Поддайся мне

Алексей Воробьев — Будь Пожалуйста Послабее Zara Larsson — Uncover

Я, не разбирая дороги, выскочила в коридор и успела заметить впереди спасительный выход. Хватая по пути пальто и ботинки, я споткнулась (ну, конечно, вовремя, как всегда) и чуть ли не впечаталась лбом в дверь. Позади раздались быстрые шаги. Я замолотила руками по запертой двери, надеясь непонятно на что. Чёрт! Мне нельзя здесь быть! Кстати, где это здесь? Ладно, с этим потом. Гордеев рядом и он… Додумать я не успела. Знакомый аромат поразил всё моё существо. Я замерла, не в силах пошевелиться. Господи, только не это, прошу… я не смогу больше ему сопротивляться… только не сейчас, пожалуйста… — Ты Шустова, а не Шустрова, поэтому не пытайся от меня сбежать. — Раздался насмешливый мягкий тенор над ухом. Ну, за что? Почему всё снова повторяется? Я больше не могу, не вынесу. Я хочу быть с ним, чёртовы гормоны! Я медленно обернулась, выпуская из своих рук обувь и пальто, которые глухо приземлились у моих ног. Поднять глаза — нет уж, увольте. Сейчас я бы ни за что этого не сделала. Поднять глаза — значит утонуть в нём на неограниченный срок, значит сдаться. Макс сделал шаг в мою сторону, усилив поток своего аромата. По-моему, моей крыше это нравится настолько, что она решила сбежать от меня к нему. — Выпусти меня, придурок! — Прошипела я, внезапно толкая Гордеева в грудь, стараясь сохранить тем самым между нами максимальную дистанцию. Но крепкие руки неожиданно перехватили меня и, связав практически в тугой узел моё тело, оттащили подальше от двери. — Ты дура неадекватная! Куда тебе в таком состоянии идти? Дебилка! — Не скупился на «комплименты» Максим. Я всё-таки рискнула поднять на взгляд и чуть не закричала от увиденного. Он стоял с откровенно свирепым выражением лица, преграждая мне путь, и я буквально могла пощупать исходившую от него ненависть. Его изумрудные глаза стали почти чёрными. Я поняла, что лучше повиноваться, поскольку стиснутые зубы и сжатые в одну тонкую побелевшую линию губы меня напугали. Макс воспользовался моим замешательством и вернул меня обратно в гостиную. Я оказалась в кресле, где ещё минуту назад сидел он сам, блин, вот скажите мне, что я делаю не так? За что мне эта пытка? Я приняла отстранённый вид и демонстративно скрестила руки на груди, показывая всем своим естеством крайнюю степень негодования. Гордеев секунду глядел на меня, потом, видимо, решил, что я не сбегу, и вышел куда-то вон. Ха, наивный! Я тут же подорвалась с места и ломанулась к выходу из этой треклятой квартиры. Как обычно моя неуклюжесть опять проснулась внезапно и напомнила о себе ударом коленки о шкаф. Я зашипела от боли, роняя своим столкновением пару вешалок, и, схватив почему-то за шнурок только один ботинок, подскочила к двери. Времени не было на долгие раздумья, поскольку весь мой шум, произведённый буквально за доли секунд, должен был обязательно привлечь внимание Гордеева. Я лихорадочно покрутила замок, но он не поддался. Теперь мне стало по-настоящему не по себе. Одна в квартире с Гордеевым, жуть! Я надавила на дверную ручку и толкнула от себя деревянное препятствие… Но вдруг почувствовала на своей шее обжигающее дыхание. — Далеко собралась с одним ботинком в руке? Хоть бы пальто взяла, тупица! — Раздался язвительный шёпот над моим ухом. Я вздрогнула, медленно повернулась на пятках и нос к носу столкнулась с Максимом. Несчастная обувь выпала из моих вмиг ослабевших пальцев, а сама я покрылась мурашками. Изучающий взгляд парня, лицо которого находилось буквально в паре сантиметров от меня, насмешливо прожёг в моих зрачках две дыры. Я поёжилась и неуверенно отступила назад, споткнувшись мгновенно о ловушку в виде ботинка, которую сама и создала только что. Я почувствовала, что теряю равновесие, колени подогнулись, а руки взметнулись вверх в попытке ухватиться за что-нибудь. Неожиданно падение прекратилось, а меня за поясницу поддерживали горячие ладони. Сердце отчаянно забилось от переизбытка адреналина. — Неловкая! — Почти заботливым тоном прошептал Максим, теряя остатки своего равнодушного гнева и открывая искреннюю часть лица. Что? Что простите? Гордеев собственной персоной проявил заботливые нотки в голосе? Это не он, я верю в инопланетян! Неожиданно пришло возмущение. А какого это собственно хрена он так меня к себе прижимает? Мы же с ним вроде обо всём договорились! У него куча фанаток, чего он ко мне снова прицепился?! Или думает, что я за своё очередное спасение к его ногам кинусь? Ха… размечтался! Я вспыхнула от возмущения внутри себя и толкнула его в плечо, но это не возымело никакого действия. — Пусти меня, садист! — Прошипела я, борясь с желанием вдарить ему коленкой в пах. Гордеев внезапно послушался и, как хороший мальчик, вернул меня в вертикальное положение, но руки с талии не убрал. Я попыталась их сбросить, но он грубо вдавил меня в ту самую дверь, которая ещё минуту назад казалась мне спасительным выходом. В ушах загудело, губы пересохли, а сердце теперь принялось самоистязаться, как при тахикардии. Зелень глаз парня прекрасно скрывал полумрак прихожей, но прожигающий взгляд скрыть не удалось даже темноте. — Ты клиническая идиотка, Шустова! — Обдало меня саркастичным выдохом Макса. — Гордеев, чё ты пристал ко мне?! — Взвилась я, напрягаясь от такой близости. Да, отпусти же меня или поцелуй! Да, лучше поцелуй… Чего? Я совсем спятила? Парень издал приглушённый смешок. Его тело ещё крепче вдавилось