Поддайся мне

Default — It Only Hurts

Прошло уже две недели после нашего последнего разговора с Гордеевым. Зима вступила в свои права и теперь терзала наш небольшой город своими бесконечными вьюгами. На улице было под минус тридцать пять. Как в принципе и у меня на душе. Максим Гордеев, действительно, оставил меня в покое, хотя попытки поговорить с его стороны были, но я пресекала их своим мгновенным побегом, сменой сим-карты и отключением от всех социальных сетей. Постепенно жизнь возвращалась на круги своя. Я уже свыклась с мыслью о том, что неравнодушна к своему врагу и, на удивление быстро, перестала придавать этому хоть какое-то значение. Да, я ревновала, жутко ревновала, но не показывала виду. Макс не изменял своей кобелиной натуре и снова пустился во все тяжкие, соблазняя всех подряд девушек университета. Поэтому каждый раз, когда я приходила в институт, то натыкалась на равнодушный взгляд Гордеева и его очередную пассию. Дурочки искренне верили, что Принц испытывает к ним чистую и вечную любовь, я даже слышала пару раз в туалете подобные диалоги между однокурсницами. Это было смешно. Чтобы Макс, самовлюблённый эгоист, любил ещё кого-то помимо себя… пфф, алло, крошки, мы не в дурацкой мелодраме. Такие парни редко жертвуют своими привычками. Хотя… одной он всё же пожертвовал: теперь Аня не входила в круг его избранной элиты. Они очень сильно поссорились неделю назад, и с тех пор брюнетка была сама не своя. Не знаю почему, но доставалось от неё всем, а в большинстве своём мне. Я не в курсе, что себе нафантазировала эта Барби, но, походу, она винила во всём меня. Абсурд. Я-то при чём? Настя и Тим пытались поддерживать меня всеми различными способами, но этого не требовалось. Я прекрасно со всем справлялась. Их помощь и уступчивость только раздражали, но я не высказывала им этого в открытую, боясь обидеть. Из всех новостей, одна, пожалуй, оказалась наиболее ошеломляющей. Друзьям было интересно, как я пришла так быстро в норму и избавилась от стресса, хотя я их и заверяла в том, что я никогда из неё не выходила, но мне не верили. Тим даже подумывал, что я в тайне колюсь или прибухиваю. Честно? Я была в шоке. С чего бы мне вдруг так опускаться? Оказывается, как выяснилось вскоре, Соловьёва накапала Романову на мозги, рассказав о моей скрытой страсти к предмету моей же ненависти (а я наивная ромашка полагала, что умело замела все следы). Моему негодованию не было предела. Короче, получили оба. Первая за то, что выдумала несусветную чушь, второй за то, что в это поверил. Я не люблю Гордеева! И не любила! Влюблённость и любовь не одно и то же, и потом, с чего они вообще решили, что у меня есть чувства? Я же даже не заикалась о них и всё списала на переутомление. Так вот, возвращаемся к теме того, как я быстро прекратила свою депрессию. Всё просто — я завела дневник. Да, да, не удивляйтесь. В тот же день, когда я сказала Максу напрямую, что не желаю иметь с ним ничего общего, я пришла в общагу, просто взяла первую попавшуюся под руку тетрадку и выплеснула на её листы всё, что меня терзало. Это помогло. Теперь я могла со спокойной душой ходить в универ и скрывать свои эмоции за маской хладнокровия, чтобы впоследствии рассказать обо всём обычной тетрадке в клеточку. Ведение дневника — стало моим каждодневным ритуалом. Но теперь появился страх, что его прочтут и обо всём узнают. Выход нашёлся быстро. Говорят, если хочешь что-то хорошо спрятать — прячь это на виду у всех. Так я и поступила. Ну, не совсем на виду у всех, разумеется. Просто ничем не примечательная тетрадка болталась на дне моей сумки, в которой и без того была куча тетрадок и книг. Скоро начинался декабрь и зачёты. Я ударилась в учёбу, просиживая всё своё время за