Поддайся мне

Lifehouse — Everything

POV: Маша. Затягиваюсь сигаретным дымом и отворачиваюсь. Ну и зачем он пришёл? А в принципе плевать. Могу просто не замечать его. Возвращаюсь к своим мыслям. Дым скапливается в горле, обжигает дыхательные пути раскалённым ментолом. Наслаждаюсь ещё мгновение этим щекочущим чувством боли, а потом даю свободу, открываю рот и выдыхаю. Ветер стихает. Жаль. Погода усмиряет свой непостоянный нрав и даёт возможность потеплению. Начинается снегопад. Густой, долгий и какой-то слишком уж резкий. — Не знал, что ты куришь. — Раздаётся хриплый голос совсем рядом откуда-то снизу. Делаю вид, что не слышу. Он снова врывается в мой мир, в мою идиллию и рушит всё! Сигарета как-то быстро кончилась. Выбрасываю окурок за окно и пока раздумываю над тем, закурить ещё или просто уйти, поскольку находиться с Гордеевым в одном помещении, вдвоём, меня не особо привлекает. Решаю всё-таки уйти. Прячу пачку. Плевать, что увидит, завтра куплю новую и найду другое место. Но только я собираюсь спуститься, как слышу скрип, щелчок и чувствую горький аромат парламента. Оглядываюсь. Гордеев стоит прямо около меня, на ступеньках шаткой стремянки, облокотившись о подоконник, и пристально глядит в окно. Зима уже расчертила своими узорами стёкла, поэтому он мало, что видит, в отличие от меня. Я недовольна. Я в ловушке. Общаться с ним нет никакого желания. Хочется толкнуть его и посмотреть, как он будет с криком падать на пол, но, откуда-то приходит понимание того, что если он даже и не убьётся, то лестницу мне уже не подаст, ведь та настолько хлипкая, что рассыплется от одного удара. Неужели ему не страшно? Даже мне бывало не по себе на этих ступеньках. А я ведь ниже и легче. Гордеев замечает, что я долго кошусь в его сторону, от чего улыбается, насмешливо вскидывает одну бровь и выдыхает в мою сторону едкий сигаретный дым. Даже не жмурюсь и не кашляю. Делаю глубокий вдох, втягиваю в себя результат горения табака и тоже выдыхаю небольшое облачко, которое тут же улетучивается наружу. Он удивлён. Снова затягивается и выдыхает в меня, немного приближая свои приоткрытые губы к моим приоткрытым губам. Послушно принимаю дым, согревающий лёгкие. Он не похож на мой любимый «Кент», он более терпкий и крепкий, но от него чувствуется запах Макса. Бред, правда? Но так и есть. Вдыхая этот дым, я вдыхаю Гордеева. Голова невероятно кружится. Я выпадаю из реальности. Пальцы, покоящиеся на стекле, медленно замерзают, но я практически не ощущаю этого. Смотрю упрямо перед собой. Мне нравятся глаза Макса. Такие манящие и неземные. Удивительные. Они опушены чёрными ресницами, словно обведены угольным контуром. Он молчит. Я молчу. Это идеальная тишина. Не хочется больше ничего. За окном проносятся машины, разбрызгивая липкий снег в стороны, на прохожих, на тротуары. Он снова затягивается, словно гипнотизируя меня. Замираю в предвкушении следующей порции угарного газа. Гордеев наклоняется ещё ниже и теперь на самом деле касается моего рта. Это не поцелуй. Это больше похоже на лёгкое искусственное дыхание, только вместо спасения и дарения кислорода, он убивает и дарит яд. Мне нравится это. Необычное ощущение. Странное. Такого у меня ещё не было. Дым, не рассеиваясь, оказывается в горле и проникает всё глубже, пока Макс толкает его своим выдохом. Гордеев замирает и отрывается от меня. Я выдыхаю. Его сигарета уже просто тлеет. На лице парня растерянное выражение. Кажется, он делает это тоже впервые. Снова смотрю в окно. Снег уже не просто падает хлопьями, он валит целыми сугробами. — Маш. — Раздаётся тихое из-за спины. Маш? Неужели Гордеев знает моё имя. Изумлённо оборачиваюсь, искренне веря, что мне послышалось, но он выглядит как-то уж слишком серьёзно. — Ты в порядке? Ого! Кажется, на моём лице проскальзывает шок, потому что Гордеев улыбается одними уголками губ. — Не удивляйся. — Шепчет он и выкидывает недокуренную сигарету за окно. – Ну, так что? Ты в порядке? Неуверенно моргаю. А что ему ответить? — Д-да. — Произношу сипло. По моему голосу слышно, что я плакала, пусть и недолго, но след всё равно остался. Гордеев поднимается на одну ступеньку и теперь оказывается несколько