Поддайся мне

Sting — Shape Of My Heart

POV: Макс. Это невозможно! Этого не может быть! Нет! Нет! Нет!!! Только не она! Я вылетел из этой долбанной покосившейся общаги, столкнувшись на крыльце нос к носу с Русланом и Настей. — Макс?! — Изумился друг, заметив и узнав меня. Я рявкнул, что-то типа «отвали» и промчался мимо. Чёрт бы тебя побрал, Шустова! Сейчас мне срочно надо было отвлечься. Времени почти восемь. Отлично. Я направился по прямой дороге к универу, чтобы забрать свою машину. Снег не прекращался целый день, поэтому, думаю, от моей ауди остался только сугроб. Итак, что мы имеем? Я свернул с главной дороги на узенькую тропинку, чтобы срезать. Я и Шустова… Мы… Чёрт. Что мы? Ненавидим друг друга? Это всем известно! Показались первые университетские фонари. Я почти бегом преодолел последние сто метров и нашёл свою одинокую заметённую машину. Откапывая её руками, я даже не замечал холода. Все мысли были далеко. Рождественский. Почему я прочитал ей его? Почему именно эти строчки ассоциируются у меня именно с ней? Господи, неужели я всё-таки, правда, запал? Да на кого? На невзрачную девчонку? Ну, ладно, допустим, она не такая уж и невзрачная. И всё же… Пальцы уже онемели от холода и дрожали. Я порылся по карманам и выудил оттуда маленький ключик. Блин! Я забрал ключ от её комнаты! Наверное, положил машинально, когда открывал дверь! И как я теперь ей его буду возвращать? Ладно, подумаю об этом потом. Выругавшись про себя всеми плохими словами, которые только могли посетить мой воспалённый мозг, я наконец-то нашёл ключ от машины и забрался внутрь. В салоне было почти так же холодно, как и снаружи. Я повернул ключ, включил печку и попытался отогреться. Перед глазами вставало знакомое кареглазое лицо с ямочками на щеках. Да, почему я не могу забыть её?! Мне срочно нужен секс! Причём желательно долгий и бурный! Я сунул руку в карман незастёгнутого пальто (это был мой своеобразный протест Шустовой) и достал свой мобильник. Было семь пропущенных от Ани. Вот же неугомонная. Хотя… сейчас это то, что нужно. Я быстро набрал брюнетку и принялся считать гудки. — Да. — Раздался прохладный звонкий голос. Я придержал телефон плечом, — Ты дома? — Буркнул я, зажимая педаль газа и выруливая на дорогу. — Да. А что? — Спросила Аня, хотя я услышал в её голосе радостные нотки, которые она тщательно и безуспешно пыталась скрыть. Хреновая из неё Мата Хари. — Я приеду. Сейчас. — Грубо бросил я, отключился и направил машину в сторону дома одногруппницы. Ехать пришлось минут сорок из-за внезапного столкновения машин на основной трассе. Все эти сорок минут я сидел, как на иголках, постоянно думая о Шустовой. Какого фига я вообще за ней попёрся? Ну, плакала, с кем не бывает? Зачем я ударил её парня? Сам не знаю. Просто меня вывели его слова! А сколькими приятными фразами я был угощён от комендантши в общаге — просто не перечесть, благо бабулька оказалась подкупаемой и пропустила меня… Ещё этот Тим. Тоже мне рыцарь! Герой-любовник, блин! Я вспомнил, как этот ботаник вчера накинулся на меня, когда случайно услышал, как я обсуждаю с Владом свой якобы план мести Шустовой. Это же надо было так попасться! А всё из-за того, что она меня отшила и укусила тогда, когда я совсем этого не ждал! Нелогичная сучка! Как же она меня бесит! Почему я не могу её просто трахнуть и забыть?! Почему я её сегодня не трахнул? Более того, какого хера я пообещал о ней заботиться? Что со