Поддайся мне

Sum 41 — Some Say       Think before you make up your mind. You don't seem to realize. I can do this on my own, And if I fall, I'll take it all. (Believe me, I'm waiting) It's so easy after all.

POV: Макс. — Шустова, ты снова от меня убежала! — Пытаюсь грозно произнести я, но не могу. Вижу её, и мне непроизвольно хочется засмеяться. Напуганная, изумлённая, в полотенце, со спутанными мокрыми волосами… Такая беззащитная и в то же время невероятно красивая. Знаю, что сейчас начнёт возмущаться, на меня посыплется куча придирок, поэтому решаю нападать сам, пока она не очухалась. В конце концов, это меня кинули. Я морально пострадавший. Маша немного успокаивается и пытается освободиться из моих рук, но я её не пускаю. Не сейчас. Мне слишком хорошо. На её ключицах и шее красные гематомы — напоминание о нашей ночи. Это забавно, но видно, что ей не особо нравится. Ничего, тебе полезно, Машунь, тебе полезно. — Гордеев, как ты сюда попал? — Наконец, решается открыть рот она. Хочется теперь просто заржать в голос. Как я сюда попал? У меня есть ключ. Ваша коменда меня почему-то очень любит. Да, и трубку ты не брала, поэтому я и пришёл. Но ей, разумеется, я всего этого не скажу. — Считай, что я спайдермен. — Подмигивая, хмыкаю я и наклоняюсь, чтобы снова её поцеловать, но она ловко уворачивается и даже умудряется оттолкнуть меня одной рукой. Предсказуемая реакция. Я лишь пожимаю плечами, отхожу от неё и падаю обратно на её расправленную кровать. Видимо, когда она пришла от меня, то легла спать. Где же логика? Не проще было выспаться у меня? Ох… не понимаю, что с этой девушкой не так. Чем она вообще руководствуется, когда что-то делает? Маша хмурится, потом поднимает с пола пакет и открывает шкаф, отгораживаясь от меня всего лишь дверцей. — Гордеев. — Доносится до меня голос полный негодования. — Выйди, а. Будь солнышком, дай переодеться! Я фыркаю и вытягиваюсь в полный рост. Конечно же, выходить я не собираюсь… соблазн подсмотреть велик, но я не буду делать этого. Почему? Просто хочу понервировать Шустову, довести до нужной кондиции злости, а потом повторить свой вопрос, когда она уже не сможет сдерживаться… думаю, положительный ответ она произнесёт, даже не задумываясь. — Макс! — Жалобно и даже несколько умоляюще просит Маша и выглядывает из-за деревянной дверцы. Всеми силами пытаюсь игнорировать ту милую рожицу, которую принимает её лицо, но… чёрт… у меня хреново выходит. Мне и смешно и даже несколько стыдно. Не хочу её мучить, но отомстить хочу. Поэтому не сдвигаюсь с места и тупо пялюсь в обычный побеленный потолок, стараясь не замечать того слезливого взора, который направлен прямиком на меня. — Ладно! — Шипит взбешённо девушка и неожиданно мне в лицо прилетает мокрое полотенце. Я ошарашенно смотрю на белую ткань, а потом на угрюмую Машу, которая безуспешно пытается принять пофигистическое выражение лица. Потом она снова скрывается за дверцей, а я всё ещё в шоке. Она сейчас действительно только что кинула в меня полотенцем? Психанула? Уже? Да, я чёртов мастер… вывел её из себя, даже не напрягаясь ни капли. — Эмм… Маш? — Вопросительно зову её я. — Иди на хрен! — Выдаёт девушка и показывает мне фак. Рука тут же прячется обратно, слышится шуршание пакета и нарочито громкое разъярённое сопение. Обиделась? Даже смешно. — Ну, хочешь, я выйду? — Интересуюсь я, со скрипом поднимаясь с кровати. — Нет!!! — Оглушительно вопит девушка, роняя вешалку. — Раньше надо было! Теперь не смей! Я голая! — Ты в курсе, что это предупреждение вообще не останавливает, а даже наоборот? — Насмешливо спрашиваю я и направляюсь прямиком к шкафу. Девушка