Поддайся мне

Stone Sour — Wicked Game

Я громко расхохоталась. Из глаз потекли слёзы, а живот закололо от смеха. Мне показалось, или мне только что изменили, а потом выдали, что наши отношения в порядке? Кирилл совсем, что ли, идиот или просто притворяется? Он это сейчас серьёзно сказал?! Пока я давилась приступом веселья, парни ошарашенно смотрели в мою сторону, видимо, решая, вызывать санитаров или нет. Кое-как отдышавшись, утираю глаза и принимаю серьёзное выражение лица, правда, выходит не очень убедительно. — Мы расстались, Лапин! РАС. ТА. ЛИСЬ. — Заявляю громко по слогам, не выпуская руку Гордеева. Не знаю почему, но его негласная поддержка мне нужна именно сейчас, и спасибо ему за то, что он не пытался встрять. — Но… — Кирилл выглядел растерянным. — Но я люблю тебя! — Чего-о? Кажется, я что-то упустила? Негромко фыркаю, маскируя тем самым своё искреннее удивление и негодование. Макс внезапно напрягся, стискивая мои пальцы так, что те захрустели. Я ойкнула и попыталась высвободить руку, но Гордеев не ослабил хватку. Вот чёрт, а на этого, что нашло? Сердито зыркаю на Макса. Тут все, что ли, с ума посходили? Абсурдность данной ситуации меня накаляла, поэтому раздражение постепенно росло в геометрической прогрессии. С шумом выдохнув сквозь стиснутые от перенапряжения зубы, щурюсь и хмуро стреляю глазами на Кирилла. — А я тебя нет! И вообще, если любишь человека, то ты ему хотя бы изредка звонишь и узнаёшь о его самочувствии, не напиваешься в дрова и не бросаешь в одиночестве! Ах да, ещё кое-что, когда ты с кем-то встречаешься, то не изменяешь ему! — Чувствую ещё чуть-чуть и «Остапа понесёт», а потом меня уже хрен остановишь. Кирилл недоуменно моргнул и выпустил изо рта облачко пара. — Ты сама ушла из клуба тогда! А Катя, — Кирилл махнул себе за спину, где скрылась минут пять назад блондинка. — Всего лишь попытка развлечься, ничего особенного. Она мне не нужна. Мне стало противно. Я поморщилась от его слов, как будто съела что-то омерзительно сладкое. С каким пренебрежением он говорит о людях, так, словно эта Катя и не человек вовсе. — Лапин, между нами всё кончено, уже давно. Я очень брезгливый человек, понимаешь? И мне всё равно с кем ты проводишь своё время, ко мне ты больше никогда не прикоснёшься. Эта Катя, или Даша, или Соня, без разницы кто, и какой бы чистоплотной она ни была, мне до лампочки! Я просто не хочу тебя больше видеть! — Мой голос даже не дрогнул. Было на самом деле плевать. Никакой обиды, никаких эмоций. Кирилл для меня теперь просто прохожий, которого я случайно встретила на улице и даже не успела толком разглядеть. — Мы можем поговорить об этом наедине? — Неожиданно спросил он, презрительно косясь в сторону Макса, и в его голосе мелькнула мольба. Уже было открываю рот, чтобы озвучить свой негативный ответ и вылить на Лапина всё, что я о нём думаю, дабы закончить этот бессмысленный диалог, как вдруг мою руку резко отпустили. Вздрагиваю больше от неожиданности, чем от болезненного ощущения свободы, но всё же пару раз непроизвольно сжимаю кулак, чтобы размять кисть, и дать возможность крови начать нормально циркулировать. — Она никуда с тобой не пойдёт! — Прозвучало угрожающе и довольно-таки многообещающе рядом со мной. Поднимаю глаза и буквально столбенею. Гордеев вышел вперёд и немного закрыл меня собой. Что он творит? Пока я нахожусь в ступоре, лицо Макса становится непроницаемой каменной маской, губы сжимаются в одну линию, под кожей щёк заходили желваки, а зелёные глаза заметали молнии. Даже когда он бесился на меня, его вид не был настолько устрашающим. Судорожно сглатываю