходится вставать рано, почти с рассветом, чтобы не сплавить свои мозги. Турки — умные люди. Они смогли приспособиться к таким диким условиям. Правда, как и все остальные люди, живущие в субтропическом, тропическом, субэкваториальном и экваториальном климате. Другое дело Норвегия. Умеренность — порядок жизни. Не надел куртку в +10℃ — значит пришло время закаляться. Или, наоборот, натянул тёплый джемпер, а на улице уже +20℃ — паровая баня может заменить любой способ сбросить лишний вес. Ветер, кажется, настолько вжился в кожу каждого жителя, что теперь просто невозможно разъединить две сущности, которые должны жить по-отдельности. Любой другой при упоминании Норвегии сразу же думает о лютом холоде и Осло. Все стереотипы до смешного банальны. Мир устоял на месте и приспособился к новаторам. И теперь обычное вовсе не обидное и не скучное явление. Обычный — значит все хотят это. Лыжи теперь любят все. Блондины, как вымирающий вид, обрели популярность. Дэниел встал сегодня в шесть утра и сразу отправился на рынок. Первым свежие новости можно услышать здесь. Люди, как бы ни были они загадочны как вид, всё равно удивляются любому необычному. Единственное, что Эйка сейчас интересовало — куда направился «огромный зелёный монстр с глазами смерти.» Вчера он пробегал недалеко от западной границы городка Газипаша. Жители так и охали, сбегая из своих вилл со склон горы, они были напуганы, что их убьют. Запихали в машины почти всё имущество и спустились к побережью. Эйк едва сдерживал смех, пока всех расспрашивал. Со вчерашнего дня его задачей было разыскать Романофф и Беннера. Именно в таком порядке. И неважно, что в отчёте эти имена будут стоять по-другому. Он обязательно найдёт этих двоих, не успокоится и не вернётся в Штаты. Маленькое кафе на окраине Газипаши приманило не только запахом своего ароматного кофе. Людей здесь не так много, туристов почти нет. Никто не мешает думать и наблюдать за окружающим. Идеальное место для слежки. Взгляд Эйка устремлён на здание напротив. Через дорогу стоит единственный на округу мини-отель. Вчера вечером там-то и остановилась группа Альфа в поисках Беннера. На них он наткнулся случайно. Заметил девушку и подумал, что это Романофф. Но когда увидел её шею, понял, что ошибся. Дэниел старательно избегал столкновения с ними. Держался на значительном расстоянии. И дошёл за ними вот до этого отеля. Расположился в кафе напротив и стал ждать их следующего хода. До ночи никто не вышел оттуда, но шум из их номеров доносился, скорее всего, до границ Аланьи. Поэтому Дэниел снял комнату в соседнем двухэтажном доме и проспал сном младенца четыре часа несмотря ни на что. Первой мыслью с утра было отправиться на поиски этой проблемной парочки. Как же они спелись! Теперь просто друг без друга уже не могут и шаг сделать. Любыми способами всё равно находят друг друга и скрываются. Расходятся, исчезают с радаров, появляются поодиночке. И снова сходятся. Это можно прочитать даже в их мыслях. Романофф так точно не скрывает, что такая дорога ей подходит больше всего. До конца она никогда не исчезнет. В любой момент Дэниел найдёт её, где бы она ни находилась. Даже в бесконечном лесу. Сам, без подсказки и помощи. След всегда есть. Но когда он ещё раз взглянул на отель, где разместилась Альфа, осознание своей беспомощности накатило, как первая волна прилива. Ему не найти ни Романофф, ни даже Беннера или Халка. Он не справится один в этом диком месте. В оправдание своей минутной глупости Эйк лишь прокручивал у себя в голове то, что чётко видел: как идёт по следу, находит Наташу, вырубает Беннера и возвращается в Щ.И.