молчит, наверное, полагает, что я всё-таки не подсмотрю. Хах, она слишком хорошего обо мне мнения. Какого фига я делаю? Не знаю… хочу её позлить… и в то же время… да, блин, я восемнадцатилетний парень с нестабильными гормонами, который сходит с ума по девушке, скрывающейся прямо за тонкой деревянной преградой. Есть ещё вопросы, что я творю? Как мне теперь остановить себя? Разумом я понимаю, что это идея не очень, Маше она не понравится, но вот физически… тело уже не подчиняется мозгу. Останавливаюсь прямо около шкафа и улыбаюсь. Стоит мне встать на носки, как я сразу же всё увижу сверху…, но дразнить-то девушку веселее. — Гордеев! Только загляни! Получишь по морде всем, что здесь есть! — Гневно рычит Маша, стараясь, судя по звукам, побыстрее надеть на себя что-нибудь. Эта её угроза мне кажется на удивление безобидной. Ну, ладно… получу, так получу! Выхожу из-за дверцы и натыкаюсь на обнажённую спину. Гибкий позвоночник, углы лопаток, плечи, белая чистая кожа с несколькими крохотными родинками… чёрт! Понимаю, что это катастрофа. Сердце ускоряется. Дыхание становится рваным. Идеальная! Маша успела высоко заколоть мокрые волосы, теперь я вижу её шею полностью и… чуть ли не вою. Не могу удержаться. Тяну к ней руки и обвиваю талию, поглаживая бархатистую кожу низа живота. Маша закрывается руками и вскрикивает. Она в джинсовых шортах и только… Мне кажется, или одна деталь здесь явно лишняя? — Макс, извращенец! Пусти меня и свали!!! — Вопит Шустова, не в силах брыкаться, потому что тогда не сможет закрываться. Касаюсь поцелуем её плеча, и она тут же замирает. По её телу проходит явная дрожь возбуждения или ещё чего… Зря она решила переодеться здесь и сейчас. Я же не сумею сдержаться, и тогда моя детская угроза насчёт того, что у нас не будет с ней секса, пока она не станет моей девушкой, перестанет иметь силу. В джинсах становится немного, но уже ощутимо, тесно. Так нельзя… всё-таки был прав Зигмунд Фрейд: люди — те же животные, для которых первобытные инстинкты важнее разума. Но я не могу остановиться. Вдыхаю её волшебный чарующий запах и снова целую, теперь уже во впадинку за ушком. Маша сдавленно выдыхает сквозь крепко стиснутые зубы и подаётся мне навстречу, так и не расцепляя скрещенных на груди рук. Теперь я обхватываю её полностью, вжимая в свою грудь. — Скажи «да»! — Шепчу я, проводя языком тонкую дорожку по её нежной шейке. — На что? — Бормочет, как в полузабытьи девушка, невольно покрываясь мурашками от моих действий. — Ты знаешь на что… — Прикусываю мочку её уха и целую трепетно в щёку. Хочу найти её губы, подбираясь к ним со стороны скулы, но она отворачивается. Тоже дразнит? — Да. — Внезапно твёрдо хрипит Маша, а я резко замираю. Что? Что она только что сказала? Неужели? Она согласна?! Не верю! С сомнением отрываюсь от её кожи, но не могу заглянуть ей в лицо, поскольку Шустова усердно его прячет, пристально изучая разрисованную перманентными маркерами дверцу. — Что? — Переспрашиваю я, чтобы удостовериться, что не ослышался. — Да, Гордеев! Я буду твоей девушкой! — Взрывается Маша и, наконец-то, смотрит серьёзно мне в глаза. — Сам напросился! Теперь мучайся! — Добавляет уже спокойнее она не в силах отвести от меня взгляд, как и я от неё. Вероятно, рассчитывает, что эта фраза должна меня напугать… наивная. Я слишком сильно хочу быть с ней вместе, чтобы думать о последствиях. Я крепко прижимаю её к себе и целую в макушку, не сдерживая дебильной улыбки. Она сдалась! Приняла поражение! Она моя! — А теперь свали и дай мне одеться! — Ворчит недовольно Маша, дёргая плечом, но я всё равно слышу, что она улыбается. Значит, сама рада. Это не одолжение, она реально