подступившую от внезапного ощущения дискомфорта слюну, но Кирилл в ответ на это лишь коротко хмыкает. Он был ниже Макса, немного уже в плечах, и всё равно не испугался так, как следовало бы. — А ты кто вообще такой? Какого хрена я тебя наблюдаю рядом со своей девушкой? — Полюбопытствовал насмешливо Лапин, но заметно, что он очень сильно напрягся. — С бывшей девушкой! — Вставила свои пять капель, промямлив, я, не упуская из виду тот факт, что, кажется, такое понятие, как мораль, Лапину совершенно незнакомо. — Молчи, Шустова! — Рыкнул в мою сторону Гордеев, даже не поворачивая на меня головы. Язык пришлось прикусить. Спорить было опасно, да и потом, я определённо не понимала, что могу сделать, чтобы остановить эту борьбу тестостерона, от которого уже всё вокруг прямо-таки искрило и потрескивало. — Мне повторить свой вопрос? — Едко прошипел Кирилл. — Я её парень, настоящий, так что держись от неё подальше, иначе я тебе обеспечу визит к травматологу, а заодно и стоматологу! А если ты окажешься совсем тупым, то советую ещё и к патологоанатомам заглянуть! — Гордеев сделал шаг и теперь возвышался почти на целую голову над моим бывшим парнем, вдавливая его своим прожигающим взглядом в запорошенный снегом асфальт. Кирилл немного дрогнул, но не отступил. Кто мой парень? Макс?! Приступ внезапного хохота удаётся не без труда побороть, однако, рассмеяться на этот раз хотелось больше от нервозности. С такими серьёзными лицами подобные заявления делать опасно. — Значит, решил её трахнуть? — Взгляд Лапина переместился на меня и стал колючим и язвительным. — Удачи! Она всё равно не даёт! Эгоистичная монашка! — Кирилл выплюнул эти слова мне в лицо, но они как-то даже не покоробили, хотя всё же задели. Собрав волю в кулак, лишь сардонически улыбаюсь и показываю ему средний палец, решая потом разобраться с Гордеевым и дать ему хорошего пинка за комментарий по поводу наших якобы с ним «отношений». Лицо моего бывшего перекосилось от гримасы ярости. Никогда не видела его таким и это невольно удивляло. Неужели человек способен быть настолько двуличным. Интересно, и давно он мне изменяет? Вдруг, не успеваю моргнуть, как кулак Гордеева вознёсся в воздух и в ту же секунду обрушился на челюсть открытого для "предложений подобного рода" Кирилла. Парень даже охнуть не успел, как его отбросило на полтора метра назад. Лапин рухнул, точно подкошенный, держась за своё лицо. Изо рта и носа у него хлынула кровь, а зубы неестественно клацнули. Он был шокирован ничуть не меньше, чем я. Макс тряхнул рукой, сделал шаг по направлению к Кириллу, присел на корточки и тихо прошептал что-то ему так, чтобы я не услышала, но я всё равно сумела разобрать слова: — Слушай меня, ублюдок, безопаснее тебе будет заткнуться и обходить Машу за двести километров. Мне откровенно насрать на закон. Я тебя по стенке размажу, и никто об этом даже не узнает! Ещё раз рыпанёшься в её сторону — свидание с крематорием тебе обеспечено! Иди трахай своих шавок, ушлёпок, если с такой рожей они тебе теперь ещё дадут! — Гордеев поднялся, а Кирилл с ужасом глядел прямо перед собой, избегая моего взгляда. Я же была просто в немом ужасе. Что вообще происходит?! Гордеев несёт какую-то чушь! Какая девушка? Какая защита меня?! Его крыша совсем съехала? Идиот! Зачем он в драку-то полез?! Тоже мне рыцарь! А сам-то ничем не лучше Кирилла! От него я слышала даже больше оскорблений в свой адрес, чем от своего бывшего! Неожиданно внутри меня заклокотала ярость. Да, что он вообще себе позволяет? От ярости мне удаётся в данную секунду лишь стоять и хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Сукин