Вопреки с тобой

***

Оцепенение продлилось недолго, и едва Шерлок скрылся за дверью, Джон тут же сорвался следом за ним. Нет, нет, он не может так уехать! Только не после… этого! Чем бы оно ни было… Он все ему объяснит, иначе Джон просто не позволит ему уйти. Он пробирался через толпу, а на шее будто огнем горела кожа там, где он продолжал чувствовать нежные прикосновения его пальцев. Кого-то он нечаянно толкнул, кому-то наступил на ногу, но путь до выхода оказался просто невероятно длинным. Казалось, что все здесь сговорились нарочно преградить ему дорогу, хотя собравшиеся просто продолжали танцевать, окидывая его неоднозначными взглядами. Кто-то обозвал, кто-то нарочно ощутимо сам толкнул его в плечо, но на всех на них было наплевать. Важно было успеть догнать его. Успеть, чтобы… — Джон! — кто-то крепко схватил его за руку, когда до двери оставалось не больше пары метров. Джон нервно обернулся и обязательно ударил бы того, кто посмел его остановить, не окажись этим человеком Майк Стэмфорд. — Чего тебе?! — выкрикнул он. Ответа Джон не расслышал из-за музыки. — Потом! — отмахнулся он и все-таки выбежал из зала, вырвав руку из хватки друга. В коридоре никого не было. Точнее, каждый из слонявшихся здесь выпускников и выпускниц, обнимающихся парочками, точно не были тем, кого он искал и кто ему был нужен. Когда он домчался до лестницы, ведущей к дороге, то увидел лишь сорвавшуюся с места черную машину. «Твою мать!» Джон пытался отдышаться от быстрого бега и захлестнувших его чувств, буквально согнувшись пополам, упираясь ладонями в колени. Случившееся отказывалось укладываться у него в голове. — Ну вы даете, вы оба! — за звуком торопливых шагов послышался голос Майка. Музыка, гремящая в зале, доносилась сюда невнятным гулом. — Он уехал, — тупо выдохнул Джон, все еще хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. — Весь зал в шоке! Все только об этом и говорят. Что это было? — Хотел бы я знать, — Джон сделал несколько шагов по лестнице, но друг его снова остановил. — И куда ты собрался? Догонять его пешком? Джон растерянно посмотрел на него и еле удержался от того, чтобы не застонать вслух, опускаясь на кирпичные ступени, забыв побеспокоиться о том, что может испортить этим костюм. Зато Стэмфорд сохранил здравую голову и вовремя спохватился, перехватывая его руку. — Спятил?! Идем, — и, не слушая никаких возражений, потащил его в сторону. Джон покорно дал увести себя на ближайшую скамейку. — Что это все значит? — с горящими глазами снова спросил Майк, усаживаясь рядом. Джон по-прежнему не знал, что ответить на этот вопрос. И не понимал, какой Майку смысл спрашивать о том, что он от начала до конца видел сам? Ведь Джон знает не больше него. — Ты же сказал, он улетел куда-то там? — не унимался Стэмфорд. — Во Францию. — И как он оказался здесь? — Видимо, там было слишком скучно, — обреченно ответил Джон и уронил голову на руки, упираясь локтями в колени. «Мне скучно. Поужинаешь со мной?» — очень кстати всплыло в памяти. Скучно… После всплеска такой гаммы эмоций предсказуемо накатил спад. Сложно было вспомнить, когда в прошлый раз он чувствовал себя настолько ужасно. Хотелось просто провалиться сквозь землю. Зачем, зачем он так с ним поступает? Как может играть так? О, конечно, он давно раскусил его. Возможно, даже до его приступа ревности в офисе. Проклятая несдержанность!.. Не стоило, не стоило так откровенно демонстрировать ему свое отношение. Но разве в тот миг он мог рассуждать?.. Слова вырвались помимо его воли под властью новых и таких сильных для него чувств. Майк продолжал что-то говорить, о чем-то спрашивать, может быть, пытаться утешить, но до Джона не доходил смысл его слов. Он все больше терялся в собственных мыслях, от которых хотелось выть. Но тут в них замаячил лучик надежды. «Нет. Нет, неужели он бы прилетел из Франции, просто чтобы посмеяться над тобой? Нет, это не может быть шуткой. Этот взгляд... Так нельзя сыграть. Просто нельзя». Продолжая не слышать болтовню Стэмфорда, Джон решился на отчаянный шаг — позвонить боссу. Он не знал, что собирался сказать. Просто не мог дальше сидеть и сходить с ума. Он выудил мобильник из кармана, все так же не замечая внезапного молчания Стэмфорда, и набрал номер абонента с заветным именем «Шерлок Холмс». Он даже не раздумывал, прежде чем нажать на вызов — настолько был полон решимости. Но все напрасно — телефон оказался отключен. «Шерлок, Шерлок, что же ты делаешь...»

***

«Шерлок, что ты, нахрен, делаешь!!!», — бушевали мысли в кудрявой голове водителя черной Ламборгини, который гнал что есть силы в направлении Хитроу. «Где был твой хваленый гениальный мозг, когда ты сорвался с переговоров в Париже и бросился в аэропорт, буквально зубами вырывая последний билет до Лондона на ближайший рейс?.. Ты видел его лицо? Он же, черт возьми, ждал, что ты его поцелуешь. Теперь из-за твоего бегства ситуация стала еще более двусмысленной. Идиот. Идиот и трус». Он резко затормозил на светофоре, ненавидя это изобретение человечества. Бурлящий в голове поток мыслей не замолкал ни на секунду. Что ж, прекрасно. В итоге сбежавшей с бала Золушкой оказался сам Шерлок. Над этим можно было бы громко и весело посмеяться, если бы на душе не было так отвратительно, а в горле не замер непрошеный ком. Он со злостью сорвал с шеи бабочку, будто во всем был виноват этот безобидный аксессуар, и закинул куда-то назад. Разумеется, он не собирался с ним танцевать. Это решение было принято сиюминутно, буквально за мгновения до воплощения, когда он вошел в зал и увидел, как Джон — его потрясающий и невероятный Джон — безуспешно пытался отделаться от этой назойливой девицы. Он летел сюда, чтобы просто поддержать, поздравить его… Что там еще делают на таких мероприятиях? Может, поднять тост? Что угодно, но он не собирался раскрывать его и себя на глазах у всей школы. Мозг в тот момент как будто отключился, тем более что Джон, очевидно, был вовсе не против подобного развития событий. Загорелся зеленый свет и Шерлок вновь с силой надавил на газ. Он не мог поверить, что ему каким-то непостижимым образом удалось взять себя в руки в самый последний момент. Одному богу известно, как он хотел его поцеловать. И он чувствовал, что это желание — взаимно. И что им обоим было бы наплевать на всю собравшуюся публику, наблюдавшую за ними с раскрытыми ртами. Просто Шерлок неожиданно вспомнил, что не имеет на это никаких прав. В конце концов, вполне может оказаться, что Джон — всего лишь запутавшийся подросток. И Холмс просто не мог воспользоваться его уязвимым положением. Впрочем, бегство свое он оправдать тоже не мог. Помимо общей неоднозначности ситуации, сам этот танец поставил под удар репутацию Джона. И та, и без того тонкая, грань между ними, как между боссом и подчиненным, стала еще более размытой. Но когда он мчался к своей машине, боясь, что если промедлит хоть мгновение, то не справится с искушением наплевать на все свои страхи и пойти на поводу у своих желаний, в голове стучало только одно: черт подери, он же уедет, зачем ты усложняешь жизнь и ему, и себе!.. Снижая скорость на резком повороте, Шерлок глубоко вздохнул. «Спокойно. Надо... Надо спустить это на тормоза, слить, замять, сделать вид, что ничего особенного не случилось. Эта девчонка, Мэри, как нельзя кстати. Идеальное объяснение». Он собирается в Уэльс? Тем лучше для них обоих. «Это позволит сохранить видимость нормальности происходящего. Конечно, Джон поймет все именно так». Эта мысль позволила ему заблокировать этот ураган в голове всю оставшуюся дорогу до аэропорта, создавая иллюзию отсутствия проблемы. И только на парковке, остановив машину, Шерлок взглянул в зеркало заднего вида на свое отражение, встречаясь с потерянным взглядом зеленых глаз, и обреченно вздохнул: себе лгать никогда особенно не получалось. «Черт, ты же сам признаешь, что Джон — не дурак. Дурак никогда бы не смог привлечь тебя, в дурака ты никогда бы не смог... Влюбиться». Эта мысль пугала еще больше, чем все произошедшее. Он обещал, он клялся себе, что никогда больше не позволит сердцу управлять своей жизнью. «Не поздновато ли спохватился?..», — скептически осведомился внутренний голос и затих.