Т. Всё просто. Чего, к сожалению, никогда не будет. Не существует лёгких путей. Ни одна живая душа не признается, как было трудно. И тем не менее… Но если не самому преследовать монстра, тогда можно воспользоваться находчивостью охотников. Они могли бы дать подсказку. Конечно, Альфа оставалась угрозой и для него самого, и для Романофф. Вряд ли удастся избавиться от них. Но понять, в каком они настроении и что затеяли, Эйк может. Он сделает всё: поведёт их по ложному следу, заведёт в дебри. Наташа больше с ними не столкнётся. Дэниел гарантировал ей безопасность. А после того, что случилось, он проклинал себя, что не сдержал слово. Самому удалось уйти из той квартиры. Но с трудом. Как только дверь за ним в комнату захлопнулась, и он очутился в крохотной кухне — из другой комнаты высунулась лысая голова странного мужчины. Несколько секунд они молча пялились друг на друга. Когда, наконец, откуда-то раздался рёв: — Рон! Ну сколько можно тянуть? Тут-то Дэниел и опомнился. Отвернулся от Рона и сделал буквально два шага к окну, которого просто не оказалось! Выход был только через комнату, откуда он выбежал. Но Рон уже подошёл к этой двери и преградил путь собой. Значит бежать нужно было через другой выход. Не важно, кто там поджидал. Но если в голове рисовался один человек, — пусть даже два, — то в действительности там оказалось шестеро. На вид очень опасные. На поверку — не хотелось выяснять. Группа Альфа, догадался агент. В этой комнате было одно большое окно с балконом, которое могло пригодиться. Если шесть здоровенных мужиков - ох, простите, пять мужиков и одна женщина не менее свирепая, — не убьют его прежде. Нельзя было также забывать о Роне, что в любой момент мог объявиться за спиной. Все они настроены враждебно. Ситуация казалась слегка комичной. В голове пронеслось «упс». Почему Беннер не предупредил его? Послал за своей сумкой в стаю свирепых хищников. Сам остался с Наташей, не задумываясь, что Рон или кто-нибудь ещё мог зайти в комнату. Сумка! Вот что нужно ещё взять. Учёный без своих записей — никто. А Фьюри ведь нужен был именно доктор, а не зверь. Или нет? В любом случае Дэниел оборвал свои мысленные возмущения, произнёс молитву Деве Марии и ринулся вперёд. Сделал вид, что хочет ударить одного сверху, а сам проскользнул под его замахнувшейся рукой. У других реакция была не такой восхитительной. Но и тупыми их нельзя было назвать. Каждое их движение было слаженным и синхронным. Женщина кинулась на Эйка первая. Оттолкнула руками от окна, отскочила и застыла. У стены его ударил в живот и подхватил чернокожий молодой парень с… это что, рожки? Он удерживал Дэниела, когда высокий мужчина с красной полоской от лба до шеи занёс руку, впечатал голову агента в стену. В челюсти послышался хруст. На языке чувствовался солоноватый привкус крови. Остальные наставили на него свои пистолеты и ждали команды стрелять. Его поймали самым нелепым образом. Кейт был бы разочарован. И в тот самый момент вся квартира содрогнулась будто от землетрясения. По стенам прошлась ощутимая волна. Все шестеро переглянулись и одновременно ринулись в маленькую кухню, сбивая друг друга с ног. Они словно одновременно забыли, что являлись командой. Даже позабыли про неизвестного парня. Правда женщина вернулась обратно и застыла в проёме. Приняла оборонительную позу, будто Дэниел собирался нападать. Но он как стоял напротив окна, так и не двинулся с места. Осматривался. Искал чёртову сумку, которая лежала на одном из кресел. Почему эти ребята не вытащили каждую вещичку доктора — в голове Дэниела ни одной мысли. Сил хватало только на один рывок. И Эйк потратил их, чтобы схватить эту сумку, перевесить её через плечо и выпрыгнуть в окно, пробивая своим телом стекло. Очутившись снаружи, Дэниел судорожно хватал ртом воздух. Кислород ударил в голову, и мужчина почти заставил себя двигаться дальше. Он не знал, последовала ли за ним женщина или другие. Но лучше было не рисковать. Прыжок со второго этажа хоть и обещал быть безболезненным, но без травм не оставил. Сломана левая рука, вывих плеча правой. Ноги остались целы, а этого было достаточно, чтобы смыться оттуда как можно быстрее. Он нёсся со всей скоростью, на которую был способен. По узким улочкам вилял, чтобы запутать преследователей, если они были, конечно. Из-за вывиха плеча было не удобно оборачиваться. Сумка билась по спине, удары отдавались в сломанной