Вопреки с тобой

***

— Джон? — растерянно и тихо переспросил Джек, впервые в жизни, кажется, желая провалиться сквозь землю. Он хотел, чтобы Джон вернулся домой, но не ожидал увидеть его прямо сейчас. Настолько не вовремя. — Что, неприятно, когда влезают в твои разговоры с друзьями?! — Джон прошел в кухню, подобрал трубку от радиотелефона с пола и нажал сброс вызова. — Ответь, мама жива?! — Джон… — «Джон, Джон, Джон»! — зло передразнил Джон, с грохотом кладя трубку на стол. — Я знаю свое имя! Глаза его пылали, и на какой-то момент Джеку показалось, что он не знает своего сына. Перед ним сейчас стоял не его любимый мальчик, а кто-то незнакомый, взрослый и... чужой. Он еще никогда не видел его таким агрессивным. И просто не представлял, как признаться во всем. Он столько лет скрывал от него эту правду, надеялся, что никогда не наступит подобной ситуации, когда он будет вынужден рассказать обо всем... Да и как рассказать? — Ты не так понял, сынок… — Я похож на идиота, папа?! — Джон приблизился почти вплотную и смотрел на отца жестким, требовательным взглядом. — Отвечай! — Прекрати орать на отца! — у Джека тоже стали сдавать нервы: к черту все. — Хочешь правду? — он схватил сына за руку и усадил на стул. — Прекрасно. Садись и слушай! Он прошелся по кухне, пытаясь успокоить дыхание. Ему казалось, что он как будто только что пробежал марафон, настолько вдруг стало не хватать кислорода в этой маленькой, но уютной кухне, где у них с Джоном проходили такие спокойные вечера. Казалось, теперь все это осталось в прошлом навсегда. Джон наблюдал за метаниями отца и тоже никак не мог отдышаться от того, что только что услышал. Мама, его мама жива! Как отец мог все это время скрывать это от него? От злости он даже стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. — Шерил… оставила нас с тобой, едва тебе исполнилось шесть месяцев. — Ты говорил, что она умерла! — А ты бы предпочел знать, что твоя собственная мать отказалась от тебя? Что бросила своего ребенка и ушла строить ту жизнь, которую она хотела?! — Естественно — да! — снова повысил голос Джон. — Хотя о чем я говорю, ты же считаешь, что все должны жить только так, как считаешь правильным ты. — Об этом мы с тобой еще поговорим. Теперь, когда ты вернулся, все это останется в прош… Куда ты?! — Где моя мама? Где мне ее найти? — Джон уже стоял в дверях, чтобы успеть выскочить из кухни и дома, если отец вздумает удержать его. Последней фразы хватило ему, чтобы понять: он не изменил своего мнения относительно его ориентации. Глупо было на это рассчитывать. Он все так же считает, что это прихоть. — Понятия не имею. — Ты сказал, что не видел ее тринадцать лет. То есть, вы встречались, когда мне было три года. — Я узнал, что она продолжала жить в городе. Это стоило большого труда. Я нашел ее, пытался вернуть в семью, — со вздохом сказал Джек, тяжело опускаясь на стул. — Думал, двух с половиной лет было достаточно для нее, чтобы… «нагуляться». Но… — Но? — Она послала меня куда подальше и пригрозила обратиться к моему начальству, если я еще раз посмею ее побеспокоить. — Она не могла уйти просто так, — Джон сказал это скорее для себя, чем обращаясь к отцу. — Что из того, что ты мне рассказывал о вашей «счастливой» совместной жизни — правда? Джек поднял на сына тяжелый взгляд. — Я не узнаю тебя. То, как ты разговариваешь — это не совсем тот человек, которого я растил. Те вещи, которые ты говоришь… — Идут вразрез с твоими взглядами на жизнь и априори ошибочны? — Джон едко рассмеялся, замечая, что отец ушел от ответа, вновь переключаясь на него. «Ложь, все ложь… все ложь!» Несколько долгих секунд ни один из Ватсонов не нарушал тишину, глядя друг другу в глаза. Наконец, Джон молча развернулся и вышел из кухни, когда отец окликнул его: — Джон! Куда ты идешь? Он услышал шаги поднявшегося с места отца. — Это неважно, папа, — Джон уже стоял, взявшись за ручку входной двери. — Ты не можешь просто взять и снова уйти! Ты знаешь, как я нервничал? — Напрасно. Со мной все в порядке, я писал тебе, — Джон вышел на крыльцо, более не оборачиваясь. — Вернись! Мы еще не обсудили… Ответом Джеку Ватсону послужил лишь громкий хлопок входной двери.