***

— Джон? Джо-о-о-н! — Майк встряхнул его за плечо, поняв, что собеседник забыл о его присутствии. — А? — Джон с трудом вынырнул из своих размышлений, вдруг понимая, что не знает, сколько времени они уже здесь сидят. — Не хочешь вернуться в зал? — Майк тактично промолчал про несостоявшийся разговор, лишь слегка покосившись на телефон в руках друга. — Нет, спасибо. Стараниями кое-кого я уже достаточно повеселил этих болванов, — в Джоне говорила обида, но в глубине души он ни за что не променял бы эти несколько минут их единения ни на какую безупречную репутацию. Это были самые волшебные минуты его жизни. — Дурак ты, Джон. Собираешься и дальше сидеть здесь? — О, просто супер! — проворчал Джон, убирая телефон в карман. — Он выставил меня идиотом перед всей школой и просто сбежал, а дурак все равно я?! — А что, если у него была причина уйти? — скрестил Майк руки. — С чего ты взял? Научился читать мысли? Ничто не предвещало его бегства. — Наблюдал за вами, знаешь ли. Как и 99% присутствующих. Именно то, что ничего не предвещало, и должно… ну, не знаю, радовать тебя. — Чем больше пытаюсь его понять, тем невозможнее становится это сделать… — Джон тяжело вздохнул, решив обдумать сказанное Майком позже. — Все-таки удалось стать школьной сенсацией, — невесело улыбнулся он. — Да, этот выпускной нескоро забудут. Пойдем. — Ты иди, я скоро приду. Подышу воздухом, — уклончиво ответил Джон, вздрагивая от неожиданности, когда зажужжал телефон, оповещая о принятом СМС. «Неужели…» — Мой тебе совет — не делай поспешных выводов, — наставительно сказал Стэмфорд. — Правда, мало ли, почему он ушел? Мы не можем влезть в чужую голову. — Я понимаю. Иди, я в порядке. — Никуда я не пойду. Пойдем вместе. В зал или домой, как хочешь. И читай уже. — А, что? — Я слышал — тебе пришло СМС. От него? Джон вздохнул и опасливо перевернул телефон, который уже успел снова достать, экраном к себе. — Увы, — еще никогда сообщение от мобильного оператора не приносили такого разочарования. — Всего лишь инфо о том, что баланс близится к нулю. «Как и в моей жизни…» — Так, срочно выбрасывай это из головы, по крайней мере, до конца вечера! Идем, пропускать такой шикарный фуршет — просто преступно. — А знаете, что еще преступно? — раздался вдруг неприятный резкий голос Ранкорна. — Впускать таких извращенцев, как Ватсон и его дружок, в нашу школу! Уже успевшие подняться с места Джон с Майком обернулись. «Началось…» — Думаешь, тебе все всегда будет сходить с рук? — угрожающе наступая на Джона, продолжал Ранкорн, разминая руки, позади него с гадкой ухмылкой шагал Спайк. — Ребята, угомонитесь уже, вы больше никогда друг друга не увидите, зачем портить последний вечер в школе? — попробовал вразумить их Стэмфорд, но его проигнорировали. — Мы прекрасно знаем, как тебе удалось избежать отчисления! — протянул Спайк. — Он думает, что этот богач вечно будет его защищать, только с чего бы? — иронично вскинул брови Ранкорн. — Вон как вырядился. Откуда у тебя деньги на такой костюм? Весь остальной твой гардероб выглядит как распродажа в секонд-хэнде. «Не обращать внимания, не реагировать!» — Заработал, по-любому, — расхохотался Ранкорн. — Интересно только, папаша твой тоже пидор? Говорят, это распространено среди малоимущих… — Заткнись! — почти одновременно выкрикнули Джон с Майком. — Ого, голосок-то прорезался, — гоготнул Спайк, хрустнув пальцами. — Не смей так говорить о моем отце! — ярость вскипела в крови Джона вместе с адреналином. — Говори обо мне, что захочешь, но отца не смей трогать. — А то что?! — угрожающе прорычал Ранкорн. — Сейчас узнаешь, — прокричал Джон, бросаясь на него: к черту, к черту все. Та струна, которую из себя представляла его выдержка этим вечером, наконец, лопнула.