сын, он совсем дебил! Не желая дальше смотреть на это представление, которое уже подошло к своему логическому завершению, разворачиваюсь на пятках и быстро шагаю в противоположную сторону. Делили меня, как вещь! Просто замечательно! Теперь у меня ещё и на одного врага больше! А кто опять виноват? Правильно, декорации меняются, а персонажи остаются! На глаза навернулись слёзы. Эгоистичная монашка? Опять монашка?! От второго парня уже слышу это! Да, чем я им всем не угодила? Направляюсь прямиком к зданию общежития. Домой! Хочу домой! — Маша! — Раздался позади слегка удивлённый окрик Макса. Не хочу его видеть! Он снова всё испортил! А я уже собралась ему верить! Ненавижу! Всех их ненавижу. Из глаз брызнули солёные капли, прижав ладони к лицу, я рванула к главному входу общаги. Взбежав по лестнице, мчусь мимо изумлённой бабы Зины, которая даже не успела раскрыть рта, чтобы потребовать у меня пропуск. Чуть не сломав турникет, залетаю торпедой в лифт, который как раз закрывался, собираясь отвезти наверх нерадивых студентов-прогульщиков. На меня они не обратили внимания, как, в принципе, и я на них. Последнее, что замечаю в щели замыкающихся створок лифта, лицо запыхавшегося Макса, который уже огребал от очнувшейся коменды за нас обоих. В голове потемнело. Зачем он продолжает мучить меня? Что я ему сделала? Снова всплыло слово «монашка», и снова захотелось рыдать. В одиночестве доезжаю до своего этажа, потому что лифт останавливался ещё раза три на других этажах. Поковырявшись ключом в замке, захожу в свою комнату, в которой отчётливо ощущался запах ацетальдегида, и запираюсь внутри. Тим, видимо, уже успел переползти к себе, странно, ведь меня не было всего около двух часов. Но сейчас мне снова не было ни до чего дела. Снова ощущаю полнейшую пустоту внутри, которая продолжает разрастаться от любой неаккуратной мысли. Плюхаюсь на кровать и тут меня прорывает. Я рыдаю в голос, заглушая свои всхлипы толстой многострадальной подушкой. Давно меня так не взрывало. Даже толком сказать не могу, почему реву. Просто реву и всё. Сквозь свои всхлипы еле удаётся расслышать стук в дверь. Может, показалось? Отрываюсь от наволочки и вглядываюсь в расплывчатые из-за слёз очертания комнаты. Нет, опять стук, более настойчивый. Я притихла, сдёргивая, как можно тише, с себя пальто и бросая его на Настину кровать. Незаметно утираю рукавом свитера глаза. Не буду открывать, кого бы там ни принесло! Падаю на кровать и раскидываю руки в стороны, уставившись в неровно побеленный потолок. Почему моя жизнь такая хреновая? Опять раздалось несколько ударов о дерево. Да, кто там такой неугомонный? Недовольно кривлюсь. Истерить больше не хочется, как и плакать, ну, разве что самую малость. Как будто этот потусторонний звук сумел выключить мои слёзы. Сморгнув последние слезинки и растерев потёки туши по щекам, сворачиваюсь клубочком, планируя заснуть. Но куда там! Чёртов стук повторяется. И на этот раз ещё более требовательный. Неужели, баба Зина решила оставить свой пост и подняться наверх, дабы отчитать меня и пригрозить выселением? Я глубоко вздохнула. Нет, всё-таки я схожу с ума. Но дверь уже почти сотрясается от гулких ударов. Приподнимаюсь на локтях и с тоской смотрю на предмет моего раздражения. Вынужденно сползаю с кровати, чтобы прогнать ненужного гостя. Повернув ключ, рывком распахиваю дверь, сверкая праведным негодованием, и тут же её решительно захлопываю, правда, не так плотно, как хотелось. В проходе молниеносно оказывается проворная нога в знакомом дорогом кроссовке. Кто ходит в такой холод в