мной вообще происходит?! Я свернул во двор одного из самых дорогих районов нашего города. И поехал вдоль немногочисленных подъездов, выискивая нужный. Я бросил свою машину на стоянке жильцов и направился к серой двери. "- Не приближайся к ней! Ты её не достоин!" — Отчётливо прозвучало в моей голове. Я злобно скрипнул зубами. Этот Тим… Господи, он же просто идиот! Трусливый идиот! Влюбился в свою подругу, как банально, и не может ей в этом признаться! Хотя… такой, как Шустова, вообще лучше о своих чувствах не заикаться. Она их не примет. Я хмуро набрал номер квартиры и, услышав сладкое «Максик?», подавил в себе рвотный позыв. Ну, вот зачем так всё усложнять? Опять эти слюни и сопли! Идиотка. Я подтвердил со скучающим лицом свою личность и попал внутрь. Консьержка узнала меня и приветливо улыбнулась так, как это может сделать некрасивая женщина лет пятидесяти, которая всё ещё надеется найти себе обеспеченного любовника. Я хмуро кивнул ей и вошёл в лифт. На четвёртом этаже я был мгновенно встречен и утянут в огромную по своим габаритам квартиру. Внутри пахло ароматическими свечками, и был приглушён свет. Опять она за своё? Я разулся, скинул пальто и прошествовал вслед за аппетитной фигурой в спальню. Аня в откровенной позе развалилась в кресле. На ней был только прозрачный халатик, чёрные ажурные чулки и открытое нижнее бельё. Красивая, даже с перебором. Четвёртый размер груди, но у Шустовой не меньше. Пышные бёдра, а у Маши… Блин, какое мне дело, какие бёдра у Маши, тем более я не в курсе? Я раздел её только наполовину. Хотя тогда у меня дома её ноги мне определённо понравились. Я с усилием отогнал от себя видение стройных длинных ног Шустовой и уставился на острые коленки сидящей передо мной брюнетки. Аня хищно улыбнулась и потянулась к столику, на котором я заметил вазу с фруктами, два высоких бокала и бутылку вина. — А водки нет? — Нарушил всю эту нелепую ситуацию я. Мне срочно требовался алкоголь, желательно с градусом, иначе я просто не смогу забыться и переспать с Андреевой. Анина рука остановилась на полпути. — Что? – Она, казалось, опешила. — Ты же не пьёшь водку. – Ну, что за детский сад? А с вина мне удастся накидаться до провала в памяти, что ли? — Теперь пью! — Прорычал я и плюхнулся на застеленную красными атласными простынями кровать. Ну, вот зачем все эти церемонии? Гораздо приятнее будет заниматься сексом в обычной комнате, на обычной кровати, без всей этой уймы свеч, от которых ненароком может случиться пожар. У Маши… Блядь! — Водки нет. — Как-то сразу скисла Аня. А я раздражённо зыркнул на неё. Девушка резко напряглась, отвечая загнанным зверьком на мой переполненный презрением взгляд. Она меня любит. Я знаю это. Только какой-то своей извращённой любовью. Хочет, чтобы я принадлежал ей, как маленькая девочка хочет, чтобы ей принадлежала красивая кукла. Но я не кукла. Более того — мне нафиг не сдалась любовь Андреевой. Я могу использовать её. Это выгодно, но не несёт никакого морального удовлетворения. Я отвратительный человек, правильно говорит Шустова. Я не для такой, как Маша. Я для такой, как Аня. Богатой, красивой, недалёкой и сильной только на публике, когда есть возможность сделать один телефонный звонок папочке, и все проблемы тут же разрешатся. Меня никогда не отшивают девушки. Я для них идеал. Хотя нет. Не для всех. Для Шустовой я далеко не Принц, точнее Принц, но в смысле избалованного ребёнка. Она хотела