Судьба Драконова (бывший "Расчёт по-драконьему")

Аффтор попытался в рейтинг.

***

      -๖ۣۣۜVern'nin, vern'nin! - Элайя понеслась вслед за вышедшим из спальни мужем - не заплетённая до конца, в расстёгнутом платье. И если бы не молниеносная реакция Сефируса, со всего размаха врезалась бы в него. - Vern'nin!       Едва оказавшись в его объятиях, она снова зажгла огонёк на ладони. И снова великолепная реакция дракона спасла их обоих от пожара, потому что на сей раз пламя взвилось ввысь и чуть было не опалило им обоим волосы.       - Магия! - эльфийка задыхалась скорее от восторг, чем от бега, часто-часто дышала, глаза восторженно блестели. - Она снова со мной!       И тут же замолчала, немного испуганно, словно понимая, как именно она начала возвращаться.       - Это прекрасно, melli, - тихо ответил дракон, накрывая мощной ладонью ладошку эльфийки, на которой только что полыхало цветное пламя.       - Я могу... провести этот день с вами, hir? - Элайя вдруг стало неловко от своего растрёпанного вида и сползающего платья.       - Разумеется, - чародей повернул её спиной к себе и ловко затянул шнуровку, - но только после завтрака. Я буду в лаборатории, приходи.       - А что вы будете делать сегодня? - спросила Элайя, когда отбившись от назойливого желания Ниваны впихнуть в неё ещё один кусок пирога, поднялась в башню к дракону-чародею и теперь рассматривала стеллажи с колбами, баночками и бутылочками.       - Я - делать эликсир для Жани: она на последнем сроке беременности, если ты заметила, а ты - мне не мешать, - ответил чародей, наливая одну цветную жидкость из колбы в другую, краем глаза следя за девушкой. - С этой полки ничего не бери, здесь яды.       - Жани должно быть тяжело уже выполнять свои обязанности, - задумчиво произнесла Элайя, не обратив внимание некоторые замечания Сефируса. - Может дать ей несколько месяцев отдыха?       - Она твоя камеристка, тебе решать, когда освобождать её, - чародей всё так же был сосредоточен на своих колбах.       - Значит освобожу. Я ведь и сама могу справиться с одеждой и волосами.       - Как сегодня, например, - чуть иронично заметил Сефирус. Элайя нахмурилась, а потом рассмеялась. Быстро же она отвыкла от своей вольной бродяжнической жизни в окружении слуг и кухарок.       - В свою защиту хочу сказать, что платье завязать гораздо сложнее, чем штаны с рубахой!       - Принимается, - хмыкнул чародей.       - Hir, а чем мы будем заниматься, когда, - она запнулась, - если я верну свои воспоминания? - эльфийка подошла к столу, за которым работал Сефирус.       - Тем же, чем и все обитатели этого мира, - чародей не оборачиваясь долил в колбу ещё какой-то ингредиент, а потом поднял глаза на Элайю и продолжил: - Я - делать зелья для соседних феодалов, ты - командовать слугами и ездить в гости к жёнам соседних феодалов. Заведём детей, их надо будет воспитывать и обучать.       - Детей, - тихо повторила Элайя и почувствовала как глаза наполняются слезами. - Детей... Одного я уже потеряла...       - Melli, не думай об этом, - он протянул к ней руку, и когда эльфийка подала свою, притянул к себе и усадил на колено. - Ты теперь вне многих правил. А дети... ещё будут. Сколько пожелаешь. Но сейчас об этом не думай. Всё равно не следовало тебя трогать до полного становления.       На последней фразе он вздохнул и поцеловал её в лоб.       - А Тёмный? Неужели мы оставим его безнаказанным? - возмутилась она.       - Его время ещё придёт, melli. Ещё раз прошу тебя, не думай об этом всём. Не сейчас.       - Я могу быть полезна здесь? - спросила Элайя, когда эмоции успокоились. Сефирус кивнул.       