выше, чем я. — Я знаю, что ты врёшь. — Твёрдо произносит он и протягивает к моему лицу руку. Чувствую его пальцы на своей щеке. Они высекают невидимые искры, которые доходят даже до позвоночника. Блаженно закрываю глаза и выравниваю дыхание. Мне хорошо. Впервые за долгое время мне, правда, хорошо. Я забываюсь. — Это из-за меня? — Спрашивает как-то глухо и безжизненно он. Расслабляюсь и легко улыбаюсь, качая отрицательно головой. Нет, не из-за него. Сейчас я плакала из-за себя. В это он верит. Слышу его облегчённый выдох и снова удивляюсь. Почему его это успокоило? Приоткрываю один глаз и недоверчиво кошусь на лицо парня. Он не убирает своей руки с моей щеки. Его пальцы снова приходят в движение, очерчивая скулу, задевая висок, потом спускаются на линию подбородка. Его кожа немного шершавая, но тёплая. Большой палец задевает мою нижнюю губу. Открываю второй глаз, а потом снова закрываю оба. Мне не хочется видеть, это чувство исчерпало себя, мне хочется лишь осязать. Я бы даже заткнула уши, но слышать дыхание Макса мне нравится. Оно ровное и глубокое. Чувствую, что его рука остановилась. Слышу снова скрип стремянки, странно, почему я не слышала его, когда парень только взбирался. Горячее дыхание опаляет мне губы. Сажусь на подоконник, не открывая глаз, спускаю ноги вниз, находя одной ступнёй ступеньку стремянки для опоры. Благо ничего не вижу, иначе бы уже теряла сознание от страха высоты. Ладонь Макса опускается мне на талию и притягивает поближе к стене и к себе. Не хочет, чтобы я упала, ну, да, отскребать потом меня от пола будет не особо весело. Снова мои губы опаляются чужим выдохом. Дразнящий запах его парфюма, сигарет и кожи, без примеси винограда, но всё равно до одурения приятный. Снова слышу скрип. Вторая рука скользит по моему лицу, рисуя на коже линии. Нижней губы опять касается большой палец. Интересно, что Макс делает? Точно изучает тактильно. Старается запомнить каждую чёрточку… Неожиданно накатывает волна полнейшего безразличия ко всему, кроме него. Не хочется, чтобы он прекращал, не хочется, чтобы отпускал. Я теряю с ним голову и ухожу из этого взбалмошного мира в измерение нирваны. Ощущаю горячую ладонь на своём затылке. Он нарочно путает свои пальцы в моих распущенных волосах. Губ что-то касается. Чувствую лёгкий нажим и понимаю, что меня целуют. Не так неистово, как вчера. А робко, нежно, бережно. Удивляться уже не хочется. Сопротивляться тоже. Слегка приоткрываю рот и отвечаю. Теперь вся я сконцентрирована в одной точке. Губы Макса. Он не пытается углубить это соединение. Его язык осторожно касается моей верхней губы, тонко её очерчивая. Никогда бы не подумала, что Гордеев умеет дарить такую трепетность и сдерживать свои звериные повадки. И больше не хочется пытать себя той душевной болью, доводящей до сумасшествия, терзать едва зажившие сердечные раны. Хочется сказать спасибо Максу, не важно, из каких побуждений делает это он, важно то, что этот поцелуй значит для меня. Поднимаю свои озябшие руки и дотрагиваюсь осторожно кончиками пальцев до щеки Гордеева, которая немного колется, от его щетины. Теперь понимаю, что губы тоже немного колет, просто я этого не замечала из-за странной эйфории. Но это тоже приятно. По его телу проходит волна еле уловимой дрожи, но он не отталкивает меня, а наоборот притягивает ещё ближе. Это значит, что я целую действительно живого человека. Губы автоматически растягиваются в улыбке. Макс тоже улыбается. Да, я решила его избегать, но могу ли? Наверное, нет. Как долго это будет продолжаться? Не знаю. Хочу ли я, чтобы это продолжалось? Хочу. Слегка прикусываю ему нижнюю губу, а потом осторожно провожу языком по месту укуса и отстраняюсь, разлепляя веки. Макс выглядит довольным. Его глаза закрыты. Дыхание немного сбилось. — Пойдём отсюда? — Неожиданно нарушает он эту тишину и распахивает глаза, которые буквально поглощают своей зеленью. — Куда? — Шепчу я, отпуская его лицо, но взгляд не отвожу. — Это неважно. Просто пойдём. — Макс нехотя убирает свои руки, аккуратно приглаживая мои волосы на затылке, и медленно спускается вниз. Покорно следую за ним. На предпоследней ступеньке Гордеев просто подхватывает