в моё, практически перекрывая доступ кислорода. — Ты меня бесишь! — Нагло заявили мне и наклонились так близко, что соприкоснулись своим тёплым носом с моим. Я почувствовала неровное биение сердца Макса, которое было слышно даже сквозь одежду. — Тогда отпусти меня! — Почти взмолилась я. Вместо этого мои губы почти грубо накрыли жадным поцелуем, сминая всё на своём пути, и от неожиданности выуживая из моего горла обалдевший стон. Да-а-а… Чёрт! Как же восхитительно и волнительно! Язык Гордеева ворвался внутрь и прочертил горячей волной узор по моему нёбу. Я запутала пальцы в его густых волосах, а он лишь крепче притянул меня к себе, опуская руку на моё бедро и поднимая ногу под коленом. Я сама не поняла, как послушно обвила его корпус ногой и позволила его обнаглевшим ладоням гулять по моему телу. Как же я скучала по тебе… только не останавливайся… Поцелуй не прервали, более того Макс его только углубил, кусая меня почти жестоко за губы, словно наказывая. Но мне это нравилось. Боль была мне сейчас необходима, чтобы, наконец, забыть про недавние события, чтобы прийти в себя… и… блин, я хочу его! Так, что-то срочно надо с этим делать. Я снова попыталась влезть между своими желаниями и разумом. В этот раз мозг почему-то послушался. Макса я отпихнула от себя и вытерла рот тыльной стороной ладони, скривившись. Фе-е-е… и почему обмен слюной с этим красавчиком мне до одурения приятен? Это же мерзко! — Гордеев! — Прорычала я, убирая его руки со своей талии. — Куда ты меня приволок и, какого, извините, хрена, ты снова ко мне целоваться лезешь?! — Маш… — Раздалось негромкое несколько раздражённое в ответ. — Ты у меня дома. И… — Что? — Я вытаращила глаза, оглядывая узкий коридорчик, который совсем никак не вязался с воспоминаниями о шикарной квартире. Да, я знала, что Макс переезжает, но чтобы вот так… капитально… — Это моя квартира! — Гордеев взлохматил пятернёй свои волосы, а мне до одурения захотелось сделать то же самое. Снова ощутить их шелковистость в своих пальцах. Как всё плохо! — Но… ты же… — Промямлила, ничего не понимая, я, даже забывая на мгновение про то, что нужно бежать отсюда пока не поздно. — То была квартира предков. Я жил там, пока шёл ремонт. Родители решили её продать, а мне там до жути неудобно, вот я и съехал. — Разоткровенничался Макс, опираясь плечом на стенку. — Ты как себя чувствуешь? Он резко сменил тему, а я всё ещё не могла переварить услышанное. Значит, ему не нравится вычурность? Значит, он совсем не такой, каким я его считала… о, нет! Всё ещё хуже, чем было! Теперь он становится почти моим идеалом. Я хмуро посмотрела на него. — Нормально я себя чувствую. И хочу домой! Отпусти меня! — Я практически уже изнывала от желания снова кинуться к Гордееву на шею и поцеловать его, но…, но нельзя быть настолько слабохарактерной! Макс отрицательно качнул головой. — Я не отпущу тебя. Не сегодня. Нам нужно о многом поговорить, и мне плевать — хочешь ты этого или нет! Сегодня я намерен выяснить всё! Гордеев стремительно метнулся ко мне, схватил меня за локоть и потащил вглубь квартиры. Мы опять оказались в зале. Только теперь Макс предусмотрительно прикрыл дверь, подтолкнул меня в сторону дивана, а сам взял с тумбочки какую-то тетрадку и карандаш. Он что, собирается, как на сеансе у психотерапевта, записывать всю нашу беседу? Я была озадачена. Перспектива выяснять отношения меня не грела, потому что мне снова придётся врать, а я уже так от этого устала, что хоть топись. Я оглядываю комнату. Обычная. Два серых кресла. Такой же мягкий бархатистый диван. Несколько больших коробок в углу. Задёрнутое плотными синими шторами окно. Обычные, оклеенные однотонными синими обоями стены и люстра, тоже обычная. Ещё есть одинокая тумбочка из светлого дерева. Как-то даже непривычно видеть Макса в такой обстановке. Кошусь на ламинат под ногами и судорожно сглатываю. Что же делать? Что?! Слышу звук разрываемой бумаги и снова поднимаю глаза. Макс раздирает на неровные квадратики тетрадные листы. Что он задумал? Он ловит мой вопросительный взгляд и хитро улыбается. — Поиграем, Шустова? — Звучит больше как констатация факта. Отчего-то мне не по себе. Я с силой сжимаю ворсистый подлокотник и сиплю: — Во что? — Правда или действие. — Спокойно отвечает Макс и начинает зачем-то ловко помечать некоторые бумажки карандашом. Я совсем уже не въезжаю в суть происходящего, поэтому просто принимаю всё, как должное, и пытаюсь тихо не съехать со своих катушек дальше, чем положено. Гордеев странный. Изучающе гляжу на него из-под полуопущенных ресниц. Он мой герой. Снова спас. Заступился. Правда сейчас страдает какой-то неведомой хернёй, с энтузиазмом рисуя крестики на клочках бумаги, но чёрт… он всё делает так сексуально, что у меня перехватывает дыхание. Снова его чёрная толстовка. Он, очевидно, её любит больше других вещей. Обычные чёрные джинсы. Он весь такой обычный и всё же есть в нём что-то такое, от чего нельзя применить к нему данный эпитет. Макс уникальный. И идеальный. Для меня. Как давно я пришла к сему умозаключению? А фиг его знает! Но сейчас мне не хочется сопротивляться чувствам. Сейчас я заинтригована. И в безопасности. Но всё равно я немного нервничаю. «Правда или действие» — опасная игра, особенно для нас… — Итак, — Макс кладёт на диван передо мной все бумажки, их в целом оказывается штук двадцать, не больше, переворачивает и перемешивает их. Я тупо слежу за его действиями, его красивыми