***

— Алло, Шерлок? — Джон присел на скамейку в сквере в паре кварталов от дома, сжимая телефон в руке. — Можешь приехать за мной? Нет, я не дома. Помнишь, есть парк недалеко от дома, ты еще как-то раз оставлял машину на местной парковке. Да. Ничего не случилось. Точнее случилось… я не знаю. Расскажу при встрече. Хорошо. Я очень тебя жду, — Джон повесил трубку. Ему казалось, что его уже ничем не удивить, но отцу удалось и на этот раз. Чего еще он не знает о своей семье? Он отказывался верить в то, что услышал от отца. Как мама могла его бросить на самом деле? Ерунда это, и теперь зная, каким непрошибаемым он иногда может быть, Джон допускал, что он сам мог запретить ей видеться с ним, участвовать как-то в его жизни. И еще он был уверен, что не сможет простить отцу его ложь. Как он посмел сказать, что она умерла? Джон вполне справедливо считал, что имеет право знать правду, даже если она и окажется такой, какую озвучил отец под его давлением. Но до конца Джон все же не верил этому. Из разговора он понял, что его мать связала свою жизнь с другой женщиной. Что ж, его это не слишком шокировало, учитывая недавно изменившуюся собственную жизнь. Пока Джон ждал Шерлока, он успел сбросить четыре входящих вызова от отца, не желая пока больше с ним разговаривать. По большому счету, они так и не поговорили о том, ради чего он приходил, но разве мог состояться этот разговор после того, что услышал Джон о своей матери? Он не мог просто сделать вид, что ничего не произошло, будто только что он не узнал, что его мама, которой так не хватало ему в детстве, которую он любил заочно и безусловно — на самом деле жива! Пока он не знал, как относиться к этой новой информации. С одной стороны, ему полагалось быть счастливым, с другой — а что, если отец все-таки сказал правду, и она не захочет его видеть? — Джон? — раздался взволнованный голос над ним спустя двадцать минут, вырывая из череды спутанных мыслей. Он поднял взгляд на стоящего рядом Шерлока. — Спасибо, что быстро приехал, — Джон потянул его за руку вниз, и тот послушно сел. — Что стряслось? На тебе лица нет. Вы поговорили с папой? — Вроде того, — вздохнул Джон. — Его мнение не изменилось, но дело даже не в этом. — А в чем? Джон посмотрел на Шерлока. — Моя мама жива. — Что? — удивился Холмс. — То есть, отец тебе… — Врал? Да, — Джон потер глаза. — Я пришел домой, он не услышал, как я открыл дверь. Говорил в это время по телефону со своим другом Робом. Я не хотел подслушивать, но… — Что ты услышал? — Он сказал, что моя мать выбрала другую жизнь. «С такой же, как она». — Ого, даже так, — присвистнул Шерлок. — Любопытно. Я так понимаю, ты все-таки обнаружил свое присутствие. Что еще папа тебе рассказал? — Он сначала попытался выставить меня дураком, что я все не так понял, — горько усмехнулся Джон. — Но в итоге ему пришлось признаться, что мама оставила нас, когда мне было полгода. С тех пор он виделся с ней спустя два с половиной года, чтобы, с его слов, попытаться вернуть, но она его отвергла. И попросила больше не вмешиваться в ее жизнь. Шерлок, я не знаю, что обо всем этом думать, — тихо закончил Джон. Шерлок притянул его к себе, обнимая настолько крепко, насколько мог. — Я могу чем-то помочь? — Я хотел бы с ней встретиться, но даже не представляю, где ее искать. Не уверен даже, что она в Англии. Шерлок достал из кармана свой телефон, другой рукой продолжая приобнимать Джона за плечи. — Кому ты звонишь? Шерлок дал знак подождать. — Алло, Антея? Мне срочно нужна информация о… — он посмотрел на Джона. — Как ее зовут? — Шерил Тернер Ватсон. — Мне нужна информация о Шерил Тернер Ватсон. Где сейчас проживает, адрес, желательно — распорядок дня. Очень срочно. Жду. Шерлок сбросил вызов и не сдержал смешка при взгляде на шокированного Джона. — Что? — Как ты это делаешь?! — Джон смотрел на него во все глаза и улыбался немного сумасшедшей улыбкой. — Грех не пользоваться связями брата, — рассмеялся Шерлок. — Тем более, чтобы помочь тебе. Я так понимаю, если она в Англии, мы отправимся к ней прямо сейчас. — Ты серьезно? Ты поедешь со мной? Шерлок сделал выражение своего лица серьезным, нахмурился и приложил руку ко лбу Джона. — Ты нездоров? В противном случае, ты не мог всерьез предположить, что я отпущу тебя одного. Джон лишь уткнулся носом ему в плечо, не переставая улыбаться, и отчаянно желая его поцеловать, чему мешали прогуливающиеся в парке люди. — Спасибо, — почти шепотом поблагодарил он. — За все, что ты делаешь для меня. — Абсолютно не за что, — улыбнулся Шерлок, читая только что пришедшее на телефон сообщение от помощницы Майкрофта. — Итак, мы едем в Бирмингем. — Ого? Ну, по крайней мере, она не покинула Британию. — Даже если бы она сменила страну, это не стало бы проблемой. Поехали? — Да. Они встали и пошли к машине, которую Шерлок оставил у входа в парк. Оказавшись в авто, Джон пристегнул ремень и уставился впереди себя, толком не видя улицы за стеклом, только сжимая кулаки, прокручивая в голове разговор с отцом. — Джон? — он почувствовал, как его сжатую в кулак руку накрыла рука севшего на свое место Шерлока, убеждая в поддержке. — Все будет хорошо. — Да, да, конечно, будет, — натянуто улыбнулся Джон, осознавая, что начал нервничать даже сильнее, чем когда только узнал о том, что его мама не умерла. Шерлок наклонился к нему и легко коснулся его губ в успокаивающем поцелуе. — Я буду рядом, не переживай. — Спасибо, — выдохнул Джон, на секунду растворяясь в любимом взгляде. — Я надеюсь, она захочет меня видеть. Шерлок слабо кивнул, внутри, правда, не располагая такой уверенностью: внутреннее чутье подсказывало ему, что отец сказал Джону правду: мать не хотела видеть своего сына. Иначе она бы попыталась. — Знаешь, — заговорил Джон, когда они проехали в тишине минут десять. — То, что сказал отец, о том, что она бросила нас ради другой женщины. Немного не укладывается в голове. — Могу себе представить, — кивнул Холмс. — Что думаешь об этом? — Уж явно не то же самое, что и он. Она имеет полное право на это. Но… — Тебя смущает, что за все годы она сама не попыталась связаться или увидеться с тобой? — Да. — Пока мы не приедем, ты этого не узнаешь, — Шерлок все же решил не отбирать у Джона надежду. В конце концов, он тоже мог оказаться неправ. По правде сказать, ему еще никогда так не хотелось ошибиться. Но данные Антеи не внушали особого оптимизма. Спустя два с половиной часа черная Ламборгини остановилась напротив красивого двухэтажного дома вполне внушительных размеров. Навскидку, он был раз в шесть больше той квартирки, в которой Джон жил с отцом. Его никогда не напрягало это, он всегда был благодарен ему за все, что тот для него делал. Но именно в этот момент он впервые задумался, что мог жить так же, в полной семье, в таком же большом доме. С мамой и папой. И быть еще счастливее, взглядом не провожая с тоской друзей, которых из начальной школы забирали мамы… — Приехали, — тихо сказал Шерлок, сжимая его плечо в знак поддержки. — Да… — Джон помолчал. — Если честно, я жутко нервничаю, — признался он через минуту после того, как они остановились напротив дома Шерил Ватсон. — Могу себе представить. — Может, все это плохая идея, — продолжал Джон. — Вдруг... — Джон, — прервал его Шерлок, вынуждая посмотреть на него. — Я вижу все твои сомнения. Но ты не узнаешь правды, если не зайдешь. — Да, да, ты прав. — Мне пойти с тобой? — Думаю, лучше я один. Шерлок кивнул. — Я буду ждать тебя здесь. Иди и ни о чем не думай. — Хорошо, — наконец, уверенно кивнул Джон, пытаясь найти эту уверенность где-то глубоко внутри. — Конечно, она будет мне рада. Шерлок только улыбнулся ему, пытаясь подбодрить. Как бы все ни сложилось, но Джон правда должен сделать это. Должен пойти и окончательно узнать все о своей семье. Джон коротко поцеловал его и вышел из машины. Всю