руке. Ноющая тупая боль мешала. Только после пятьдесят седьмого поворота Эйк наконец остановился и оглянулся. Погони не было. И это обрадовало на несколько мгновений. А потом сломанные кости снова дали о себе знать, как только он дёрнулся всем телом. Больше Дэниел не сдерживал свою боль. Надо было исправлять ситуацию. Учили, что ни в коем случае нельзя заниматься самолечением. Но рядом никого не было, кто бы помог. Кое-как сложил руки на груди, ухватившись за локти, создал что-то типа рычага из левой руки. Было чертовски больно, когда он двинул сломанную руку вверх, вставляя плечо на своё место. И — о чудо! — рука начала функционировать. Через боль, конечно, но это обрадовало Дэниела настолько, что он даже засмеялся. Проблем с челюстью особо не возникло. Над сломанной рукой он не стал измываться. Обездвижил её, подвесив бинтами на перевязь. Нашёл какие-то две деревяшки в качестве шин одинакового размера, и привязал их с обеих сторон руки ниже локтя. В военных действиях Эйк никогда не участвовал. В академиях только мельком изучали первую помощь, говорили только, чтобы ни в коем случае самостоятельно не применяли на себе знания: болевой шок гарантирован. Вот только Кейт за несколько месяцев обучения вселил в Дэниела ту самую уверенность в своих силах, которую отняли медики-теоретики. Если будет шок — значит нет достаточной подготовки. Кейт сам несколько раз выворачивал конечности своему подопечному. Ещё немного Дэниел задержался на одном месте, переводя дыхание. Одна рука более или менее в рабочем состоянии. Что там дальше по плану? Верно, Наташа. Что там была за тряска? Когда он добрался до центра поселения, слухи о происшедшем сами догнали его. Люди шептались, переговаривались, кричали, что видели зелёного монстра ростом около ста или ста пятидесяти дюймов. В его руках был человек, женщина, кажется, живая. Как только Эйк узнал, что животное отправилось на запад в горы, он понял, что пойти туда — чистой воды самоубийство. Но обойти гору всё-таки можно было. Рано или поздно Халк остановится. Тогда-то Эйк и найдёт Наташу. И вот теперь он сидит за столиком на террасе маленького кафе. Читает новость на первой полосе местной газеты. Халк в Газипаши. Американцы вторгаются в Турцию? Люди боятся, это понятно. Придумывают абсурдные заголовки, чтобы настроить друг друга против соседних стран. Так поступают только глупые люди. Или те, кто знает о грядущем и пытается обезопасить свой народ. Это политика, куда Дэниел старался не лезть. Правой рукой он переворачивает страницу газеты, а затем берётся за чашку с только что налитым кофе и тут же отдёргивает пальцы. Обжигается. От непривычки он схватился не за ручку, которая повёрнута к левой руке. Пока кости не срастутся, придётся привыкать к некоторым неудобствам: рабочая конечность пока что нефункциональна. И как он может быть полезен дальше Романофф? Чёрт! В голове только один вариант — наблюдение и кураторство. Что же ещё может предложить калека? Её больная цель почему-то очень важна. Да, можно помочь, но дальше всё равно придётся действовать ей наперекор. Ведь что бы Дэниел не думал сейчас о будущей деятельности, директор уже дал понять, кто на самом деле в приоритете. Фьюри тогда вызвал его к себе. Дэниелу уже казалось, что серое помещение с дырой в стене, называемое кабинетом, было неким подобием пробуждения ото сна. Вся эта беготня, минуты покоя в церкви — всё это было лишь виденьем. А как только он вступал в это холодное, полумрачное обиталище директора, как только заглядывал в тёмный глаз, ища ответ на все свои вопросы сразу, как только понимал, что ещё долго будет оставаться в неведении — тогда Дэниел осознавал, что это и была реальность. — Агент Эйк, как вы считаете, что есть хаос? — этот вопрос Фьюри задал слишком резко. Молодой агент ещё не успел толком сориентироваться, что вообще делает здесь. — Бесформенное состояние мира, я полагаю, — всё же выдал агент, как заученный материал. — Или беспредельная первобытная масса, из которой образовалось всё