сегодня использовать меня просто для того, чтобы доказать своему бывшему и всем остальным, что она не монашка. Глупая. Нет. Просто идиотка! Я почувствовал, как сжимаются непроизвольно мои кулаки. Никто не доводил меня ещё до такого бешенства одним своим поступком. А я ведь смог просто забыться. С Шустовой грани реальности размываются. Я чувствую с ней себя свободным. Мрачно смотрю перед собой и вижу только длинные худые ноги Андреевой. Словно очнувшись, я поднимаю взгляд на одногруппницу и саркастично ухмыляюсь. Как же люди меняются, когда хотят то, чего нельзя заполучить. Девушка передо мной имеет всё, кроме меня и кроме, пожалуй, мозгов и настоящей души. А вот Машка…живёт в общаге, в крохотной комнате, а вокруг неё просто кипит жизнь. Книги, друзья, чувства. Она умеет мыслить так глубоко, что порой, мне кажется, она не до конца осознаёт в какой Вселенной находится. И ещё… она закрыта от многого, от людей, и от этих самых чувств, которые ей готовы дарить буквально все вокруг. Причина? Не знаю. Она страдает от чего-то внутри себя. Возможно это какое-то очень личное воспоминание. Навряд ли она мучается от когда-то давно разбитого сердца. Скорее всего там что-то иное. Предательство! Скорее всего. Кого-то очень близкого… Не знаю. Моя голова готова взорваться. — Тогда тащи виски! — Бормочу бессвязно я, нарушая воцарившуюся тишину. Ане удаётся чудом разобрать моё бурчание. Я упал на подушки и стал смотреть на шёлковый балдахин, считая его тяжёлые складочки. Девушка, секунду помедлив, всё-таки соизволила удалиться и теперь могла не раздражать меня своим присутствием. Почему-то сейчас вспомнился запах Шустовой, напоминающий о дожде, громе и свежести. ЕЁ духи были не такими приторно-сладкими, какие любит та же Аня, они были, как, не знаю… чувствуя ЕЁ запах в моей голове рождались стихи именно Роберта Рождественского и именно те, которые я ЕЙ и прочитал, а ещё начинало хотеться мятного чая и сырой прохлады. Кажется, похожий аромат имеет лаванда. Когда-то давно я видел эти цветы на даче у бабушки. Они красивого фиолетового цвета, а их запах дурманит и затмевает сознание. Вот чёрт, похоже, я становлюсь сентиментальным! И снова в голове рождается образ недоступной мне девушки. Я чуть не застонал от воспоминаний о ЕЁ губах. Мы ведь могли, и правда, сегодня переспать. От этого закружилась голова, а тело как-то странно отреагировало. Я почувствовал зарождающееся возбуждение, которое было вызвано отнюдь не Анной. Гибкое тело, шоколадные волосы и искрящиеся на бледной коже золотистые глаза… снова захотелось почувствовать её в своих руках, ощутить тепло её кожи и нежность губ. Мне нравилось видеть следы от своих поцелуев на ЕЁ тонкой шее и ключицах… было в этом что-то собственническое и волнующее… Послышались лёгкие шаги. Аня! Как вовремя. Я пока ещё не совсем свихнулся на почве Шустовой. Надеюсь, она принесла алкоголь. Я принял сидячее положение и увидел вошедшую походкой от бедра девушку со стаканом льда в одной руке и большой бутылкой хорошего виски в другой. Спасение. Теперь я хотя бы могу забыться. Я вырвал у неё из рук алкоголь, налил себе полстакана и залпом его осушил. Пищевод сразу же загорелся практически адским пламенем, перехватывая дыхание, заставляя глаза слезиться. Но мне это было нужно. Сейчас. Именно эта боль отрезвляла от мыслей о моём враге. Я посмотрел на стоящую передо мной девушку и притянул её за тонкий пояс халата к себе. Аня не