***

Да, он влюблен в Джона Ватсона. Влюблен, как в далекой юности. И дело уже давно не в Саймоне. Да, поначалу он безумно напоминал ему его. Внешность, характер, талант влипать в неприятности. Временами даже казалось, что это будто перерождение того светловолосого юноши, в которого Холмс влюбился впервые в жизни по-настоящему, хотя Шерлок не верил в подобные мистические вещи. Но чем больше он узнавал Джона, тем больше понимал, что он — другой: лучше, душевнее, в нем больше того света, который притягивал его с первой секунды их встречи в первый вечер знакомства. Он хватался за их мнимое внешнее сходство, как за спасательный круг, чтобы не признаваться себе. Не признаваться себе в том, что тень Саймона давно отошла на дальний план. Это Джон. Именно из-за Джона он хотел бы стать моложе, хотя никогда не переживал из-за цифр в паспорте, из-за Джона он готов был творить такие необдуманные и несвойственные ему поступки, как прилет на его выпускной и этот танец. Ради Джона он был готов… на все. От этой мысли стало немного дурно. Шерлок даже непроизвольно зарылся в волосы пальцами, почти впиваясь в кожу ногтями. Он, черт подери, действительно влюблен. Смертельно и безнадежно влюблен в этого мальчишку… Шерлок докурил вторую подряд сигарету, провожая взглядом свой улетающий самолет по маршруту «Лондон-Париж», после чего выбросил окурок, откинул верх машины и, не жалея скорости, поехал прочь из аэропорта. К черту Майкрофта с его угрозами. Шерлок достал из кармана телефон, намереваясь позвонить Джону, чтобы предупредить, что он никуда не полетел, что им срочно нужно встретиться. Но аппарат не подавал признаков жизни. «Черт подери! Сел…» А зарядка, конечно, осталась в номере отеля с другими вещами. Ведь решение улететь оказалось спонтанным и неожиданным даже для него самого. «Может, это знак, что не нужно…?» Нет. К черту все телефоны мира. Он все равно с ним встретится. «Я должен поговорить с ним. Будь что будет — я так больше не могу». Не позволяя себе больше сомневаться, Шерлок уверенно свернул на дорогу, ведущую в сторону дома Джона: с выпускного, безнадежно испорченного его стараниями, он уже давно должен был уйти. Он придумает, как выманить его для разговора. Если, конечно, он окажется дома. А если нет? Если нет, то он будет ждать его столько, сколько потребуется. Дальше так продолжаться не может. Он не в силах больше выносить эту пытку. Он не может больше держать себя в руках, сгорая от желания взять его за руку, прижать к себе, крепко обнять и целовать до головокружения. Еще тяжелее делать это, замечая вполне очевидные ответные чувства, но каждый раз внимая голосу рассудка не поддаваться этому запретному влечению. Он подумает об этом потом. Потом, а сейчас все, что ему нужно — это увидеться с ним. Шерлок как раз начал перебирать варианты того, что мог бы ему сказать, чтобы его бегство не выглядело оправданием его нерешительности, когда из припаркованного напротив нужного ему дома автомобиля вышла компания молодых людей, среди которых он узнал того единственного, который заставлял его терять голову все больше и больше. Он тут же притормозил, отключая фары. Ему не было слышно, о чем Джон говорил со Стэмфордом и двумя девушками, только даже если бы он мог что-то слышать, вряд ли бы до него дошел смысл сказанного. Кажется, навечно в его памяти отпечаталось то, как милая девушка с волнистыми рыжими волосами сначала взяла Джона под руку, продолжая с заговорческим видом что-то говорить, что вызвало общий задорный смех, потом приобняла и поцеловала его в щеку, прошептав что-то тому на ухо. Что бы она ни сказала, это вызвало теплую улыбку Ватсона, от чего сердце Шерлока болезненно сжалось, вновь обрушивая на него сомнения лавиной за лавиной. «Нет, ты не можешь. Ты просто не можешь выскочить сейчас из машины и вывалить все это на него. Не можешь лишать его права на жизнь, которой он по-настоящему заслуживает». Несколько секунд, пока ребята прощались, показались Шерлоку вечностью, хоть девушка уже давно отпустила его и даже отошла к Стэмфорду, стоящему у задней дверцы машины. «Прочь, уезжай прочь отсюда, пока тебя не заметили, не усложняй все еще больше!» Он бы уже промчался мимо них на полном ходу, но просто не мог позволить Джону заметить себя. Проводив его взглядом до двери, он выждал еще несколько секунд, пока не уехал Мерседес, после чего от души надавил на газ. Снова случай не дал ему совершить роковую ошибку. Хватит с него одной разрушенной жизни.