кроссовках?! Верно, только идиот! — Проваливай! — Рычу взбешённо, пиная ступню Макса. Это был именно он, и как ему только удалось усмирить нашего пожилого цербера внизу, чтобы его пропустили сюда? Зачем он здесь? Когда он рядом, я либо психую, либо отключаюсь и выпадаю из реальности. Ни того, ни другого мне в данный момент не желалось. Как он вообще узнал, где я обитаю? Чёртов Шерлок Холмс! — И не подумаю! — В ответ на мою реплику на дверь навалились грузно снаружи, от чего пришлось отступить под этим физическим натиском. Гордеев ввалился в комнату и оглушительно хлопнул дверью, параллельно с этим, не глядя, проворачивая в замке ключ, а затем вытаскивая его из скважины и пряча в свой карман джинсов. Мне бы возмутиться, но столь стремительно осознаю, что он не отстанет, поэтому сразу плетусь на свою кровать и падаю на неё, притворяясь, что его здесь нет. Слышу, как он со психу (и чего бесится?) сбросил кроссовки, попав при этом ими гулко в стену. Чувствует себя, словно дома. Великолепно! Вот уж кому самоуверенности не занимать. Опять ложусь звёздочкой и принимаюсь разглядывать потолок, качаясь на пружинистой кровати вверх-вниз. В то время Макс громко сопел у порога. — Шустова, ты совсем охренела?! — Взбешённо просвистел он, наконец, решаясь нарушить тишину, а спустя миг я услышала его шаги по направлению ко мне. Не хочу его видеть! Чего он вообще вечно ко мне лезет? Тяжко вздыхаю и продолжаю молчать. Игнорирование — самый оптимальный вариант беседы с ним, вот только, чтобы игнорировать его, надо быть изолированной от его глаз и запаха…, но как же я размечталась! Ведь его аромат довелось учуять ещё у порога. — Что это, блин, за спринтерские забеги? Я тебя вообще-то защищал! Что ты делаешь? — Продолжал яростно вещать Макс, нависая надо мной и закрывая мне обзор на потолок. Разочарованно моргаю и гляжу прямо ему в глаза. Ну и что мне тебе сказать? Смотрит, точно удав на кролика. Хочется спрятаться и затихнуть, чтобы никогда не нашёл. — Уйди! Я собираюсь спать! — Безразличным будничным тоном изъявляю своё желания и отвворачиваюсь от его пронзительных глаз к стенке. Стало немного легче, теперь хотя бы чуть-чуть могу соображать здраво. Сердце отчаянно заколотилось. Почему я так на него реагирую? Надеюсь, этого хотя бы внешне не заметно? — Спать?! — Макс, казалось, опешил. — Ты издеваешься надо мной?! — А ты? — Не выдерживаю и снова поворачиваюсь к нему, уже не скрывая явной обиды в голосе. — Ты не издеваешься? Он удивлённо приоткрыл рот, но меня уже несло: — Я устала, Гордеев! Просто по-человечески устала! — Быстро встаю и, оттолкнув его, спрыгиваю на пол. Направляюсь к порогу, где развязываю ботинки и, наконец, разуваюсь. Теперь я мерила комнату шагами, спотыкаясь о стопки своих книг и стараясь не смотреть на него, чтобы не сорваться и снова не зарыдать от отчаяния. — Ты меня унижаешь прилюдно, презираешь и искренне ненавидишь, постоянно пытаешься мстить! Зачем-то целуешь, потом снова опускаешь на глазах остальных. Я ничего уже не понимаю! Если ты играешь со мной, тогда, зачем было избивать Кирилла? Чего ты пристал ко мне? — Внезапно останавливаюсь и судорожно делаю глоток воздуха. Руки подрагивают. Хочется рухнуть и ни о чём не думать. Но, как известно, ни о чём не думать я могу только в руках этого придурка! Так себе вариантик решения моих проблем. Макс молчал, будто переваривая всё только что услышанное. Что-то это подозрительно. Рискую взглянуть на него, но не успеваю даже поднять глаза, потому что почувствовала лёгкий ветерок на своей щеке, а потом на меня обрушилось что-то большое и придавило к кровати, выбивая