сильно сопротивлялась. Девушка оказалась на моих коленях, обдавая запахом дорогого парфюма, которым я уже пресытился сверх меры. Я слегка поморщился, в тайне желая её либо вымыть лавандовым мылом, либо тупо оттолкнуть и сбежать к той, которая так пахла. — Что-то случилось? — Поинтересовалась Аня, обхватывая мою шею руками и прочерчивая своими наманикюренными коготками, специально заострёнными в салоне, по моей коже неглубокие, но ощутимые борозды. Вспомнились лёгкие мягкие касания Шустовой. Мне невероятно нравилось, когда она путала свои пальчики в моих волосах, вызывая волны дрожи. Я никому не позволял ничего подобного, а вот ей… Я глубоко вздохнул, игнорируя вопрос Андреевой, и лишь молча припал губами к её груди, целуя гладкую ухоженную кожу и кусая жестоко её за шею. Не думать о Шустовой, только не думать о Шустовой, сейчас алкоголь подействует и всё будет хорошо… — Макс! — Требовательно позвали меня, отрывая своим мелодичными сопрано, резанувшим по ушам, как наждачка, от дела. — Что? — Фыркнул недовольно я, отстраняясь от нелюбимого тела. Я не чувствовал ничего. Совсем. Это странно. Аня ведь ходячий афродизиак, а меня сейчас даже не трогает. Меня заводит Шустова в своих объёмных толстовках и милых свитерах. Чуть ли не вою от осознания того, что я влип. Крупно влип. Отрицать бесполезно. — Ты чем-то загружен. У тебя проблемы? — Аня снова врывается в мои мысли. Андреева склонила голову набок, а мне захотелось её придушить. Я крепко стиснул руки на её бёдрах и постарался успокоиться. Но, куда там. В голове всплывали и бесконечно крутились, словно залипнув на повторе, строчки «бейся в руках моих каждым изгибом и каждою жилкою», а ещё «Только люби меня! Слышишь, люби меня! Знаешь, люби меня!» и их хотелось проорать. Вот только совсем не той, что сейчас удобно устроилась на моих коленях. Я знал, что если бы мне представилась ещё одна возможность, я бы снова посвятил эти стихи Маше. Только ей. Мой план обернулся против меня. А что ещё хуже — Тим прав, я не достоин её. — Макс? — Снова эта Аня. Снова её голос. Снова её запах. Чёрт. Я не должен быть здесь. Не с ней! Всё это неправильно. — Что? — Уже разъярённо прогрохотал я, не в силах унять дрожь во всём теле. Алкоголь только усугубил дело. Я просто уже тону в несбыточных фантазиях о Маше. — Кто она? — Какой-то отстранённый и безжизненный голос слегка отрезвил меня и снова отвлёк. Что? Я недоуменно таращусь на брюнетку. Её пытливый взор прожигает во мне дыры. Неужели она догадалась? Я посмотрел на красивое лицо Ани, которое выглядело теперь как натуральная маска. Её пухлые розовые губы побелели, а в глазах стояли слёзы, но она держалась. Но мне не было стыдно. Хоть немного лёгких страданий ей не повредит. Аня не вызывала у меня жалости. О ней не хотелось заботиться. — Ты о чём? — Прикинулся идиотом я, понимая, что называть имя Маши нельзя ни при каких обстоятельствах. У Шустовой сто процентов потом будут неприятности. Такие, как Аня, не упускают своего. Эти стервы готовы идти по головам и уничтожать своих соперниц. Я криво ухмыльнулся. — Чего ты лыбишься?! Я знаю, этот взгляд! Так выглядят влюблённые по уши парни! — Прошипела зло девушка и слезла с моих ног, сбросив мои руки со своей талии. — Ты втюрился?! – Ох, ты. Как гром среди ясного неба. Я даже слегка теряю свой напускной хладнокровный вид. Я сам себе боюсь признаться в том, о чём, кажется, можно догадаться просто глядя на моё