***

Джон лежал в гостиной на диване в какой-то прострации. Он даже не потрудился снять испачканный и местами порванный костюм. Нет, эта небольшая потасовка на выходе из школы со старыми «приятелями» помогла немного взбодриться и даже на полчаса выбросить из головы Шерлока. Хорошо, она заставила только так думать, что уже было неплохо. Но все это закончилось в тот момент, как Джон переступил порог дома и тяжело привалился к двери, вслушиваясь в тишину пустой квартиры: отец все еще был на смене. Хорошо, что эти кретины не попали по лицу — значит, никаких видимых синяков и никаких объяснений с отцом — пришлось бы снова лгать. И Майку почти не досталось, чего не скажешь об их подстрекателях: одному Джон снова разбил нос, второму Майк от души заехал по ребрам. Сами друзья отделались лишь незначительными ушибами, и, к сожалению, испорченными костюмами: левый рукав пиджака Джона держался буквально на честном слове. Жаль, что девчонки появились так быстро и, бросившись их разнимать, пригрозили позвать директора, если мальчишки не перестанут «вести себя, как стадо баранов». Среди девушек была и Синтия Уилсон. Которая, к удивлению Джона, дала громкий отворот-поворот Спайку, стоило парням только перестать драться. «— Мне не нужно такое дикое животное в качестве бойфренда! — прокричала она на глазах сбежавшихся одноклассников. — Майк, ты как? Несмотря на тупую боль в руке, Джон все же нашел в себе силы удивиться такому обращению: на его памяти мисс Уилсон едва ли удостаивала его друга хотя бы минимальным вниманием. — Все нормально, спасибо, — гордо просиял тот, что не могло не вызвать улыбки Джона. — Шалава! — рыкнул Ранкорн. — Говорил тебе — не связывайся с этой… — Выбирай выражения! — снова ощетинился Стэмфорд. — Печешься о каком-то пидоре! — продолжал тот. — Сам ты…! — зло огрызнулась Синтия. — И этот эпитет не имеет ничего общего с ориентацией! — Ах ты… — Спайк было замахнулся на нее, но Ранкорн, вдруг почуявший угрозу, сам перехватил его руку. — Только попробуй! — подала голос подружка Синтии — Лаура Блэк, замахнувшись клатчем на обидчика. — Советую очень хорошо подумать, прежде чем снова задирать кого-либо, иначе я смогу так неслабо испортить вашу репутацию, что вы не сможете вернуться в этот город после учебы за границей, — отчеканила Уилсон. — Или ты забыл, Спайк, что мне вполне это под силу? — О чем она? — обернулся к другу Ранкорн. — К черту, неважно. — Как это неважно?! Так просто позволишь опустить себя какой-то телке?! — Следи за языком, Ранкорн! — у Джона снова чесались руки съездить по этой холеной физиономии. — А ты вообще помалкивай, — огрызнулся тот, — малыш-Джонни спрятался за девичью юбку, чтобы прикрыть свой гейский зад! Как это мило. — Я никогда ни от кого не прятался! — повысил Джон голос. — Хочешь еще что-то выяснить? Я в твоем распоряжении, — он сделал к нему несколько угрожающих шагов, пока его не перехватил Майк. — Джон, не надо! Он нарочно тебя провоцирует. — Пусть так. Если у него есть ко мне вопросы… — Что, черт возьми, здесь происходит?! — раздался у них за спиной визгливый голос Мэри Морстен. — Объяснитесь все, немедленно! — тут же стало понятно, что Мэри появилась не одна, а в компании своего дяди и директора школы мистера Филипса. — Ничего не происходит, мы просто беседуем, — сквозь зубы проворчал Ватсон, вырываясь из хватки друга и оглядываясь на вновь прибывших. — Неужели?! А это что такое? — указал он на порванные и запачканные костюмы ребят. — Мы упали, — нашелся Ранкорн. — Да что за чушь?! — не выдержала Мэри. — Вас за версту слышно было! — Сильно упали! — присоединился Майк. — Все ко мне в каб... — Знаете, я ужасно устал, и хочу домой! — Вы забываетесь, юноша! — Нисколько! Больше я не учусь здесь, поэтому до свидания! Джон зло зашагал прочь, не дожидаясь разрешения директора: в конце концов, больше он не обязан подчиняться этому человеку. К тому же, объяснять все причины с самого начала означало вернуться действительно к началу: к тому танцу… А выслушивать никакие новые комментарии по этому поводу желания не было ровно никакого. — Джон, Джон, подожди меня! «Мэри… Мэри… Ну за что?!» — Джон! — девушка все же догнала его в самом низу у лестницы. — Что тебе?! — Ничего не хочешь мне объяснить? — Я не знаю, что тебе сказать, и не вижу ни одной причины для этого! Ты все сама видела, а теперь сделай мне одолжение — оставь меня в покое! — почти проорал Джон, радуясь подоспевшему Майку. — Водитель будет с минуты на минуту. Я тебя подвезу. — Прекрасно, спасибо. — А как же я? — Мэри не желала сдаваться. — Мэри, прости, не получится, — пожал плечами Майк, покосившись на Джона, который начал ходить из стороны в сторону в паре шагов от них. — Я уже обещал отвезти по домам Синтию и Лауру. — Где они, кстати? — спросил Ватсон. — Ушли забрать вещи в зал, сейчас придут. — Отлично. Мэри, казалось, хотела еще что-то ответить, но передумала, зло зашагав прочь. — Лаура сумела заболтать директора, чтобы он не увязался за тобой. — Спасибо, надо будет ее поблагодарить…» Перевернувшись на другой бок, Джон снова и снова прокручивал в голове сцену потасовки и отъезда, сцену прощания с девчонками и с Майком, и временами не мог сдержать усмешки, вспоминая откровение Синтии. «— Что такого ты знаешь об этих двоих, что у Спайка буквально дар речи отшибло? — спросил он, когда все вышли из машины возле его дома, чтобы попрощаться. — Это секрет, — загадочно улыбнулась девушка. — Но так и быть, вам я скажу. Я как-то застукала Спайка на одной из вечеринок, — она выдержала театральную паузу. — Он делал минет Ранкорну. Джон ничего не мог поделать со смехом, накатившим на него. С ним выходило понемногу напряжение последних пары часов. Майк и Лаура от него не отставали. — Это было задолго до того, как мы начали встречаться. Разумеется, оба были в пьяном угаре, и Ранкорн ничего не помнит, но я не просто так всегда ношу с собой телефон с возможностью съемки в HD, — добавила Синтия, заговорчески улыбаясь. — Ребята, я вас всех обожаю, — успокоившись, Джон обнял всех троих. — Правда. Спасибо вам. — Не унывай, все будет хорошо, — обняв его на прощание, Синтия шепотом добавила: — Он просто прелесть, тот брюнет. У Джона на миг перехватило дыхание, и еще он был уверен, что покраснел, но нашел в себе силы улыбнуться Синтии. — Давай, дуй отдыхать, завтра позвоню, мы еще поговорим, — они с Майком пожали друг другу руки, и Джон, кивнув еще раз девушкам на прощание, вошел в дом.» Еще какое-то время пролежав молча и без движения, отгоняя все мысли на букву «Ш», Джон все же решил встать, раздеться и попробовать вернуть костюму хотя бы часть прежнего вида. Он надеялся, что химчистка и ателье помогут его реанимировать. «Снова расходы…» Не успел он закончить мысль, как тишину гостиной нарушил резкий сигнал телефонного звонка. Джон чуть не подпрыгнул от него на месте, пытаясь выудить телефон из кармана, сердце забилось как бешеное, и далеко не сразу успокоилось, даже когда Джон прочел на треснувшем во время потасовки экране: «Папа». Пытаясь скрыть разочарование в голосе и стараясь, чтобы он звучал ровно, Джон ответил. — Привет, пап. Освободился? Нет-нет, не нужно заезжать за мной, я уже дома. Ну да, ушел раньше, вместе с Майком. Да, он подвез меня. Там… было совсем скучно. Да, официальная часть, вручение аттестатов, танцы… — на последнем слове Джон с трудом подавил образовавшийся в горле ком. — Словом, оставаться там не было смысла. Хорошо, жду тебя. Да, с сыром возьми. Спасибо. Я тоже люблю тебя. Джон повесил трубку и отложил телефон. Несколько раз глубоко вздохнул. Отец будет дома меньше чем через час. Придется изображать невозмутимость и за любимой пиццей с колой рассказывать ему о «скучном» выпускном. И о том, как жаль потраченного на него времени, тогда как на самом деле, несмотря ни на что, он не жалел ни о чем. Вообще ни о чем. С трудом удержавшись от того, чтобы не набрать номер Холмса еще раз — снова услышать равнодушный голос робота-оператора было бы невыносимо — Джон поднялся и пошел в свою комнату: нужно было снять, наконец, то, что еще днем было шикарным костюмом, принять душ и собраться с силами. Впереди его ждали два дня притворства, сорок восемь часов до спасительного выхода на работу и возможной, как он надеялся, встречи с Шерлоком.

30 июня 2014 года

Джон возвращался с работы в уже почти ставшем привычным плохом настроении. Он чуть ли не минуты до начала рабочего дня считал, не спал, почти не ел, и все ради того, чтобы, оказавшись на месте, убедиться в том, что шеф еще не вернулся из поездки в соседнюю страну. Хуже всего было другое. Еще в субботу его телефон заработал, о чем Джон получил автоматическое СМС-уведомление: абонент снова в сети и доступен для звонка. Не давая себе ни единого шанса передумать, Джон тут же нажал на вызов и… Ничего. Длинные гудки спустя несколько секунд сменились короткими. То же самое повторилась следующие две попытки дозвониться. Потом Джон решился написать короткое сообщение: Кому: Шерлок Холмс «Шерлок, пожалуйста, возьми трубку» После этого на четвертой попытке дозвониться автоответчик сообщил, что аппарат снова отключен. Выругавшись, Джон не выдержал и запустил телефоном в стену, в результате чего по экрану расползлась уже целая паутина мелких трещинок. Ему было невдомек, что абонент пребывал отнюдь не в лучшем расположении духа, чем он сам. Стоило Шерлоку переступить порог дома три дня назад, как буквально следом за ним появился Майкрофт Холмс. — Какого черта ты творишь, дорогой братец?! — И тебе добрый вечер, — Шерлок, собравший волю в кулак, выглядел невозмутимо, снимая пиджак и небрежно бросая его на диван. — Кофе? — Издеваешься? — Нисколько, — Шерлок прошел к кофемашине. — Пытаюсь быть гостеприимным. — Ради чего ты сорвал такую сделку?! — Ты раньше не задавал глупых вопросов. — Либо я не так сформулировал? Ради кого ты рискуешь дальнейшим процветанием нашей компании?! — А вот это тебя уже не касается. — Я начинаю жалеть, что не принял вовремя надлежащих мер. — Каких мер? — Убрать этого мальчишку подальше от тебя. — Что, прости?! — Шерлок, твое безрассудство в последнее время переходит все мыслимые границы. Но я решу эту проблему. — Ты этого не сделаешь. — Сделаю, можешь не сомневаться. — Майкрофт, я, к несчастью, твой младший брат, но не ручной пес, который должен выполнять команды по первому требованию! — Шерлок… — И у тебя нет никакого права вмешиваться в мою жизнь! — В общем, так, — Майкрофт проигнорировал последний выпад и сверился с часами на запястье, — ты еще успеваешь вернуться в Париж хотя бы к концу фуршета. Поехали, я отвезу тебя в аэропорт. — Ты вообще меня слышишь? — Как ты там обычно говоришь — «я отключаю звук»? Идем, — Майкрофт уже развернулся и сделал пару шагов к двери, но следующие слова брата заставили его резко замереть на месте. — Выполнишь свою угрозу — и я продам все свои акции SH PR-Consulting Джеймсу Мюррею. — Это дешевый блеф, брат мой, — обернулся к нему Холмс-старший, но Шерлок с удовлетворением отметил вполне заметную тревожную тень, пробежавшую по его лицу. — Ты никогда никому не отдаешь то, что для тебя важно. «Именно поэтому» — Это важно, но не так как… — Шерлок резко замолчал, отводя взгляд: ставшее запретным имя едва не сорвалось с его губ. — Свобода от тебя, — договорил он. — Я уже говорил, что ты играешь с огнем? — брат, разумеется, как всегда расслышал то, что вслух произнесено не было. — Я тебя предупредил. А теперь оставь мой дом, — не терпящим возражений тоном сказал Шерлок и поднялся в спальню, про себя наслаждаясь видом сбитого с толку Майкрофта. — И да, ты еще успеваешь в Париж на фуршет, — добавил он, прежде чем задвинуть створки ширмы. Впрочем, ликование Шерлока после того, как за братом нервно захлопнулась входная дверь, продлилось недолго. Следующие три дня он провел в некой прострации, пытаясь решить неразрешимые вопросы: что делать с Джоном? Как теперь себя вести? Как вернуть их отношения на тот уровень, на котором они были в день встречи? Задача казалась невыполнимой, к тому же положение усугубил пропущенный звонок от Джона, стоило Шерлоку включить свой телефон на следующий день после стычки с Майкрофтом. Сбрасывать новые вызовы, конечно, было не лучшим решением, как и игнорировать СМС, но он понимал, что не готов сейчас ни к какому разговору с ним. Поэтому очередной звонок прервал отключением смартфона. Это наваждение нужно было заканчивать. Любой ценой помешать Джону совершить ошибку. А сам… сам он… Неважно. Тем более, потерпеть осталось всего ничего: через два месяца лето закончится, и Джон окажется за много миль от Лондона. За много миль от него. «И за много миль от возможного счастья?», — проворчал внутренний голос и снова затих. — Так будет лучше, — тихо вслух ответил сам себе Холмс, будто это могло заставить его поверить в сказанное.