вымощенную кирпичом дорогу до двери он пытался успокоить волнение и ускоренное сердцебиение, но тщетно. «Соберись!», — приказал он себе и нажал на кнопку звонка. Спустя полминуты за дверью раздались легкие женские шаги. Джон понял это по доносившемуся из дома цоканью каблуков. Еще через секунду дверь распахнулась. — Да? Чем могу помочь? В дверях возникла стройная женщина около сорока лет, одетая в костюм-тройку бежевого цвета, ухоженная, опрятная, с доброжелательной, вежливой улыбкой, зелеными глазами. Ее русые волосы были заплетены в аккуратную косу. Джон безошибочно узнал в ней... — Мама? — Простите? — на мгновение на лице женщины отразилось непонимание, но уже через секунду выражение его стало понимающе-досадливым. — Оу... вау... — нервно засмеялась Шерил, пряча взгляд от стоящего напротив нее юноши. — Эмм, Джон? — она вновь взглянула на него. — Да, — он ощутил, как пересохло в горле. — Входи, — после секундного колебания все же предложила женщина, немного резковато махнув рукой вглубь помещения. Джон вошел. Это был богато и со вкусом обставленный дом. Было видно, что это место действительно считали домом и были здесь счастливы. В гостиной нашлось место камину, гарнитуру из дивана и пары кресел, обращенных к источнику тепла. Дверь из холла с гостиной вела на кухню, вероятно — в уборную и к лестнице на второй этаж. А, может, и к садику за домом. Еще в гостиной было много цветов. Фотографии на стене и на камине в рамочках. Полное обоюдной неловкости молчание затягивалось. Джон подошел поближе к камину, безуспешно попытавшись прочистить горло. На фото, помимо Шерил и другой женщины — очевидно, ее партнерши, были двое детей-подростков, но младше его: мальчик и девочка лет двенадцати. Джон отметил свое с ними сходство, особенно с мальчиком: он был таким же светловолосым, с открытой улыбкой и чистым взглядом. Девочка походила на мать. Партнерша Шерил, судя по фото, была примерно одного с ней возраста, такая же ухоженная и красивая леди с длинными темными вьющимися волосами. Только что Джон понял, что их пара прямо напоминала его с Шерлоком. Даже имена — и те схожи: под фото были подписи. Пока Джон рассматривал фотографии, Шерил не проронила ни слова, замерев за диваном, упираясь о его спинку ладонями с аккуратным маникюром. — Мои брат и сестра? — вопрос для этой тихий гостиной прозвучал так громко, как будто его задали через колонку динамика. — Да, — на этот раз искренне улыбнулась женщина, все-таки подходя к камину и беря в руки одну из рамок с фото. — Это Джастин, а это Бритни. Учатся в средней школе. — Понятно, — тупо отозвался Джон. — Джастин непоседа и увлекается футболом, — продолжала Шерил. — А Брит ходит в театральную студию. Мечтает стать актрисой, как Джанетт, — с любовью глядя на снимок партнерши, добавила она. — Ведь она играет в городском театре. А ты чем занимаешься? Джон почти «завис». Ему вдруг вся ситуация показалась до безобразия абсурдной. Встреча проходила странно, натянуто, и его не покидало чувство собственной ненужности на этом устоявшемся островке полного семейного счастья. — Я в этом году закончил школу и поступил в колледж при Лондонском университете, — бесцветно ответил он, ощущая себя все более и более нелепым. — Здорово, — учтиво кивнула Шерил. — На кого собираешься учиться? Садись, — кивнула та на диван, и Джон бездумно подчинился. — На врача, — ответил он. — Похвальная профессия, уважаемая, не то что... — женщина осеклась, коротко взглянув на Джона. — Коп? — к собственному удивлению, спокойно отозвался Джон. — Джон, — вздохнула Шерил, — зачем ты приехал? — Что? — Джон не верил своим ушам, хотя с первого взгляда на эту женщину знал, что все было бессмысленно. — Почему ты здесь? — уточнила она. — И как ты меня нашел? Отец помог? Джон отрицательно покачал головой. — Хотел... тебя увидеть, — каждое слово давалось с трудом. — Хм, удивлена, что он все-таки рассказал тебе правду. О том, что я не умерла. Он собирался хранить эту тайну всю жизнь. Так он говорил когда-то. — Не совсем рассказал, но... я хочу понять, что пошло не так? Почему мы... — Не были одной семьей? — скептически хмыкнув, сказала Шерил, подходя к бару. — Не против? Джон почти безразлично покачал головой. Нужно было встать и уйти сейчас же, но он как будто прирос к этому проклятому дивану. — Не было никогда никакой семьи, — процедила Шерил, ополовинив стакан виски одним глотком. Джон поднял на нее взгляд. — Знаешь, я… я не хотела никакой семьи… такой семьи, никогда. И знаешь, что хуже всего? Твой отец всегда знал это. Мы ведь были с ним дружны с самого раннего детства. Он был моим лучшим другом, если не сказать единственным близким мне человеком. Я как-то пропустила момент, когда дружеские чувства с его стороны переросли во что-то большее. Он знал обо мне все. Почти все. Я никогда не воспринимала его как мужчину. Как и мужчин в принципе. Об этом ты, впрочем, знаешь, как я вижу. Джон молчал. Он чувствовал, что его начал бить мелкий нервный озноб, но не мог заставить себя прекратить эту пытку и просто выйти отсюда. — В школе у меня появилась подруга. Джанетт. Мы быстро поладили, сблизились, и я сама не заметила, как потеряла голову. Эти чувства пугали меня, я пыталась отрицать это, ведь прежде я никогда не обращала внимания ни на мужчин, ни на женщин. Я считала себя асексуалкой и, наверное, даже гордилась этим. Но вот появилась она, и все мои убеждения полетели к чертям. Я влюбилась по уши, хотя долго пыталась отрицать это даже перед собой. Пыталась сократить наше общение, держать дистанцию, но она быстро поняла, что со мной что-то происходит. Я боялась признаться ей, стала нервной и даже грубой, боялась лишиться того, что у нас было, ведь вряд ли после таких признаний возможно сохранить дружеские отношения, если одна из сторон уже раскрыла свои карты. В какой-то момент на вечеринке у одноклассницы я едва не сорвалась и выбежала из дома в сад, она меня догнала, мы почти поссорились, но она вдруг заткнула мой поток ругани поцелуем и… Так все и завертелось. Мне было шестнадцать. Шерил допила напиток и налила себе еще один бокал. — Хочешь? — указав на бокал, который держала в руке, она обратилась к Джону. Джон лишь покачал головой, пытаясь осмыслить все, что слышал. — Хм, ты не похож на своих ровесников. Я приятно удивлена. На чем я остановилась? А, да. Мне было шестнадцать, вот как тебе сейчас. И я не знала, что теперь делать со своей изменившейся жизнью. Единственное, в чем я была уверена — мне нужна Джанетт. Спустя годы мало что на самом деле изменилось в отношении общества к однополым парам. Да, легализуются однополые браки, из СМИ льется липовая поддержка таких, как мы, но большинство «правильных» людей все равно продолжает косо смотреть на тебя, даже если не выражают свое пренебрежение открыто, пряча его за фальшивой улыбкой. Мои родители — твои бабка с дедом — тоже не желали даже слышать ничего подобного. Я пыталась поговорить с ними, забрасывала удочки, но каждый раз натыкалась на стену непонимания и осуждения. Они все мечтали выдать меня замуж, чтобы все было «как у людей». Я отмахивалась поисками «подходящего» человека. Мы с Джанетт скрывались как могли, никто из нас не хотел разоблачения из-за неизбежных последствий. Ведь ее родители были так же консервативны, как и мои. Все было гладко, мы нигде не прокололись, никто из нашего круга общения о наших отношениях ничего не знал. Пока через два года мой разговор по телефону не подслушала тетка Херриэт. «Какое совпадение». — Что было потом? — глухо спросил Джон. — Грандиозный скандал, что же еще? — невесело усмехнулась Шерил. — Дело чуть было не дошло до рукоприкладства, но мать все же не дала отцу избить меня. Я оказалась под домашним арестом и тотальным контролем. На мою беду, «выбить из меня дурь», как тогда метко выразился папочка, было