Судьба Драконова (бывший "Расчёт по-драконьему")

      ๖ۣۣۜСефирус возвращался в Формегил один и в скверном настроении. Обитатели замка конечно были удивлены отсутствием молодой хозяйки, но расспрашивать побоялись, да и не господское это дело - перед слугами отчитываться. Как-то прошёл слух, что эльфийская госпожа осталась у сородичей по какой-то важной причине, но скоро вернётся. Этого хватило, чтобы замок на какое-то время успокоился и вернулся к своим делам. Лишь старый Грег знал, что Элайя пропала.       Дракон, заперевшись в башне, призвал к себе верного слугу.       - Она улизнула прямо из-под носа, Грег, - сокрушался чародей, говоря скорее с самим собой. - Как так вышло?..       - Мы найдём её, мой господин, - отозвался слуга, и тише прибавил: - Atar, не переживайте так...       - Не говори ничего о ней в замке, - дракон словно не услышал последнюю фразу, - Пусть думают, что она у Престола осталась служить как фрейлина невесты принца. И неси поисковые камни.       Старый слуга с поклоном удалился, а когда вернулся, на столе - том самом, где когда-то привязанной в беспамятсвте лежала Элайя - была расстелена большая карта. Сефирус разбросал по ней разноцветные кристаллы, принесённые Грегом, и нараспев произносил заклинания, кристаллы вспыхивали, переливались радугой и гасли. И ни один из них не мог ответить на вопрос-заклинание.       Он больше всего боялся, что Элайя сама сняла его ключ-амулет, зная, что без него её не дозваться. Это значило бы лишь одно: эльфийка сбежала. Сефирус раздумывал над словами Таролин: неужели она и вправду так испугалась его, так отвратилась? Но он делал всё, лишь бы не обидеть её, не навредить ей... Маленькой, глупенькой девчонке... Где её теперь искать?       Линдакронэ - мелькнула мысль. Поняла ли Элайя, когда дракон надевал на её голову венец леди Элинтиэль, что он был в Сторожевом лесу? Что после того, как она испуганная и расстроенная вернулась из города, он лично очистил Линдакронэ от набежавших на опустевший лес раугов? И как бы между делом вынес оттуда венец её матери? Он оставил вокруг леса защитный барьер, и если девчонка вздумает зайти в Лес, дракон обязательно это узнает. Но кристалл, оставленный на нарисованных деревьях карты, молчал.

***

      Айвион знал наверняка, где найти Таролин, если она не была при erwen. Эльфийка облюбовала высокий дуб на окраине Престольного леса. Здесь было тихо и безлюдно, Таролин до сих пор чувствовала себя неуютно в обществе Светлых.       Светлейшая владычица, узнав, кого определила себе во фрейлины невеста наследника, пришла в ярость. Они долго спорили с Ринель, та даже осмелилась поднять голос на мать принца, чего ранее себе никто не позволял, и что ещё больше возмутило королеву. Но рыжая эльфйика умудрилась отстоять свою позицию, что стоило ей молчаливой ярости владычицы. Будущая свекровь ещё месяц не разговаривала с ней и вообще не замечала Ринель. Ринель это только порадовало: она была свободна от общества королевы, и всё своё время проводила либо с принцем, либо с первой фрейлиной. Сейчас Айвион лично проводил Элмора к его невесте, а значит Таролин была освобождена от своей службы.       - Melli, - позвал Айвион с нижних веток.       - Я здесь, - откликнулась Тари. - Поднимайся ко мне.       Юноша ловко взобрался на верхние ветки и уселся рядом с подругой.       - Melli, - повторил он в плечо Таролин. - Ты грустна?       - Нет, melner, просто день сумасшедший. Наша Ринель готовится к приёму, королева вроде бы простила ей самовольство и теперь собирается приехать с визитом. Никогда бы не подумала, что выбор наряда для принцессы - такое утомительное занятие. Лучше бы я ещё пару испытаний в Академии прошла, - эльфийка грустно рассмеялась.       - Ты тоскуешь по Академии? - удивился Айвион. Несколько лет назад Таролин сама в его присутствии сожгла несколько тетрадей в ознаменование окончания учебного года.       - Я тоскую по другой жизни. По дому. И по ней. Я часто думаю о нашей Элайе... Это даёт мне силы, но и вгоняет в грусть.       - Я тоже часто думаю о seler'nin, - Айвион приобнял подругу, - Мы обязательно её найдём.       - Столько лет прошло уже, - голос Таролин дрожал. - И дракон всё молчит. Хорош муженёк - засел в башне и ничего не делает для поисков.       - Мы не можем знать его замыслов и изысканий. Я уверен, как только что-то станет ясно, он сообщит нам.       - Я бы сама пошла её искать, - Таролин словно бы не услышала слова возлюбленного. - Хоть всю Империю бы обошла. Под каждый куст этого вашего Престола бы заглянула. Но я теперь фрейлина её высочества хоть, и подумать только! - не подданная Престола.       - Тогда скорей уж подруга, а не фрейлина, - Айвион играл пальцами с длинными чёрными локонами эльфийки.       - Тем более. Как же я её брошу? У неё же здесь никого, кроме нас...