аристократическими руками с тонкими синими венками… как же мне хочется взять его за руку и просто изучить узор хитросплетений линий на его ладонях… Я больная. — Правила таковы! — Макс заставляет меня вздрогнуть и посмотреть прямо в его искрящиеся зелёные глаза. — Берёшь бумажку, если на ней есть отметка, то можешь спрашивать «правда или действие», если нет — пропускаешь ход. Три раза выбирать один и тот же пункт нельзя. — Зачем всё это? — Предпринимаю очередную попытку прояснить ситуацию я. Макс лишь улыбается и пожимает плечами. — Думаю, единственный способ заставить тебя открыться хоть немного — это установить правила и обозначить игру. — Но я ведь могу и соврать. — Веско замечаю я. Он лишь слегка отрицательно качает головой. — Не можешь. — Тихо, но так серьёзно говорит он, что я покрываюсь мурашками. В жизни не видела его таким уверенным и взрослым. — Хоть раз не пытайся думать, просто отвечай так, как это хочешь сама ты, а не твой разум. Прошу тебя. Я не могу отказать. Вот честно. Не могу! Поэтому лишь послушно киваю. Хорошо. В конце концов, он сам этого захотел. Пора хоть кому-то открыться, пусть Максу я и не особо верю, но правду он заслужил, хотя бы тем, что спас меня… — Ты первая. — Говорит он. Я тяну одну бумажку, но там пусто. Ха… да, кто бы сомневался в моём везении. Следующую тянет Макс. И ему везёт! Я сразу же настораживаюсь и мрачнею. — Правда или действие? — Спрашивает он. — Правда. — Была ли ты когда-нибудь влюблена, Маша? — Вопрос не сложный, задан без доли иронии и насмешки, но… чёрт! Что мне ответить? Я ёрзаю на краю дивана, не зная, куда бы деться. Наконец, делаю глубокий вдох и говорю: — Да. Призналась. Даже стало как-то легче. Правда, надеюсь, Макс не в курсе, что я всё ещё влюблена, причём безумно и безнадёжно… причём в него! Кажется, он удовлетворён моим ответом, поэтому, чтобы заполнить неловкую паузу, я снова тяну бумажку. Попадается меченая. Отлично. В голове ни одной мысли. — Правда или действие? Макс улыбается уголком рта, пытается казаться раскрепощённым, но на самом деле я замечаю, насколько он на взводе. — Правда. Ну, и что спрашивать? Даже как-то стыдно за свой внезапный словесный ступор. — Я не знаю… — Бормочу я, сдаваясь. — Неужели совсем ничего про меня не интересует? — Несколько обиженно произносит он, выразительно поднимая одну бровь вверх. Я глубоко вздыхаю. Ох, сколько у меня раньше было к тебе вопросов… вот, где они все сейчас? — Почему ты снова спас меня? — Первое что приходит на ум я и озвучиваю. Макс кажется удивлённым. — Потому что это было тебе необходимо. — Я заметила, как он уклонился от прямого ответа. Это нечестно. Сам требует правды, но при этом свои карты раскрывать не намерен. Я скрещиваю руки на груди, искренне желая просто уйти. Мне почему-то обидно. Макс тянет бумажку и ему снова попадается меченая. Счастливчик! Может его в детстве в удаче искупали? — Правда или действие? — Спрашивает он, прожигая меня своими неземными глазами. Я теряюсь и сбивчиво лепечу «правда». Боже, он на меня нереально влияет. Может, это гипноз? — Почему ты решила прекратить наше общение? — Сказано прямо, в лоб, без всяких «бе» и «ме». Блин, а вопросы-то становятся всё хуже. Сурово зыркаю на него. — Потому что ты для меня опасен! — Замечаю, что с его губ хочет сорваться очередное «почему?», но я уже сама тяну бумажку. Пусто. Макс снова делает ход и снова бинго! Как-то всё это подозрительно, но мне сейчас не до этого. И он, и я в курсе того, что у меня действие… что же он мне задаст. Начинаю подрыгивать ногой и закусываю нижнюю губу. Пальцы дрожат. Что-то будет… — Правда или действие? — Раздаётся вопрос. Зачем спрашивать, если очевидно? Или он хочет дать мне шанс? Испытываю своё везение и говорю: — Правда. – Ну, а вдруг прокатит. — А ты не привыкла играть по правилам. — Ухмыляется неожиданно Макс, придвигаясь ближе, заставляя меня тем самым сильнее вжаться в спинку дивана. — Как будто ты их сам соблюдаешь! — Шиплю я, понимая, что в данный момент безумно боюсь его и в то же время хочу. Вечное противоречие! Зелёные глаза встречаются с моими. Они такие глубокие, просто бездонные… мне хочется в них потонуть. Они завораживают. — Нет. Не соблюдаю — Соглашается с лёгкостью он, но его голос становится немного хриплым. — Поэтому я могу у тебя спросить сейчас всё, что угодно, и ты должна ответить мне только правду. — Макс выразительно смотрит на меня, а я начинаю открыто нервничать. — Ничего я тебе не должна. — Пытаюсь всё ещё сопротивляться я. — Должна! — Он упрямо стоит на своём. — За то, что кинула меня тогда на улице и ничего не объяснила, а потом продолжала избегать меня, делая вид, что тебе на всё плевать. Кажется, я бледнею. Неужели… он всё понял?! — Так вот. — Его голос внезапно понижается, заставляя меня судорожно сглотнуть. Макс тянется вперёд, наклоняется ко мне и почти соприкасается своим лбом с моим. Мои ноги непроизвольно поджимаются, а ногти уже впиваются в собственные ладони, а я и не заметила, как стиснула кулаки. Что он творит? — Как зовут человека, в которого ты была влюблена, Шустова? — Спрашивает требовательно он, опаляя своим виноградным дыханием мне губы. Перед глазами заплясали чёрные пятна. Я уже не ощущаю ничего кроме страха загнанного в ловушку зверя, мне неожиданно становится невыносимо больно от одних воспоминаний. Чёрт. Боюсь, что сейчас разревусь. Я схожу по нему с ума! Неужели этого не видно? Но как мне в этом признаться? Я еле выдерживаю этот