Вечера Элайя ждала со странным нетерпением. Она не знала, последует ли повторение вчерашней ночи, одновременно боялась этого и желала. Но Сефирус так загрузил её работой - сначала бумагами, потом помощь с зельями, потом пришла Жани на осмотр. Чародей-дракон с уверенностью заявил, что до родов осталось совсем немного времени. Элайя поразилась тому, с какой лёгкостью камеристка разделась перед мужчиной, и даже ощутила то, что смертная девушка с лёгкостью опознала бы как ревность. Эльфийка с этим чувством была не знакома, но оно ей определённо не понравилось. Сефирус его тоже уловил и спокойно разъяснил:       - У Жани уже двое детей. Как ты думаешь, с чьей помощью они родились?       Элайя покраснела. У Дивного народа связь между супругами была столь сильна, что один мог почувствовать то же, что и другой, потому хоть мужчины и не вынашивали детей, но участие в процессе принимали активное. Они же обычно принимали роды у своих жён. Практически всегда пара справлялась полностью сама. Но это были именно пары. А у Жани был свой муж, который спокойно относился к тому, что его жена будет практически раздетой перед чужим мужчиной, который ко всему прочему - сам муж другой женщины?...       И эти мысли дракон отследил. Он всё ещё не мог влезать в голову свой супруги, но эмоциональные колебания вокруг неё видел так же отчётливо, как если бы они были разноцветными шарфами, которые колышет ветер. Чтобы отвлечь Элайю от ненужных мыслей, он увёл её в крытую галерею, в которой они по обыкновению занимались фехтованием, и загонял её так, что девушка падала от усталости. Надо признать, что за время своего скитания она выучилась неплохо владеть разным лёгким оружием, и от того тренировки стали ещё интересней.       Уставшую эльфийку из галереи Сефирус выносил на руках. Она уже забыла думать и о новом для неё чувстве ревности и о возможной близости с мужем, мечтала только о том, как быстрее оказаться в мягкой постели. Один раз мелькнула хитрая мысль, граничащая с непристойностью, когда дракон буквально вытряхнул её из тренировочного костюма в горячую воду купели и сам погрузился рядом. Но стоило ему помассировать её уставшие плечи, как эту мысль смыло вместе с пенной водой. Элайя заснула ещё до того, как оказалась в кровати.       И в этот раз сон был приятней. Она снова кружила на поляне в рощице у замка. Только теперь ей вовсе не хотелось плакать. Она чувствовала в окружающих деревьях память о тех, кого пришлось похоронить. Они были с ней, говорили с ней, благодарили за то, что не оставила их на потеху мародёрам. И просили не печалиться об их утрате.       - Что же ты, seler, прошла мимо и не заметила? - Элайя услышала голосок Эриэль, но не в себе, а за спиной. Обернулась - на краю поляны колыхалась прозрачная тень, в которой всё чётче проступали черты младшей сестры.       - Эри? Как ты?..       - Я вообще тут и обитаю обычно, - перебила сестра, - Когда не в тебе...       - А как же пещера с подземной рекой? - удивилась Элайя.       - Это твоё сознание рисовало, Эли, - с видом мудрой учительницы ответила Эри. - А теперь ты знаешь это место, так что...       - Да, я была сегодня здесь, - отозвалась Эли. - Но тебя не видела.       - Selli, неужели ты думаешь, что я могла бы вот так духом витать над поляной? Ну прояви хоть немного логики! - Эри постучала пальцем по виску.       - Ну почему вы всё время что-то недоговариваете? - раздражённо воскликнула Элайя. - Сефирус не рассказывает ничего, ты в загадки играешь!...       - Если бы можно было сказать прямо, - чуть извиняющимся тоном ответила Эриэль, а потом весело продолжила: - А на мужа своего не жалуйся! Он тебя очень... ценит. И кстати, - младшая сестрёнка хитро подмигнула, - выпустила бы меня на ночь, раз сама так боишься мужа.       Элайя хотела было что-то возразить, но и Эриэль, и поляна, и роща вокруг стали стремительно таять.       