из-под ног почву. Не успеваю даже охнуть, как Гордеев уже вжимает моё тело в матрас и гневно пылает лицом, чуть ли не отпечатывая мой силуэт на покрывале. Дышать стало практически невозможно, кости заныли, и я прямо физически ощутила, как краснею от избытка крови, которая не могла нормально циркулировать. — Ты идиотка! — Прошипел Макс, заставляя меня содрогнуться и зажмуриться, чтобы не захлюпать носом от его близости. Про дискомфорт тут же забылось. Волшебный аромат Гордеевского тела и парфюма уже начал влиять на мой мозг самым пагубным образом, не щадя мои расшатанные нервы и нестабильные гормоны. — Я знаю! — Стиснув зубы, фыркаю сдавленно в ответ, толкая его в плечи, но он перехватывает мои запястья одной рукой и прижимает их к моей груди, однако чуть-чуть приподнимаясь на локтях, давая свободный доступ кислорода. Судорожно принимаюсь хватать ртом воздух, как рыбка, выброшенная на берег. Он снова меня оскорбляет? А чего я ждала? Хотя он прав, я, правда, идиотка, если не сказать хуже. — И я идиот! — Уже более спокойно заявил он и серьёзно встретился с моими зрачками. Чего-о? Самокритика? Ого! Нежда-ан! Я даже прекратила вошкаться под ним и пристально вгляделась в красивое лицо с правильными чертами. Макс тоже не умел краснеть, как и я, но всё равно выглядел слегка смущённым, его волосы растрепались, глаза яростно блестели, а на губах прослеживался след от вечной ухмылки. Чувствую жар его тела, биение его сердца, которое начало при взгляде на меня неожиданно ускоряться. Неужели он настолько меня ненавидит, что от этого у него включается симпатическая нервная система? Но зато я опять забывалась, проваливалась в приятную спокойную пустоту от присутствия Гордеева, на меня накатило состояние нирваны. Из головы тут же вылетает всё, о чём хотела сказать, как сопротивляться, как ненавидеть. Внезапно, не до конца осознавая свои действия, тянусь к Максу и касаюсь его губ, будто желая остаться в этой нирване подольше. Я ищу у Макса поддержки, именно сейчас. Мне требуется, чтобы мы оба выпали из настоящего. Он встретил меня на полпути, сразу же углубляя поцелуй и приоткрывая мне настойчиво рот своим языком. Он в момент расслабляется. Мои руки были сразу же отпущены, поэтому смело вцепляюсь своими пальцами в Макса и прижимаю его к себе ещё теснее за шею, а он в свою очередь перенёс уже весь свой вес на локти, чтобы снова не придавить меня. Очень предусмотрительно. Тяжесть его тела была мне отчаянно приятна, но хотелось большего, одежда явно мешала. Отчего-то резко пришло из ниоткуда решение доказать всем, что я вовсе никакая не монашка! Во мне проснулась невероятная злость, граничащая с безумием! Как это происходит? Я думала, что отключаюсь от всего, а, оказывается, эмоции только обостряются! Даже не успеваю понять, что творю, просто жму на невидимый офф для разума и перехожу под абсолютный контроль гормонов! Монашка? Хорошо! Щас узнаешь, какая я монашка! Дотрагиваюсь до пуговиц на его пальто, проклиная свой перфекционизм и узкие петли. Пальцы не слушаются, но всё равно получается расстегнуть ненужную вещь, пусть и не так быстро, как хотелось. Гордеев на секунду оторвался от моих губ и откинул пальто в сторону, куда-то на пол. И снова его тело вжимается в моё. Он пока и не подозревает, что его нагло используют в своих целях! Хотя…может это он меня использует? Ну, и похрен! Мне становится невероятно тепло, как физически, так и духовно. Касаюсь языком мягких губ парня и осторожно провожу кончиком по верхнему полукругу ровных зубов. Руки Макса тут же переходят из состояния «опора» в состояние «активность». Они приподнимают