Тот, другой парень

— Там написано: Игорь Романов — эксперимент не удался, Наташа Романова — подопытная выдержала все испытания. Её голос ровный, бесстрастный и бесцветный. Не выражает ровно ничего. Но в глазах застыл такой холодный ужас, какой Брюс ещё не видел. Будто что-то пронеслось сквозь неё и добралось до самой страшной мысли, оживило кошмар, забрало всю последнюю надежду, высосало душу. — Как думаешь, он знал об этом? Фьюри. Конечно Наташа снова спрашивает о своём наставнике, который стал почти отцом. Не удивительно, что первая мысль о нём. Романофф всегда была сначала на задании, а потом в реальности. От привычек сложно отказаться. Но что конкретно интересует её? Да, директор знал о сыворотке. Знал об опытах и аварии. А вот известна ли была ему причастность Камиллы Джонс ко всему этому? Если да, то с какой целью была послана именно Наташа на её поиски. Даже не успев обдумать свои действия, Брюс прижимает её к себе, обхватывая за шею одной рукой. Другой он растирает спину Наташи запястьем, надавливая как можно сильнее и аккуратней. Беннер смотрит на Эйка, пытаясь хоть как-то понять, что парень здесь делает до сих пор. Тот погрузился в ступор, как и Наташа. Вся комната будто заполнилась терпким вкусом страхов и вопросов. Хватит! Брюс разжимает крепкие объятья и заглядывает в стеклянные глаза Наташи и старается спокойным голосом произнести: — Теперь ты видишь, что с этим дерьмом нам надо разобраться быстрее, чем я представлял. Мы сейчас же собираемся и идём к моему знакомому. — Нет, — тихо, но твёрдо возражает Наташа. Её взгляд проясняется, и только после этого она собирает все силы, чтобы повторить уже громче: — Нет. Сначала мы зайдём к моему знакомому и выясним, как Джонс и ещё несколько человек из моего прошлого связаны. — Ты о ком? — Об одном мерзавце, который начал ломать мою жизнь с самого начала. — Это случайно не тот, который убил твою семью? Брюс вспоминает, как она что-то говорила об этом человеке. Тогда она была вся на эмоциях, вполне вероятно, что она не хотела этого рассказывать. Но получается, что теперь ей не зачем всё умалчивать. Он поможет в любом случае, даже если просто психологическая помощь. — Хорошо, — после короткой паузы Брюс наклоняется и поднимает записную книжку, крепко сжимает её в руке до белизны в пальцах. — И кто это? — Маркус фон Фейербах, посол Бельгии в Америке, — к Наташе возвращается её обычный настрой. Минутной растерянности будто и не было. — Он меня не знает по настоящему имени, но помнит в лицо. Сейчас он в Брюсселе, я проверяла. — Сейчас он мёртв, — подаёт голос Эйк. Брюс с Наташей резко к нему поворачиваются. — Ты уверен? — интересуется Романофф, а Брюс не понимает, почему она так быстро поверила словам какого-то недомерка. — Это достоверная информация? Потому что, если ты заблуждаешься, нам очень не повезёт с дальнейшими действиями. — А собственно, какой у нас план? — полное расслабление и уверенность в контроле ситуацией появляются на лице Эйка. — Если бы я располагал хоть какой-то информацией, я бы помог. А иначе зачем ты меня продолжаешь при себе держать? А вот это уже интересный вопрос, Беннер. — Дэниел! — рычит вдруг Наташа, хватаясь за плечо позади стоящего доктора, удерживая и себя, и его от необдуманных действий. — Ладно, ладно, — поднимая руки в примирительном жесте, молодой агент слегка улыбается, показывая неуместную вольность. — Передавали по новостям сегодня утром пока вы, кхм, отдыхали, что посла нашли застреленным в собственном кабинете. — Это ещё надо проверить, — бурчит напоследок Наташа, недовольная скорее нарочитой вежливости молодого агента, и уходит в ванную. В комнате остаются Беннер и Эйк. Два человека, чьё сосуществование просто невозможно, с подозрением косятся друг на друга, подавая вид, что смотрят в след ушедшей женщины. — Итак, — протягивает Эйк, чтобы хоть как-то скрыть неловкую паузу. Брюс хмурится и полностью уделяет внимание присутствующему сопляку. Что он здесь до сих пор делает? Связующее звено покинуло комнату, пора бы уже испариться до следующей неминуемой встречи. — Тебе пора. Эйк не пытается проверить прочность своих костей, не сбегает, но и не медлит с уходом. Задрав голову, мужчина в последний раз оборачивается на ванную комнату и захлопывает за собой дверь, которая слегка трещит от применённой силы. Не удивительно, что агент вошёл в номер без проблем: никакого электронного замка, на ключ вчера было некогда закрываться. Так, что там по антидоту? Семь миллиграммов сухого экстракта цветков чёрной бузины. Кажется, так сказала Джонс. Но в её формуле записано три с половиной миллиграммов. Значит удвоенная доза. Будет не просто восстановить всю сыворотку с учётом того, что содержимое пробирок либо испортилось, либо вылилось. С момента встречи с профессором много встряски произошло. Нужно навёрстывать упущенное хотя бы в таких условиях. Перелистывая записи по третьему кругу, Брюс невольно задаётся вопросом, почему присутствуют заметки раньше 1980 года. Неужели Джонс была одной из подопытных, которая выдержала испытания и каким-то образом сохранила возраст? Или же эта книжка принадлежала кому-то другому? — Нет, нет, нет! Я не верю в это! Маркус жив, не иначе. — Выбегает из ванной Наташа и направляется прямиком