Поддайся мне

4 Апреля — Линии (acoustic) The Fray — Love Don't Die

Я открыла глаза и глубоко потянула носом самый божественный запах на свете. Значит, не сон. Чувствую на своей щеке горячее дыхание и машинально улыбаюсь. Он рядом. И был рядом всю ночь. Поэтому я не замёрзла, хотя одеяло сползло на пол, а футболка сильно задралась, оголяя мой живот практически полностью. Макс всё ещё крепко прижимает меня к себе, словно боится, что я исчезну. Я не хочу исчезать, но рано или поздно мы станем совершенно чужими друг другу. Так бывает всегда. Да, пусть я не хочу об этом думать, но… будем реалистами. Нет ничего вечного. Когда-нибудь мы настолько привыкнем друг к другу, что начнём раздражаться и срываться по поводу и без. Я сильно жмурюсь, стараясь отогнать от себя плохие мысли, но у меня что-то не очень выходит. Аккуратно, чтобы Гордеев не проснулся, снимаю с себя его руку и встаю с кровати. Настроение безвозвратно изгажено. Мало того, что я веду себя совсем не так, как это привычно для моего образа жизни, так я ещё и умудряюсь всё портить. Не хочу испоганить жизнь ещё и Максу. Может, просто сказать ему? Сказать, что всё было ошибкой, пока наши чувства не завели нас в такую непролазную глушь, откуда даже с картой, компасом и проводником нет надежды выбраться живыми и невредимыми? Это эгоистично, знаю, но что мне делать? Просто остаться? С ним? Это… это не принесёт ничего кроме боли… такая уж я натура, возможно, тупая, возможно даже с перебором, но… я всегда думаю о последствиях раньше, чем они успевают наступить. Поэтому я так долго существую в относительной целости… хотя в моей душе слишком много тёмных пятен, точнее даже, чёрных дыр. Никакое время неспособно заштопать их рваные края…и ничто не способно. Но сейчас, я, по крайней мере, стабильна. Раны не прибавляются, да и чувствовать я могу помимо пустоты ещё очень много чего. Такая несколько ментальная калека… Подбираю с пола свою одежду и сдёргиваю с себя футболку Макса. Она большая, комфортная и пахнет им. Мне нельзя такое носить. Влезаю в джинсы и надеваю рубашку, изредка поглядывая через плечо, где мёртвым сном спит самый лучший парень на свете. Наверное, в моей жизни никогда не будет никого лучше. От этого на глаза наворачиваются слёзы, но я не позволяю себе расклеиться. Мне надо побыть одной, в тишине, посидеть, подумать. Я не могу сейчас остаться, хотя мне до колик этого хочется. Хочется упасть с ним рядом, прижаться к его телу и поцеловать невесомо в висок, чтобы он не проснулся, но забавно поморщился. Я напоминаю себе одержимую. Могу бесконечно долго смотреть на него и просто думать. Это меня успокаивает. Но не сейчас… сейчас мне не должен никто мешать! Бесшумно выскальзываю в коридор, не включая свет. На улице ещё темно, поэтому я чудом умудряюсь не налететь на коробки. Наверное, впервые за мои восемнадцать лет координация решила не сговариваться с гравитацией и позволила мне остаться целой, а главное, незамеченной. Всё складывается удачно. Обуваюсь, напяливаю пальто и на ощупь ищу хвостик от дверного замка. С тихим щелчком открываю деревянную дверь, а затем тяну на себя щеколду железной. Будет громко, но выбора нет, мне действительно сейчас необходимо одиночество. Выскакиваю в подъезд и захлопываю дверь. Звук лязгающего металла в спящем в такой ранний час доме кажется оглушительным и неприятным. Молюсь, чтобы я не разбудила Макса и, не дожидаясь лифта, несусь вниз по лестнице, застёгиваясь на ходу. Сбегаю, как проститутка-клофелинщица после бурной ночи. Но мне на это плевать. Распахиваю подъездную дверь, и утренний морозный воздух выбивает из моего тела весь остаточный сон. Небо ещё почти чёрное, на улице горят редкие