***

1 июля 2014 года

«Так будет лучше, лучше!» Вот уже второй день подряд Джон ехал на работу в статусе выпускника средней школы и твердо обещал себе выбросить из головы все, что он принимал за симпатию к своему боссу. Туда же должны были отправиться все нелепые предположения о мнимой взаимности, которой, вполне очевидно, нет, и все, что не давало ему не просто есть и спать последние пару дней, но даже дышать свободно — не более чем глупости, забродившие в голове перенервничавшего перед выпускными экзаменами подростка. «Это пройдет! Я смогу перестать о нем думать! У меня получится! Это не дело, что в последнее время я сам не свой, думаю только о нем, во сне вижу его глаза и губы — это в лучшем случае, я ссорюсь с отцом, с которым всегда отлично ладил, экзамены сдал вообще чудом, и еще неизвестно, как именно. На выпускном ввязался в драку, потому что не справился с искушением хотя бы на минуту оказаться к нему настолько близко, хотя инициатива тогда исходила явно не от меня…». Последнее утверждение шло вразрез с его решением выбросить из головы мысли о симпатии и вероятной взаимности, так что Джон, не переставая крутить педали, даже потряс головой, чтобы прогнать оттуда непрошеную правду. А с другой стороны, будь это только плодом его фантазии, стало бы это поводом для недругов издеваться над ним? Нет, конечно, эти — всегда найдут повод. Но такой ли? На секунду ему даже померещилось, что в одной из машин на последнем перед офисом светофоре мелькнула знакомая физиономия Ранкорна, но это произошло за долю секунды, зажегся зеленый свет, все снова поехали, и Джон просто не смог потом найти глазами ту машину. Мысленно махнув рукой на галлюцинации, он доехал до входа в агентство, оставил велосипед на велопарковке и почти бегом поднялся в офис на втором этаже. Стрелки часов в холле медленно подбирались к трем часам. Несмотря на свое решение на каникулах приходить в офис пораньше, он резонно рассудил, что толку от его прихода сюда до обеда ровно никакого, ведь босс в отъезде, а с текущими делами он вполне успевает разобраться и попозже. Притормозив у кофе-автомата и получив стаканчик горячего шоколада, Джон почти что с легким сердцем, без посторонних мыслей, вошел в приемную и замер, как вкопанный: двери в кабинет Холмса были приоткрыты. — Привет, Джейн, — сдавленно поздоровался он с секретаршей, которая как раз закончила говорить по телефону. — Привет, Джон! — улыбнулась девушка и взяла со стола звякнувший мобильник, чтобы прочитать сообщение. — Уборщица снова забыла запереть дверь? — со слабой надеждой кивнул Ватсон на кабинет босса, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и прошел к своему столу. — Нет, шеф вернулся сегодня. Ты чего такой напряженный? — присмотревшись, спросила она. — А? Нет, все отлично, тебе показалось, жарко просто, — натянуто улыбнулся Джон, незаметно делая глубокий вдох и бросая неконтролируемый взгляд на кабинет. — И поэтому ты пьешь горячий шоколад? — игриво хихикнула девушка. — Ну-ну. — Значит, он вернулся, — тихо повторил Джон, не слыша иронии секретарши. — Давно? — Ну, я здесь с десяти — когда я пришла, он уже был тут, — пожала та плечами и снова взялась за телефон. — Он спрашивал обо мне? — Не-а. Расслабься. «Значит, действительно никакого дела ему нет…» Джон машинально поставил стаканчик с шоколадом на стол, включил компьютер, сел. Дыхание не желало приходить в норму, равно как и пульс. Сотня противоречивых мыслей кипела в его голове, пока все их не затмила одна единственная: «Нет, так не пойдет! Он должен объяснить мне все! Немедленно!» Не помня себя, Джон сорвался с места в кабинет Холмса, лишь махнув рукой на удивленный комментарий Джейн о том, что босс занят. — …Да, Джеймс, я работаю над твоей стратегией, можешь не сомневаться, — Шерлок сидел за столом и говорил по телефону, когда Джон буквально влетел в его кабинет. — Перезвоню тебе позже, — он повесил трубку. — В чем дело, Ватсон? «Ватсон?!» Еще никогда он не обращался к нему по фамилии всерьез и ни разу за все время их знакомства в любимом взгляде не было такого холода. — Шерлок, что происходит?! — выпалил Джон вопрос, который не давал ему покоя уже три дня. — Я должен задавать этот вопрос. Это ты только что ворвался в мой кабинет без стука. — Ты не брал трубку. — Я был занят. — А СМС? — Я был занят, — вновь монотонно повторил он. — У тебя что-то срочное? — Шерлок, не притворяйся. Ты понимаешь, что… — Что? — Что произошло на моем выпускном? — прямой ответ был необходим как воздух. — Когда? — В финале. — А что, собственно, произошло? — небрежно бросил Шерлок. — Я просто помог тебе избавиться от ее навязчивого общества. Еще вопросы есть? Джон стоял, словно громом пораженный, не в силах сказать ни слова. Не может быть… А ведь казалось, что выставить себя еще большим идиотом просто невозможно. Но сам себе он вновь доказал обратное. — Если вопросов нет, мне нужно работать, — Шерлок посмотрел на него выразительно-прохладным взглядом и повернулся к монитору компьютера. Джон вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Шерлок тут же нервно закурил, швырнув зажигалку на стол. Больно было отталкивать его, но другого выхода не было. Это необходимо было сделать. Для его же блага.

