Недоперсик

Блэквуд пребывал в приподнятом настроении, развешивая красные шарики по гостиной. Его сердце трепетало и пело, как в ранней молодости. Логан был самым замечательным, самым лучшим, альфа был счастлив, что встретился с ним. Генри был уверен, что его туманные рассказы о том, что он наконец-то встретил человека, который сделает его старость счастливой, осели в памяти сына, и тот наконец-то порадуется за отца. А если малыш Олли будет рядом с Мэтью, когда они с Логаном уедут в свадебное путешествие, то может быть… Вполне возможно… Мэтью сильно изменился, и все это благодаря Оливеру Рейли, не зря же он так нахваливал его перед сыном, рассказывая о его красоте и исключительности. Генри мурлыкал любовную песенку, вертя в руках коробочку с кольцом, когда в квартиру ворвался Мэтью. Рубашка на нем была перекошена, а в глазах была такая тоска, что Генри осторожно поставил коробочку на столик, пока сын оглядывал все это красно–розово-шариково-ленточное великолепие. - Отец, ты хоть понимаешь, что собираешься сделать? - Мэтью, пожалуйста, я тебе говорил, что уже все обдумал. Он самый лучший. Я знаю, ты можешь считать это предательством памяти папы, но я и не жил-то толком семейной жизнью. - Очнись, отец! Кому ты собираешься делать предложение? Он же с тобой только из-за денег! Генри отрицательно качает головой: - Мэтью, я все перепишу на тебя, нам ничего не надо, мы уедем жить за город. - Ты… ты действительно так любишь его? Генри Блэквуд улыбнулся счастливо и открыто и кивнул. Кивнул, глядя в растерянные глаза единственного сына. Он хотел поделиться своим счастьем, своей радостью, хотел, чтобы у сына было так же. - Он же будет прыгать из кровати в кровать, ты же не выдержишь этого, пожалуйста, не надо! Он только что готов был переспать со мной. Просто потому, что я тоже альфа, это все феромоны! Отец, я прошу тебя, пожалуйста… Пожалуйста, отец, одумайся! Губы Генри дрожали, когда он сел на диван, желая, чтобы все оказалось дурным сном: - Ты… ты не мог так поступить со мной… и с ним, он не мог… - Я бы тоже хотел, чтобы это было не так, я бы порадовался, если бы ты встретил какого-нибудь милого тихого омегу. Ты не сможешь изменить его, ты не можешь исправить это. Если бы он был обычной бетой, я бы тоже был рад за тебя, лишь бы ты был счастлив, но он не такой. Генри встал с дивана, держа коробочку с кольцом, и впервые повысил голос на сына: - Я всю жизнь старался сделать для тебя все, все, чтобы ты ни в чем не нуждался! Я работал на износ, я отдал тебя в лучшую школу, я прощал все твои выкрутасы, но сейчас я просто не позволю тебе так говорить о нем. Ты ведь все это выдумал? Да? Мэтью уткнулся лицом в свои ладони и отрицательно покачал головой. Генри почувствовал, как что-то закололо в сердце. Если его единственный сын, плоть от плоти его, кровь от крови его смог так поступить, если его любимый омега действительно был готов, ему просто незачем жить. Старший альфа все-таки не мог до конца поверить в крушение всех своих надежд и поэтому отгонял страшные мысли: - Логан не такой, он не мог так поступить со мной. - Какой Логан? Отец? Отец? Тебе плохо? - Я… мне надо прилечь… - Оливер! Он бета! Причем тут Логан? - Я знаю, мальчик мне сразу сказал, ещё в тот день, когда довел меня до кабинета, и я думал… думал, что он может тебе понравиться, он такой милый. Я хотел, чтобы и у тебя была семья. Мы с Логаном могли бы спокойно уехать, зная, что ты в надежных руках. - Ты… ты поэтому рассказывал мне о том, какой он замечательный и как тебе нравится? Ты все это время встречался с его начальником? Генри улегся на кровать поверх покрывала и устало прикрыл глаза: - Логан, он… он сейчас приедет, я хотел сегодня сделать ему предложение, он пахнет ромашковым полем, Мэтью… мне хорошо с ним, спокойно… Мэтью… вызови врача… Ослабевшие пальцы выпустили коробочку с кольцом. Вместе с врачом вбежал Смитерс с кошкой в переноске: - Мэтью? Что-то с Генри? Это сердце? Омега бросился в спальню, наполнив квартиру запахом аптечной ромашки, слезами и причитаниями, Генри приоткрыл глаза и нащупал рукой руку Логана. - Ты моя ромашка, Логан… мое ромашковое поле… ты такой красивый… твои волосы как золотая сердцевина… твоя кожа как лепестки… Логан… я… ты… - Тминчик мой! Логан вдруг увидел, что глаза Генри снова закрылись, и он утробно взвыл, пугая работающих врачей: - Генри! Не умирай, Генри! Я тебя люблю, я тоже умру! Мистер Блэквуд пытался найти красную коробочку, но пальцы бессильно елозили по мягкой ткани покрывала.