лицо. Надо взять себя в руки. Я лениво опрокинулся обратно на подушки и сладко потянулся. — Не пори чушь! — Сказал нарочито безмятежным тоном я, искренне недоумевая, что же написано на моём непроницаемом лице, раз даже такая идиотка, как Аня, сумела его прочитать. Неужели она права? Я втюрился в Шустову?! Вот же… — Кто она? — Упрямо повторила девушка, и я услышал журчащий звук наливаемого в бокал вина. Я закрыл глаза, представляя перед собой растрёпанные волосы, сияющие глаза и очаровательные ямочки на щёчках. Запал на ребёнка. Ну, почти на ребёнка. Шустова не такая невинная, какой кажется. И всё же… Она у меня ассоциируется с какой-то лесной нимфой. Такая же загадочная и неземная. Мои ладони неожиданно вспотели, а сердце учащённо забилось. Катастрофа. Я, правда, влюбился. Вот только ей моя любовь нужна, как зайцу стоп-сигнал. Она же отвергает всех, и меня. Я не понимаю её. Она чувствует что-то ко мне, но специально это подавляет. Зачем я ушёл? Зачем я сейчас оставил её одну?! — Это неважно. Мы с ней не вместе и никогда не будем. Она не нужна мне. — Произнёс негромко, спустя минуты две, но твёрдо я, ощущая ноющую боль в груди, такого я раньше не испытывал. Я знал, что вру, вот только Андреевой это было знать необязательно. Девушка поперхнулась и закашлялась от моих слов. Очевидно, мой ответ был неожиданным и она ещё надеялась на то, что я заверю её в том, что она себе надумала бред. Но… смысла врать я уже не видел. Тем более, мы, и правда, с Машей не сможем быть вместе. Слишком ненавидим друг друга. Или уже не ненавидим. Боже, как всё сложно! Да, что же за день-то сегодня такой. Я мгновенно принял вертикальное положение, осознавая, что сегодня я не смогу заняться сексом ни с Аней, ни с какой-либо другой девушкой. И дело вовсе не в физиологии, дело в ней… в Шустовой. Маленькая мисс неприятность! Опять всё испортила! Я резко подорвался с кровати и выскочил в коридор. — Я пошёл! — Буркнул я, натягивая уже у порога своё пальто и кроссовки. — Сейчас? Куда? Ты же выпил! Тебе нельзя за руль! — Появилась в уже завязанном поясом халатике отошедшая от шока Аня. По ней было видно, что она невероятно сожалеет о том, что вообще заикнулась на эту тему. Мне плевать. Сейчас Андреева значит для меня не больше, чем дорожная пыль. Я картинно закатил глаза и надел пальто, предусмотрительно застёгивая его на все пуговицы. Ведь Маше не нравилось, когда я мёрзну. Аня шокированно вылупила глаза, заметив, что я продеваю пуговицы в петли, ведь я постоянно рычал на всех, кто хоть когда-нибудь что-то говорил по поводу моего незапахнутого вида, не позволял никому меня застёгивать и сам не застёгивался. — Всё в порядке. — Ответил ей я и подмигнул. — Спасибо за виски. — Больше мне её было не за что благодарить. Я выскочил на лестничную клетку, не давая девушке опомниться и остановить меня и, промчавшись по ступенькам вниз, выскочил на улицу под падающий снег. Ехать до дома было недалеко, благо я жил в этом же районе, надеюсь, меня не тормознут. Несмотря на выпитый виски, я чувствовал себя трезвым. Опьянения не было, голова была на удивление ясной. Я сел за руль и, не прогревая машины, сорвался с места. До дома я добрался действительно без приключений. Когда я подъехал к своему подъезду, припарковался и вышел из салона, то уже точно был уверен, что у меня есть чувства к Маше, и, хочет она сама этого или нет, но она будет моей, чего бы мне это ни стоило! Конец POV: Макс.