решено очень просто — выдать меня замуж. Угадай, за кого? — За папу, — еле слышно произнес Джон, ощущая, как дыхание учащается против его воли, а голову будто сдавливает невидимый обруч. — В точку, молодой человек, — Шерил наливала себе уже третий стакан виски. — Знаешь, на мою беду они знали о нашей дружбе, и знали, что Джек не будет против. Как его родители, с которыми мои довольно тесно общались. Но знаешь, кого они забыли спросить? Меня, черт подери! — Что было с Джанетт, когда все это произошло? — Джон сам не знал, хочет ли продолжать слушать эту исповедь. — Мои родители все рассказали ее родителям. Ее отправили учиться во Францию. Насильно, разумеется. Моя жизнь превратилась в настоящий ад. У меня была депрессия, и не та ванильная хрень, о которой сейчас у подростков принято писать в соцсетях. Нет, дорогой, меня не покидали суицидальные мысли, я не видела ничего хорошего в своем существовании, все было черным, беспросветная душащая тьма, я ненавидела всех и все, и в первую очередь — твоего отца. Который уцепился за эту возможность сделать меня своей и «спасти», как он выражался. Хотя я тысячу раз говорила ему, что между нами ничего не будет, что я не хочу с ним ни семьи, ни детей! — закончила она с криком. Джон на мгновение прикрыл глаза, пытаясь справиться с бушевавшим внутри него хаосом. — Они… мои родители… — справившись с эмоциями, продолжала Шерил спокойным голосом, будто только что не сделала контрольный выстрел в сердце своего старшего сына. — Прислали мне липовое письмо якобы от Джанетт. В нем она просила меня забыть ее, писала, что все поняла, что все это юношеская блажь, а в университете она встретила мужчину… В общем, два с половиной листа отменного вранья и пожеланий мне взяться за голову. Я тогда даже не заподозрила ничего, что неудивительно, принимая во внимание состояние, в котором я находилась. А они всего лишь взломали ее почту. Наняли кого-то. Им необходимо было довести меня до полного отчаяния, чтобы вынудить меня дать свое согласие на такой желанный ими брак. И они получили его. Мне просто было все равно. Я осталась совсем одна наедине со своим кошмаром. У меня больше не было родителей, для меня эти люди стали чужими. У меня не было лучшего друга, потому что я возненавидела его за это предательство. И у меня не было любимого человека. Уйти из жизни я так и не решилась. Шерил прошлась по комнате, в которой повисло напряженное молчание. Его нарушало только неровное дыхание Джона и еле уловимый плеск в бокале хозяйки дома. Джону казалось, что он попал в водоворот и вот-вот задохнется. Кислород был так близко — стоило просто встать и выйти на улицу, к Шерлоку. Сесть в его машину и уехать подальше от этого дома. Но он просто не мог заставить себя сдвинуться с места. А Шерил продолжала своим рассказом уничтожать остатки того светлого образа мамы, который он боготворил всю свою сознательную жизнь. Все, что у него от нее было, лопнуло как мыльный пузырь. Разлетелось на тысячи ментальных осколков, ранив где-то глубоко внутри почти до ощущаемой физической боли. — До сих пор тошно вспоминать то, что принято называть «брачной ночью», — вновь заговорила Шерил. — Я просто лежала бревном и ждала, пока он сделает все свои дела. В какой-то момент мне показалось, что он не станет принуждать меня, но он не справился с искушением, которое зрело в нем долгие годы. Не могу его винить, я же в мэрии сама сказала «Да». Знаю точно, что откажись я от свадьбы в последнюю минуту, ничего бы не было. Но я не смогла. Не хватало сил ни на что, кроме как плыть по течению. Но после той ночи во мне что-то щелкнуло. Я просто не подпускала его к себе, избегала любых прикосновений и, в конце концов, он оставил свои попытки. Он окружил меня максимальной заботой, на которую только был способен, но это был суррогат жизни, но не сама жизнь. Я не жила — существовала, пока однажды по пути в магазин не встретила Джанетт, вернувшуюся в город. Я просто потеряла дар речи, помню, даже попыталась уйти, не пожелав слушать ее объяснений, пока она не дала мне пощечину. Серьезно, только это сумело вытащить меня из того состояния апатии, в котором я пребывала все последние месяцы. Мы, обнявшись, сидели на скамейке в парке и не могли сдержать слез. Тогда она и рассказала мне, что тоже получила подобное письмо от меня, но так просто не сдалась. У нее было преимущество — некому было давить на нее двадцать четыре на семь и промывать мозги, и она догадалась обратиться к программисту, который подтвердил, что письмо отправлено не с моего адреса. Тогда все встало на свои места. Но одно исправить было невозможно — я уже была замужем. И, выходит, я предала ее. Хотя она не желает называть это предательством. Всегда защищает меня и считает лучше, чем я есть на самом деле. Шерил поставила пустой бокал на бар и невидящим взглядом смотрела на столешницу. — Мы придумали план моего побега, у Джанетт были сбережения, мы все просчитали. Кроме одного — вечером того дня я узнала, что беременна. Джон тяжело сглотнул. — Мной. — Именно, — женщина отошла к окну и встала спиной к нему. — Прости, что говорю это, но… ты не должен был родиться, Джон. Не должен был! Это почти сломало мою жизнь. Я… пыталась прервать беременность, но у меня не получилось. Аборт делать было уже поздно, я пыталась вызвать выкидыш. Но твои доблестные будущие коллеги-врачи спасли ребенка. Тебя. Я думала, Джек убьет меня, в такой он был ярости. Разумеется, он понял, что это был не несчастный случай и ни с какой лестницы я не падала. Но все-таки пальцем меня не тронул. Джанетт несколько дней не разговаривала со мной, когда узнала о том, что я натворила. Она настаивала на том, чтобы я родила ребенка, что наш побег можно отложить, ведь ребенок ни в чем не виноват. Что она от родителей больше не зависит с тех пор, как заключила фиктивный брак, а со мной мы что-то придумаем после того, как он родится. Предлагала даже воспитывать его вместе. А я не хотела иметь ничего общего с Джеком. Но Джанетт была непреклонна. Тогда я приняла решение: родить, выкормить и… — Сбежать. — По крайней мере, с этим ей поспорить не удалось. Раз уж остальное оказалось такой ошибкой. Знаю, ты услышал довольно неприятные вещи. Но это та правда, за которой, как я полагаю, ты и приехал сюда на охренительно дорогой машине своего… бойфренда? — хмыкнула Шерил, отодвигая штору, чтобы рассмотреть курящего возле черной Ламборгини мужчину. Джон вдруг закашлялся. — Откуда… — Да ради Бога, уж у меня глаз наметан, не сомневайся. А ты ничего устроился, да? Вообще любопытно. Выходит, не врут, что это ген, передающийся от матери… Вновь повисшую тишину нарушил телефонный звонок. Шерил вытащила из кармана мобильный телефон. — Да, радость моя? Умница, я с самого начала знала, что именно ты получишь эту роль! Нет, из студии тебя заберет Джастин сразу после матча — тебе придется его подождать, а Джанетт заедет за вами в половине девятого. Не скучайте! Люблю вас, безумно соскучилась! Да, мы виделись утром, не занудствуй! Я вас очень люблю. Пока. Целую. Шерил повесила трубку и посмотрела на сына. Она даже вздрогнула от выражения его лица. Джон смотрел на нее с выражением сочувствия и неверия, шока и, возможно, ненависти. Джон пытался не слышать этот телефонный разговор, не воспринимать, не принимать близко к сердцу. Но он не мог. Не получалось. Это стало последней каплей. Выходит, никто не запрещал ей участвовать в его жизни, любить его, быть мамой. Она просто не хотела этого. Отец сказал ему правду. Они оба оказались ей не нужны. Но только мог ли он винить ее абсолютно во всем? Уровень кислорода в крови, казалось, упал до критического уровня. Джон вдруг поднялся на ноги и, не в силах больше видеть эту женщину, быстрым шагом направился к двери. — Джон? Уже уходишь? И даже до свидания не скажешь? — Прощайте.