моральный натиск и отрицательно качаю головой. — Не могу сказать! — Голос почти срывается на писк. — Просто не хочешь! — Практически рычит Макс. Я вздрагиваю и смотрю себе под ноги. — Ладно. Не хочешь говорить правду, значит, с тебя действие. Руки парня внезапно смыкаются на моей талии. Гордеев притягивает меня к себе ближе, забивая на комкающиеся бумажки. Я почти уже сижу на его коленях. Не-ет! Пожалуйста! Только не это! Я в панике пытаюсь отбиться, хотя мне это всё равно не удаётся. — Я в твои тупые игры не играю! — Слишком громко восклицаю я. Моё ухо внезапно щекочут практически пламенным дыханием. — А мне плевать, веришь, нет? Я конвульсивно дёргаюсь, ощущая жар такого прекрасного тела и испытывая практически оргазм от божественного запаха, который от этого тела исходит. Эй, мой мозг, ты где? Ау?! — Твоё действие… — продолжает пытку Гордеев, нарочито растягивая время, хотя всё он уже придумал, просто хочет подоставать меня. Парень вдавливает меня грубо в себя, тем самым принуждая поднять моё лицо ему навстречу. Если бы он меня сейчас не поддерживал, я бы уже обнималась с полом. Не могу думать. Не хочется. Мои пальцы непроизвольно сжимаются на вороте его толстовки. Мне безумно хочется лизнуть его губы и впиться в них поцелуем. Держусь из последних остатков сил. Время будто остановилось. — Какое? — Хрипло интересуюсь я. Ну, чего он так тянет? — Поцелуй меня. — Говорит он. В животе тут же разрастается уже знакомое огненное чувство. Мне до потери пульса хочется подчиниться, но нельзя… ведь он не мой…, а я хочу, чтобы был моим…, но знаю — потом буду об этом жалеть. Он совсем, что ли, не понимает этого? Я в ужасе шарахаюсь от него, но Макс не пускает. Понимаю, что не могу больше сдерживаться, но продолжаю это делать, каким-то непостижимым образом. А я сильнее, чем полагала. — Ни за что! — Мотаю я головой, толкая его в грудь. Нет! Ни за что! — Отстань! — Не отстану, пока не поцелуешь! — Макс ухмыляется, плотоядно пожирая мои зрачки. Он замечает, чего мне стоит отказывать ему. Снова играет со мной. Зачем? — Долго придётся ждать! — Я неожиданно прихожу в сознание и яростно принимаюсь брыкаться. — Гордеев, сволочь, пусти меня! У тебя баб — тьма! Иди еби их! А от меня отвали! Макс немного шокирован моим столь нелестным выпадом, а потом его лицо мрачнеет. — Истеричка долбанутая! — Внезапно срывается он, практически ломая своим объятием мне рёбра. — Если ты, психичка, ревнуешь, то, какого хуя, послала меня? Где, блядь, логика?! Я глотаю выступившие слёзы от его слов и от боли в грудной клетке. Логика? Да, на кой она тебе сдалась, Максим? Да, я ревную! Но это ничего не доказывает! Я просто борюсь за своё спокойствие! — Пусти! — Сиплю я, стараясь вдохнуть. Макс на мгновение меняется в лице и слегка ослабляет свою хватку, но не отпускает меня. — Дура! — Рявкает он. Мы сталкиваемся друг с другом глазами, создавая ненавистную, но такую мощную притягивающую друг к другу связь. — Ты просто дура! — Уже мягче бормочет он. — От дебила слышу. — Парирую сухо я, выбивая тем самым у парня на лице лёгкую улыбку. — Поцелуй меня, Шустова, и я тебя отпущу! — Снова возвращается он к прежней теме. Сердце в то же мгновение ускоряется. — Я не верю тебе. — Фыркаю я, отчаянно подавляя в себе соблазн выполнить его просьбу. — Почему? — Парень выглядит удивлённым и уязвлённым. — Потому что ты циничный эгоист, который использует людей. – Ну, вот, сказала. Макс резко меняется в лице, мгновенно бледнея. — Ты боишься меня? Я высоко поднимаю бровь. Да! Боюсь! — А сам, как думаешь? — Я тоже умею играть, Максик. — Я не могу думать, пока твой нравоучительный рот не касается моего! — Внезапно выдаёт Гордеев, вновь превращаясь в нахального плохиша. Я широко распахиваю глаза. Чего?! — Тогда сочувствую, вряд ли ты тогда вообще когда-нибудь смож… ммм… Договорить я не успеваю. Макс резко подаётся вперёд и мгновенно сокращает и так крохотное расстояние между нашими губами. Я удивлённо открываю рот, чем гадёныш и пользуется. Его язык мгновенно врывается между моих губ, сразу же углубляя поцелуй. Внизу живота в ту же секунду разливается огромнейшей волной щемящий жар. Я чуть ли не задыхаюсь от внезапно взыгравших гормонов. Мне этого не хватало. Я не могу думать. Хочу сейчас совершенно иного. Поцелуй перерастает в более страстный. Тёплый квартирный воздух врывается между нами во время коротких вдохов, обостряя и без того тесный контакт. Не хочу отстраняться. Хочу продолжать. Если он меня сейчас отпустит — я его урою нахрен. Гордеев слегка кусает меня за губы, тут же зализывая их. Сукин сын! Где он этому научился? Это же настоящее оружие против моей сознательности. Впиваюсь пальцами в его волосы и издаю приглушённый стон. Волшебное ощущение. Мягкие, струящиеся пряди. Слегка тяну Макса за них. Слышу в ответ его рычащий оклик. Его руки тут же двигаются вниз и стискивают мои бёдра, заставляя меня теперь уже совсем переместиться на его колени. Не могу больше терпеть. Вжимаюсь в его тело, чувствуя под собой его нарастающую эрекцию. Так нельзя. Так нельзя нам делать, но мы делаем. Обвиваю его корпус ногами. Чувствую тепло его тела, его дурманящий аромат и вылетаю из реальности. Почему-то внезапно, так некстати, всплывает перед глазами образ Кирилла. С ним я ничего подобного не испытывала. Следом за Лапиным идёт образ блондинки. Той самой блондинки, с которой он мне изменил и с которой… Я мигом трезвею и яростно снова отталкиваю Гордеева. Дыхание