На следующий день Сефирус разбудил её рано утром, сказав, что сегодня предстоит долгое путешествие в очередное знаковое место, и оставил в обществе служанок, одеваться и причёсываться. Жани, не смотря на то, что госпожа отправила её отдыхать, тоже пришла: если не делать самой, так помогать распоряжаться.       - Жани, скажи, а моё свадебное платье - оно же есть? - спросила Элайя.       - Конечно, госпожа, - ответила камеристка. - Велите подать?       - Да, я бы хотела его надеть.       - Но госпожа, - вкрадчиво возразила Жани, - господин сказал, что вы уедете после завтрака, а я боюсь, это не самый удобный наряд для путешествий.       - А ты не бойся, - лукаво усмехнулась эльфийка, - просто подайте платье.       Какого было удивление Элайи, когда платье достали из шкафа здесь же в спальне. В отличии от многих других её нарядов, которые так и хранились в её собственной спальне, это платье хранилось здесь. Эльфийка долго рассматривала его, гладила кончиками пальцев роскошную вышивку, и наконец распорядилась помочь ей одеться. Служанка заплела ей несложную причёску из кос, и Элайя украсила её диадемой матери, что хранилась в ларце возле зеркала в спальне дракона-чародея.       Когда она спустилась к завтраку, Сефирус замер, очарованный увиденным. А после сказал, что их выезд несколько задержится, и оставил эльфийку одну в обеденном зале. Та расстроилась, решив, что супругу должно быть не понравилась её выходка. Может быть он тоже считает её наряд неподходящим? Но все сомнения разрешились, когда дракон вернулся. Он был в тёмно-зелёном камзоле, расшитым чёрным жемчугом в таких же узорах, как и платье.       - Вот теперь порядок, сказал он, подавая руку супруге. Элайя свистнула Хумарила, и тот, радуясь, что можно будет вволю набегаться, моментально очутился рядом.       Сефирус привёз ей на то поле, где она когда-то плела венки. В сущности ничего особенного в этом месте не было, его и найти то было бы не просто, если бы не стоящее одиноко раскидистое дерево. Но эльфийке здесь понравилось. Она была рада отдохнуть от бумажных работ и тренировок с оружием.       - Здесь летом наверняка много цветов, - заметила Элайя, рассматривая поднимающиеся после зимней спячки травы. Дракон кивнул, она продолжила: - Мы обязательно должны приехать сюда ещё раз, когда они расцветут.       - Обязательно приедем, - он следовал за ней, не торопил, не останавливал, просто шёл чуть сзади, позволяя Элайе идти туда, куда несли ноги. - Ещё недалеко есть лес, там уже расцвели первые цветы. Совсем не то, что летом, но всё же.       Элайя убежала в след за Хумарилом. Сефирус вернулся к лошадям.       - Нашла, нашла! - услышал он крик Элаий. Та бежала к нему, одной рукой придерживая подол своего не по сезону лёгкого платья, во второй держа букетик из цветов. - Они прекрасны!       Эльфийка подносила их к носу и вдыхала аромат, совершенно не замечая распахнувшегося плаща, росы на подоле платья... Она подняла глаза на дракона и увидела, что он тоже её разглядывает.       "Как она хороша"...       С Элайи как будто упали последние чары кристалла. Она стала чуть выше - это было видно по длине платья, а на груди оно и вовсе соблазнительно натянулось. Румяная и чуть растрёпанная после бега. "Как она хороша"... Эльфийка сделала ещё несколько шагов ему на встречу, опустила букет. Цветы осыпались из расслабленной руки, но она уже об этом не думала. Всё, чего она хотела сейчас - чтобы он её поцеловал. Сейчас же. И Сефирус не стал отказывать этому соблазнительному требованию.       Потом была резвая скачка, практически переходящая в галоп - через поле к лесу, где возле прозрачного ручья стоял маленький охотничий домик. Лошади и ошалевший от такой свободы Хумарил остались снаружи. Чародей одним щелчком пальцев разжёг огонь в камине. Попоны хлопнулись на пол. Как, прямо здесь?! Да, прямо здесь.       