фонари, неподалёку слышится собачий лай и тихий мат хозяев, которые выгуливают в это время своих питомцев. Быстрым шагом преодолеваю оставшиеся несколько метров двора и оказываюсь на проспекте. Отлично, я знаю этот район. Всего два квартала до моей общаги. Натягиваю на себя капюшон, потому что не предусмотрела вариант возвращения домой пешком, а посему не надела шапку. Порылась в карманах, выудила оттуда отрубленный телефон, включила его, предварительно лишив сим-карты. Не хочу, чтобы меня сейчас ещё кто-нибудь решил побеспокоить. Вставляю наушники в уши, выбираю в плейлисте песню «4 Апреля — Линии» и бодро шагаю в сторону дома, погружаясь полностью в мир музыки. Я снова кинула Макса, ничего не объясняя. Я ненавижу прощаться, мне всегда кажется, что это навсегда. И ненавижу себя за своё подлое упрямство. Но сейчас это нужно. Тем более, я на самом деле должна всё для себя решить. Я хочу быть с ним, это просто, как дважды два. Вот только боюсь, что я всего лишь его новое увлечение, о котором он в скором времени позабудет… и почему мне настолько плевать на это? *** POV: Макс. Подскакиваю от грохота закрывающейся входной двери. Спросонок не могу вникнуть, что происходит, потом мой взгляд натыкается на сложенную аккуратно футболку, которая лежит на краю кровати, и всё резко проясняется. Ушла, значит! Опять!!! Я падаю обратно на подушку, желая придушить Шустову за её нестабильность. Даже не попрощалась! Вот, как это называется?! Неужели стыдно стало за то, что чуть вчера со мной не переспала? Чертыхаюсь сквозь зубы, пытаясь угомонить нарастающий гнев. Что мне с ней делать? Как заставить доверять мне? Как?! Я не могу от неё отказаться, она слишком нужна мне. Но и бороться за её сердце уже просто нет сил! Переворачиваюсь на живот и утыкаюсь носом в наволочку. Чувствую запах её волос и кожи. Мгновенно прекращаю злиться и уже натурально кайфую от воспоминаний. Строптивая Маша! Как же ты дорого мне обходишься…, но за ещё один такой вечер с ней, я, не задумываясь, отдал бы многое, если не сказать всё. Если бы я так не лоханулся и купил бы на всякий случай упаковку презервативов, возможно, она бы сегодня и не ушла. Просто бы не сумела. Я ехидно улыбаюсь, понимая, что Шустова чудом избежала бурной ночи…, а ведь она была не против. Впервые я столь сильно жажду с кем-то отношений. Настоящих серьёзных отношений. И меня впервые отшивают. Почему я всё это терплю? Я слишком считаюсь с её мнением. А, может, не стоит? Проще взять и поставить её перед фактом. Тогда она вряд ли сможет уклониться и возразить. Да, наверное, я больше не буду её спрашивать, просто сделаю по-своему. Непокорная? Хорошо. Я сумею её обуздать. Мстительно рисую уже в своём воображении картинку, как Маша послушно принимает ту новость, что она официально моя девушка, кидается мне на шею и… Меня бросило в холодный пот от внезапной мысли. А что если она всё-таки упрётся и будет стоять на своём? Это вполне в её духе… Не знаю зачем, но я хватаю с тумбочки свой мобильник и тут же набираю её. Просто хочу услышать её голос. Просто так. Однако вместо привычных гудков слышится механическое: «Абонент временно не доступен или находится вне зоны действия сети…» Чёрт! Она же вчера при мне отключила телефон! А включить не судьба? И вообще… щурясь, смотрю на яркий дисплей. Семь утра! Кто в такую рань в воскресенье вообще встаёт?! Нет, она точно чокнутая! Ладно, дам ей время. Ложусь обратно на кровать, обнимая одной рукой ту подушку, на которой ещё остался шлейф её аромата. Позвоню ей в десять. Протяжно зеваю. Если и тогда будет недоступна, то поеду к ней, сделаю мегакрутой сюрприз из серии картина Репина «Не ждали!». Злорадно ухмыляюсь. Ключик-то от