меня и опускает на пол. Думаю, что хочу его обнять, но боюсь, что он этого не хочет. На его лице тоже какое-то колебание. Сильные руки на моей талии смыкаются, образуя тесное кольцо. Нерешительно прижимаюсь к его груди, обвивая руками за шею, и осознаю, что тону. Просто тону. В его аромате. В его тепле. В его бешеном стуке сердца, которое долбится о грудную клетку точно так же, как и моё собственное. Невольно утыкаюсь носом ему в солнечное сплетение, а он опускает свой подбородок на мою макушку. Это волшебное ощущение полёта. Мы словно вместе спрыгнули с обрыва, вот только я не боюсь разбиться, потому что в руках Гордеева мне по непонятным причинам надёжно, как в бункере. Почему так? Почему мой закоренелый враг позволяет мне чувствовать себя в безопасности? Или это тоже игра? Если так, и меня заманивают в мышеловку, я не хочу сопротивляться. Хочу быть безмозглой мышкой, которая повелась на кусочек ароматного сыра и хочет быть пойманной, даже если после этого последует смерть. Не знаю, сколько мы так стоим. Однако пульс постепенно усмиряется, дыхание выравнивается, мы выглядим спокойными. Гордеев отстраняется от меня. Не хочу этого, но ничего не могу поделать. Мне неловко. Мысли набрасываются на мою бедную голову, которая всего несколько мгновений была практически счастлива, и раздирают её сомнениями на части. Вечные «зачем» и «почему» безжалостно пытают мой мозг. Гордеев в таком же смятении. Ему тоже не по себе. Мы оба не в курсе, что происходит. Надеюсь, что так. Надеюсь, что он не притворяется. Случайно дотрагиваюсь до его руки. Разряд тока напряжением точно в несколько тысяч вольт прошибает с ног до головы. Не раздумывая, мы хватаем друг друга за руки и идём на выход. Не знаю, как это может быть, но пока я касаюсь Макса, мысли и воспоминания не гложут меня, они отступают. Я чувствую себя свободной рядом со своим врагом. Я чувствую себя рядом с ним живой. Конец POV: Маша. *** POV: Макс. Мы вышли на улицу. Очередной прогул. Но мне всё равно. Чувствую себя, как ребёнок. Мне с ней хорошо. Настолько хорошо, что хочется просто держать её за руку, знать, что она рядом, и тогда я успокаиваюсь. Что со мной происходит? Вижу, как она подавлена, но в то же время впервые за всё время нашего знакомства открыта. Но читать по её лицу всё равно сложно. Боюсь, что она остановится, оттолкнёт меня, как тогда, в парке. И всё же… в моей голове мелькает воспоминание о её губах, которые, как крылья мотылька, лёгкие, беззащитные, коснулись моей щеки, а потом её прохладное дыхание и слегка дрожащий шёпот: «Прекращай быть таким придурком!» Это даже забавно. Я вообще редко запоминаю то, что мне говорят девушки, а она… Чёрт возьми. Она сводит меня с ума. Она до безобразия нелогична. Не могу её понять! Как бы ни старался. Но хуже всего то, что я ХОЧУ и СТРЕМЛЮСЬ её понять. Её рука такая маленькая по сравнению с моей. Мне она нравится. Крепче сжимаю её пальцы. Они холодные. Она замёрзла. Почему-то не хочется, чтобы она мёрзла. Беру её ладошку и засовываю к себе в карман. Так-то лучше. Ловлю на себе удивлённый взгляд светло-карих глаз из-под длинных, пушистых, умело загнутых чёрных ресниц. А потом на её лице проступает смешение эмоций и чувств. Она словно раздумывает над тем: вырвать свою руку и убежать или оставить всё как есть. Её брови вдруг сходятся на переносице. Моё сердце от этого сжимается, я просто ежусь от её взгляда, ожидая дальнейших действий. Нахмурившись, выдирает свою ладошку из моей руки и… неожиданно подходит ближе и застёгивает моё пальто. Что? Теперь я изумлён! Стою, как вкопанный, и смотрю, как её тонкие белые пальцы ловко переплетают пуговицы и петли. — Достал уже! — Шипит рассерженно, стараясь выглядеть сурово, но это у неё не получается. — Тебя в детстве мама не учила, что нужно зимой ходить в застёгнутой одежде?! Слегка улыбаюсь и качаю отрицательно головой. Её взор теплеет, а глаза теперь приобретают оттенок коньяка, но она продолжает хмуриться и застёгивает последнюю пуговицу. — Боишься, что простыну? — Интересуюсь я, протягивая ей свою руку. Она картинно закатывает глаза. — Я тебя умоляю. Просто от одного взгляда на тебя, мне самой становится