Поддайся мне

Birdy — Shelter

Alex Band — Only One

На следующее утро ударил мороз. Реальный мороз, от него разве что стёкла не трескались. Я козликом скакала по комнате, ища тёплую одежду и кутаясь в одеяла. И почему, интересно мне знать, в общежитии до сих пор не включили отопление?! Выбивая зубами оглушительную чечётку, удалось найти тёплый синий свитер с высоким горлом и джинсы, а потом заварить себе чай. Идти в универ не было никакого желания. Настя так и не появилась, из чего я сделала вывод, что она опять зависла у своего красавчика. Кстати о красавчиках. Я хмуро поглядела в окно, за которым синело тёмное ночное небо. Гордеев. Опять думаю о нём. И почему я вообще позволила себя целовать?! События вчерашней ночи и позавчерашнего дня казались до колик абсурдными. Более того, я совсем не понимала, зачем посоветовала ему переквалифицироваться из придурка в нормального человека, да ещё закрепила этот совет невинным чмоком в щёчку. Ладно бы пьяная была, но на трезвую голову… Обычно по утрам есть не хочется, но после этих тиранских воспоминаний потянуло к тому же обняться с унитазом и не отпускать его в течение дня. Чуть не завыв от бессилия и стыда, я вылила в раковину практически не тронутый чай. Тим ещё не заходил, значит, либо ещё дрыхнет, что удивительно, учитывая какой дубак в комнате и за окном, либо опять на что-то обиделся. Я прошлась по комнате, выуживая из-под кровати разбросанные учебники и ставя их на тумбочку ровной стопкой. Однако от одного вида порядка вспомнились Гордеев и его идеальная ванная, поэтому, повинуясь какому-то яростному порыву, я смахнула все книги на пол, больно отбивая руку, и возвращая комнате её прежнее состояние. Дура. Просто дура! В дверь неровно, даже несколько странно, постучали. Я вздрогнула и обернулась, косо смотря на предмет своего волнения. Гордеев? Неужели он? Сердце забилось, как угорелое. Но вдруг пришло осознание того, что я не просто дура, я дебил с паранойей! Какой в баню Гордеев, в общаге с комендой, в семь утра, да ещё и у моей двери?! Выматерившись, я подошла к двери, повернула ключ и поймала в свои объятья Тима, который рухнул на меня, поскольку был просто в дрова. Что?! Тим в дрова?! Я чуть не осела на пол, не под тяжестью его тела, нет, он немного опирался о косяк, тем самым облегчая мне работку, я чуть не осела на пол от того факта, что Тимофей был пьян! Его очки съехали куда-то вбок, глаза собирались в кучку, пытаясь сфокусироваться на мне, а ноги представляли собой конечности плохо набитой мягкой игрушки, на которую пожалели синтепон. — Ты где так нализался? — Возмущённо просипела я, стараясь вздохнуть из-под его локтя. Он пробурчал что-то невразумительное в ответ. Свесив язык, я оторвала друга от дверного косяка и тут же грохнулась вместе с ним на пол. Тимофей заботливо и сильно вдавил меня в пол, лишая кислорода. Я ойкнула и спихнула его в сторону, благо он этому не сопротивлялся. Боясь, что он случайно раздавит очки, пришлось их с него снять и положить на стол. Оставлять его на полу было жестоко, да, сейчас ему хорошо и море по колено, но пройдёт часа четыре и алкоголь частично выветрится, а Тим уже успеет простыть и замёрзнуть. Чертыхаясь всеми известными мне способами, я попыталась снова поднять его. Тим разлепил неохотно веки и уставился на меня осоловевшими глазками. Затем, о чудо, ему удалось сконцентрировать взгляд на мне. Он блаженно улыбнулся, узнавая мой недовольный фейс, и потянул ко мне непослушные вялые руки. — О-о, Маш-шу-шнич-ч-чка! — Радостно обозвал он меня то ли гибридом-именем, то ли каким-то плохим, неизвестным мне словом. — А ты че…ик…го здесь? — Да, действительно, что я могла забыть в своей комнате?! — Я аж задохнулась от негодования, но меня пьяненько проигнорировали. Он вообще