мой корпус за поясницу, стискивая талию, парень грациозно перекатывается на спину, увлекая меня на себя. Да, так, пожалуй, лучше. Сажусь сверху на него и снова жарко целую. Теперь уже смутно представляю, что стоит делать, а чего не стоит. Боль от угрызений совести и обиды отступает на второй план. Я тону в восхитительном запахе, ощущая от каждого его касания электрические импульсы во всех клеточках своего тела. Разве так бывает? А ведь хотелось всего лишь убедить всех в том, что я не такая, какой меня считают, а теперь выходит, что мне доставляет откровенное удовольствие собственная дурость? Ну, хотя бы потом буду жалеть меньше! Губы Макса сминают всё на своём пути. Теперь поцелуй перерастает в тот, который мы оба предпочитаем, в голодный и дикий. Гордеев опускается губами мне на шею, слегка покусывая чувствительную кожу. Впиваюсь пальцами ему в волосы, наслаждаясь их мягкостью. Макс скользит своими проворными руками по моей спине и слегка задирает свитер, который ему мешает двигаться дальше, и проникает под него. Сумасшедшее ощущение. Наклоняюсь и целую его в щёку, ниточкой острых лёгких поцелуев дохожу до уха и прикусываю несильно мочку. Гордеев слегка рычит в ответ на это. Мой свитер оказывается стянут через голову и отброшен к пальто парня. Ладони Гордеева ловко изучают моё тело, ощупывают каждый миллиметр кожи. Не могу дышать. Внизу живота становится нестерпимо больно и жарко. Вжимаюсь в Макса сильней и опускаюсь на его бёдра, чувствуя под собой его откровенное возбуждение. Это почему-то не пугает, а наоборот, даже раззадоривает. Задираю его толстовку и испытываю новое, странное, ни с чем непередаваемое чувство. Рельефный живот, гладкая кожа и прокачанное тело… Перед глазами пляшут звёзды. Недолго думая, срываю с него толстовку и касаюсь своей кожей его. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Мысли мгновенно испаряются. Теперь есть только инстинкты, да, мистер Фрейд мог доказывать на мне свои теории и писать работы по психоанализу, я просто идеальная кандидатура… Вдруг всё мгновенно прекращается… Макс столь внезапно тормозит и смотрит своими потемневшими глазами на меня, что я даже не успеваю вникнуть в суть происходящего и не замечаю остановки, однако, меня отрывают от себя и встречают своим полыхающим похотью взором. — Маша, я… — Произносит хрипло и сбивчиво парень, стараясь принять отстранённый вид, но у него это плохо получается. — Заткнись! — Шиплю взбудораженно, пытаясь вернуться к его губам, но он не позволяет. Надо скорее продолжить, пока запал не перегорел, но, видимо, этого желаю только я, по крайней мере, на психологическом уровне, на физическом у Гордеева возбуждение даже сильнее. — Ты что творишь? — Уже более серьёзно интересуется он, однако его голос предательски дрожит. Совсем свихнулся? Сам себя обламывает! Даже слегка надуваю губы от разочарования. — Хочу перестать быть монашкой! — Бормочу негромко, чуть ли не изнывая от такого кидалова. Ну, вот чего ему приспичило поговорить именно сейчас?! Демонстративно плюхаюсь на его бёдра и ненавязчиво потерлась об его стояк, стараясь спровоцировать парня на дальнейшие действия, на что Макс лишь судорожно выдохнул и крепко стиснул мои предплечья. Наверное, позже на коже останутся синяки с отпечатками его пальцев. Вижу, как он болезненно морщится, сопротивляясь своему желанию. Зачем? Неужели ему противно?! В висках начинает пульсировать. Перед глазами потемнело. Даже такой бабник, как Гордеев, меня не хочет! Что со мной не так?! Разум лихорадочно включается и принимается рвать меня на клочки различными догадками, среди