учебниками или болтая с Тимом. Настя практически уже переехала на пмж к Кортикову, и мы с другом редко наблюдали её дома. К тому же я успела созвониться с мамой, которая решила приехать ко мне под Новый Год, чтобы забрать мою скромную персону и своего благоверного на выходные домой. Я не сильно обрадовалась этой новости, но всё же приняла её стойко. Тем более я могла провести время с лучшим другом — Антоном. С Тошей мы были не разлей вода с первого класса, поскольку жили в одном дворе и учились вместе до шестого класса, пока наши дегенераты-одноклассники не загнобили его, и он не перевёлся в другую школу. Но, даже несмотря на это, мы всё ещё оставались лучшими друзьями. Мы никогда не делились ничем сокровенным или мега-тайным, просто, если у кого-то из нас приключалась проблема, мы встречались и проводили время вместе, гуляя или смотря фильмы или просто болтая. Я ещё раз обдумала мамины слова и поняла, что нет, всё-таки я рада уехать отсюда, хоть ненадолго. Воспоминания о Максе и боязнь случайно на него наткнуться пытали моего внутреннего параноика, поэтому хотелось расслабиться хоть на несколько дней. *** Вторник выдался просто отвратительным. Нас замело так, что приходилось буквально прокапывать себе дорогу. Для меня это делал Тим. Ну, должна же быть от него хоть какая-то польза. Я шучу, конечно. И вообще, в последнее время мы стали очень близки. Наверное, это было ещё и из-за того, что он признался в своих чувствах, а я не оттолкнула его. Друг тоже собирался ехать домой на каникулах, вот только жаль, что жил он в противоположной стороне карты. Настя оставалась с Русланом, что было не удивительно. Когда мы подходили к универу, мимо нас промчался до боли знакомый чёрный ауди и бесцеремонно окатил снегом из всех соседних сугробов. Тим коротко фыркнул и показал водителю средний палец, а потом заботливо принялся отряхивать меня. Я слегка смутилась от этого действия, но ничего не сказала. Из машины вышел, как всегда расстёгнутый Гордеев и смерил нас презрительным взором. Благо хоть ничего не сказал, но было заметно, что его так и подмывало что-нибудь ляпнуть. Следом за ним показалась блондинка, сильно мне кого-то напоминающая. Розовые щёчки, голубые глазки и капризная нижняя губа. Очаровательное стервозное создание. Тут меня точно обухом по голове ударило. Я прищурилась и неотрывно посмотрела на девушку. Да, нет, не может быть. — Максим! — Плаксиво позвала Гордеева девушка, заставляя того скривить лицо и отвернуться от меня. — Что, котик? — Пошленько пропел Макс, окидывая блондинку соблазнительным взглядом. Меня прямо затошнило от такого сиропа. — Мы сегодня встретимся? Парень задумался, покосился в мою сторону, а я демонстративно отвернулась, желая то ли плюнуть в него, то ли просто чем-нибудь звездануть. Омерзительно! Тим уже стряхнул с меня весь налипший снег и теперь чистился сам. Я решила помочь ему ускорить сей процесс, чтобы побыстрее слинять отсюда и не видеть продолжения драмы под названием «Трахни меня ещё раз сегодня, Максимка». Девушка, стоящая рядом с Гордеевым была именно той блонди, с которой мне изменил Кирилл. Да, она издевается? Специально что ли клеит парней, с которыми у меня вроде как симпатия? Ну, ладно, не совсем так, с Гордеевым-то у нас вообще ничего не было. Только поцелуи и несколько неприличных эпизодов, о которых хотелось забыть. — Нет. — Услышала внезапно я приятный, сводящий с ума тенор и остолбенела. Что-что простите? Максим Гордеев только что отказал красивой девушке? Он, конечно, мудак и бабник, но, чтобы отшивать девчонку после первой ночи, — это просто какой-то новый уровень. Почему-то я была уверена, что, если они и переспали, то только один раз, ведь ещё вчера я видела, как Макс тискал какую-то шатенку