холодно! — Возвращает свою ладонь мне в карман. Понимаю, что она снова лукавит, возможно, её просто дико раздражает мой вечный внешний вид в одежде нараспашку, но я же всегда езжу на машине, поэтому просто не успеваю почувствовать холода. Однако её напускная сердитость меня забавляет. Украдкой смотрю на неё, пока мы идём куда-то вперёд. Красивая. Действительно красивая. Влад был прав, я не замечал раньше, насколько она симпатичная. Мне всегда казалось, что она не мой типаж. Да и сейчас так кажется, но есть что-то в ней такое… То ли немного вздёрнутый нос, слегка широкий книзу, то ли большие глаза, меняющие свой цвет в зависимости от освещения, может ямочки на щеках, когда она улыбается. А может губы. Пухлые, с красивой аккуратной формой. Ещё её скулы. Они не такие болезненно острые, как у большинства современных девушек, но в то же время для её лица совершенно идеальны. Она высокая, что тоже мне нравится в девушках редко, чаще всего они ниже меня почти на тридцать сантиметров, как Аня, вот только от чего-то Аня для меня больше не идеал. Она вчера так взбесилась, когда я ей сказал, что она мне больше неинтересна. Главное, чтобы эта идиотка не полезла к Маше. Вот чёрт! Неужели я беспокоюсь за неё?! Я даже слегка опешил. Я беспокоюсь за Шустову? Когда же это началось? Мне снова стало не по себе. Так не должно быть! И всё же. От одного взгляда на её бледную кожу, тёмно-русые волосы и слегка саркастичную полуулыбку у меня выбивает почву из-под ног. Вероятно, мой план по отмщению провалился. Я ведь, и правда, подумывал влюбить её в себя, привязать к себе посредством долга за спасённую жизнь, а в итоге сам влип по самое «не хочу». Она не испытывает ко мне того же. Слишком много гадостей мы сделали друг для друга. Но мне безумно с ней легко. Нравятся её губы, нравится её целовать. А когда я сегодня увидел её невероятно расстроенную и, недолго думая, рванул за ней, то у меня вовсе взорвало башню. Даже не подозревал, что она курит и что у неё есть парень. Не хочу, чтобы она курила, но, скрывать не буду, ей это чертовски идёт. Сколько же у неё тайн? Мне кажется, она никогда не откроется мне, она не верит во многие вещи и, почему-то уверен, что она не верит в любовь. И почему я об этом думаю?! Почему меня это расстраивает?! Неужели я? .. Фак! Мрачно гляжу на идущую рядом девушку, погружённую в свои мысли. Злиться резко перехотелось. Я влюбляюсь в неё и, к сожалению, а может и к счастью, это никогда не будет взаимно… Мы свернули с главной улицы и пошли куда-то в сторону университетского парка. Вдруг Маша посмотрела вперёд и резко остановилась. Я даже чуть не упал от столь мгновенного торможения. Проследив за её взглядом, я заметил впереди парочку. Высокий парень в чёрном пуховике и девушка-блондинка в тёмно-синей парке жарко целовались, стоя около фонарного столба. Ну и…что?! Я недоуменно уставился на Машу, потом снова на пару. Девушка около меня, казалось, в мгновение ока ожесточилась. Снова эти её маски. На душе сделалось гадко. Она снова закрылась, но почему? Парень отстранился от блондинки, попрощался с ней и развернулся в нашу сторону. Его взгляд мгновенно наткнулся на нас, а в частности на Машу и приковался к ней. Около минуты они стояли и буравили друг друга глазами, а я боялся нарушить это немое противостояние, но мне хотелось встать и загородить девушку своей спиной, но я знал, что она будет против, очень против. Я не должен был вмешиваться. В воздухе повисло неловкое раздражение. — Ну, привет, солнышко! — Неожиданно нарушил тишину парень и печально улыбнулся, теперь его взгляд переместился в мою сторону и тут же стал колючим и недобрым. — Я всё могу объяснить! А…- кивнул он на меня — кто это? — А это тебя не касается! — Спокойно ответила Маша. По её непроницаемому лицу нельзя было ничего понять, казалось, в ней идёт внутренняя борьба. Кто этот парень? И почему он называет её солнышком?! Он совсем охренел?! Я смерил этого придурка уничижительным взглядом. Жалкий таракан! Откуда он вообще взялся? Этот парень мне не нравился! Совсем! — Как это не касается? — Парень шагнул в нашу сторону и теперь выглядел озлобленным. — Вообще-то ты моя девушка! Конец POV: Макс.