сбилось. Сердце рвётся из груди, а в глазах неимоверно щиплет. Ревность раздирает меня на куски. Он меня поцеловал. Опять. А я ему поддалась. Стало обидно просто до слёз. Для него-то это игра. А для меня уже давно нет! Гордеев переводит вопросительный взгляд на меня, собираясь предъявить очередную из своих тупых плоских шуточек, но так и замирает с открытым ртом. Я пытаюсь сама выбраться из его рук. Но это сделать просто нереально. Он слишком сильный. — Ты обещал! — Зверею я, стискивая его плечи, стараясь выплеснуть весь свой гнев через это жестокое касание. — Обещал. — Хрипит он, изучающе оглядывая моё лицо. — Но ты-то меня не поцеловала. Я опять всё делал сам. Я возмущённо втягиваю в себя свободный кислород, к которому примешивается запах Гордеева. Голова начинает кружиться, но сейчас мне это удаётся игнорировать. — Отвали от меня! — Рычу грозно я. — Чего ты так завелась? — Макс озадаченно смотрит на мою бурную реакцию, прижимая меня к своей груди, так, что я вынуждена обнять его за шею. — Потому что мне противно! Я, как только представлю, со сколькими бабами ты лизался, — блевать тянет! — Если дело только в этом, то… Я обрываю его взбешённым взором. Он издевается? А этого разве мало? — Я не твоя подстилка, Гордеев! Мне насрать на тебя, понял! Ты мне не нравишься! Более того, я ненавижу тебя и откровенно презираю! — Мой голос неожиданно срывается. Мне становится до слёз обидно. За что он так со мной? Но меня уже несёт: — Ты заколебал! Иди трахай своих долбанутых «Космополитеном» баб! А от меня отвали и не приближайся! — Я просто уже вся сотрясаюсь от переизбытка обиды, стыда и страха. По щекам бегут предательские слёзы, но я их не замечаю. Зато Макс замечает. Он молча косится на меня и пытается вытереть костяшками пальцев бегущие ручейки соли, но я откидываю его ладонь в сторону и снова пытаюсь выпутаться из его рук. Господи, как же мне сейчас хреново! Вот почему я избегала его! Он пытает меня! И сам этого не осознаёт. Отлично, чё… Макс перехватывает мой опустошённый заплаканный взгляд и смотрит прямо в глаза. — Почему ты такая упрямая? — Шепчет несколько приглушённо он, так, словно у него болит горло. Его красивые черты искажает мука. И что это значит? Я удивлена, но не шокирована. Такое выражение на его морде я уже наблюдала и тогда я наконец-то сумела оборвать с ним все связи, а сейчас он снова пытается их восстановить. — Шустова. — Моей щеки касается тёплая ладонь (он вообще, что ли, не мёрзнет?). Я отшатываюсь от этого невесомого тактильного контакта. — Гордеев, ты в курсе, что похищать людей противозаконно? — Мрачно бурчу я, не в силах уже закрываться от него. Я устала. Мне становится уже всё равно. Если он так хочет, то пусть узнает, что я запала на него. Может, он тогда отстанет? Когда унизит и потешит своё самолюбие? Слёзы больше не текут. Хоть это радует. Хлюпаю носом, снова вдыхая Макса. Почему он? Почему именно он? — Мне плевать на закон! — Внезапно заявляет Гордеев. — Почему ты отталкиваешь меня?! Я впервые столько бегаю за одной бабой!!! — О, ну, ладно. Зато ноги подкачаешь. — Язвлю я. Его фраза задевает меня. Бегает? Значит, теперь эти измывательства над бедной девушкой так называются? От жалости к себе меня подташнивает. — Ты хоть раз можешь прекратить свои кривляния?! — Взрывается Гордеев и неожиданно со всего маху ударяет кулаком по сидению дивана, так, что я аж подпрыгиваю. Никогда ещё не видела его в таком напряжении. Только иногда замечала нечто подобное, когда Макс встречал меня с Тимом или заступался перед Кириллом. Я угрюмо буравлю глазами стену, отчасти просто пугаясь Макса и его столь внезапного срыва. — Маш! — Макс снова ловит мой взгляд. — Я устал. Ведь ты же чувствуешь что-то ко мне помимо ненависти. Я точно это знаю. Тогда зачем все эти спектакли? Я удивлённо смотрю на него. Всё. Не могу так больше. Надо сказать всё прямо! — Гордеев, ты реально не понимаешь? — Горькая усмешка скользит по моим губам. — Мне так легче. Я не могу постоянно выносить твои нападки. Даже если я что-то и чувствую к тебе помимо ненависти, что это меняет? — Это всё меняет! — Вскрикивает Макс и хватает меня за плечи, притягивая ближе к себе, не позволяя отвернуться от него, чего мне безумно хочется. — Ты думаешь только о себе! И это ещё я эгоист?! А обо мне? Ты подумала обо мне, когда решила всё прекратить?! — Что всё? — Я вымотанно смотрю ему в глаза. Хорошо. Хочет беседы за жизнь — он её получит. Давно пора с этим завязывать. — Ничего же и не было. — Ничего?! — Макс чуть ли не скрипит зубами. Он прищуривается и ехидно шипит: — Тогда какого хрена я делаю здесь сейчас, скажи мне, пожалуйста?! — Тот же вопрос. — Я закусываю губу и напускаю на себя хладнокровный вид. — Не смей отстраняться от меня! Твою мать, Шустова! Я две с половиной недели терпел, думал, ты одумаешься, подойдёшь, мы поговорим, всё выясним, но тебе, походу, реал срать на всё кроме себя любимой! — Макс даже покраснел от злости. Моё горло сжало, как тисками, а глаза защипало. Несправедливо! Ведь он же совсем меня не знает, не знает, что я испытываю… — Чего ты хочешь? — Шепчу я, срывающимся на сип голосом. — Неужели это весело — мучить меня? — Я не знаю, зачем мне это! — Макс переместил свои руки с моих плеч и сильнее стиснул запястья, раздражённо прикрывая глаза. — Но я такого никогда ещё не чувствовал. Я не хочу тебя мучить! Я просто хочу, чтобы ты была со мной! Он выпалил это на одном дыхании. Смысл его слов оглушил