с каре на крыльце универа. Я даже немного была вне себя. Чёрт! Да, он вообще, что ли, девушек за людей не считает?! Совсем уже обнаглел! Мысленно пожелав Гордееву четыре креста на анализах у венеролога, я не стала дожидаться Тима и окончания диалога блонди и Принца. Я направилась чуть ли не бегом в институт, оправдывая себя перед другом тем, что дико замёрзла и сейчас скончаюсь от холода. На деле же мне было до дрожи противно становиться зрителем столь унизительной картины, режиссёром которой только что выступил Макс. *** Сегодняшние пары были неимоверно скучными. Создавалось впечатление, что преподаватели специально решили потрепать и без того расшатанные нервы бедных залипающих от бессонных ночей студентов. Пока математик вешал лапшу про интегралы и дифференциалы, я с Настей играла в крестики-нолики. Соседка ни разу не сумела победить и от этого обиженно дула губы и комкала исписанные листы. Даже Тим, старающийся внимательно слушать учителя, уже откровенно зевал, подпирая кулаком щёку. Только за нашими спинами не было сонного царства. Гордеев что-то увлечённо рассказывал, доводя безмозглых чикуль чуть ли не до икоты от смеха. Как же меня всё это бесит! Михаил Валерьевич уже просто откровенно не обращал на них внимания, потому что спорить с Максом — себе дороже, в чём я, собственно, сама убедилась. Вдруг раздалась негромкая мелодия. Я оторвалась от скучного рисования очередного нолика и прислушалась. Знакомый рингтон. — Это что? Клод Дебюсси? — Сощурила свои сине-зелёные глаза Настя и поискала взглядом источник звука. — Memories. — Блаженно протянула я, узнавая знакомые ноты. Прекрасная композиция, прекрасного композитора. Но… у кого такой шедевральный эстетический вкус? Я завертела головой во все стороны, пока не поняла, что звук стал громче. Уловив рядом с собой шуршание, я оглянулась и увидела, как пунцовый от стыда Тим, выуживает из своего бездонного рюкзака звонящий смартфон. Наш мальчик-идеальчик не включил бесшумный режим?! Ого! Наверное, сейчас на Антарктиде температура станет плюсовой. Друг посмотрел на дисплей под неодобрительным взглядом угрюмого преподавателя, которого мы все за сегодня уже заколебали, и помертвел. Я переглянулась с Настей, но Романов столь резко подскочил и, не давая никому опомниться, уже вылетел вон из аудитории. — Чего это с ним? Кто там звонил? — Принялась выспрашивать у меня подруга в ту же секунду, как в аудитории вновь воцарилась прежняя атмосфера уныния. Я пожала плечами, сама ничего толком не понимая. Тим даже свой рюкзак успел прихватить, а вот тетрадь с конспектами оставил. Я задумчиво покрутила в руках потрёпанный толстый сборник лекций и решила забрать его с собой, чтобы потом вернуть Тиму. Почему-то я была уверена, что он больше не вернётся сегодня в универ. Интересно, что же сумело так подорвать его душевное равновесие? Наверное, случилось что-то очень плохое! Настя раздражённо смяла очередной лист в клеточку и кинула его в меня. Я окатила её мрачным взором и вернула точным броском бумажку ей в лоб. Подруга глубоко вздохнула, сдалась и растеклась по столешнице. Делать действительно ничего не хотелось. *** Настя уже в сотый раз бездумно рисовала какие-то непонятные незримые каракули на парте, а я, наверное, в двадцатый раз слушала на повторе одну и ту же песню, когда, наконец, Михаил Валерьевич громко и облегчённо объявил об окончании пары. Мы с подругой облегчённо вздохнули, быстро собрались и первыми выскочили наружу. Следующее занятие было на другом этаже, поэтому я направилась прямиком к лестнице. Но Соловьёва вдруг ни с того ни с сего потянула меня в противоположную сторону. — Насть, у нас вообще-то сейчас химия, она на третьем. — Напомнила я, упираясь в пол ногами, чтобы