Элайя, избавившись от промокшего росой платья, сидела перед огнём в нижней рубашке из тончайшего шёлка на узких бретелях. Сефирус опустился рядом, подавая простую деревянную кружку с вином. Распалённая скачкой, вином и собственной наготой она охотно отозвалась на поцелуи и ласки, сама потянулась к жемчужным пуговкам на камзоле.       Почти не страшно. Шипы не оцарапают.       Сильные руки с когтистыми пальцами мягко потянули вверх подол её рубашки. Элайя, словно опомнившись, сжалась. В памяти возник Тёмный, нависающий над ней, и следующая за этим боль. Сефирус прочитал это воспоминание, не отступил, но и не поторопился. Он сам считал, что прошло ещё слишком мало времени, но Элайя была перед ним здесь и сейчас, и сдерживать себя становилось всё труднее и труднее.       - Melli, не надо бояться. Ничего без твоей воли, без твоего желания...       - Желаю, - выдохнула Элайя.       Дракон ласкал её долго, пока меж бёдер не стало совсем влажно, а низ живота заныл от томления. Элайя лежала на попонах, расстеленных на полу у камина, ноги её были закинуты ему на бёдра. Он водил головкой члена по её промежности, распаляя ещё больше. Неглубокий толчок и назад. Короткий стон.       - Не сдерживай себя, - голос полный страсти. Она ответила криком, даже скорее визгом, ощущая его в себе.       По началу было больно, не уютно. По телу пробежала дрожь - словно из открытого окошка ворвался холодный весенний ветер. Дракон начал двигаться, плотно обхватив ладонями тонкую талию эльфийки. Та часто задышала, из горла вырвался новых вскрик, и она не стала его сдерживать, где-то в на краю сознания отмечая, что именно этих криков ждали слуги замка. Элайя чувствовала, как жар в её собственном теле отзывается на эти движения, как они забирают с собой томление.       Он то замедлялся, то вновь наращивал темп. Склонялся к ней, чтобы целовать грудь и губы, или покусывать кончики ушей, и снова откидывался назад. Элайя успевала поймать в объятия его мощное тело, вцепиться ногтями в спину, прижаться грудью к груди, и ослабнув отпустить. И когда она задыхалась от собственного крика, он останавливался и подавал ей кружку с вином, целовал смоченные пряной жидкостью губы и снова заставлял её кричать и стонать.       Потом стало совсем невыносимо жарко и сладко, Элайе уже не хватало сил и голоса, от перенасыщения ощущениями она готова была расплакаться, и замерла, чувствуя, как сжимается пульсируя вокруг него. Слёзы всё-таки выступили на глазах, и с ними пришло облегчение. По телу разливалась приятная слабость, кончики пальцев онемели, солёные капли катились из уголков глаз. Сефирус сделал ещё несколько мощных толчков и покинул её. На тёплое бедро брызнули горячие капли.       Эльфика свела ноги и повернулась на бок, подтягивая колени к груди. Как отличалось это от того, что сделал с ней Тёмный!.. Сефирус, догадываясь, какие мысли посещают жену, лёг сзади, обнял, нежно поглаживая, и принялся шептать на ухо нелепые нежности. Элайя начала задрёмывать, когда со двора, окружающего домик, донёсся громогласный лай.       Хумарил явно был чем-то обеспокоен, носился вокруг домика и звал хозяев. Сефирус поднялся, натянул исподнее, сапоги и вышел на крыльцо. Элайя тоже нашарила рубашку и плащ - возиться с ещё мокрым платьем было слишком долго, и последовала за ним.       На против крыльца на тропке, ведущей к домику, стоял огромный белый волк. Хумарил рычал и лаял на него, гневно подметая хвостом первую ступеньку. Волк, увидев вышедших из дома, крутанулся несколько раз вокруг себя, воздух вокруг него задрожал как марево, и на месте зверя появился поджарый молодой человек со светлыми волосами, лицом отдалённо напоминающий лесного хищника.