меня. Что?! Он это серьёзно? А, или это я, наверное, опять всё не так поняла? Он хочет меня, но, как и всех, на одну ночь? Ясно. Я хмурюсь, стараясь усмирить сумасшедше разогнанный пульс. Почему же тогда мне хочется верить в совсем иной смысл его слов? — Если мы переспим — ты отвяжешься от меня? — Спрашиваю хрипло я, боясь передумать. Если ему нужен секс — он получит его. Тогда, может, он оставит меня в покое. Макс изумлённо вытаращился на меня. — Ты чё несёшь? — Опешил он. Видимо, совсем не ожидал подобной реплики, чему я, кстати, даже немного обрадовалась. Может, я всё-таки ошиблась на его счёт? — А разве не для этого ты сейчас устроил весь этот цирк? — В моём голосе звучит плохо скрытая ирония и обида. — Да, ты просто ебанутая! — Внезапно орёт Макс и подскакивает на ноги, тем самым поднимая и меня. Я еле успеваю принять устойчивое вертикальное положение. Гордеев резко отпускает меня и хватается за голову. Новый комплимент в свой адрес я тоже запомнила. Отхожу от парня на безопасное расстояние, хотя мне отчаянно хочется сейчас его успокоить и заверить в том, что всё будет хорошо. Чего он так бесится? — Ты вообще ничего не слышишь! Твою мать, да, почему я запал на недоверчивую идиотку, которой нахрен мои чувства не упали?! — Выкрикивает он в порыве злости, а я внезапно опять бледнею. Что? Что он только что сказал? Я ослышалась? Макс резко осекается, понимая, что сморозил лишнее. Он больше не смотрит на меня, разворачивается на пятках и направляется к двери. Чёрт. Он же сейчас уйдёт! Ну, и пусть уходит! Но я не хочу, чтобы он уходил… я хочу… Вдруг я догоняю его фигуру и толкаю Гордеева в спину. Парень от неожиданности запинается, разворачивается, и я в ту же секунду прижимаюсь к его губам, хватая его цепко за шею. Какого хрена я-то теперь делаю?! .. Гордеев в ступоре облокачивается на дверь, чудом удерживаясь на ногах, но автоматически отвечает на мой поцелуй, наклоняясь ниже, чтобы мне было удобней. Какой же он всё-таки восхитительный. Похоже, мне крышка. Я точно знаю, что влюблена в него по уши. Однако, если верить его словам, он тоже ко мне неравнодушен. Не знаю, надолго ли…, но разве имеет это хоть какое-нибудь значение сейчас? Макс внезапно приходит в себя и отстраняется. В его взгляде сквозит удивление. — Ты что творишь? — Хрипит он, не выпуская меня из кольца своих рук. Он даже забыл про свой только что произошедший нервный срыв. Это хорошо. Значит, я могу влиять на него, как и он на меня… не в равной степени, но всё же… — Действие. — Шепчу я, смущённо таращась в его изумрудные глаза. – То, что ты сказал, это…? — Сбивчиво интересуюсь я, впервые в жизни практически краснея. Куда делись мои принципы? А как же мир без любви?! Нет, верните меня обратно! — Это правда. — Макс закрывает глаза и зарывается своим носом мне в волосы, притягивая меня ещё ближе к своей груди. — Ты мне небезразлична. От этих слов меня как будто осветили сотней люминесцентных ламп. Я вся сияю от новых ощущений. Так вот она, какая, взаимность? Господи, я превращаюсь в безмозглое сопливое создание. Но мне как-то пофиг. Обнимаю Макса сильней и утыкаюсь лицом в его толстовку. Его запах. Бесконечно приятный. Его тепло. Бесконечно надёжное. Хоть сам Гордеев и не надёжен. Говорить не хочется. Хочется дышать ему в солнечное сплетение и слышать стук его сердца. Почему я такая реалистичная идиотка? Почему я не могу всегда не думать о грядущем. Мне страшно. Я боюсь упустить хоть какой-то момент, который мне сейчас доводится провести с ним. Но ведь всё имеет конец… абсолютно всё. Но сколько бы ни было уготовано нам подлым временем, я не хочу терять ни секунды… пора менять свою жизнь, даже если заведомо знаешь, что потом будет мучительно больно. Хочется разреветься от бессилия. Я не могу больше ему сопротивляться. Не сейчас. Он так настойчив. Да, он разобьёт мне сердце. Я знаю это точно. Да, мне захочется умереть после этого. Но сейчас… Боже… сейчас мне на это плевать. Если ради возможности быть с ним, мне придётся пожертвовать целым миром, то пусть катится этот мир, куда подальше! Если Макс захочет быть со мной это недолгое время, то я не буду ему противиться. Я поддамся ему. О последствиях подумаю потом. — Маш. — Моего уха касаются мягкие губы. — Будь, пожалуйста, послабее. Будь, пожалуйста. И тогда покажу тебе чудо запросто…* Я улыбаюсь. Снова та же цитата. Легко ему говорить… Я сейчас безмерно счастливая и в то же время безгранично несчастная. Правильно говорят, люди, которые слишком много думают — никогда не будут счастливы. Но я сейчас готова стать слабой. Ради него. Он ломает меня. Мне страшно. Мне хочется свободы и одиночества, но я не смогу без него больше ни дня. Совсем. Никак. Он нужен мне. Без него я пустая… — А мне что процитировать? Ахматову? — Всё ещё бестолково улыбаясь, интересуюсь я, не веря во всё происходящее. Макс делает глубокий вдох и неожиданно беззаботно смеётся. — Ну, только если ты найдёшь какой-нибудь позитивный момент в её поэзии. Я натянуто вторю ему, хотя хочется забиться в угол и удариться об него головой. Ага. Знал бы ты насколько сейчас именно Ахматова подходит под моё душевное состояние. - Даже не спрашивай почему! — Сердито шагнула ближе И вдруг, заплакав, прижалась к нему: — Мой! Не отдам, не отдам никому, Как я тебя ненавижу! **– Неожиданно приходят на ум строчки, которые я и произношу вслух. Макс замирает. Чёрт! Зачем я это сказала? А вдруг он разыгрывает меня, а я выдала такое? Стыдливо