остановить подругу. — Да в курсе я. Просто сильно хочу в туалет! — Девушка взглянула на меня умоляющими глазищами, и я покорно поплелась за ней. В туалете ещё никого не было, поэтому я поджидала Настю, наматывая на палец прядь своих волос и разглядывая свой непрезентабельный внешний вид в зеркале. И как Тим умудрился влюбиться в это… жуткое зрелище? Мой друг, походу, совсем ничего не видит и очки ему не помогают. Бледная, как смерть. Глаза краснющие, а под ними ещё и мешки. Даже косметика не спасает. На лбу ещё, как будто специально, чтобы окончательно испоганить мне настроение, выскочил прыщ, от которого хрен избавишься, пока он не нарвёт. А через пару дней вместо этой крохотной точки будет уже приличных размеров шишка. Великолепно. Я протяжно зевнула и тут услышала звонкие девчачьи голоса. Один из которых, сто процентов принадлежал Ане. Сталкиваться с ведьмочкой мне не особо изъявлялось, поэтому я, не давая времени подумать, влетела в кабинку к Насте, которую та не заперла. Подруга изумлённо открыла рот, застёгивая джинсы, но я прижала палец к губам, призывая не шуметь, и задвинула на всякий случай щеколду. Цокот каблуков подтвердил, что Андреева уже здесь. — И что ты будешь делать? — Услышала я второй голос, похожий на сопрано Снежаны из компании Гордеева. Раздался вжикающий звук замка, тяжёлый выдох, а потом скрип крана и шелест льющейся воды. — Для начала я вычислю эту шлюху, которая отбила у меня парня! — Прошипели ядовито змеиным тоном. Настя непонимающе моргала рядом со мной, а я просто вдавилась в дверцу кабинки, ловя каждое слово Анны. Не знаю зачем, может, женская интуиция или что-то ещё заставляли меня слушать болтовню двух Барби. — Но Макс же не был твоим парнем. — Как-то удивлённо пробормотали в ответ. Да, точно Снежана. Эти звенящие нотки глупости присущи были только ей. Значит, речь о Принце. Офигенно! И зачем я вообще в это вникаю? Значит, какая-то девушка умудрилась его захомутать, вот почему Аня и Макс поссорились. Кто же эта бедняга? От мысли, что Гордеев неравнодушен к какой-то девчонке, мне стало дурно и защипало в носу. Так, ну-ка, Шустова, возьми себя в лапы и угомонись! — Мы спали с ним и всё нас устраивало, пока одна гадина не… — Ты знаешь, кто она? — Перебили разъярённое шипение Андреевой. Кран завинтили, чем-то звякнули, закрыли замок, и воцарилась тишина, прерываемая лишь током воды в трубах. Настя рядом со мной тоже превратилась в слух. — Предполагаю, что это сучка Шустова! — Как-то презрительно выплюнула Аня. Вот же… Я почувствовала толчок в бок и увидела выжидательный взгляд подруги. На моём лице, видимо, отразилось что-то мученическое и изумлённое, потому что Соловьёва слегка тряхнула волосами, позволяя мне переварить услышанное, но так же показывая тем самым, что разговор не окончен, хотя это и разговором-то назвать было нельзя, так, общением посредством гляделок. — Они же ненавидят друг друга. — Захихикала Снежанка, словно услышала несусветную чушь, и почмокала губами. Бее… Она там что, раковину облизывает? — Дура ты! — Как-то устало выдохнула Аня. — Ненавидят, но при этом он убегает вслед за ней, когда она неведомо куда несётся вся в слезах? Может, раньше так и было, ненависть, неприязнь, но теперь… Не замечала, что ли, как они друг на друга смотрят? Да смски строчат, переглядываясь? Не удивлюсь, если они даже потрахаться успели! — Аня чем-то громко яростно саданула по кафельной стене, так сильно, что раздался разбивающийся звук. Я судорожно и возмущённо сглотнула! Да, как такое вообще обо мне можно подумать?! Чтобы я и Гордеев и… Чёрт! Я стала какой-то слишком пошлой, потому что живо воображаю себе картину, где Макс снимает с себя футболку и обнажает своё спортивное тело… Так, забыли об притягательном