соображает, куда припёрся?! Стянув с него парку и грязные кроссовки, я снова попыталась поднять тяжёлое безвольное тело, чтобы уложить его на кровать. Тим с четвёртого раза сумел принять вертикальное положение, не без моей помощи, конечно же, и кое-как доплёлся до Настиной кровати, чтобы грохнуться на неё и уснуть. До своей я его уже бы просто не дотянула. Ну, ничего, подружка должна как-то ответить за своё издевательство надо мной вчера. — Эй, Тим! — Прервала я его полусвист-полухрап. — Тебя не тошнит? Он почмокал губами и как-то по-детски мягко заявил: «Неть!» Надеюсь, он понял вопрос. Похоже, сегодня наш заучка в универ не идёт! Я решила накрыть его одеялом и, когда сделала это, неожиданно потеряла равновесие и оказалась в кольце рук друга. Это он обнял меня и резко притянул к себе, вот почему я упала. Тим даже не проснулся. Я постаралась выкарабкаться из его рук, но он держал меня на удивление крепко, а затем парень перевернулся и вдавил меня в матрас. Пары прогуливать не хотелось, поэтому я с трудом высвободила одну руку и нащупала в кармане джинсов Тима телефон, поскольку мой мобильничек сейчас преспокойненько возлежал совсем на другом конце комнаты. Потыкав по сенсору, вспоминая лихорадочно пароль и вводя одни и те же цифры уже раз двадцатый, я всё-таки разблокировала телефон и залезла в последние вызовы, дабы набрать Настю или какого-нибудь соседа Тима, чтобы последний пришёл и забрал своего сожителя домой. Вдруг моя рука дёрнулась, а глаза широко распахнулись. Что?! … Я недоуменно уставилась на дисплей, на котором целым списком высвечивалось только одно имя. Знаете чьё? Именно! Гордеев! Опять он?! Что ему надо от Тима? Или Тиму от него? Я с ужасом листала нескончаемый столб одного и того же номера, где были, как входящие, так и исходящие и всё только за вчерашний день! Мне отчаянно захотелось пнуть Тима, разбудить его и выпытать, что всё это значит, но это было не в моих правилах. Никогда ничего не выспрашивала у людей насильно. Захотят — сами расскажут. Вот только, походу, мне придётся начать изменять своим принципам! Если встречу сегодня Макса — урою на месте! Хотя я и решила его избегать, но Тим явно во что-то вляпывается, а друзей нельзя оставлять в беде, даже если очень хочется! Я мстительно посмотрела на сопящего в моё плечо одногруппника и не смогла сдержать умильной улыбки. Тим выглядел мило и беззащитно, нельзя позволять Гордееву мучить его, просто нельзя! Я вышла из этого кошмарного списка, пожалев, что вообще туда залезла, и ткнула на контакты, где и выбрала номер Насти, надеясь, что подруга в менее свинском состоянии, чем Тим, и находится неподалёку, поэтому сумеет меня вызволить. Но Настя, чтоб её, не взяла трубку! Вот же… Моей ярости не было предела, поэтому, когда я набрала номер Серёги — одного из соседей Тима, на голову несчастного парня обрушился гневный рык, который нёс в себе информацию о том, что если он не появится в моей комнате через секунду, я обеспечу ему болезненную лоботомию. Вихрастый русый паренёк с сонной моськой, протяжно зевая, заглянул ко мне в комнату спустя пять минут, когда я уже успела немного опьянеть от алкогольного амбре Тима. Он был курносым, среднего роста, очень щуплым и с забавными веснушками на носу. По нему никак не скажешь, что он третьекурсник. Серёжка был одет в помятую, испачканную соусом от доширака футболку и трусы. Хоть бы штаны надел для приличия. Оглядев комнату, он не сразу заметил меня, и только, когда я его окликнула, понял, куда стоит смотреть. — О, Махыч, а ты чего это с… Тим?! — Его глаза заметно округлились. Он даже перестал зевать. — Вытащи меня отсюда! — Проскулила я, уже заметно задыхаясь. Паренёк внезапно задорно хохотнул и приблизился, захлопывая за собой дверь. — Это же как вас так угораздило?! Хотя