морщусь, уже ожидая громогласного хохота в свой адрес, но Макс внезапно гладит мою спину, мягко очерчивая углы лопаток, и целует в макушку. — Никогда не думал, что услышу подобные строчки от девушки, и они сумеют меня тронуть. — Говорит каким-то новым голосом он, в котором чувствуется восторженная трепетность. — Скажи, ты ведьма? Я в шоке отрываюсь от него и недоверчиво кошусь, думая, в порядке он или нет. Странно, вроде выглядит адекватно, тогда, что за тупой вопрос? Макс внимательно отвечает на моё изумление тёплым взглядом и ласково улыбается. — Просто, я думаю, ты меня приворожила. — Хмыкает он. Я заметно расслабляюсь и фыркаю: — Нафиг ты мне сдался? — Этого я не знаю. — Он легкомысленно пожимает плечами. — Может, ты просто решила воплотить мой план по отмщению в реальность или… — Или заткнись и поцелуй уже меня, идиот! — Слегка хлопаю я его по плечу, выбивая из Макса изумлённую улыбку. Гордеева не надо просить дважды. Он тут же впивается в мои губы требовательным, распаляющим желание поцелуем, но столь же быстро парень отрывает меня от земли и вдруг прекращает приятный поцелуй и чмокает бережно меня в нос. Я слегка кривлюсь от внезапности и нахлынувших "ми-ми-ми"… — Зачем столько сладости, я же девушка, а не варенье?! — Пытаюсь возмутиться я, но я Макс снова целует меня в кончик носа. — Не выпендривайся. Я же знаю — тебе нравится. — Он хитро смотрит мне в глаза. Даже не поспоришь. Моя непоколебимость решила отдохнуть. Воздух начинает потрескивать. Какой же Гордеев всё-таки тёплый. Я непроизвольно жмусь к нему и крепко обнимаю, касаясь случайно губами его разгорячённой шеи и кончиков волос. Не знаю зачем, но я легонько целую его в шею и трусь носом об его висок. Неужели мы, и правда, сейчас стоим посреди его квартиры в объятьях друг друга? Как-то это всё слишком похоже на сказку. Я грустно выдыхаю. Почему я не умею замораживать время, как Пайпер из Зачарованных? Всё было бы куда проще. Мы могли бы просто застыть и никогда не расставаться. Какое ужасное это слово "никогда"… оно, как и «всегда», подразумевает под собой вечность…, но не существует в мире ничего вечного… Внезапно я слышу знакомый рингтон, врывающийся бесцеремонно в наше единение. Ну, какая мразь решила мне сейчас позвонить? Макс опускает меня с недовольным лицом. Я лезу в карман джинсов и выуживаю оттуда мобильник. — Да, Соловьёва. — Досадливо отвечаю я, звонящей подруге. Я ведь совсем выкинула её из головы. Неприятно получилось, ну, ладно…что теперь поделать, время назад не воротишь. — Ты где? — Раздаётся рассерженное сопрано подруги. Да, видимо, я сильно влипла. Но пока мне не о чем сожалеть. Да, я пропустила совершеннолетие своей единственной подруги, но… но, если бы Настя знала мою причину, по которой я свинтила с её тусы, то не ругалась бы… Я вопросительно смотрю на Макса. Гордеев улыбается одними уголками губ, заставляя меня заходиться в желании его поцеловать, и беззвучно подсказывает: — Ушла домой. Я повторяю его версию, не понятно зачем слушаясь. Хотя нет, он прав. Никто не должен знать о нас. Не сейчас. Лишь одно меня немного сбивает с толку: куда делось моё упрямство? Настя что-то трещит про мою безалаберность и говорит, что я её кинула. Ничего страшного, подружка, тебе полезно. Затем девушка, явно обидевшись, сбросила вызов. — Ну и зачем я ей солгала? — Любопытствую я, прекрасно зная ответ. — А кто сказал, что ты ей солгала? — Макс притворно изумляется. — Ты дома. Правда, у меня. Он снова нежно целует меня в губы. Ммм… хочу ещё, но делаю вид, что негодую. — Ты мне так губы сотрёшь! — Бурчу я, смущаясь столь неприкрытой нежности. Ну, не верю я в такие подарки судьбы! Не верю! — Маш, я, кажется, просил, быть послабее! Хватит во всём искать подвох! — Пропел Макс мне на ухо, точно читая мои мысли. — Не хочу я превращаться в размазню. — Тебе до размазни, как до Плутона пешком! — Закатывает глаза он и театрально вздыхает. — Просто я же вижу, что ты мне не доверяешь. Слишком противишься своим чувствам. А если ты позволишь хоть ненадолго мозгу отключиться и действовать на инстинктах, то… — То тогда я превращусь уже в пособие для доказательств теорий Фрейда! — Парирую я. — Откуда в твоей голове столько всякой херни?! — Вскипает Макс и поднимает меня на руки, а затем плюхается обратно на диван, устраивая меня поудобней на своих коленях. - Нет, я точно выкину половину твоих книг! Ты читаешь слишком много ненужной чуши! — Гордеев хмурится, а я взамен тоже награждаю его насупленными бровями. Ну, вот… приплыли! Теперь его ещё и моё чтиво не устраивает! Обалдел! — Я не дам тебе свои книги! — А кто тебя спрашивает?! Ты моя девушка, так что… — Чего? — Кажется, в комнате резко стало душно, и сгорел весь кислород. Я широко распахиваю глаза, молясь о том, чтобы мой слух меня всё-таки сегодня подвёл. — А, да, прости, забыл про формальности! — Макс картинно хлопнул себя по лбу ладонью. Затем убрал с моего лица выбившуюся из-за уха прядку, взял за руку и посмотрел твёрдым уверенным взглядом мне в глаза. — Маш, ты будешь со мной встречаться? — Он говорил серьёзно, и это меня покоробило. — Максим, тебя кто так официозом стукнул? — Попыталась отшутиться и замять эту ситуацию я. — Отвечай мне! — Потребовал он, даже не улыбнувшись. Кажется, я сейчас грохнусь в обморок. Какие к чёрту отношения?! Нам всего восемнадцать лет, мы же ещё сущие дети… Он спятил?! — Нет. — Отрицательно качаю головой я, вырывая свою руку из его. Всё это уже слишком