***

Шерлок только собрался вернуться в машину, докурив сигарету, когда из дома буквально вылетел Джон. Он остановился в нескольких метрах от крыльца, ловя ртом воздух, согнувшись пополам, упираясь ладонями в колени. Шерлок даже не сразу решился окликнуть его, понимая, что встреча прошла, возможно, еще хуже, чем он опасался. Отдышавшись, Джон почти бегом добежал до машины, пронесся мимо Шерлока, не глядя на него, и скрылся внутри, захлопнув дверцу. Тот быстро занял свое место и, взглянув на Джона, который уставился в одну точку впереди себя, почти не моргая, молча завел мотор и надавил на газ. Когда машина тронулась, он заметил в зеркале заднего вида вышедшую на крыльцо Шерил Ватсон. В машине Джон так же не разговаривал и не смотрел на него. Его пугающее своим безразличием спокойное лицо не выражало никаких эмоций, но спокойствие это было обманчивым. В его глазах была пустота, способная вызывать бурю в любой момент. В тот день, когда Шерлок встретил Джона под проливным дождем, тот был расстроен увольнением из пиццерии, но то состояние даже отдаленно не напоминало происходящее с ним сейчас. Шерлоку очень хотелось развернуться, оставить Джона в машине и встретиться с этой женщиной, посмевшей довести родного сына до нервного срыва, который неминуемо должен был последовать. Но он не мог. Он понимал, что нужно увезти Джона отсюда и постараться разговорить, успокоить, поддержать, но он понятия не имел, как к нему сейчас подступиться. Он был закрыт сейчас от всего мира, и Шерлок очень хорошо понимал, что он чувствует. В конце концов, он решил дать ему время немного прийти в себя и не заводить до этой поры никаких разговоров. Спустя десять минут поездки у Шерлока зазвонил мобильный телефон. «Майкрофт…» — Да, — он решил принять вызов в надежде еще и на то, что это сможет отвлечь Джона от бродивших в его голове мыслей. — Что ты забыл в Бирмингеме, братец? — Раз ты знаешь, где я, то знаешь, с какой целью, не прикидывайся. Удивлен, что ты не позвонил часа три назад. Антея запоздала с докладом? — Не воображай, что у меня нет других дел, кроме как отслеживать твои перемещения. — Неужели, — вздохнул Шерлок. — Так зачем на самом деле ты звонишь? — Рассчитывал встретиться с тобой, чтобы обсудить план действий завтра. — Напрасно. На меня сегодня можно не рассчитывать. — Продолжишь в таком же духе, и на допрос отправлюсь я. Без тебя. — Дудки, и ты это знаешь. Говорить с ними должен я. Обсудим все завтра. Последовала пауза, которая не понравилась Шерлоку. — Что? — Ничего. Интересно, я доживу до того момента, когда тебе надоест быть нянькой? — Даже не надейся на это, — ухмыльнулся Шерлок. — Тебе же до сих пор не надоело. — Боже, дай мне сил, — Майкрофт повесил трубку. Шерлок убрал телефон в карман и, остановившись на светофоре, взглянул на Джона. Он казался еще более поникшим, руки его были сжаты в кулаки, а взгляд — таким же пустым. «Нет, нужно что-то делать». Он притормозил у небольшого отеля на полпути к выезду из города и остановил машину. — Джон, не против немного передохнуть здесь? — Мне все равно, — тихо безэмоционально отозвался тот. — Отлично, потому что я ужасно проголодался, — Шерлок заглушил мотор и вышел из машины. Обойдя ее, он открыл дверцу со стороны Джона, и тот молча последовал за ним. Они вошли в двухэтажное здание отеля, и, вежливо прервав приветствие администратора, Шерлок оплатил двухместный номер на втором этаже. Джон продолжал молчать, даже когда они вошли в уютный люкс в бежевых тонах с двумя односпальными кроватями, телевизором, холодильником, двумя креслами, кофейным столиком и мини-баром. Джон даже не удивился, что Шерлок не заказал еду, хотя именно под этим предлогом они здесь и остановились. Он апатично сел на кровати и уставился на свои руки. Шерлок молча прошелся по номеру. Идея лично познакомиться с миссис Ватсон уже не казалась несвоевременной, но оставить Джона одного в таком состоянии он бы ни за что не смог. — Джон, — наконец, он присел рядом, пытаясь обратить на себя его внимание. Тщетно. — Джон, — позвал он его снова, кладя руку ему на плечо. — Понимаю, тебе нелегко сейчас, но лучше расскажи, что произошло. Тебе станет легче, я… — Мне надо побыть одному, Шерлок, — Джон вдруг резко встал и скрылся за дверью ванной, громко прикрыв дверь. Спустя минуту послышался шум воды. Шерлок тяжело вздохнул. Джон же пытался усмирить набирающий обороты хаос в своей голове, осознать все, что услышал меньше часа назад от… женщины, которая его родила. Он больше не мог называть ее мамой. Только не после того, как узнал, что был нежеланным для нее ребенком, сыном, которого она не хотела иметь. Он вспоминал ее короткий разговор по телефону и не заметил, как по щекам начали катиться слезы, а грудь — содрогаться от беззвучных рыданий. У нее ведь были дети, другие дети, и она любила их. А он был лишен ее любви, потому что родился против ее воли и не от того человека. Несмотря на боль, которую испытывал, он все равно не мог ее ненавидеть или винить. Не окажись он в такой же ситуации непринятия собственным отцом того, какой он есть, он мог бы не понять ее, но он понимал. Но от этого не становилось легче. Он опустился на пол, прислонившись к бортику ванной, и опустил голову на руки, уперся в подтянутые к груди колени, продолжая глубоко и часто дышать и смаргивая с ресниц соленые капли. Брызги ледяной воды, льющейся из крана в ванну, попадали ему на голову и стекали за шиворот футболки, но он не чувствовал этого. Его бил нервный озноб, в голове звучали слова о том, что он не должен был появиться на свет, и все это грозилось раздавить его, когда… Он почувствовал, как кто-то сжимает его в крепких объятьях. Тьма начала медленно отступать. — Я с тобой, Джон, — тихо сказал Шерлок, обнимая его крепче и целуя в висок. — Помни всегда: что бы ни случилось — я рядом. Ты не один. И тогда Джон обнял его так же крепко, уткнувшись носом в плечо и, наконец, отпустил себя. Шерлок, не переставая обнимать его, гладил его по спине, успокаивая, повторяя, что все будет хорошо, пока Джона трясло, а слезы лились градом. Еще никогда Шерлоку так не хотелось ударить женщину. За то, что происходило сейчас с его светлым, жизнерадостным мальчиком. Он догадывался, что она ему сказала, и это окончательно лишило Джона равновесия в этот и без того непростой период его жизни. — Шерлок, — выдохнул Джон, продолжая цепляться за него, как за последнюю в жизни опору. — Шерлок, это так… больно… узнать… что твоя мать… не хотела иметь такого сына, пыталась избавиться от него и родила только потому что не удалось устроить выкидыш. Зубы Шерлока на мгновение сжались от нахлынувшей ярости на эту женщину. — Она так и сказала? Тебе? — Да… слово… в слово, — Джон хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. — Чшш, пожалуйста, успокойся, прошу тебя, все закончилось, — Шерлок обнимал его и гладил по голове, — этот разговор закончился. Ты же знаешь, что ты не один. Я с тобой. Забудь все это. Ни секунды больше об этом не думай. — Она сказала, что ее заставили родить, что все было ошибкой… — и Джон принялся сбивчиво рассказывать Шерлоку все, что услышал от женщины, которую еще утром мог называть мамой. Шерлок слушал Джона, почти затаив дыхание, не переставая успокаивающе сжимать его в крепких объятьях, и поражался цинизму Шерил Тернер Ватсон. Как можно сказать своему ребенку, пусть даже нежеланному, что его рождение было ошибкой и отсрочило ее счастливую жизнь? Постепенно Джон начал успокаиваться и немного отстранился, вытирая лицо ладонями. — Извини… — пробормотал он, отводя взгляд. — Тебе не стоит извиняться за свои эмоции, тем более по такому поводу. — Все равно прости, что я так расклеился. Когда я шел к ней, я, наверное, отчасти был готов к тому, что она не будет мне рада, вернее, я так думал. Но я сильно переоценил свои силы. — Она не имела права говорить тебе такие вещи. Глубоко вздохнув, Джон поднялся на колени и подставил лицо под ледяную воду. Спустя несколько секунд Шерлок закрыл кран и протянул Джону полотенце. — Спасибо, — хриплым голосом отозвался Джон. — Знаешь, я… я все могу понять. Я сейчас ровно в такой же ситуации. Отец пытается проделать со мной то же, что проделали с ней. Это ужасно, это сломает кого угодно. — Она не должна была, Джон, — Шерлок поражался тому, что Джон был в силах оправдать свою мать после всего услышанного. — Она просто хотела быть счастливой, как и я, — Джон посмотрел на него покрасневшими глазами, и Шерлок не справился с желанием вновь прижать его к груди. — Ты потрясающий, Джон, — сказал Шерлок. — Я никогда не встречал людей с таким добрым сердцем. Я бы не смог простить подобное, а ты уже это сделал. — Не знаю, уместно ли говорить о прощении. Есть ли у меня право осуждать ее? — Если бы все люди были такими, как ты, мир преобразился бы до неузнаваемости. — Перестань, — слабо улыбнулся Джон. — Я рад, что у меня есть ты, — тихо добавил он. — Спасибо. — За что? — За то, что поехал со мной, за твою поддержку. — Я бы и не смог иначе. Джон зарылся пальцами в его волосы и губами нашел его губы. Они целовались нежно, медленно, почти лениво. Шерлок отметил, что Джон почти полностью пришел в себя, и не мог этому не порадоваться. И не похвалить себя за верное решение сделать эту необходимую остановку. Его губы были горячими, влажными, поцелуй — опьяняющим, и если бы не общее настроение, то Шерлок бы непременно воспользовался этим уединенным номером в своих «корыстных» целях. — Джон… — через пару минут нехотя прервал поцелуй Шерлок. — Ммм? — У меня нога затекла, может, вернемся в комнату? Джон против воли рассмеялся. — И ты еще спрашиваешь, за что спасибо, — Джон поднялся на ноги и подал руку Шерлоку. — Идем. Выйдя из ванной, Шерлок все-таки заказал еду, они пообедали, больше не возвращаясь к разговору о произошедшем. Он понимал, что Джон еще нескоро по-настоящему отойдет от знакомства с матерью, и счел за лучшее не выступать инициатором беседы об этой женщине. После еды они решили немного отдохнуть и продолжить путь ближе к вечеру, поэтому в Лондон добрались к полуночи.