её комнаты я не потерял! Посмотрим, что она тогда скажет! Закрываю глаза и забываюсь беспокойным сном. Конец POV: Макс. *** POV: Маша. Я наконец-то дома. Баба Зина уже начинает подозрительно коситься на меня, неужели, я веду себя как-то неправильно? Даже смешно. Хотя, кому какое дело? В последнее время меня вообще мало заботит то, что обо мне подумают, да, в принципе, я и раньше от чужого мнения не зависела. В комнате я, не раздеваясь, сразу же падаю на кровать. Ещё темно. Всё-таки восемь утра как-никак. Надо бы сходить в душ, но сил на это практически не осталось. Видимо, дорога по заснеженным тротуарам в морозное раннее утро утомляет не хуже того, чем мы с Максом сегодня чуть не занялись. Неожиданно понимаю, что я очень даже не против повторить всё снова. Мне совсем не стыдно. Я хочу его, пусть мой мозг ещё и пытается этому сопротивляться, но, я знаю точно, если я с кем-то и пересплю, то это будет Гордеев. Представляю, как бы на это отреагировала моя бабуля. Горько усмехаюсь. Она-то до сих пор искренне считает, что первый секс должен быть только после свадьбы. С детства мама говорила мне, что парни бросают девушек сразу после того, как им удалось добиться от них консумации (обзовём это таким пафосным словом). Она была права, чёрт возьми. Бабушка говорила так же. Но, а вдруг бывает по-другому? Вдруг Гордеев действительно настроен серьёзно? Тогда я совсем его не понимаю. Отношения… зачем они парню, который может хоть каждый день спать с сотнями готовых на всё ради него баб? Даже я готова ради него на многое. Просто никогда этого не признаю. Не смогу. Слишком гордая. Если он меня пошлёт, то я стойко перенесу это. Не буду плакать, убиваться, просто уйду. Я точно знаю это. А потом уже в одиночестве дам волю чувствам, захлёбываясь слезами и горем изолью всю себя на страницы дневника, а потом начну жить заново. Я сама всё усложняю. Ну, переспим, ну, разбежимся, дальше-то что? Рано или поздно я бы всё равно наткнулась на кого-то подобного. Лучше уж Макс. Не знаю почему, но думать о других я больше не могу. Я же не могу заставить человека влюбиться меня насильно. Макс не любит меня, я просто уверена в этом. Меня невозможно любить. Он лишь хочет экстрима или экзотики или как это у парней ещё называется? Поднять себе самооценку за счёт меня! Если он сумеет подчинить меня, то, считай, сразу же потеряет интерес. От этого невыносимо больно и хочется рыдать. Но… я уже настолько во всём запуталась, что не хочу ничего кроме завершения нашей с ним истории. Никогда не думала, что испытаю подобное. Я даже буду рада тому, если окажусь во всём права. Хеппи-энд? Будем реалистами, его не существует. И всё же… почему мои родители с детства не рассказали мне сотни сказок про вечное счастье? Я бы, наверное, сейчас совсем не парилась насчёт своего будущего, а просто дала бы согласие Максу. Почему мне говорили лишь о том, что жизнь жестока? Просто интересно — неужели, моя бабушка никогда не испытывала к кому-то столь сильной тяги? Чем же я тогда такое заслужила? Будь я наивней, всё стало бы куда проще. У Насти-то всё круто, даже нет и намёка на конец их с Кортиковым love story. Почему мне так сложно решиться сказать «да»? Ведь встречалась же я с Кириллом и с другими парнями… наверное, просто я никогда не чувствовала к человеку настолько сильную привязанность, чтобы суметь выдержать ту боль, которую он мне причинит позже. Если мне изменил Кирилл — мне было плевать, если мне изменит Макс — … я даже не знаю, как отреагирую. Нет, я дам тут же ему свободу, отпущу, но… что будет со мной? Чёрт! Наверное, опять случится всё, как тогда, с моим отцом… не хочу об этом думать! Забудь! Переворачиваюсь с живота на спину