не суть. — Он прищурил свои голубые глаза и повёл носом. — Ты пьяная? — Подозрительно спросил он, принюхиваясь. — Дурак, что ли?! — Огрызнулась я. — По голосу не слышишь?! Это Тим! Я постаралась больно ткнуть друга под рёбра, но смогла лишь слегка зацепить его плечом, от чего он блаженно улыбнулся и крепче прижал меня к себе. Мои глаза чуть не вылезли из орбит. — Спаси! — Прохрипела я, всхлипывая от пережатых до боли рёбер и чуть ли не теряя сознание. Вот уж не думала, что у Тима такая медвежья хватка. — Спасу! — Серёжка лукаво улыбнулся, всё ещё шокированный тем, что его трезвенник-сосед наклюкался в какашу. — А ты меня за это поцелуешь?! Я чуть не отбросила коньки на месте, от только что услышанного. Чего?! Может у меня глюки пошли на фоне недостатки кислорода, но… нет, похоже, парень это и правда сказал. Проклиная всё на свете, особенно свою неземную удачливость и так внезапно взыгравшие гормоны студента, я сдавленно кивнула, пообещав себе потом стукнуть Настю за то, что она не взяла трубку. Шантажист, блин! Серёжка ухмыльнулся и с какой-то невиданной лёгкостью разжал руки Тима, выпутывая меня из них. Я глубоко задышала, тут же отползая от Тима на безопасное расстояние. Друг уже снова храпел, только на этот раз удерживая около себя подушку, сразу бы так! Я недовольно посмотрела на Сергея, а тот уже лыбился во все тридцать два зуба и заискивающе поглядывал на меня. — Ты просто… — Прошипела я, размышляя, чем бы в него запустить, дабы стереть эту улыбку с его веснушчатого лица. — Тщщ… — Подмигнул он мне, прикладывая палец к губам. — Уговор! Я обречённо вздохнула, слезла с кровати и приблизилась к пареньку, который был всего где-то на сантиметр выше меня. — И что тебе в голову стукнуло?! — Посетовала риторически я и мимолётно коснулась губами его щеки. Серёга обиженно засопел. — Я тебе вообще-то жизнь спас! — Он кивнул в сторону своего соседа, который по сравнение с самим Серёжкой выглядел внушительно большим. — А ты в щёчку, как пятилетнего! — А я вообще-то искренне надеялась, что рыцари ещё не вымерли! — Фыркнула, закатывая глаза, я, на сто процентов уверенная, что более страстного поцелуя от меня этот герой не дождётся. «Конечно, такие страстные поцелуи ты даришь лишь Гордееву и лишь за то, что он тебя бесит и унижает!» — Услужливо подкололо меня моё сознание. Я посмотрела на насупленного паренька и в мой воспалённый мозг закралась очередная идиотская и даже подлая мысль. А что если поцеловать? Просто так! Но нет! Я мотнула головой, отшвыривая мысли о мщении от себя подальше. Нельзя так поступать с людьми, я же не Максим, который использует их в своих целях! Да и Сергей не заслужил такого отношения. Я попыталась мягко улыбнуться молчавшему Серёжке, сглаживая тем самым неприятную ситуацию. — Спасибо, что спас. — Я снова чмокнула его в щёку и потрепала его по голове. — Ты мой герой! Во взгляде паренька мелькнула растерянность, но потом очередная глупая улыбка озарила всё его лицо. — Ладно! — Протянул он, приглаживая одной рукой торчавшие во все стороны лохмы. — Но я в следующий раз чётко обозначу плату! Я не рыцарь! — Он снова негромко хохотнул и, махнув мне ладошкой, удалился в свою комнату. Я обессиленно рухнула на свою кровать, наблюдая за мерным посапыванием Тима. Что же всё-таки его связывает с Гордеевым? Ведь Макс его презирает, почти так же, как и меня, а сам Тимофей хронически не переваривает Принца и всё, что с ним связано. Я с грустью зажмурилась. От чего-то стало неприятно на душе. Макс ломал мою логику, рушил мой мир, создавал бездумный хаос и это, чёрт возьми, мне нравилось. Неожиданно я услышала волшебное пение Тайрона Уэллса и потянулась за телефоном. Звонила Настя. Ну, конечно, сейчас самое время! Я зло провела пальцем, отклоняя вызов. На часах была