***

Джону было наплевать. Наплевать на то, что, скорее всего, после этого поступка его уволят; что сам он пожалеет об этой вспышке гнева уже через полчаса; что, вопреки всему самовнушению, он не смог продержаться и минуты без того, чтобы не ворваться к нему, несмотря на все рациональные доводы, которыми успокаивал себя предыдущие три дня: они не пара, никогда парой не будут и вообще пора завязывать с подобными мечтами. Главным было поскорее оказаться как можно дальше от офиса. Подальше от этих пронзительных холодных глаз. Подальше от осознания собственной ненужности. Он промчался мимо секретарши и едва ли обратил внимание на шокированное выражение ее лица. Оказавшись на велопарковке, Джон стал отстегивать велосипед, лишь окраиной сознания отмечая, что с замком что-то не так. Но задуматься об этом не давали воспоминания о только что состоявшейся сцене. Как же так? Почему? Как он может... Выходит, еще на выпускном он все правильно понял? Все дело в скуке? В желании развлечься с влюбившимся подростком? Посмеяться над ним? А он идиот. Поддался его обаянию, думал только о нем, забил на все остальное, включая отношения с отцом, а в результате... Он крутил педали все ожесточеннее, все больше набирая скорость, игнорируя то, как неровно едет велосипед и как нестабильно держится руль. Ну почему это происходит с ним? Почему он не может, как Дерек, интересоваться каждой встречной девчонкой? Почему не может проводить все свободное время в клубах на разных эротических шоу с шикарными девушками и потом запоем рассказывать об этом друзьям? Что и в какой момент пошло с ним не так? Почему сейчас? Почему Шерлок?! Джон не знал, сколько он уже гнал без остановок, добивая себя все более гнетущими мыслями. «А что, собственно, произошло? Я всего лишь помог тебе избавиться от ее навязчивого общества. Еще вопросы есть?» Да, не это он ожидал услышать. «А что ты ожидал?! Что он признается тебе в любви, и вы будете жить долго и счастливо в домике с садом, усыновите пару детишек и заведете собаку?!» В глазах жгло от непрошеных слез. Дурак. Просто наивный дурак. Как можно было всерьез подумать, что такой как он может заинтересовать такого как Шерлок Холмс? Город и прохожие мелькали мимо разноцветными пятнами, внимание ни на чем не желало фокусироваться. Когда светофор успел вдруг стать красным? Только что был зеленый. Джон несколько раз нажал на тормоз, но велосипед не желал останавливаться, продолжая нестись на красный свет в самую гущу толпы на переходе. Чтобы никого не сбить, был только один выход. Джон резко вывернул руль и... Все как будто закружилось картинками из калейдоскопа: дорога, машины, силуэты прохожих, стена автомойки, дорожный отбойник, пожарный гидрант... Кажется, он даже успел услышать чей-то вскрик и сигнал авто, прежде чем, ударившись обо что-то, больно приземлиться на тротуар. Последнее, что он почувствовал перед тем, как потерять сознание, — это острая боль в затылке.

***

Шерлок не удивился тому, что Джон после этого ушел. Насовсем ли? Маловероятно, но было ужасно... стыдно. Казалось, на душе поселилась стая диких кошек, вознамерившихся разодрать ее в клочья. Выйдя почти сразу вслед за ним в коридор, Шерлок отправил Джейн с поручением в типографию, заметив, как ее распирает от желания задать вопрос о том, что произошло — ведь они с Джоном всегда прекрасно ладили, и тут его помощник начинает вести себя так, как ему совсем не свойственно. Уже собравшись вернуться в кабинет, Шерлок заметил забытый рюкзак Джона. Холмс ненавидел испытывать чувство вины — происходило это редко, и оттого в моменты, когда все-таки происходило, было особенно невыносимо. Помедлив несколько секунд, Шерлок взял рюкзак за ручку и забрал в свой кабинет, намереваясь завезти ему его вечером, если тот не объявится до конца рабочего дня. «Хороший способ вернуться к первоначальным отношениям», — поддел внутренний голос. — «Браво». Да, он понимал, каким подонком теперь выглядит в его глазах, но что ему оставалось? Необходимо было его оттолкнуть. И если это поможет Джону прийти в себя... Вернувшись в кабинет и положив рюкзак на диван, Шерлок тяжело опустился в кресло. «Где твоя выдержка?! Соберись!» — твердо сказал он себе, с трудом отрывая взгляд от рюкзака, который, казалось, «глядел» на него с укоризной. «Хватит! Думай о стратегии, думай о расследовании!», — убеждал себя Шерлок, закрывая фотоальбом на своем телефоне, где хранилась одна тайно снятая им фотография Джона с примерки костюма для выпускного. Не смотреть. Не смотреть. Хотя бы не так часто. Он понимал, что удалить ее не сможет. «Тебе тридцать лет, ты можешь сконцентрироваться, в конце концов!» Впрочем, удалось это ненадолго. Спустя минут тридцать на его телефоне раздался звонок. Шерлок очень не любил отвечать на звонки с незнакомых номеров, особенно, если не ждал их, но в этот раз почему-то решил снять трубку, может быть, чтобы отвлечься. — Шерлок Холмс, — отстраненно ответил он, но, услышав первые слова абонента, тут же стал серьезным и поднялся с места, чувствуя, как по венам расползается пронзающее чувство страха. — Да, я его знаю, он у меня работает. В чем дело? Без сознания? Адрес больницы. Я выезжаю. Он повесил трубку, уже стоя в дверях. «Джон... Только будь в порядке, умоляю».