существующее. С древним миром я также знаком, как и вы со Второй мировой войной. — Директор размахивал руками, словно объясняя подчинённому, как нужно правильно разговаривать с экспрессивно-эмоциональными итальянцами. — Я пытаюсь вытянуть из тебя, что весь наш мир и то дерьмо, происходящее с нами всеми — и есть хаос. Вот если я приду в твою комнату и раскурочу там всё — это будет то же самое. Только масштаб поменьше. — Но ведь без доступа к хаосу не может быть истинного порядка, сэр, — пытался выкрутиться из ловушки, в которую сам себя и загнал, не сообразив сразу, чего именно хотел услышать Фьюри. — Ты брось читать эту ерунду, — заглушает старик своим ором все мысли Эйка по реабилитации перед начальством. - Да, Паланик пишет прямолинейно, что безусловно нравится юным нарушителям системы. Но это не значит, что его мысли можно вбивать молодёжи в голову. — Но его книги достаточно умны… — А трусы моей бабушки всегда были в цветочек, но я же не кричу об этом на каждом шагу. И хватит тут книжный клуб устраивать! — Ноздри Фьюри вздувались, как у разъярённого быка. Он был на пределе. Казалось, что вот-вот в Дэниела полетят всевозможные предметы со стола: ручки, папки, мелкие гаджеты, —, а может даже и пули. Но в следующее мгновение лицо Николаса Фьюри расслабилось, поза сменилась на менее агрессивную, руки заложил за спину. Даже можно сказать, что смотрел он на подчинённого, как будто собирался читать лекцию. — Я не потерплю нигилистов в своих рядах. Мне нужно, чтобы ты понял, что без организованности мы не придём ни к чему толковому. А отрицая, что мои задания результативны, даже если не сразу, ты со мной не подружишься. То, что Дэниел слышал, казалось бредом старого пса. Обычные слова, которые услышишь от любого прохожего. Рассуждения о хаосе и команде. Без основы эти слова звучали, как щелчок: был, прошёл, и не ясно, зачем вообще появлялся. — Джонс была нужна взамен Беннеру. Профессор мертва — доктор жив. Как думаешь, за кем я теперь тебя отправлю? Дэниел всё молчал. Ждал оглашения самого приговора. Туманные слова — это не цель. Кажется, Фьюри понял это, поэтому вздохнул перед тем, как перейти к самой сути. — Привези Беннера сюда. Живым. Я за ним ещё группу Альфа отправил. Больше никаких изменений в задании. Связь лично со мной. Ясно? — Да, сэр, — отчеканил Эйк, как обычно. И сразу замялся, не решаясь задать вопрос, жалящий из-под тишка. Но взгляд директора подначивал агента на этот рисковый шаг. — А агент Романофф? Лицо Фьюри исказилось: услышанные слова ему не понравились, но он их ждал. Конечно, шпионка мирового масштаба покинула Щ.И.Т., а на замену достойного агента не оказалось. ГИДРА вновь забралась по самые гланды. И верить больше никому нельзя было. — Давай так: если привезёшь Беннера — ты займёшь её место, — прорычал Фьюри, стараясь не слишком сильно сжимать столешницу. Вот так. «Повышение», если так можно это назвать. По выражению лица директора можно было только догадываться, что для Наташи дорога назад закрыта. Она не пропадёт, но потеряет опору. Если это случится — Чёрная Вдова исчезнет с радаров. И это отвлекает больше всего, когда приходится вновь искать, следить, выпытывать. Нельзя сосредоточиться на новом задании. Обучение на ищейку прошло успешно. В агентстве эти навыки очень пригодились. Но иногда выматывала необходимость всё начинать с начала. С чистого лица. И это раздражало. Ооо, это ещё слабо сказано — раздражение. Наташа опять исчезла, не сообщив ничего. Просто махнула своей изящной ручкой в одну сторону, а сама увильнула в другую. Можно подумать, что именно так и работает её чувство команды: разобщённо. Словно она интуитивно пытается сбежать. А что делать ему? Нельзя же вечно гнаться за тем, кто не хочет быть пойманным. Интересно, а сама Наташа понимает, что поступает глупо, преследуя Беннера? Ведь тут чистой воды одиночество, а Романофф своим присутствием нарушает идеальный мир доктора, заставляет снова и снова срываться с места. Оставили бы парня в покое. Делов-то — найти