которых одна хуже другой. Мгновенно злюсь, дёргаюсь и вырываю свои руки из его пальцев. Всё. Сил моих больше нет! Он предпочтёт мучиться от болезненного возбуждения, чем переспит со мной. Сползаю с его бёдер, униженная со всех сторон, но меня останавливает медвежья хватка на талии. Я снова вжата в Гордеева. Долбанный, непостоянный садист! — Пусти! — Восклицаю нервно, пытаясь вырваться из его цепких объятий. На его лице хитрое выражение. — Ты идиотка, Шустова! — Хмыкает он, словно констатирует прописную истину, и резко опрокидывает меня на кровать, нависая сверху. Как он это делает с такой скоростью? Мне неуютно под этим пронзительным зелёным взглядом, но я стараюсь сохранять непоколебимость. Только не всё заново! Пожалуйста! Но куда там… мой мыслительный процесс резко замедляется. — Монашка? Серьёзно? Ты дура, да?! — Ты сам меня так называешь! Да ещё и не забываешь намекнуть, что я тупая. Тупая монашка — это же прям вообще комбо. — Хрипло парирую я, делая предупреждающий взбрык ногой. Теперь мне уже отчаянно не хочется продолжения. Мгновенно осознаю насколько ступила, решая переспать с Гордеевым. Фу, мне должно быть противно! Так почему же мне тогда так неестественно хорошо? — Это да, вот только мне можно, а остальным нет! Даже тебе нельзя! Ты моя! — Собственнически заявляет он и проводит своим носом по моей шее, шумно вдыхая мой запах. Рефлексивно дёргаюсь, ловя настоящий голый кайф от его невесомого прикосновения. От голоса Макса вибрирует всё вокруг, а на коже появляются мурашки. Что? Смысл доходит не сразу, но когда доходит… чёрт, внизу живота снова начинается слабое шевеление тепла. — И что это значит? Будешь издеваться и унижать, пока не надоем? Ты подлый человек, Гордеев! — Констатирую сипло, хотя мне в принципе плевать на ответ. Пытаюсь слабо отбиваться, но всё без толку. Он снова играет со мной, а я опять не в курсе правил. — Да, я подлый! Но не настолько, чтобы трахнуть тебя, пока ты хочешь тупо что-то кому-то доказать! — Его красивое лицо снова направленное на моё обозрение и сейчас искажается гримасой муки. Неужели я стала предсказуемой? — Что за благородство? С каких пор ты заботишься об остальных людях? Неужели так сложно признать, что я тебе противна! — Горло сжимается от этих слов, но я не могу их не произнести. Мне обидно! — Что? — Макс кажется озадаченным. – Ты, правда, думаешь, что противна мне? — Неожиданно он расхохотался. Чего ржать-то? Не самое веселое событие в моей жизни, хотя любая пакость для меня — радость для него. — Шустова… — сквозь смех произносит он. — По-моему, ты сама видишь доказательство того, что я хочу тебя. — Он выразительно переводит взгляд вниз на свои выпирающие в одном месте джинсы. Картинно закатываю глаза. — Тогда какого хрена ты не довёл дело до конца? — Возмущаюсь непонимающе. — А ты бы этого хотела? Чтобы это был именно я? — Голос Макса понижается и будоражит мне кровь своим тембром. И какой он ответ ждёт после столь интимного тона? — Нет, блядь! — Вскрикиваю зло, ёрзая под давлением его жара и запаха. — Я же постоянно валяюсь на кроватях с разными парнями, доводя себя и их до состояния возбуждения, чтобы потом просто поболтать, да анекдотов потравить! Хочешь расскажу один? Про долбанного смазливого придурка, который как-то раз ворвался в мирную жизнь одной простой девушки и… — И ничего! Я пока ничего тебе не сделал. Пока! — Перебили меня, чётко акцентируя внимание на последнем слове, выделяя его интонационно, и тем самым недвусмысленно намекая на возможные скорые неприятности, на которые я уже просто мечтала нарваться. Макс расплылся в очередной ехидной