***

Голова безбожно болела, а лежать было до ужаса неудобно. Еще все слегка плыло — это стало понятно, как только Джон открыл глаза. Светлые стены, светлые шторы, белый стол, кушетка — а, вот что это такое жесткое и неудобное — он в какой-то больнице. Почему? Джон снова закрыл глаза и постарался вспомнить. Он поссорился с Шерлоком. Кажется. Нет, точно. Не совсем поссорился, просто... Он разозлился и ушел, был расстроен, очень быстро ехал на велосипеде, куда глаза глядят, пока... Пока что? Джон потер глаза, отмечая, как саднит локти и побаливает поясница. Что было потом, почему он оказался здесь? Велик. Что-то было не так с ним. Он помнил толпу, потом как выворачивал руль в сторону... Почему? Джон снова открыл глаза. Точно. Ему пришлось так сделать, потому что что-то было неладно с тормозами. Едва он успел закончить мысль, как в кабинет вошла врач — пожилая дама лет шестидесяти. — О, наконец-то очнулись. Сколько пальцев видите? — улыбаясь, женщина показала ему три пальца. — Три. — Жить будете. Как ваше имя? — Джон. — Прекрасно, амнезии нет. Так, фамилия, возраст. — Ватсон, шестнадцать. Женщина внесла недостающие данные в медкарту. — В целом как самочувствие? — Ну, у меня болит голова, — Джон только сейчас нащупал на ней повязку, — немного кружится, но уже меньше, чем минуту назад, болит поясница и локти. — Конечно, у вас затылок разбит, но в целом ничего критичного на первый взгляд нет. Но рентген сделать придется. — Хорошо. — Как связаться с вашими родителями? — Никак. Не нужно этого делать, — в момент ощетинился Джон: не хватало еще беспокоить папу, будто он не заставлял его переживать в последнее время. — Нужно, и еще как! Надо лучше следить за своими детьми! — строго сказала женщина. — Я вовсе не ребенок, мне скоро семнадцать! — Джон, который уже начал злиться, вдруг понял, что хочет сбежать отсюда. Доктор обиженно поджала губы и проворчала что-то про «невозможную молодежь», но спор почему-то решила не продолжать. — Мы в любом случае свяжемся с ними, но поскольку при вас не было документов, мы позвонили по номеру, который нашли на визитке в вашем кармане... — Ты просто магнит для неприятностей, ты в курсе?! — в палату буквально ворвался обеспокоенный Холмс, прерывая врача на полуслове. — Шерлок! — выпалил Джон, улыбаясь буквально до ушей: эти первые мгновения он был счастлив его видеть, забыв их ссору и ее причину. Хотелось оказаться в его объятьях и ни о чем не думать. — Снова попадаешь в неприятности и создаешь проблемы! — продолжал он. Солнечной улыбки как не бывало: тут же вспомнилось все, что предшествовало падению с велосипеда, и тот немаловажный факт, что они с ним, вообще-то, никто. А еще откуда-то появилась досада на врачей. — Понятия не имею, зачем они тебе позвонили, — Джон скрестил руки, отводя взгляд. — Я не собирался тебя беспокоить. И это было сущей правдой. Он бы ни за что не стал звонить ему, особенно ввиду последних событий. И настрой Шерлока тоже был вполне объясним: его оторвали от дел, и ему снова пришлось возиться с Джоном, потому что тот снова умудрился влипнуть в неприятности — ну кому это понравится? А проигнорировать звонок из больницы он не мог — все же, Джон пока что остается его сотрудником. Все, увы, прозаично и объяснимо… Шерлок, видя резкую перемену в его настроении, тут же пожалел о том, что не удержал язык за зубами. Но в такие моменты он плохо контролировал то, что говорил, становился импульсивным, и окружающие далеко не всегда понимали, что подобное обращение на самом деле означает заботу. Это была своеобразная защитная реакция от эмоциональной составляющей его жизни, от которой он неплохо научился абстрагироваться. Но с появлением в его жизни Джона система дала сбой. Направляясь сюда, он не знал, что скажет Джону, когда увидит, он лишь надеялся, что с ним не случилось ничего страшного, и что он очнется как можно скорее. Но перед самым входом в палату он вдруг решил, что лучше всего держаться строго, ведь — как там говорится? — лучшая защита — это нападение. — Дело не в беспокойстве, — ответил он уже более мягко. — Что с ним? — обратился он к врачу. Она дала ему знак подождать. — Вы, юноша, — ткнула она пальцем в сторону Джона, — срочно на рентген. Встать можете или помощь нужна? — Сколько вообще я был без сознания? — Около двадцати минут. — Блеск, — проворчал Джон и попробовал подняться. — Все О'кей. Идти тоже могу. Голова не кружится. Самочувствие превосходное. — Джон, — тихо сказал Шерлок. — Что?! — огрызнулся Джон, встречаясь взглядом с зелеными глазами, в которые влюбился по уши с первого взгляда, и вновь замечая в них то тепло, к которому успел привыкнуть, и с которым так не хотелось расставаться. Шерлок отвел взгляд первым, и Джон, досадуя на свою мимолетную слабость, скрылся за дверью. — Ох уж этот трудный возраст, — вздохнула врач. — Итак, вы... — Тот, кому вы звонили — Шерлок Холмс, его, — он кивнул на дверь, — начальник. — Парню очень повезло, он ничего не сломал лишь чудом. Видимых повреждений нет — подозреваю легкое сотрясение мозга, но хорошо уже то, что нет амнезии, речь связная, а ссадины и ушибы пройдут. Парень будто в рубашке родился. — Я так и не понял, что произошло, как он оказался здесь? — Очевидцы говорят, что он летел на велосипеде на полной скорости прямо в толпу пешеходов, и ему пришлось вывернуть руль, чтобы никто не пострадал. — Никто кроме него. — Несмотря на очевидно сложный характер, парнишка молодец. Шерлок кивнул. Он не просто молодец, он настоящее сокровище. От которого он добровольно отказался, сам испортил прекрасные с ним отношения и заставил Джона считать его бессердечным ублюдком, который помогает ему просто от скуки. Еще никогда ему не было так тошно от самого себя. Джон вернулся с рентгена спустя минут пятнадцать, и, когда врач, посмотрев снимки, убедилась, что, в самом деле, все в порядке, и все, что ему нужно — это обрабатывать рану на затылке и несколько дней воздержаться от просмотра телевизора и прослушивания громкой музыки, их отпустили. — Итак, мистер Холмс, может быть, вы мне подскажете, как связаться с родителями мистера Ватсона? — спросила врач Шерлока перед уходом. Джон умоляюще взглянул на него, прежде чем выйти из палаты. — Сожалею — нет, — Шерлок понимал, что если Джон не сделал этого сам, значит, имеет на то веские причины. — Он сирота, — весомый аргумент. — Мне искренне жаль, но тогда мы вынуждены будем связаться со службой опеки, чтобы... — Не стоит, — Шерлок достал и мельком показал сбитой с толку женщине удостоверение инспектора полиции. — Поверьте мне. Благодарю, что помогли ему. Всего доброго. По пути к машине, который проходил в абсолютной тишине, Джон снова и снова повторял себе, что отъезд — правильное решение, поскольку сегодня в очередной раз стало очевидно, что надеяться ему не на что. — Садись, я сейчас, — сказал Холмс, открывая перед ним дверь и, дождавшись, пока он сядет, отошел. Сев на свое место, Джон в окно наблюдал за Шерлоком, который еще о чем-то говорил с водителем скорой и что-то писал на телефоне, прежде чем сесть в машину. Он смотрел и не мог отвести от него взгляд: руки, губы, глаза, локоны — ловил каждое его движение. Он не представлял, что ему делать с этой своей сумасшедшей, невозможной, блаженно-мучительной влюбленностью в этого человека. У него никак не получалось разгадать его, он казался абсолютно непредсказуемым, и Джон даже не мог с точностью сказать, не померещилось ли ему в