18 августа 2014 года

От кого: Папа «Джон, пожалуйста, вернись домой». Утро началось для Джона уже почти привычным сообщением от отца. Он снял телефон с зарядки, прочел СМС и снова заблокировал экран. Шерлока в постели уже не было. Джон потянулся, разминая мышцы, и заметил Шерлока, сидящего в халате за барной стойкой с ноутбуком. — Доброе утро, — сонным голосом поздоровался Джон. Шерлок обернулся, встал и прошел к нему в спальню. — И тебе доброе утро, — с улыбкой тот опустился на кровать и поцеловал Джона, который решил потянуть его на себя. — Хэй! — Проблемы? — игриво улыбнулся он, перекатываясь на Шерлока и вновь увлекая в томный утренний поцелуй. — Ммм, абсолютно никаких, — выдохнул Шерлок и сам теперь поцеловал Джона, оглаживая его спину и ненавязчиво спускаясь к ягодицам. — С ума меня сводишь, — жарко прошептал Джон. — Сам напросился, — коварно улыбнулся Шерлок, резко опрокидывая Джона на спину, сбрасывая халат и наваливаясь сверху, расчетливо покачивая бедрами. Джон сходил с ума от этих рук, скользящих по его телу, от жарких поцелуев и стонов этого мужчины, от его горячего дыхания на своей шее. От этих эмоций и чувств, которые он пробудил в нем. И не уставал благодарить провидение за их судьбоносную встречу. — О, мой бог, Шерлок, — не в силах отдышаться, прошептал он, обнимая его руками и ногами спустя четверть часа. — Невероятный… — Сам такой, — проурчал Шерлок, похожий на довольного кота. — Прекрасное утро понедельника. — Последнее слово в предложении явно лишнее, — шуточно проворчал Шерлок, ероша волосы Джона. — Нам уже пора? — Увы, — вздохнул Шерлок. — Мы и так опаздываем, — усмехнулся он. — Но оно того стоило. — Прекрати меня смущать! — возмутился Джон, к удовольствию Шерлока начавший краснеть. — Ни за что, — и снова жаркий, пленяющий поцелуй, регулярно вызывающий у Джона приятное головокружение. — Тогда… я буду делать… вот так, — между вздохами проговорил Джон, добираясь до ягодиц любовника. — Не имею ничего против, — простонал Шерлок, — но нам правда пора. Джон проворчал что-то неразборчивое, что вызывало смех Шерлока, который нехотя отстранился и сел, накинув халат. — У нас есть время только на душ и сандвичи по дороге. — Ты же босс! — простонал Джон, на которого напал несвойственный ему приступ лени. — Тем не менее, тороплюсь я не по делам рекламы, поэтому поспеши, если не хочешь остаться здесь или добираться в офис на такси. — А ты? — Я отвезу тебя и потом встречусь с братом. — Снова эти ваши загадочные дела, — Джон снова потянулся, но сел на постели. — Ничего не поделаешь, — пожал плечами Шерлок, всматриваясь в лицо Джона в поисках отголосков вчерашнего настроения, но не находя их. Решение больше не поднимать тему о матери было верным, мысленно кивнул себе Шерлок. Если Джон снова захочет об этом поговорить, то он поддержит его. Но, по правде говоря, Шерлок считал, что Джону лучше забыть обо всем, что он узнал. — Папа снова писал, — сказал Джон, когда Шерлок уже почти зашел в ванную, но остановился на пороге. — Просит вернуться домой. — Что сам думаешь? Готов с ним пообщаться? — тема была опасная, ведь разговор о матери в таком случае будет неизбежен. А Шерлок не хотел, чтобы Джон снова расстраивался. И это не считая их насущных проблем. — Не знаю… — вдохнул он. — Пожалуй, наверное, да. Вечером. Шерлок помолчал. Он вдруг с грустью понял, что не хочет больше находиться в этой квартире один. Но это не имело никакого отношения к тому, что Джону нужно было помириться с отцом. Все же был шанс, что со временем тот изменит свое отношение к ориентации сына.