и смотрю в темноте на потолок. Зачем я так отталкиваю Гордеева? Нет, я, конечно, знаю зачем, но… он ведь, похоже, действительно хочет быть со мной. Да, наверное, я всё-таки соглашусь. От этого сразу же становится так легко. Мне даже удаётся подавить в себе сомнения по поводу того, что случится со мной, когда всё закончится, когда мы прекратим испытывать друг другу столь мощную эндорфинно-дофаминную привязанность. Если есть вероятность того, что я смогу забыться и быть счастливой хоть на миг, то почему бы собственно не рискнуть? Живём один раз… у каждого хотя бы однажды должно быть разбито сердце. Такая боль полезна и поучительна. Интересно, а Максу кто-нибудь разбивал? Даже представить себе такого не могу, чтобы он ходил, как в воду опущенный. Мне больше не хочется плакать или биться в истерике. Я просто уверена в том факте, что буду с Максом, скоро у нас случится волшебная ночь, а может и не волшебная, это даже лучше, после которой он резко ко мне остынет, а я, возможно, снова сбегу не попрощавшись, только в этот раз он не пойдёт за мной. Мы просто забудем то, что было между нами. Да, приятного от таких мыслей мало, но от них никуда не деться! Суровая реальность. Я сладко потягиваюсь и, скрипя зубами, принуждаю себя встать и снять одежду. Посплю немного, а потом схожу в душ, всё равно Насти не будет где-то до вечера, а может, она вообще не появится здесь довольно долго, поэтому никто не будет мне мешать своим насупленным видом и угрюмым бурчаньем. Мне немного стыдно перед подругой, однако, воспоминания о её празднике навевают на меня тяжёлые мысли. Отморозок Влад, ещё более конченный его дружок Андрюха, который откуда-то знает Макса, сразу всплывают со своими мерзкими рожами. Хотя, это не удивительно, что он знаком с Максимом. Гордеев знаменит. В отличие от меня. Жили бы мы в средние века, то вместе точно бы не были. Не сошлись бы сословиями, вот и вся причина. Как же всё было тогда просто. Но теперь… Крепко зажмуриваю глаза, не давая себе надумать лишнего, но всё равно возвращаюсь мыслями к вчерашнему вечеру. Нет! Не хочу, чтобы подобное насилие повторилось. Меня хотели обесчестить и поиметь! Это унизительно и грязно! Я должна обломить Куценко и его друзьям любую охоту продолжить начатое. Да Макс напугал их, но, кто знает, вдруг это только разозлит и раззадорит их? Побои, оскорбления, попытка изнасилования… многие даже понятия не имеют, насколько это страшно. И страшно даже не то, что с тобой сделают, страшно то, что ты никак не можешь этому помешать. Безнадёжно обречена… если бы не Макс. Я хочу прекратить бояться. Гордеев может стать моим первым, и это будет правильно. Ведь я не могу без него. Я, как последняя сопливая дурочка, влюбилась в него. И я буду с ним! Если он этого так хочет — я буду! Мне плевать на его причины. Пока я нужна ему - не стану сопротивляться. Даже как-то непривычно и обидно за свою покорность. Не думала, что Гордеев сумеет меня сломать. Вот так вот просто. Улыбаюсь. Он защитил меня, как всегда появился вовремя. И всё же он жуткий придурок… возможно, если бы у него было средство контрацепции, то я сдалась бы ему уже сегодня. Признала бы, что он мой, пусть ненадолго, но мой…, а потом бы всё закончилось, и я раньше перенесла бы болезненный разрыв, пришла бы в норму и вернулась к своей нормальной жизни. Чёрт! Какая же я всё-таки падшая женщина. Желаю мужчину, наверное, больше, чем он сам меня желает. Какая ирония. Падшая, но девственница… А вдруг всё будет не так, как я представляю? Вдруг я снова себя обманываю? Что если он всё-таки хочет мне отомстить? Даже я уже не помню, за что… просто воспользуется и тут же бросит. Тогда мне будет гораздо хуже, гораздо… придётся