уже половина восьмого. Чёрт! Нехотя вставая с кровати и поправляя сбившееся покрывало, я схватила свою сумку, стянула с вешалки пальто и нацепила простые светло-коричневые ботинки на шнуровке. Щёлкнув выключателем, я в последний раз оглянулась на спящего Тима и вышла из комнаты, закрывая дверь на замок. Если Тим проснётся и захочет выйти, у него есть ключи, по-крайней мере, я надеюсь, что он их не потерял. Укоризненно качнув головой, я дошла до лифта, вызвала его, спустилась на первый этаж и, пожелав доброго утра бабе Зине, выскочила из общаги под пронизывающий до костей ветер. Утречко выдалось не самым радужным. *** В институт я пришла вся облепленная снегом, от чего моя тушь классно растеклась, а ресницы слиплись. Где же я нагрешила-то так, что небеса так отрываются на мне уже несколько недель? Поднявшись по ступенькам, я заползла на негнущихся от холода ногах в аудиторию и плюхнулась на своё место, затыкая уши наушниками и погружаясь в мир музыки. Мне жутко хотелось спать, а ещё мне казалось, что я провоняла спиртом и Тимом настолько сильно, что даже недельное отмокание в ванне мне не поможет. На календаре ноябрь, а на душе январь. Так тоскливо и пусто, без надежды на тепло. Я зарылась лицом в собственные локти и утонула в минорных нотах песни Мэттью Мейфилда «Пожарная лестница»*. Конечно, только я могу усугубить свою депрессию ещё более грустной песней о любви: I see you bite your bottom lip Can you feel my kisses on your hands? .. (Я вижу ты кусаешь нижнюю губу. Можешь ли ты почувствовать мои поцелуи на своих руках? .. (прим. автора. люб. перевод) ) В голове непроизвольно стало тихо, как во время штиля на море, и всплыло лицо Макса. Он красивый. Он очень красивый. И я ненавижу его. Причина? Её нет! Просто ненавижу, с первого дня, с первого взгляда, с первого слова, с первого касания, с первого поцелуя… По коже пробежали мурашки. Волна дрожи и тепла распространилась по всему телу, заставляя приподниматься корни моих волос на голове. Господи! Неужели у него получается?! Неужели у него получается влюблять меня в себя?! Но это же невозможно! Ненависть сильнее! А даже если я и влюблюсь, как последняя дура, он никогда об этом не должен узнать! Никогда! .. Кто-то тронул меня легко за плечо, я подскочила, как ужаленная, мгновенно выпадая из своих невесёлых измышлений о предмете моей ненависти. — Что? — Заморгала часто и отчаянно я, чувствуя, что один наушник умудрился выпасть. Передо мной стояла, переминаясь с ноги на ногу, растрёпанная смущённая Настя. Видимо, она хотела пройти на своё место. Я отодвинулась, давая ей возможность пройти. Девушка проскользнула мимо меня, обдавая нежным цветочным ароматом и села рядом. Она была слегка помятой, но всё такой же прекрасной. Рыжие волосы сегодня Соловьёва собрала в хвост, открывая свою тонкую нежную шейку и выставляя её тем самым на всеобщее обозрение. Миниатюрная, хрупкая и бесконечно невинная, её хотелось защищать, даже мне, а ведь я никогда не имела склонности к однополой любви, я вообще, в принципе, никогда не имела склонности к любви. Снова, как из ниоткуда, в горле появился комок, нос защипало. Опять эта картинка: тёмные спутанные волосы, заламывание худых рук и нечеловеческие рыдания, от которых всё внутри переворачивается и содрогается. Горечь, которой упиваются и настоящая материальная агония. Женщина что-то шепчет в своей неуютной густой темноте, цепляется бледными пальцами за стекло, в которое хлещет дождь. Страх одиночества, непонимание, как жить дальше, и безграничное отчаяние… Я чувствую влажную соль на своих губах и только тогда прихожу в себя. Мой мозг просто издевается. Незаметно утираю лицо тыльной стороной ладони. Да что же это со мной? Стала сентиментальной медузой! Людей в аудитории немного, это хорошо, до