к брошенному лэптопу возле кровати. — Нам не может так невезти! Будто ошпаренная, стоя, она стучит по клавиатуре и выпускает воздух из лёгких с рычанием. Кажется, злость растекаются по её жилам, заставляя подскакивать от предельно раскалённой крови. Если сейчас её окликнуть, можно получить пулю в лоб, даже при условии, что пистолета при ней нет. Брюс даже не хочет проверять свою догадку. — ЧЁРТ! — вопит Наташа, откидывая лэптоп к изголовью кровати, падает на пол, роняет голову на грудь и давит на затылок руками. Спустя минуту она выпрямляется и смотрит на входную дверь. — Так что у тебя там за знакомый, который нам поможет? Она прервала его мысли, и теперь Брюс не совсем понимает, что необходимо ответить. Может как-то прояснить ситуацию с этим Маркусом. Зачем он ей так был необходим? — Это был один из участников программы? — задавая этот вопрос, Брюс надеется, что Наташа уже приняла факт о сыворотке. Поэтому можно было уже называть всё своими именами. — Если на твоём пути мрут все, кто был хоть как-то связан с тобой и этой программой, тогда мы в ещё большей заднице, чем я надеялся. — Да, он был, так сказать, принимающей и исполнительной стороной, — хриплым голосом отвечает Романофф, всё ещё не отводя взгляд от двери. — Я избавилась от одного, кто-то убрал другого. Остаётся женщина в красном пиджаке, мой надзиратель. — На самом деле есть ещё один человек. — Беннер сам не верит, что высказывает такую версию. Но он не отступает. — Джонс. В этой книжке есть очень старые записи. В то время Джонс ещё не родилась. У меня на этот счёт две мысли: либо это не её записи, то есть не все её... Наташа резко переводит взгляд на Брюса и замечает, что тот всё ещё стоит немного поодаль. Эта тема, почему-то, становится очень даже интересной. — Либо она тоже Супер-солдат, — заканчивает она за доктором. Поднимается с пола и подходит к нему, чтобы взять книжку в свои руки. — Но этот вариант отклоняется. Джонс была напугана, когда подумала, что мы из ГИДРЫ. Сказала, что её предупреждали, чем заканчивается неповиновение им. Но хоть она и боялась, она храбро продолжала работу над помощью тебе и Щ.И.Т.у. — Тогда эти записи принадлежали другому человеку, — азарт шпионки заразен. Брюс, задыхаясь, указывает на одну запись. — Смотри, как отличаются буквы «т», «о» и «м», а также соединения гласных с согласными. Явно, что писали разные люди, близкие друг другу. Нужно связаться с Камиллой и уточнить у неё. — Боюсь, это уже не осуществимо. Многозначительно опустив свой взгляд вниз, будто изучает подчерк, Наташа хочет верить, что Брюс всё поймёт и не будет задавать лишних вопросов. Всем сейчас на пользу только взаимопонимание и доверие. — Она мертва? Романофф резко поднимает голову и с тревогой смотрит на доктора. Его взгляд не выражает ровным счётом ничего. Он ждёт ответ, кажется, сдерживает новый приступ гнева. — Да. Велено было убить её. Ну вот, сейчас начнётся. Беннер вбирает в себя воздух очень медленно. За всё то время, что он молчит и тяжело дышит, Наташа успевает провертеть в своей голове абсолютно все варианты побега, все версии оправданий и всевозможные способы защиты от нападения. Даже мелькает мысль, что умереть от руки Брюса не так страшно, как вдали от него. Но когда слышится спокойный тихий выдох, Романофф слышит только: — Ну что ж, теперь просто необходимо отправиться к моему знакомому, к Уильяму. Что? Вот так легко теперь это происходит? Она только что призналась, что всё это время врала, снова, сказала, что она убила единственную зацепку. А он лишь заявляет, что нужно навестить какого-то англичанина! — Но почему?! — потрясённая, Наташа всё же пытается хоть как-то для себя прояснить эту ситуацию, очередную непонятную. Брюс вдруг улыбается, и всё его раздражение, если оно и было, скрывается под нежной маской. Словно он со своим ребёнком сейчас разговаривает, объясняет примитивные вещи. — Потому что в этот раз ты не оправдывалась. Челюсть так и падает. Мало того, что в этот раз Брюс понял, что конкретно она хочет услышать. Так он ещё и не взорвался. — И тебе всё равно, что она мертва? — Я же сказал, что вы можете делать с ней что угодно, — пожимает он плечами, не отводя в сторону взгляд. Не может быть, чтобы доктор из тихони и запуганного учёного вдруг превратился в спокойного, принимающего реальность как таковую, несдержанного и любыми способами, любыми, добивающегося своей цели! Просто невероятно, насколько его всё это достало! Наблюдая за всем процессом Наташиного шока, Брюс подходит к ней, нежно обхватывает её запястье своей рукой и целует в мягкие огненные волосы. Совсем неосознанно вдыхает медовый аромат, замечает это тогда, когда Наташа поднимает на него взгляд. Вопросы. Она всё ещё в мире разгадки. — Потому что это уже мелочь, — шепчет Беннер. — Прошлого не вернуть, и обсуждать минувшее незачем. Каждый сделал свой выбор. Когда он стал таким умным? Вот если бы и раньше он не кричал и не взрывался, тогда бы их недопонимание объяснять не пришлось. Слишком медленно он вливался в её поток жизни. Но вот нашёл этот темп, и теперь, кажется, ждёт от неё того же. Ещё минутку постояв так напротив нового и совершенно приятного доктора Беннера, Наташа говорит, что готова ехать к этому Уильяму, кем бы он ни был.