нового учёного. Эйк берётся за ручку чашки и подносит её ко рту, не отводя взгляд от отеля напротив. Кофе ещё не остыл. Поэтому маленькими глотками Дэниел медленно выпивает треть чашки. — Я бы на твоём месте придумала другой пункт наблюдения. Горячая жидкость выливается на грудь агента, когда маленькая, но сильная рука ударяет его по правому плечу. Дэниел вскакивает на ноги, с противным скрипом отталкивая стул назад. Официант тут же подлетает с белоснежным полотенцем и нежно промокает пятно на рубашке клиента. Жжёт. Опять. — Наташа? — Дэниел отмахивается от навязчивых рук молодого парня и, разинув рот от удивления, смотрит на ту, что хотел найти прежде всего. — Наташа, подожди, — следом за женщиной выбегает Беннер, придерживая одной рукой разодранные брюки, а другой — пытаясь ухватиться за плечо Наташи. — Я не отступлю от своего плана. И никто не сможет мне помешать. Я просто прошу, чтобы ты отправилась со мной! — Я не хочу ничего обсуждать, — раздражённо выбрасывает Романофф, передёргивая плечами. Её взгляд настоящей фурии мечется от Беннера к Дэниелу. Второй интуитивно сжимается под таким напором. - Эйк, неси сюда сумку доктора Беннера. Он уезжает. — Что? — Дэниел всё ещё не понимает, что именно происходит, но здоровая рука сама тянется к ключам от комнатки, где оставлены все вещи, включая той самой сумки. — Нет! — Брюс успевает перехватить ключи со стола и, не обращая внимание на агента, обходит того, чтобы поравняться с Наташей. — Я не уеду без тебя. Ты должна понять… — Прекрати! — она вихрем разворачивается на одних каблуках ботинок и угрожающе надвигается на Беннера, тыча в него пальцем. — Ты мне всю дорогу твердил одно и то же. А когда молчал, я слышала, как громко ты прокручиваешь у себя в голове уже сказанное. Хватит! Так у тебя меньше шансов, что я поверю тебе! Брюс останавливается. Испуганный взгляд куда-то исчезает, на смену появляется какой-то отстранённый, словно вовсе не здесь сейчас Беннер находится. Доктор позволяет тонкому пальцу коснуться своей груди только для того, чтобы потом прошипеть Романофф в лицо: — Так ты мне просто не веришь, в этом всё дело? — Да что происходит-то? — Эйк разводит руками, запоздало вспоминая, что одна сломана и почти примотана к телу, морщится и спотыкается, делая шаг назад, когда доктор оборачивается к нему. — А ты, — обращается Брюс к Дэниелу, сузив глаза; он на грани, — просто не лезь в это, ладно? Нет необходимости выяснять, насколько я зол. Эйк открывает рот, чтобы высказаться, но захлёбывается собственными словами, когда видит устремлённый на себя такой же дикий взгляд Наташи. Это их личные разборки, не имеющие к организации никакого дела. Щ.И.Т. никогда теперь не будет участвовать в личной жизни Романофф. Она не позволит. Злость, нет, скорее безумие окутывало шпионку, когда она слышала что-то про свою семью. Каждый раз она мысленно так рьяно защищала своих родных, что, кажется, уже свихнулась на этой теме. Никто и никогда не обсуждал с ней всё то, что произошло. Авария, смерть родителей, смерть Игоря, обучение для дальнейшей службы в КГБ. Никто не рвался узнавать её прошлое настолько, что копался чуть ли не в грязном белье всего её окружения. Наташа не могла представить, что кому-то будет просто интересно узнать, кем была она до того самого дня, когда у неё отняли Долли и сказали, что это просто кукла. У шпионки не должно быть воображения. Цинизм и сдержанность — залог успеха. Когда всё ещё Чёрная Вдова гонялась по всему свету за доктором Беннером, вычисляя каждый его шаг, замечая любую оплошность и мирясь с погрешностями, она не думала, что этот монстр в облике человека коснётся самого заветного и сохранного: семья. Без её ведома. Он влез в её клетку. Ты тоже была подвержена испытаниям сыворотки «Супер-солдат». Это было только начало занимательной истории, из которой Наташа поняла только то, что детей депутата Романова было решено разделить, чтобы использовать на них немного отличающиеся друг от друга сыворотки. Игорь сорвался спустя несколько