***

      Элмор с Вэоном, склонившись над картой, отмечали места возможного нахождения пропавшей эльфийки и прокладывали маршруты между ними. Они решили не ждать вестей от дракона, а действовать самим. Ern чувствовал себя обязанным этой маленькой светловолосой девчонке. За своё спасение, ради которого она пожертвовала своей свободой и собой - в какой-то мере. Он конечно видел её рядом с драконом - Элайя не выглядела несчастной, и принц даже подумал, что её жертва окупилась и сполна.       Но как-то Ринель рассказала ему, что видела и слышала сама, когда гостила в Формегиле. И о том, что от спасения принца пострадал весь дом Аллонтиля, и о том, как тяжело налаживались отношения Сефируса и Элайи. Элмор жалел эльфйику. Он был готов даже дать ей более высокий титул и выделить новые земли в замен утраченному Линдакронэ, не смотря на то, что она теперь являлась госпожой земель Формегила. Он хотел как мог загладить свою вину перед отважной девушкой, но сначала её надо было найти.       Но поиск по дальним родственникам и друзьям дома Аллонтиля не дал никаких результатов. Молчал и дракон.

***

      Лорд Формегила окончательно поселился в своей башне. Скрывать от слуг слишком долгое отсутствие госпожи уже не получалось. Но слуги, если и обсуждали её пропажу, то делали это незаметно для господина. Во всяком случае, они были в этом уверены. Лишь Нивана и оставшаяся без должности камеристки Жани иногда по вечерам сидели на кухне и пели песни, которым их научила маленькая эльфийка. Сам дракон, чтобы не слышать ни слов, ни мыслей, не выходил из лаборатории и уходил в себя. Все распоряжения по управлению замком он передавал через верного слугу.       Сефирус велел Грегу перетащить в башню из покоев Элайи деревянного болванчика, на котором когда-то красовалось свадебное платье его жены, и сам обрядил его в то зелёное, которое было на ней в новогоднюю ночь. На пустой голове болванчика покоился венец леди Элинтиэль.       Дракон-чародей поглядывал на карту, но она всё так же безмолвно лежала на столе. Он вспоминал эльфйику, распластанную на столе, её страшное забытьё, её гнев, её злость... И боялся. Боялся за неё, за силы, открывшиеся в ней. Если она сама сняла ключ-амулет, значит сбежала. А если его сняли силой? Если она желает, но не может подать о себе весть? Ему оставалось надеяться, что Элайя рано или поздно применит свои силы, и они отзовутся и на карте и в нём самом. Ведь той ночью под полной луной Базилеск скрепил их союз кровью.       Кристаллы молчали. Молчали долгих десять лет. Когда в одно утро зажглись все разом и разом потухли, рассыпавшись на мелкую пыль.