менять универ. Но кем надо быть, чтобы так поступить со мной? Он же не бездушный стратег! Я не верю, что Макс на такое способен. Он честен, или же нет? Если это всё игра, что я почувствую, когда мне объявят «Game Over»? Чуть ли не вою от досады! Ну, вот! Опять я думаю! Пытаюсь всё непосильное взвалить на себя! Просчитать! Решить! Хочу быть сильнее, чем я есть! А он ведь просил быть послабее… ну, раз просил! Окей! Буду! Сам этого хотел! Сам…теперь и отныне я его забота. Он не лгал мне, когда говорил, что был лишён секса больше месяца. Я просто поняла это по его голосу. Было сложно признаться, но он это сделал. Интересно, это воздержание заставило его предложить мне встречаться? Или же что-то иное? Хорошо. Узнаю это потом. А сейчас…если Гордеев хочет, чтобы я поддалась ему, то пусть сам теперь мучается от моего несносного характера. Я как-то стремительно успокаиваюсь и даже снова улыбаюсь. Глубоко зеваю, укутываюсь поплотнее в одеяло, как в кокон, и отдаю себя всецело объятьям сна. *** Проснулась я спустя два часа. Просто села на кровати и открыла глаза. Мне что-то снилось. Что-то не особо приятное, но я не помню что конкретно. Поднимаюсь, потягиваюсь и сползаю с кровати. Видок у меня ещё тот, помятый, заспанный, хорошо хоть косметику догадалась у Макса стереть… надо в душ. Хочу под воду. Она смывает весь налипший негатив, не знаю почему, но я в это всегда искренне верила. Я порылась в шкафу в поисках полотенца и принадлежностей для душа. Надеюсь, что все ещё спят, и очереди там нет. Прошлёпав к двери, я с облегчением отметила, что Настя ещё отсутствует… Ну, что ж, думаю необходимо после ванны позвонить ей и извиниться. Рассказывать ли ей насчёт Куценко и его друга? Ведь она ничего не сказала про отключенных парней в гостиной, значит, скорее всего, не знает. Я передёргиваю плечами, будто желая стряхнуть с себя липкую паутину. Если Соловьёва не в курсе, то пусть лучше остаётся в неведении. Не хочу, чтобы она переживала ещё и из-за этого. Надеюсь, она не сильно расстроилась. Всё-таки я такая мразь. И Тиму надо позвонить! Перед ним мне вообще должно быть стыдно. Господи, да почему я стала такой покорной? Надо было оттолкнуть Макса и поговорить с другом, надо было…но мне совсем не стыдно. А должно же быть. Должно же? Правда? Я выскочила в коридор и помчалась в душ. Сейчас мне просто надо очистить голову от всех накопившихся в ней проблем. Мне необычайно повезло. Людей не было. Подозрительно это всё. Не может мне так фортить. И что, интересно, на этот раз затребует в оплату от меня судьба? *** Я стояла под горячими струями душа, от воды которого пар валил во все стороны. Просто стояла. Неожиданно захотелось поплакать. Бывает такое, когда ни с того, ни с сего хочется пореветь. Благодаря Бога, что я здесь одна, я с каким-то садистким удовольствием зарыдала. Тихо, хоть плеск воды и скрывал бы большую часть шума, но всё равно не хотелось быть услышанной и застигнутой. Я всегда стеснялась слёз. Они делали меня слабой. Я ненавидела себя, когда ревела при ком-то, даже наедине с собой мне было неловко. Как же я устала. От всего. Вечно носить эти непонятные маски. Быть той, кем я по своей сути не являюсь. Перед Максом я открывалась, а потом корила себя за это. Мне страшно. Но с ним…, но с ним я об этом забываю. Делаю судорожный глоток воздуха и намыливаю наконец-то голову шампунем. Кайф. Смыть с себя всю пыль и грязь, а так же болезненные воспоминания. Затылок немного ноет, когда я до него дотрагиваюсь, но в целом терпимо. Осматриваю свои плечи, замечаю несколько синяков от пальцев, явно не от Гордеевских. Мрачнею. Отлично. Я ещё побои от ублюдков не носила. Хоть не болят, если не