***

Скотланд-Ярд, двумя часами позже

— Итак, мистер Рид, — без предисловий начал Шерлок, усаживаясь за стол напротив Томаса Рида в комнате переговоров в Скотланд-Ярде. — Чем обязан, мистер Холмс? — с явной неприязнью в голосе отозвался Рид. — Давайте начистоту: в моем распоряжении достаточно информации, способной лишить вас свободы на долгие годы. — Зачем вы мне это сообщаете? — Очевидно, вы уже и так знаете ответ на этот вопрос. Я здесь, чтобы предложить вам сделку, которая устроит и вас, и меня. Рид молчал, но Шерлок видел, как в нем борются масса противоречий. — В случае вашего ареста все ваши счета, а также счета вашего дяди, мистера Филипса, будут заблокированы, вы пойдете не только по статье об уклонении от налогов, но и о финансовых махинациях, участии в преступном сговоре и сборе компромата на правительственное лицо, — добавил Шерлок. — Это и есть то, что вам нужно? — невесело усмехнулся мужчина. — Компромат на… — Это чудесно, что вы не собираетесь ничего отрицать, мистер Рид. Да, на мистера Райдера. На отца мисс Мелани Райдер, которая совершенно случайно является вашей невестой. — Вы просили начистоту — извольте, — Рид оскалился и положил на стол скованные наручниками руки. — Если собранная мной папка окажется в чужих руках, я не проживу и суток. Нет уж, спасибо. Шерлок притворно обреченно вздохнул. — Как жаль, мистер Рид. Я ведь так хотел сохранить вашу остросюжетную биполярную жизнь. — О чем вы? — упорство на лице задержанного сменилось замешательством. Шерлок молча достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его Риду. Тот открыл его и, прикрыв ладонью глаза, выругался. — Откуда это у вас? — он щелчком пальцев оттолкнул небольшую стопку снимков в сторону Шерлока. — Как думаете, мистер Райдер обрадуется, узнав, что его будущий зять начал изменять своей невесте — его горячо любимой дочери еще до свадьбы? — Ублюдок. Вы не посмеете! — повысил он голос. — Любопытно узнать, что же может меня остановить? — Шерлок откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки. Рид молчал, а Шерлок сидел и почти наслаждался паникой загнанной в угол жертвы, как это было раньше, когда ему удавалось поймать преступника, уверенного в своей неуязвимости. — Если вы не пойдете на сделку, ваши дни будут сочтены, — как бы невзначай упомянул Шерлок. — Такого обмана этот человек не простит. И это я еще не говорю про компромат, о сборе которого он, конечно, тоже узнает. Рид смотрел на снимки и лихорадочно соображал. Молчание затягивалось. Наконец, Шерлоку надоело наблюдать за его метаниями: он знал, что выиграл в этой битве. — Куда вы? — окликнул его Рид, как только Шерлок встал с места. — О, я полагал, что вы не желаете продолжать нашу беседу. Я ошибся? — обернулся он. — Да, ошиблись, — сквозь зубы процедил Рид. — Я согласен, но хочу получить гарантии. Я не хочу умирать из-за… — Своей жадности? — Я просто хотел иметь подстраховку. Мы оба знаем, о каком человеке идет речь. Я хотел быть уверен, что в случае чего он меня не тронет. Так вам нужно все, что я собрал? — Я и Скотланд-Ярд гарантируем вам полную и всестороннюю защиту. Но не за одну лишь папку. В ней лишь информация по вашим делам. — Я вас не понимаю. — Вы должны продолжать собирать о нем информацию. Но на более углубленном уровне. — Я похож на камикадзе? — Не хочу вас огорчать, мистер Рид, но выбора у вас нет. Хорошая новость в том, что вам не надо заниматься слежкой вечно. Меня интересуют неоспоримые доказательства его связей с запрещенными в стране организациями. Как только вы добудете их, вы будете свободны. С нашей стороны гарантируем вам полную свободу действий и защиту полиции. По завершении сделки вы попадете под программу защиты свидетелей и уедете из Британии. — Зачем вам все это? Вы не политик и не бизнесмен. Вы простой рекламщик! — Рекламщик, — кивнул Шерлок. — Но не простой. — Выходит, вы правда детектив. — Еще какой, мистер Рид. Еще какой, — ухмыльнулся Шерлок и вышел из комнаты переговоров. Снаружи его дожидался Майкрофт. — Успешно? — осведомился он. — Предсказуемо согласен на все условия. — Уверен, ты ярко обрисовал ему все перспективы в случае отказа. — Как ты узнал о его связях с преступностью крупного масштаба? — МИ-5, вопреки твоему мнению, не дремлет. Кроме того, у меня есть свои каналы информации. — Что ж, сведения оказались весьма кстати. Теперь пойду побеседую со стариной Джеймсом. — Держи себя в руках, он сделает все, чтобы снова спровоцировать тебя. — Я спокоен. — Во всем, что касается Джона Ватсона, ты не спокоен, брат мой, — отрезал Майкрофт и направился к выходу. Шерлок вздохнул, про себя признавая правоту брата, но не представлял, что мог с этим поделать. С другой стороны, он не собирался давать Мюррею еще больше козырей. Он попросил сержанта привести его в переговорную, откуда уже должны были увести Рида, когда его окликнули. — Мистер Холмс? Шерлок обернулся, чтобы лицом к лицу столкнуться с Джеком Ватсоном. — Мистер Ватсон, — он с немного нервной от неожиданности улыбкой протянул тому руку в знак приветствия. — Что вы тут делаете? — тот пожал ее в ответ, но смотрел с легким подозрением. — Небольшие проблемы с юридической стороны бизнеса, ничего критичного, но… — выдал Шерлок первое, что пришло в голову. — Понятно. Извините, что вновь задаю вам этот вопрос, но у меня все еще некоторые проблемы с сыном, и я просто хочу знать, он сегодня вышел на работу? — Да, мистер Ватсон, насколько мне известно, Джон на работе с одиннадцати часов, хоть я сегодня еще не был в офисе. Но мой секретарь звонила мне и упомянула, что Джон взял на себя часть ее сегодняшних дел. — Рад слышать, что он справляется, — коротко улыбнулся Джек. — А вы какими судьбами в Скотланд-Ярде? Джон говорил, что вы работаете в полиции, но речь шла о городском отделении, если я верно понял, — тоже учтиво улыбнулся Шерлок. — Вы поняли абсолютно верно, мистер Холмс. Я здесь тоже по некоторым… личным вопросам. — Понимаю, — о, Шерлок на самом деле это понимал. Не зря он появился здесь почти сразу после ареста Рида и Мюррея. Последовала короткая пауза, после которой Шерлока позвал Лестрейд, выглянув из кабинета. — Прошу меня простить, мистер Ватсон, — Шерлок вновь протянул тому руку, на этот раз, чтобы попрощаться. — Должен кое-что уладить. — Не беспокойтесь, я тоже должен идти. Рад был встрече. — Взаимно, — кивнул Холмс и скрылся в кабинете. Джек проводил его подозрительным взглядом. Все-таки что-то в этом человеке его смущало, в его поведении, манере. Но что именно, понять пока не получалось. У него так чесался язык расспросить о Джоне поподробнее, но он не смог себе этого позволить, продолжая подсознательно не доверять Холмсу до конца. По той же причине он не сказал правду о цели собственного визита в Ярд, которая заключалась в том, чтобы попытаться побеседовать с подозреваемыми в финансовых махинациях, задержанными на днях. Он шел по их следу, но в начале лета тот оборвался. Он был уверен, что кто-то нарочно путает следы, но зачем и почему — вопросов было больше, чем имеющихся ответов. Но Джеку нужно было поймать их и доказать их вину, чтобы получить такое желанное и долгожданное повышение. Осточертело быть на побегушках, да и хотелось обеспечить сыну более достойную жизнь, чем у него получалось до этого. Отчасти он надеялся, что если станет больше зарабатывать на более престижной должности, их отношения смогут наладиться, а текущие события забудутся как страшный сон. — В чем дело, Лестрейд? — спросил Шерлок, подходя к столу инспектора. — Хотел сообщить, что Рид выйдет отсюда к вечеру, — Лестрейд листал отчет. — Прекрасно, пусть твои люди займутся обеспечением его безопасности и полного контроля его перемещений. Также обсудите с ним способ и канал связи, по которому он сможет передавать информацию без риска утечки. И проинструктируйте его, что отвечать, если его начнут расспрашивать о том, почему его отпустили. — Само собой. — Мюррея уже привели? — Думаю, что да. Шерлок, я хотел спросить, — прокашлялся инспектор и посмотрел на Холмса. — Этот Мюррей, о чем он говорил при задержании? Про каких-то детей и их репетиторов… — Не бери в голову, обычный бред. — Конечно, и за бред ты врезал ему? — усмехнулся он. — У меня складывается впечатление, что ты знаешь, о чем спрашиваешь, — Шерлок начал терять терпение: ну почему люди не могут перестать лезть в его личную жизнь? — Возможно, знаю. — Ты хочешь, чтобы я удовлетворил твое любопытство? — оскалился Шерлок. — Нет, но… — Прекрасно, потому что мне уже надоела назойливая забота моего братца, и вдвойне бесит, что он втянул в это тебя! — Я в курсе очень поверхностно и лишь в контексте обеспечения безопасности этого подростка после того, как тебя избили! — теперь терпение лопнуло у Лестрейда. — Что? — осекся Шерлок. — Что слышал, — проворчал тот. — Твой брат хоть и назойлив, но действует во благо тебе. — Спасибо, — тихо сказал Шерлок, испытав прилив разозлившей его благодарности к брату. — Пойду к Мюррею. — Давай. Только недолго. Едва войдя в комнату переговоров и взглянув на своего оппонента, Шерлок понял, что разговора не выйдет. Джеймс смотрел на него ястребом, а взгляд его не оставлял иллюзий о возможности диалога. — Как перелом? — осведомился Шерлок, садясь напротив и кивая на наложенную на нос Мюррея повязку. — Только ушиб, — отозвался тот. — Как жаль, — покачал головой Шерлок. — Какого черта тебе от меня надо? Хочешь блеснуть умом и порадоваться победе? Сделай это за пределами моей слышимости. — Ты прав, мне незачем с тобой говорить, все доказательства твоих игр с законом, а также нападения на меня и дебоша в моем офисе уже имеются в распоряжении полиции. — Тогда убирайся! — прорычал он. — Один вопрос. — Догадываюсь, какой, — хищно рассмеялся Джеймс. — Полагаю, ты никак не можешь понять, как я узнал о тебе и этом подростке. — Да. — Так и быть, скажу. Можешь передать привет своему бывшему дизайнеру. Чертовски полезным человеком оказался этот Андерсон. В следующий раз советую думать, прежде чем унижать людей при увольнении. — Спасибо, было конструктивно, — Шерлок встал, решив не комментировать услышанное и жалея, что не прибил Андерсона на месте в тот день, когда тот запорол тираж. — Не думай, что тебе сойдет с рук все, что ты вытворяешь. — Беспокойся о своих руках, — Шерлок вышел из переговорной, захлопнув за собой дверь. Если удастся засадить Райдера, все это будет неважно. Однако, пока этого не произошло, он был уже на полном серьезе благодарен Майкрофту за то, что обеспечил безопасность Джона.