усмешке. — А ты, Шустова, значит, умеешь ещё и материться?! А как же твой высокоинтеллектуальный стёб? Нашла ему альтернативную замену? — Макс теперь тепло улыбается, а я начинаю пыхтеть и плавиться под его безмерно обаятельным взглядом, которым он оплетает меня, как паук оплетает паутиной свою отравленную ядом жертву. Он — паук, я — жертва, опьянённая им. Хреновая аналогия, но насколько же она точная. Сглатываю слюну и пытаюсь сконцентрироваться на чём-нибудь отдалённо связанном с Гордеевым, но это не получается. — Я хочу тебя. — Снова нарушает молчание он своим доводящим до судорог голосом. — Вот только сам не понимаю, почему, но по какой-то причине я не хочу делать это сейчас, когда ты не можешь мыслить здраво! И да, мне плевать на других людей, ты права, вот только о своём враге я буду заботиться! — Он решительно сверкнул своими изумрудными глазами. Уже собираюсь съязвить и послать его на хрен, как вдруг до меня допёрло значение сказанных им только что слов. Заботиться?! Чего-о? Он опять выбивает меня за рамки нормальности, заставляя мой мир перекручиваться под иными углами. — И ещё кое-что, — он ласково чмокнул меня в нос. — Не ругайся больше, меня это хоть и заводит, но я не хочу, чтобы ты нецензурно выражалась! Я аж поперхнулась собственным негодованием и только могла, что бездумно хлопать глазами. Остановите Землю — я сойду! Гордеев, что, совсем рехнулся? Или это его брат-близнец? А может, двойник? Хотя в инопланетян я тоже верю! Что за перемены, блин?! Где тот Гордеев, которого я ненавижу? Мне кажется, или так не должно быть?! Гордеев не может стать вдруг таким милым и добрым! С какой такой радости ему так меняться? Опять какой-нибудь очередной развод. Ну, за что мне всё это? — Ты чего творишь? — Осведомляюсь тупо и как-то слишком прямо, глядя упрямо на него в ожидании ответа. Будто собираюсь найти подтверждение своих сомнений в его мимике, но… парень открыт. Впервые так близко и без своих масок. Да и я сама теперь была не в том состоянии, чтобы что-то скрывать. Спроси он у меня сейчас что-нибудь провокационное и секретное — слила бы, не задумываясь, всю нужную, компрометирующую меня информацию. Макс снова улыбнулся. — Не знаю. — Шепнул он. — Просто не знаю, и не хочу узнавать. — Он наклонился и мимолётно коснулся моего рта губами, сразу же отстраняясь. — Только не убегай больше от меня. — Вдруг попросил осторожно он. — Но… — Попыталась ляпнуть что-нибудь вразумительное я, однако, почему-то забыла, что говорить и как протестовать. — Маш, просто не думай ни о чём, хотя бы сейчас, хорошо? — Заискивающе склонил голову набок Макс. Киваю словно загипнотизированная. Парень перевернулся на спину и притянул меня к себе на грудь, осторожно обнимая. Как завороженная, покорно подчиняюсь и теперь чуть ли не мурлычу от удовольствия, когда вдыхаю будоражащий душу аромат и слышу мерный стук такого сильного горячего сердца. Хотелось остановить время и никуда не отпускать Гордеева. Мне стало слегка неловко от того, что я нахожусь перед ним в лифчике и джинсах, да ещё и от того, что так уютно устроилась на его голой горячей коже. Но, когда Макс умудрился вытянуть из-под нас покрывало и укрыть им меня, а заодно и себя, перестаю волноваться вообще из-за чего-либо. Немного смелею и обвиваю его руками, утыкаясь лбом ему в рёбра. Гордеев погладил меня по волосам и поцеловал в макушку. Жмурюсь от такого непривычного ласкового и доверительного жеста, а потом, когда улавливаю его тихое «спи, вредина», сама не заметила, как провалилась в глубокий и на удивление безмятежный сон, убаюканная ровным и глубоким дыханием Макса.