давить, и то радует. Ноги тоже не в лучшей форме. Колени немного сбиты. Где я опять умудрилась поцеловать собой матушку-землю? Мда-а, Махыч, ну ты и неуклюжий лох. Споласкиваю волосы и выхожу, завернувшись в большое банное полотенце, к запотевшему зеркалу. Волосы спутаны и превратились в причёску медузы Горгоны. Плевать, потом расчешу. С опаской оглядываю свою шею и ключицы. Вздох разочарования проносится по душевой. Гордеев! Гад! Засосы! Не меньше восьми штук красноватых пятен только на горле! Вот как это называется?! Чёртов собственник! Как раз прикидываю можно их замазать тональником или нет, как в дверь раздаётся громкий стук и рассерженный вопль какого-то парня: — Реще давай! Занавешиваюсь волосами, чтобы нетерпеливый мачо за стеной не заметил ненароком следы от губ и зубов Гордеева, а потом с лицом полным гордой справедливой неприязни, дёргаю щеколду и выхожу наружу. У стены облокотился, вроде, третьекурсник. Невысокий парень с коротким чёрным ежиком волос, шрамом, пересекающим бровь и узкими, слегка раскосыми, голубыми глазами. Когда я вышла, он пялился в телефон, а потом перевёл на меня недовольный взгляд. Я сильнее сжала край полотенца и, язвительно улыбнувшись, тряхнула головой, чтобы обрызгать нахала и поставить его тем самым на место. Он буркнул что-то себе под нос, назвал меня мокрой курицей и шмыганул мимо, обдав меня запахом перегара. О, ну теперь всё ясно, откуда такой боевой петушиный настрой. Как ни странно, но у меня настроение от этой недоперепалки поднялось. Я дошла до своей комнаты и повернула ключ. Как же хорошо, чёрт возьми. Одна дома, да ещё и после душа… не день, а мечта. Однако, открыв дверь, я подумала, что ошиблась. Даже посмотрела на номер комнаты, но потом отдёрнув себя от этого бессмысленного занятия снова заглянула внутрь. На моей кровати кто-то лежал. И этот кто-то был очень большим, с длинными ногами в чёрных джинсах и явно парнем. Сердце быстро-быстро застучало, виски сжало, как при мигрени, а перед глазами потемнело. Сразу же вспомнив вчерашний вечер, я в страхе попятилась назад. Чёрт! Хоть бы одеться в душевой соизволила! Дура! Фигура на кровати зашевелилась. Я замерла, в ужасе вытаращив глаза, боясь сделать лишний вдох. Меня точно парализовало. Вдруг голова нежданного гостя оторвалась от подушки и… — Блядь! — Выругалась я прислонившись лбом к косяку, сразу же выдыхая и пытаясь усмирить свой зашкаливающий адреналин. — Не матерись! — Смерили сердитым взглядом меня и поднялись с кровати. Теперь я снова вспомнила, что в одном полотенце. Как-то стрёмно. С мокрой головой, без макияжа, вся в синяках, да ещё и без одежды… красота-а. Я смущённо покосилась в угол комнаты, не решаясь войти, словно я здесь и не жила вовсе. Парень подошёл ко мне и, взяв за запястье, втянул внутрь, закрывая за собой дверь. — Гордеев, какого хрена ты здесь забыл и как…? — Договорить мне не дали, мгновенно прижимая к себе и яростно целуя в губы. Я остолбенела, позволяя обнять себя и углубить поцелуй. Пакет с мылом, шампунем и остальными принадлежностями с глухим стуком приземлился на пол. Мамочки! Что происходит? Я ещё крепче впилась в край своего полотенца, чтобы оно не упало. Макс оторвался от меня и хитро посмотрел в глаза. Потом я почувствовала, как его пальцы убирают мои влажные пряди с плеча, откидывая их назад. Макс насмешливо оглядел «дело губ своих», красующееся на моей шее, и расплылся в довольном оскале Чеширского кота. Я возмущённо дёрнулась в его руках, но он лишь картинно закатил глаза и снова посмотрел мне прямо в лицо. Я вдохнула его пьянящий запах и услышала мягкий, хриплый голос, от которого у меня сразу же подкосились ноги: — Шустова, ты снова от меня убежала…