начала занятия ещё восемь минут. Слышу рядом с собой прерывистое дыхание. Грустно ухмыляюсь. Для Насти мой безмолвный срыв не остался незамеченным. Не хочу ничего объяснять, не сейчас, только не сейчас. Я быстро сметаю все свои вещи в сумку, бросая туда же телефон, на котором продолжает играть музыка, и поднимаюсь с места. Подруга удивлённо и с долей недоумения смотрит мне в спину, но я не обращаю на это внимания. Сейчас мне хочется остаться одной, уединиться и ощутить эту пытку, эту боль заново, так же, как и двенадцать лет назад. Хочется помучить себя прошлым, истощить, изувечить. Немного попахивает мазохизмом, но мне, и правда, это необходимо, иначе я сорвусь. Я выбегаю из аудитории, сталкиваясь в дверях с Гордеевым. Я не видела его лица, я просто узнала его по запаху. Голова мгновенно начинает кружиться, но мне не до этого. Сейчас я должна уйти. Слышу, словно сквозь толстое стекло, приглушённый звук смеха, наверное, Макс опять меня подколол, а его вечная свита поддержала глумление дружным ржанием. Но мне всё равно. Я хочу сбежать. Выбегаю в холл, на огромную лестницу, сворачиваю в неприметный узкий коридор и мчусь по ступенькам… вверх. На самый верх, под крышу старого здания. Ещё более тёмный узкий коридор. Здесь оглушительная тишина, никого нет, меня не потревожат, толкаю одну из серых покосившихся от времени дверей и оказываюсь в просторной пыльной комнате, которая раньше, вероятно, служила местом для хранения спортивного инвентаря или для занятий по танцам, поскольку здесь на стенах высокие зеркала и перед ними стоят деревянные станки. Дощатый потёртый пол, высокий потолок, светло-жёлтые стены с облупленной краской и затхлый запах заброшенности, покинутости, пустоты. Окна находятся под самым потолком, но это не проблема. Здесь всегда стоит одинокая старая, как и всё в этой зале, стремянка. Карабкаюсь на неё без страха и переползаю на подоконник. Он холодный, чувствую, как ветер рвётся в не заткнутую ватой щель. Встаю на колени, дёргаю на себя ручку от фрамуги. Меня тут же осыпает пылью, кусками краски, ватой и засохшим мылом. Вьюга шумным вдохом ввинчивается внутрь, мгновенно исследуя все закоулки и углы. Просовываю руку в отверстие между основным окном и фрамугой и выуживаю на волю пачку «Кент», что была благополучно скрыта белой рамой. Здесь нет пожарной сигнализации, хотя по нормам безопасности и должна быть, но я даже рада её отсутствию. Открываю серую початую коробочку: десять белых сигарет «с кнопочкой» и обычная розовая газовая зажигалка. Хочу курить, хотя и не делаю этого в обычной жизни. Достаю одну сигарету, поджигаю и затягиваюсь горьким ментоловым дымом. Хочу больше ментола, хочу провонять этим дымом, как Гордеев. Опять думаю о нём. С треском давлю на фильтр, лопая синенький шарик. Дым стал прохладнее и свежее. Снова затягиваюсь и выдыхаю в окно. На улице почти утро, скоро сизое с голубоватой дымкой небо станет светло-серым. Снова вдыхаю угарный газ, травлю свои лёгкие и незаметно успокаиваюсь. Всё так, как и должно быть. Моё одиночество будет вечным. Не хочу больше слышать эти рыдания, не хочу больше боли. Если это снова случится, если это случится со мной, я не переживу. Пусть я и не уважаю суицид, но терпеть такое, опять… Господи, это же и есть чистой воды самоубийство, только более долгое и мучительное, только душевное. Ядовитый дым, ядовитое прошлое, ядовитая я… Горько улыбаюсь сама себе. То соль, то горечь… У меня всё так непоследовательно. Слышу скрип двери. Вздрагиваю. Оглядываюсь, забывая напрочь про сигарету, сыплю пеплом на свои колени и встречаюсь с пронзительным зелёным взором. Совершать падение в эти глаза или падение с высокого окна — разницы нет, страшнее то, что с окна прыгать мне хочется меньше. *Matthew Mayfield — Fire Escape