лет. С ним разобрались быстро. А Наташа осталась жива. Её способности никак не проявлялись. Только возросли все физические и интеллектуальные характеристики. Брюс сказал, что с каждым использованием клеток, мутирующих с помощью этой сыворотки, тело шпионки умирало. Это уже объясняет податливость к гипнозу. У человека, которого всю жизнь обучали стойкости, не должно быть слабости сознания. При такой атаке можно было увидеть лишь «чёрный сон» или ничего. Он всё говорил, говорил, говорил. А в её голове крутилась только одна мысль: «Маркус знал не только про Игоря. Он задумал всё с самого начала.» Эта свинья не просто так взлетела по карьерной лестнице настолько быстро. Интересно, это больная идея была его — издеваться над детьми? — Ты скоро умрёшь, — прошептал Брюс, внимательно всматриваясь в лицо ошарашенной женщины. — Слышишь? Если в тебе это не убить — ты умрёшь! — Нет, — замотала головой Наташа в ответ. — Это не правда! Ты и Кэп, близнецы Максимофф. Но не я. — Она подняла наконец глаза на Брюса, её взгляд стал ясным. — Я убью его! Тот, кто это с нами сделал — умрёт также, как и моя семья, загнанная в ловушку. Тогда всё казалось вполне понятным для неё. Не волновало ничего больше: зачем всё это было задумано, почему не помогли Игорю, какой толк в выращивании солдат из детей? Не все девочки доучились до КГБ. Выскочка-Торнье, например, умерла при неудачном прыжке с парашютом на вражеской территории. Сильные из сильных! — любила повторять женщина в красном пиджаке. Тогда почему Игорь не был сильным? В какие условия его отправили? Понятно, что не балетом заниматься. Всё это обжигало изнутри Романофф. Новая информация — как толчок для нового шага, который она всё не решалась совершить. Отвлекалась на что-то другое. Полностью растворялась в странном ощущении. Брюс. Это всё он виноват. Наташа пришла именно к такому выводу. Ведь он нашёл такую информацию, которая ей была неведома. Он сначала скрывался, подначивая преследовать себя. Он же потом маячил у каждой камеры, так как знал, что уже пора всё рассказать. Или же хотел держать в тайне до самого конца, надеясь, что всё равно вовлечёт Наташу в свою затею. Хотел помощи. Но не объяснил, для чего всё это делает. Походило всё на то, что доктор больше всего хотел избавиться от Халка. На что же вы надеялись, доктор Беннер, когда я всё узнаю? Её прожигала обида. От предательства. Но кто именно утаил всю правду? — Николас знал? — дрожащим голосом спросила Наташа, а в голове эхом отдавались её собственные слова, но уже в утвердительной форме. — Да, — подтвердил Брюс ужасающую догадку. — Есть один отчёт о твоих характеристиках, написанный Фьюри после твоего вступления в Щ.И.Т. Правда или нет, но всё это разозлило Наташу до той степени, что она не хотела никого видеть или слышать. Она забыла обо всех своих обещаниях найти, помочь и никогда не отпускать. Ею вновь завладела жажда уничтожить Маркуса. Беннер умолял этого не делать. Сказал, что без её воспоминаний он не сможет завершить антидот. Без подсказки из прошлого нельзя гарантировать будущее. Которого может просто не существовать. — Я не знаю, во что верить, Брюс, — сникшим голосом хрипит она, отводя взгляд от Эйка, который просто хочет понять, что происходит. - То, что ты говорил, звучит, как сумасбродство. Но что в нашем мире сейчас нормальное, верно? Цепляясь за эту возможность, Брюс слегка сжимает плечо Наташи. Он хочет поддержать её. Всё, что он делает, — ради неё. Если не удастся спасти себя, то она должна жить в любом случае. Из отчётов понятно, что вколотая ей сыворотка проще его собственной. Антидот может сработать. Только ей не обязательно знать, насколько всё это рискованно. Брюс касается губами её лба, спуская руку с плеча до запястья. — Мы всё вернём на свои места. Будем обычными людьми, — шепчет он куда-то в висок. — Мы просто исчезнем. Наташа глубоко вздыхает, сжимая тёплые пальцы Брюса. Закрывает глаза. И позволяет тёплым губам задержаться немного дольше, чем положено. На глазах у Дэниела Эйка.