***

Джон неспешно шел к более дальней остановке автобуса через парк, чтобы максимально проветрить голову перед второй попыткой вернуться домой. Точнее — встретиться с отцом и попробовать с ним поговорить. Прошлый раз прервала новость о матери, и было уже не до разговоров о «бойфренде» Джона. Шерлок на работу так и не приехал, но около четырех часов прислал Джону сообщение, в котором отпустил его домой, пожелал удачи и попросил держать его в курсе. Работа сегодня ему особенно не удавалась, поэтому Джон с чистой совестью попрощался с Джейн и ушел. Мысли о матери не давали покоя, и, пожалуй, из-за этого его уже не так волновал разговор с отцом. В конце концов, Шерлок же сказал ему, что если все сложится неудачно, он всегда может вернуться к нему. Чтобы продлить прогулку, Джон зашел в летнее кафе купить лимонад. Своих денег, которые были при нем, когда он выбежал из дома после скандала с отцом, у него уже не осталось, поэтому он был благодарен Шерлоку за то, что утром он дал ему свою кредитку. Хоть и чувствовал Джон себя при этом неловко. Но когда он попытался высказаться на эту тему, Шерлок сказал ему не забивать голову ерундой и закрепил сказанное поцелуем, который отбил у Джона всякое желание пререкаться. Он расплатился за лимонад и присел в тени под деревом, когда услышал знакомый женский голос, зовущий его. — Джон! Он обернулся и увидел машущую ему с дорожки Синтию. — Привет! — махнул он ей рукой и жестом пригласил присоединиться к нему. Девушка, одетая в летний сарафан с яркими красными маками, белым ободком на голове и маленькой сумочкой через плечо заняла соседний стул. — Привет-привет! Как дела? — Бывало и получше. — С папой без изменений? — поникла она. — Увы. Ты как здесь? — Я от репетитора иду. О, да не смотри так, — хохотнула она. — Учу испанский, для университета пригодится. — Понятно, я уж думал, что решила подтянуть школьные предметы. — Не дождутся, — отмахнулась она. — Ох, ну и жара. — Наслаждайся, пока это возможно. Всю весну лили дожди. — Твоя правда. — Хочешь мороженое? — Я бы с удовольствием, но моя карта не сработала, когда я пыталась купить воды. Поцарапала, наверное. А наличных с собой нет. — Ерунда, я тебя угощу, — Джон позвал официанта и предложил Синтии выбрать мороженое на свой вкус. — Банановое, пожалуйста. Спасибо. Ну, так что, когда домой? — обратилась она к Джону, когда официант ушел за заказом. — Был вчера. Поговорить не вышло. — Не стал слушать? — Не совсем. Просто не удалось. Не бери в голову, — все же Синтия была не самым близким его другом, и откровенничать о матери он с ней не хотел. — Ну хорошо, не буду настаивать, вижу, ты и без того расстроен. Что делаешь здесь? — Шерлока нет сегодня в офисе, отпустил домой пораньше. Как раз иду домой, собираюсь попробовать снова помириться с папой. — Правильно, прошло уже три дня. Наверняка он немного успокоился. — Надеюсь, потому что я безумно от этого устал. — Могу себе представить. — Ну а вы с Майком как? С родителями уже познакомились? Даже не было времени спросить. — Я с его родителями — да. А он с моими пока нет — трясется, что может им не понравиться, — по-доброму рассмеялась Синтия. — Он тот еще паникер. С другой стороны, Шерлок тоже не может познакомиться с моим отцом. Технически, они знакомы. Но… — пожал плечами Джон. — Ну да, твой папа не знает, что Шерлок — твой парень. Планируешь ему говорить? — В настоящее время определенно нет. Разобраться бы пока только с ориентацией. Но да, если мне фантастически повезет, однажды я смогу познакомить их по-настоящему. Мне бы очень этого хотелось. — Еще бы. Знаешь, — добавила она, когда официант принес ей мороженое и удалился, — я думаю, тебе не стоит давить на него. Если он всю жизнь негативно относился к однополым отношениям, за пару дней его мнение полностью измениться не может. Но со временем… — А мне что делать? — Хотя бы не конфликтовать. Говорит — слушай, кивай, а продолжай поступать по-своему. — Легко сказать, — вздохнул Джон, вспомнив про лимонад. — Конечно, легко сказать. Говорить легко всем и всегда, я не исключение. Но я думаю, так будет лучше. Дай ему время все осмыслить. И, пусть не сразу, но ваши отношения наладятся, вот увидишь. — Спасибо за поддержку. — Видел новый фильм с Ванессой Паради? — вдруг сменила она тему. — Это тот, на который вы с Майком ходили на выходных? — Ну да, «Красотки в Париже». Мне так понравился. — Мне немного не до премьер, — усмехнулся Джон. — Моя жизнь — сплошное кино с некоторых пор. — Ну, как бы там ни было, а ты не похож на человека, который о чем-то всерьез сожалеет, — лукаво улыбнулась Синтия, успевшая расправиться с половиной порции мороженого. — Ты права, черт возьми, ни капли. По крайней мере, в том, что касается непосредственно Шерлока. — И у вас появится время на кино, это так здорово! Нереальная атмосфера. Мы сидели в предпоследнем ряду, а там фильм — комедия, романтика, любовь. Все как я люблю. Главные героини… Синтия продолжала болтать, доедая мороженое, Джон слушал, даже поддерживал тему, хотя не смотрел ни одного из новых фильмов Паради, которая так нравилась Синтии. Но чем ближе было время возвращения домой, тем беспокойнее он себя чувствовал. Наконец, когда мороженое, а с ним и пересказ сюжета закончились, а Джон оплатил счет, они пошли дальше по парку к следующей остановке автобуса. — Ох. Джон, могу я тебя еще кое о чем попросить? — Синтия резко остановилась возле небольшой палатки с цветами. — Да, конечно. В чем дело? — Мама вечером возвращается из деловой поездки, и я хотела купить ей цветы. Не люблю заказывать кота в мешке по интернету, можно я сейчас выберу, ты заплатишь, а я тебе отдам при следующей встрече? — Конечно, без проблем. После того, как Синтия выбрала одиннадцать ярко-алых роз на длинных стеблях, а продавец завернул все это в подарочную упаковку, они продолжили путь. — Как же они потрясающе пахнут! — восхищалась девушка цветами. — Просто потрясающе! — Неужели Майк тебя так не радует? — удивился Джон. — Ну, радует, да, но его еще учить и учить. Ох, что ж такое. Снова эта мымра! — Что? О ком ты? — Да на светофоре машина сестры Мэри Морстен. «Да уж, только ее и не хватало для полной душевной гармонии!» — Надеюсь, ей не придет в голову выходить с нами здороваться, — продолжала Синтия. — Уж как я надеюсь. Давай притворимся, что мы ее не видели, — дурацкая идея пришла в голову сама по себе. — Побежали? — Ты шутишь? — Не-а! — и Джон, схватив Синтию за руку, поспешил с ней скрыться с глаз Мэри, которая тоже могла находиться в машине, сворачивая с дорожки на траву. — Я не успеваю, но это весело! — смеялась Синтия. — Еще никогда не приходилось убегать от девчонок, — запыхавшись, признался Джон. — Да ладно, конкретно от этой ты бегал весь прошлый год. — Твоя правда, — они остановились и, переглянувшись, рассмеялись. Сами того не заметив, они оказались напротив той остановки, куда направлялись. — Цветы не пострадали? — Нисколько, в полном порядке. Они уже собирались попрощаться, когда Джон наткнулся взглядом на стоящего почти рядом отца. — Папа? — удивился он. — Добрый день, мистер Ватсон, — улыбнулась Ватсону-старшему Синтия. — Добрый-добрый, — Джек в некотором замешательстве смотрел поочередно то на сына, то на девушку с букетом шикарных роз. — Познакомься, это Синтия. Ты как здесь? — спросил Джон, решивший соблюдать нейтральный тон. — Очень приятно, — кивнул Джек девушке и повернулся к сыну. — Да вот освободился, решил зайти к тебе на работу, попытаться застать тебя. — Чтобы меня увидеть, вовсе не обязательно приходить ко мне на работу, папа, — немного тверже сказал Джон. Джек уже хотел возразить ему, что в последние три дня увидеть сына для него было практически невыполнимой задачей, но девушка его опередила. — Да брось, Джон, твой папа просто соскучился, правда, мистер Ватсон? — почти проворковала Синтия и, к удивлению Джона, взяла его под руку, мило улыбаясь его отцу. — Совершенно верно, юная леди, — Джон заметил, что отец вздохнул с облегчением. Ему не составило труда просчитать, что он подумал. — Ну, раз я вас встретил, приглашаю на пиццу. — Куда? — вырвалось у Джона: какая к черту пицца? Что происходит? — Поедем к нам, я закажу пиццу. Посидим, пообщаемся. — Думаю, у Синтии планы… — попытался возразить Джон, но безуспешно. — Да ерунда это все, я с радостью, мистер Ватсон, — согласилась она, не оставляя Джону ни малейшего шанса на отказ. — Тогда я возьму такси. Джек достал телефон. Пока он общался с оператором, Джон злобным шепотом поинтересовался у Синтии: — Какого черта сейчас было?! — Джон, ты дурак?! Такой случай выпал! Ты же хотел с ним помириться! — Да, но я не хотел продолжать ему врать! — Ну так иди и объяви ему имя своего бойфренда, давай-давай. — Это все обречено на провал, — вздохнул он. — Это его успокоит. Им пришлось прерваться. — Такси сейчас будет. Как на работе, сынок? — дружелюбно спросил Джек. — Все хорошо, спасибо, — медленно проговорил Джон, продолжая всматриваться в лицо отца, выискивая малейшие изменения в его настроении, но, похоже, он был настроен благодушно. — Что ж, я рад. Почему так рано освободился? — Шеф отпустил. — Понятно. Иногда завидую твоей работе, — посмеиваясь, Джек похлопал по плечу сбитого с толку Джона и, заметив подъехавшую за ними машину, кивнул садиться. Если бы Джона попросили описать последовавший за этим ужин, он бы назвал его не иначе как «абсурд». Нет, вечер прошел хорошо. Катастрофически хорошо, настолько, что на долю секунды Джон засомневался в том, что в его жизни были пара последних месяцев, влюбленность и отношения с Шерлоком, настолько внешне идеальной выстроилась картинка. Все это отчаянно напоминало сюжет из какой-нибудь молодежной мелодрамы на тему знакомства с родителями. Уже к середине вечера ему пришлось смириться с тем, что отец на полном серьезе считает Синтию его девушкой. У Джона просто не было моральных сил это опровергнуть. И какая-то часть его сознания уцепилась за эту возможность прекратить выяснять отношения и взять передышку. Когда Джон встал, чтобы отнести на кухню пустую коробку из-под пиццы, отец вышел вслед за ним, якобы чтобы налить газировки из холодильника. — Джон… — вдруг замялся он. — Да, папа? — тот прямо посмотрел в лицо отцу. — Ты видел мать? — Да, видел. — И? — Что «и»? Джек открыл холодильник и достал холодную бутылку колы и снова повернулся к сыну. — Ничего не хочешь сказать? Как… все прошло? Как смог найти ее? Где она? Джон грустно улыбнулся. — Давай потом поговорим, когда Синтия уедет домой. — Хорошо, — согласился Джек, намеренно не возвращаясь к первоначальной причине их самой крупной за всю жизнь ссоры. Признаться, он уже начал сомневаться в том, что Джон может быть в действительности уверен в своем интересе к собственному полу, потому что… ведь не может такого быть! Да и Уилкс сказал ему, что видел Джона в парке с красивой девушкой и полным молодым человеком. Разумеется, она его девушка. Либо, все идет к тому, чтобы она ею стала. Скорее всего, все было именно так, как он и предполагал: у Джона было временное помутнение рассудка, которое предсказуемо быстро сменилось нормальным поведением. — Все было здорово, Джон, спасибо тебе и папе, — сказала Синтия Джону, когда тот вышел на улицу проводить ее и посадить в такси. — У меня весьма нехорошие предчувствия, — проговорил Джон. — Ну, — Синтия поудобнее перехватила букет для матери, который последние пару часов простоял в вазе, — ты, в принципе, можешь и прямо сейчас рассказать мистеру Ватсону, что это был спектакль, но я бы на твоем месте не делала глупостей. Разве не здорово, что все сложилось именно так? Теперь у тебя стопроцентное алиби по части… кхм… — Ага, только он такими темпами никогда не примет меня таким, какой я есть! Он будет считать, что моя любовь к Шерлоку — блажь, извращение и черт знает что еще, раз я спустя несколько дней переключился на девчонку. Синтия замолчала, о чем-то задумавшись. — То есть, — наконец, заговорила она через минуту, дав знак подъехавшему водителю подождать, — хочешь сказать, я ужасно напортачила? — Скорее всего, но теперь уже поздно. Посмотрим, что будет дальше. В любом случае, спасибо тебе. По крайней мере, возвращение домой точно удалось без скандала, — слабо улыбнулся Джон и обнял Синтию: в конце концов, она хотела как лучше, хотела помочь. Та тоже обняла его в ответ одной рукой и чмокнула в щеку. — Вот этот настрой мне уже нравится, — улыбнулась она. — С чего-то же надо начинать, а ты хочешь все и сразу, и желательно в один день. Не бывает так. — Знаю, спасибо еще раз — сказал Джон, выпуская ее из объятий. — Обращайся. — Майк будет в шоке… — резюмировал Джон. — Да ладно тебе, я поговорю с ним. Ни за что не поверю, что он будет против помощи лучшему другу. — Все равно все это неправильно. — Не будь занудой, — отмахнулась Синтия, усаживаясь в такси, пока Джон придерживал ей дверь. — Постараюсь, — отозвался тот, закрывая за ней дверь. Еще раз махнув отъезжающей машине, Джон вернулся в дом.

***

Приблизительно в это время зазвонил телефон Шерлока, который только вошел в квартиру и направился к кофемашине, намереваясь выпить эспрессо, чтобы немного освежить голову после непростого дня. — Слушаю, — не вполне дружелюбно принял он вызов с неизвестного номера. — Добрый вечер, мистер Холмс, — раздался в трубке женский голос. — Добрый, с кем я говорю? — ответил Шерлок, параллельно выбирая режим приготовления кофе. — Это Шерил Ватсон. Шерлок замер. Он моментально вспомнил состояние, до которого эта женщина смогла довести Джона, и был, мягко говоря, к ней не расположен. Однако воспитание и толика любопытства все же не позволили ему ответить грубостью. — Вот как, и чем обязан? — Мистер Холмс, мы можем с вами встретиться?

***