изображении, вернёмся к нашим овцам… А Андреева-то оказывается та ещё шпионка. Я делаю фейспалм, демонстрируя Насте своё откровенное недоумение. О чём вообще речь? Мы с Максом даже не пересекаемся! Особенно в последнее время. Подруга снова толкает меня и трясёт в воздухе сжатым кулачком. На её лице сквозит обида. Я отмахиваюсь от неё, вслушиваясь в удаляющиеся шаги и голоса. Последнее, что удалось разобрать, было: — В любом случае, если я права и это всё-таки Шустова, то она пожалеет, что перешла мне дорогу! Раздался хлопок дверью и снова наступила тишь. Отлично. Просто отлично. У меня появился новый враг. Третий уже, если я не сбилась со счёта! Сначала Макс, потом Кирилл по вине первого, а теперь ещё и Аня и опять же, кто виноват?! Я чуть ли не сползаю по стенке в унитаз. Однако длится сие спокойствие недолго. Только две одногруппницы скрылись из туалета, я в ту же секунду дёргаю на себя щеколду и выпадаю из тесной кабинки, искренне боясь оглянуться и встретиться с рассерженной Соловьёвой, которая так громко и гневно сопит позади меня. — Ничего не хочешь мне поведать, а? — Воскликнула рассерженно Настя, решая нарушить, наконец, молчание… Я облокотилась на раковину и, глядя в отражение, посмотрела в океанские радужки Соловьёвой. Весь её вид был прямым мне укором. Рыжая скрестила на груди руки и нетерпеливо затопала носком ботинка по полу. Я обречённо вздохнула. — Насть, я понятия не имею, что себе надумала Андреева, но у нас с Гордеевым ничего не было. Я уже говорила. — Попыталась оправдаться я и поставила на раковину сумку, принимаясь в ней рыться, старательно уходя от темы. — То есть нам всем показалось, что между вами слишком много недосказанности? Вы так пожираете друг друга глазами, что вокруг вас воздух рябит и искрит! Я думала, что мы подруги, но, оказывается, доверяю только я тебе, в обратную сторону эта связь не работает! — Настя поджала губы, готовая вот-вот разреветься. От этого мне стало невыносимо тяжко на душе. — Насть, я… — Ты предательница, Шустова! — Резануло озлобленно по ушам. А я в ту же секунду представила совсем иной эпизод своей жизни, на мгновение вылетая из реальности: лицо уходящего отца и слова мамы. Она сказала ему тогда то же самое. Опять эти дурацкие воспоминания! Как всё не вовремя! Я стараюсь держать себя в руках. Нет, я не такая, как мой отец. Я не предательница! Решительно делаю глубокий вдох, резко разворачиваюсь и упрямо смотрю в лицо расстроенной подруги. — Я влюбилась в него. — Прошептала сдержанно я, опять хватая ртом целебный кислород, дабы усмирить свой зашкаливающий пульс и понизить адреналин. Ох, как многого мне стоило решиться и выдавить из себя такое. Я умолкаю и нервно тереблю пальцами край своей толстовки. — Ч-чего? — Заикаясь, переспросила Настя, теряя тут же все свои обиды. Подруга вытаращилась на меня и пытается переосмыслить то, что я только что сказала. Меня передёрнуло от её вопроса, и я болезненно поморщилась. — Не заставляй меня вновь произносить это вслух. Самой тошно. — Я выдохнула и попыталась расслабиться, но мне это не удалось. Неужели я только что призналась подруге в своих чувствах к врагу? Господи, это звучит ещё хуже вслух, чем я могла подумать. — И давно? — Поинтересовалась Настя, уже придя в себя и делая ко мне несколько торопливых шагов. Я пожала плечами. Откуда я могу знать? Это произошло как-то слишком внезапно и спонтанно, я даже упустила тот момент, когда начала пускать слюни на смазливую гордеевскую рожу. — А он знает? — Снова задаёт свой вопрос Настя. — Нет. — Отрицательно качаю головой и поднимаю на подругу свой безжизненный взгляд. Воспоминания заставляют меня снова и снова испытывать бесконтрольное чувство опустошённости и горя. Я скучаю по Максу. И