его глазах то, что он просто хотел увидеть. Он устало стянул с головы повязку, продолжая наблюдать за Холмсом. — Где его велосипед? — тем временем, Шерлок обратился к водителю фургона скорой. — А зачем вам? — отозвался парень лет двадцати трех. Поймав красноречивый взгляд Шерлока, он решил отказаться от глупых вопросов и кивнул ему следовать за ним, вылезая из-за руля. — Идемте. Шерлок пошел за ним следом, дождался, пока тот откроет дверцы, и принялся осматривать знакомый желтый велосипед. — Сам не знаю, зачем его подобрал, — вероятно, парень решил, что ему обязательно нужно забивать эфир нелепой болтовней, пока Шерлок занимается велосипедом. — Ну, в смысле, полицию же не вызывали — несчастный случай, вещдоки не нужны — это я в сериалах видел. Ну, промелькнула у меня мысль — вдруг оклемается и снова погонять решит, хотя я бы после такого к нему и на милю не подошел, — замотал тот головой. Шерлоку хватило беглого взгляда, чтобы понять причину аварии Джона: поврежден тормозной кабель. Более того — ему помогли выйти из строя: кто-то поработал ножницами, причем довольно грубо. Действовал явно не профессионал. Кому может понадобиться делать такое? Кому-то, кто очень не любит Джона. Таких кандидатов двое: как он тогда говорил — Ранкорн и Спайк? Что ж, эти ребята могут попрощаться с высшим образованием, как дядя первого — с сетью пиццерий. — Не отнесете его в мою машину? — Шерлок кивнул на велосипед. — Да-да, конечно! — глаза парня даже загорелись, когда он понял, о какой машине идет речь. Шерлок на подобную реакцию лишь закатил глаза. Джон, заметив свой велик, мысленно застонал: «однажды он меня убьет». — Итак, Джон, — начал Холмс, когда, закрыв багажник, сел за руль и завел мотор. — Как ты умудрился настолько перейти дорогу Ранкорну? — Э, что? — Джон несколько раз моргнул, выныривая из своих невеселых мыслей и параллельно соображая, к чему клонит Шерлок. — Эта авария могла закончиться намного серьезнее, и вряд ли бы тогда ты отделался легким сотрясением и парой ссадин, — пояснил Шерлок, выруливая на шоссе. — Тебе помогли упасть с велосипеда. — И как ты это понял? — Джон, — по-доброму усмехнувшись, Шерлок посмотрел на него, — ты серьезно? — О, да, прости, — улыбнулся Джон: тема была далека от оптимистичной, но на душе почему-то разливалось такое привычное тепло. — И все же — с чего ты решил, что это дело рук Ранкорна? — А ты не слишком удивлен, или я неправ? — Честно говоря, я ожидал от него пакости и сейчас припоминаю, что, кажется, видел его сегодня в такси недалеко от Бейкер-стрит, просто подумал, что обознался, но... — Таких совпадений не бывает. Дальше. Почему ожидал? — Ну... — Джон. — Хорошо-хорошо, это... — Джон замялся: угадать причину труда не составило. — Ну... из-за нашего танца. — Что?! — Да-да, знаю, — Джон деланно равнодушно пожал плечами, старательно отводя взгляд, — это был просто спектакль, только представление вышло слишком правдоподобным для окружающих. — Джон... — Шерлок выдержал паузу, дожидаясь, пока тот повернется к нему, чтобы сказать правду. — Это не было представлением. Сердце Джона пропустило пару ударов. Вот, вот он — тот Шерлок, настоящий, искренний, тот человек, без которого Джон уже, как ни старался, не мог представить своей жизни. Этот Шерлок настоящий, а не тот, который был с ним так холоден пару часов назад в офисе. Выходит, Стэмфорд был прав. Как можно было купиться на его холодный ответ? Ведь он же прилетел на его выпускной специально, к нему, и этот танец, эта... близость не могла быть фальшью. Он до сих пор помнил, как Шерлок обнимал его в танце, как сжимал его руку в своей... и это было прекрасно. Боже, почему в машине стало так душно? «Шерлок, скажи тогда, чем же... чем это было для тебя? Потому что для меня это были лучшие мгновения моей жизни». Шерлок смотрел на него, в очередной раз проклиная себя за бегство: ведь все, что сегодня случилось с Джоном, произошло с ним из-за него. Он бы хотел поцелуями залечить каждую ссадину на его теле, только бы заслужить его прощение. Он бы... Громкий гудок автомобиля сзади дал понять, что светофор давно дал зеленый свет. Досадливо прикусив губу, Шерлок резко надавил на газ. — Прости. Я не хотел, чтобы это случилось, — тихо сказал он и, заметив, как поник Джон, тут же с улыбкой пояснил: — Не танец, Джон, — последствия. Джон не смог сдержать легкого тихого смеха, отвернувшись к окну. — Все хорошо, я давно привык к этому, — ответил он спустя несколько секунд. — И ничего не делаешь? — Предпочитаю не расходовать энергию на ерунду. — Во-первых, это не ерунда — ты никогда не должен позволять кому-то унижать себя. Во-вторых, ты лукавишь, ведь иногда ты все же находишь «лишнюю энергию» на то, чтобы постоять за себя. Джон смущенно потупился, понимая, что Шерлок намекает на ту драку, которая послужила поводом для его, к счастью, несостоявшегося, отчисления. И еще он вспомнил, как тогда билось сердце и замирало дыхание, пока Шерлок сам обрабатывал его порезы, а каждое прикосновение было таким стыдливо-желанным. Не то чтобы сейчас что-то изменилось. — Как ты умудряешься держать в голове абсолютно все? — не переставая улыбаться, спросил Джон. — Не все, а только самое важное. Как много значили эти слова для шестнадцатилетнего подростка! Они подъехали к дому Джона и остановились напротив двери. — Придумал, что отцу скажешь? — Ничего. Рану за волосами не видно, а остальное — в бассейн мы пока не собираемся, так что, он ничего не увидит. — Поговорил с ним об отъезде? — Шерлок сам не понял, как у него вырвался этот болезненный для них обоих вопрос. — Все еще не могу собраться с духом, — Джон рассматривал свои руки. — Боишься реакции? — Боюсь, что он не справится один. Нет, он сильный, волевой, умный человек, просто… Мы никогда раньше с ним не расставались так надолго — я же смогу приезжать не больше пары-тройки раз в год… — Он по-прежнему одинок? — Кроме меня и пары приятелей с работы у него никого нет. — Он не пытался найти кого-нибудь? Я имею в виду, женщину. Джон покачал головой, повернувшись к нему. — После мамы никогда. Слишком любил ее. Однолюб. И я боюсь, что... это наследственная черта, — завороженно всматриваясь в его глаза, тихо договорил Джон после небольшой паузы, прежде чем поддаться неконтролируемому порыву и податься вперед, встречаясь с такими желанными губами сидящего рядом мужчины. Шерлок первые мгновения замер от неожиданности. Он наслаждался этими робкими касаниями, этим, без сомнений, абсолютно первым поцелуем и боялся спугнуть Джона, но выдержка его давно уже исчерпала все запасы, и он ответил: мягко, нежно, почти невесомо. Он не мог поверить, что из них двоих решился именно Джон. Впрочем, решимость быстро иссякла, едва Джон понял, что произошло, и резко отстранился, распахивая глаза. — Боже, прости, — Джон тяжело дышал, пряча взгляд. — Я не знаю, что делаю... — А, по-моему, знаешь, — не теряя больше ни секунды, Шерлок склонился над ним, притягивая его обратно за шею, обнимая нежным касанием пальцев, и теперь сам нашел своими губами его, чтобы подарить настоящий поцелуй — нежный, жаркий, желанный. ...Шерлок целовал его, забыв обо всем. Его тянуло к этому мальчишке, как магнитом. Это было его персональное наваждение. Он понимал, что у них дикая разница в возрасте, что он не тот, кто нужен этому подростку, что все это чертовски неправильно, но оторваться от его губ просто не мог, ощущая, как робкие пальцы перебирают его локоны.

***