далеко зашло! — Почему? — Его голос зазвенел от напряжения. — Потому что это уже слишком! Макс, да мы расстанемся через день! Может через неделю, но всё равно расстанемся! Смысл усложнять? — Всё очень плохо. — Неожиданно констатировал Гордеев. — Кто же тебе так мозг промыл? Он слегка подался вперёд и взял моё лицо в свои ладони. — Маша, просто отключи голову. Не думай о том, что будет через минуту, через час, через день. Просто смотри на меня и говори, что ты чувствуешь? Я затаила дыхание. Как он близко. Зелень его радужек завораживает. Но то, чего он требует, нереально. Или же реально? Я поддаюсь наитию и говорю: — Я хочу быть с тобой. — Дура! — Очень хочу. — Вдвойне дура! — Но мне страшно. – Ой, идиотка!!! — Чего ты боишься? Что я предам? — Осторожно задаёт следующий вопрос Максим. Я сдавленно киваю. Либо он телепат, либо я разучилась контролировать свои блоки и стала предсказуемой. — Кто тебя предал, Маш? Скажешь мне? — В его голосе слышится столько участия и сопереживания, что я снова киваю. — Отец. — Признаюсь я, тут же получая от своего мозга оглушительную затрещину. Я трепло. Раскрыла свою самую страшную тайну. Хотя нет, ещё не самую страшную. Её последствия были страшнее. Но о них-то он точно никогда не узнает. — Иди ко мне. — Макс притягивает меня к себе и нежно целует в лоб. — Я тебя никому не отдам, слышишь? Я выдыхаю слово «да», а следом вдыхаю его успокаивающий на данный момент аромат. — А веришь? Теперь уже опять киваю, блин, я становлюсь китайским болванчиком рядом с ним, но мне всё равно, я лишь счастливо улыбаюсь. Теперь верю. Хоть это и странно. Он ведь ещё ничего не сделал, чтобы заставить меня доверять ему. Или сделал? Я уже ни в чём не уверена. Хорошо, что он не стал выпытывать подробности… сейчас это было бы явным перебором для моей психики. Я и так открыла ему то, о чём молчала целых двенадцать лет. — Так ты будешь моей девушкой? Я заколебалась. Ну и что мне отвечать? Поэкстремалить и рискнуть? Я же не камикадзе! Ну, не могу я согласиться на это… не сейчас… слишком уж всё быстро, да и в себе мне разобраться бы не помешало. Несмотря на то, что я верю Максу, я всё ещё немного в нём сомневаюсь… Не хочу, чтобы у нас всё закончилось быстро, чтобы мы успели друг другу надоесть, а ведь, когда люди встречаются, то они притираются друг к другу гораздо скорее, чем если бы они не состояли в отношениях с обязательствами. — Нет. — Твёрдо говорю я и украдкой смотрю на парня. Он хмурится. Сам же мне потом ещё «спасибо» скажет. Отношения это большая ответственность, которая всё только портит… я не смогу брать на себя такой груз. Встречаться, всё равно, что повесить баннер: «Полюби меня, если осмелишься». — Боишься? — Да. — Нет смысла отрицать очевидное. Я виновато потупилась. Мне не хочется его огорчать, но к такому я ещё морально не готова. — Ладно. — Неожиданно быстро сдаётся он, и лёгкая улыбка трогает его губы. — Пока я позволю тебе подумать, но я сто процентов ещё повторю свой вопрос. Скоро. Так что, готовься. Я получаю очередной поцелуй в лоб и блаженно жмурюсь. Он даёт мне время. Это просто бесценно. Спасибо ему. В благодарность я касаюсь его мимолётно губ и ласково целую. Макс принимает моё «спасибо» благосклонно, а потом внезапно хмыкает. — Но твою библиотеку я всё-таки пересмотрю. — Шепчет он мне в приоткрытый рот. — Сначала найди. — Показываю ему язык я, а потом серьёзно произношу: — Только у меня одна просьба, если мы будем продолжать… эмм… вести себя подобным образом. – Ну, а как ещё назвать наши с ним недоотношения? Я искренне надеюсь, что будем. Без Макса я больше уже не вынесу и дня. — Какая? — Макс заинтригован. — Пускай об этом пока никто не знает. Не хочу, чтобы про нас ходили сплетни. На деле же я не хочу, чтобы его чёртовы фанатки всё нам испортили раньше времени. Гордеев прищуривает один глаз и задумчиво вздыхает. — Хорошо, раз ты так хочешь. — Он согласно кивает и заправляет мне за ухо уже другую выбившуюся прядь, представляю, какое гнездо у меня в данный момент на голове, даже неловко. — Но только сразу предупреждаю, я забью на это условие, если увижу, что хоть кто-нибудь к тебе клеится. — Сказано небрежно, но многообещающе. Я понимаю, что он так и сделает. Упрямец! Тиран! Собственник! Но мой…почти мой. — Только давай, пожалуйста, без насилия. Иначе мы с тобой разбежимся по вине УК РФ. — Протестую я, ни с того ни с сего, вспоминая Тима и его просьбу не доверять Максу. Как же всё снова становится непросто. Но все люди ошибаются, может, сейчас это делает Тим, а, может, я… кто знает. Скоро всё выяснится и тогда, я надеюсь, моя жизнь не будет поломана, как пластмассовая игрушка, на которой не видно трещин. — Я же уже говорил. — Макс соблазнительно понизил голос, выдёргивая меня из моих мыслей и возвращая обратно на землю. — Мне плевать на закон. Я усмехнулась и оттолкнула его, но с коленей не слезла. Макс что-то недовольно проворчал, но я только шире улыбнулась. Моя жизнь полетела вверх тормашками. Шизануться можно. Я пристально вгляделась в прекрасное лицо Гордеева. И почему он выбрал меня, пусть и на время, но всё же? … Чем я его так зацепила? Неужели своими закидонами и хамством? От этих мыслей становится невыносимо больно, но я успеваю остановить нарастающую панику. Ладони сразу же стали тёплыми, а сердце сделало кульбит. Чёртов красавчик, что же ты со мной сделал? * Строчки из стихотворения Р. Рождественского ** Фрагмент из стихотворения Э. Асадова «Сатана»