я скучаю по его теплу, по его запаху, по его поцелуям. Но этого всего, вроде как, и не было вовсе. Никто ведь не знает об этом. — Маш, я что-то не совсем понимаю. Почему вы тогда не вместе? — Подруга выглядит растерянной, но больше уже не дуется на меня. Я горько усмехаюсь и принимаюсь изучать отбитый кусок кафеля, который отколола Анина расчёска. Так вот что девушка со психу кинула в стену. Щётка для волос тоже пострадала, превратилась в груду крошек и резины, и теперь лежит рядом с синим осколком. — Потому что… — тяжело вздыхаю я. — Этого не хочу я. Этого не хочет он. Это не взаимно. Это опасно. Это унизительно… и… ещё куча разных причин. Чувствую на своём плече лёгкое тёплое поглаживание и понимаю, что Настя так старается меня утешить. Но это не сильно помогает. — Мне кажется, вам стоит об этом поговорить. — Подруга заискивающе наклоняет голову, перехватывая мой блуждающий взор. — А смысл? Он же хотел мне отомстить. Он отомстил. Только сам об этом не знает. И не узнает! — Я внезапно принимаю уверенно выражение лица. — Поклянись, что никому не скажешь! Даже Руслану! Насть, это должно остаться только между нами и только здесь! Хорошо?! Подруга, не колеблясь, тут же кивает и крепко меня обнимает. — Не скажу. Клянусь. Вот только… — Соловьёва резко отстраняется от меня и задумчиво щурится, потирая пальцами свой подбородок. — Мне кажется, Аня права. Гордеев неравнодушен к тебе. Но ты, почему-то, упрямо не хочешь этого замечать и принимать. Он же всё-таки человек и, следовательно, ничто человеческое ему не чуждо. Как и тебе. Хватит уже пытаться убеждать себя в том, что любви нет. Подумай об этом на досуге. А вдруг у вас всё сложится. Вдруг именно вы нужны друг другу. Я с сомнением хмыкаю и потом разражаюсь весёлым не наигранным смехом. Как же абсурдны её слова. — Насть. — Сквозь смех хриплю я. — Он безмерно счастлив. Вокруг него сотни баб, которых он меняет как перчатки. Да он наслаждается жизнью… — Нет. — Соловьёва неожиданно серьёзно осаживает меня. — Руслан мне ещё два дня назад сказал, что Максима как подменили. Гордеев тусуется с девушками, особенно в универе, но делает это словно на публику. Маш, он целыми днями сидит безвылазно дома! Руслан не в курсе, чем он там занимается, однако видеть Гордеев никого не хочет. Понимаешь? Он отказался от своего привычного распорядка, просто потому, что ему ничего теперь не нужно! Полная апатия ко всему! Руслан не смог его подбить даже на короткую прогулку и алкоголь! Если это из-за тебя, тогда понятно, что он переживает. Он пытается вызвать в тебе ревность, своими якобы интрижками. Но они не оправдывают себя. Ты упрямо его динамишь. Господи, Машка, вы такие дураки! Настя осуждающе глядит на меня, а потом встряхивает волосами, а я стою и тупо пялюсь на неё. Чего? Гордеев устраивает спектакли специально для меня? Не верю! Верно, она что-то путает. Если же подруга права, то Макс очень убедительно изображает страсть, но ведь он и скрывать свои эмоции умеет не хуже, чем я. Сегодняшний случай на парковке… Он так легко отшил ту девушку, что… Блин! Я снова о нём думаю! Хотя, если честно, от этих Настиных слов внутри всё приятно сжимается и теплеет. Если она сказала мне правду, то, может, всё-таки стоит дать Максу шанс? Фак!!! Я серьёзно об этом только что подумала?! Хватаюсь руками за голову и протяжно стону. Чёрт!!! Я грозно зыркаю на подругу и рычу: — Никогда мне больше подобного не говори! Не хочу слышать! — Подруга даже опешила от столь непредсказуемой реакции. — Он мне не нужен! Точка! Тема закрыта! Мы. Никогда. Не будем. С ним. Вместе! Ясно?! Я взбешённо хватаю свою сумку и несусь на выход. В глазах темнеет. Руки дрожат от перенапряжения. Как же я его ненавижу, Господи. Как я его ненавижу!!!