сама хочет быть со мной. От этого мне становится ещё лучше. Я всё ещё изумлённо радостно моргаю, но расцепляю руки. Внезапно мне в голову закрадывается дурацкая мысль. Целую Машу опять, только теперь в выпирающую косточку ключицы на плече, с криком «скоро вернусь» срываюсь с места и вылетаю из её комнаты, по пути обуваясь и надевая пальто. Конец POV: Макс. *** POV: Маша. Боже, неужели я сделала это? Согласилась? Сама не верю. Вдруг это сон? Щипаю себя за локоть. Больно. Значит, не сплю. Почему-то внутри сразу становится так тепло и хорошо. Чувствую необычайную лёгкость, ещё немного, и, кажется, сила притяжения планеты не сможет больше влиять на меня. Макс куда-то умчался, но следы от его поцелуев всё ещё пылают на моей коже. Дотрагиваюсь пальцами до плеча и снова улыбаюсь. Спайдермен, блин… Значит, ключи я не теряла, они точно у него. Но я даже благодарна за это случаю. Я решилась. Быстро надеваю футболку и захлопываю шкаф. Я теперь официально девушка Гордеева. А он мой парень. Даже как-то грустно. Значит, конец нашей истории близок. Мигом теряю всё радостное настроение и воодушевление, плюхаюсь на кровать и закрываю лицо руками. Больше невозможно было оттягивать этот момент. Скоро… скоро всё закончится. Мне срочно надо успокоиться! Хватаю свою сумку, нахожу в ней дневник и ручку и дрожащими руками принимаюсь выплёскивать всё, что накопилось. Но отчего-то легче не становится. Мой страх только усиливается, а я даже не могу никому о нём рассказать. Куда Макс запропастился? Кошусь на дверь, выдумывая очередную параноидальную хрень. Он не мог меня бросить. Слишком рано и глупо. Прячу тетрадку в сумку, заправляю постель и бреду к чайнику, чтобы включить его. Хочу согреть свои ладони. Пальцы не слушаются и даже почти не сгибаются, ненавижу анемию и свои тонкие сосуды. Как мне прятать всё в себе? Как? Макс этого не поймёт, да и никто не поймёт. Надо сдерживаться, через силу, но надо. Сажусь на стул, подтягиваю колени и обхватываю их руками. Почему самый крутой парень института обратил внимание на меня? На невзрачную серую мышь? Закомплексованную невзрачную серую мышь! Так будет точнее. Такие парни созданы для таких же идеальных девушек, а для меня… для таких, как я, нужны либо кто попроще, либо вообще никто. Конечно, будешь здесь сомневаться. Настя сказала: «Вы не те, кем кажетесь». И как это понимать? То есть мы с ним вообще абсолютно полярные? Или же я ещё хуже, чем кажусь на первый взгляд! Ну, спасибо, подружка, за ещё одну неразрешимую загадку. Господи, почему всё так сложно в этом мире? Чайник вскипает и щёлкает. Со вздохом спускаю босые ноги на холодный пол, беру кружку и наливаю туда кипяток. Сразу вспоминается тот случай, когда я раздавила другую кружку, потому что Гордеев читал Рождественского. Не мог же он такое запланировать, верно? А вдруг я себя накрутила и всё будет иначе? Вдруг мы действительно созданы друг для друга?! «Ага, скажи ещё, что это судьба. Очнись, девочка! Мечты не сбываются! Не у таких, как ты! Всё будет по стандарту. Свидание, секс, досвидос! Хватит грезить о несуществующем!» — Услужливо подкололо меня моё сознание. Ненавижу себя. Ненавижу своё сознание. Ненавижу Макса. Ведь если бы не он, всё было бы нормально. Хотя… когда же это началось? Я постаралась припомнить, когда мы с Гордеевым впервые отошли от точки взаимного презрения… Наверное, тогда… у него, в прихожей… когда он позволил мне погладить свои волосы, когда он разул меня, когда я впервые почувствовала себя на своём месте. Может, уехать? Перевестись и сбежать? Пока всё это не зашло слишком далеко? Но…уже ведь зашло. Мы теперь пара. Главное, чтобы об этом никто не узнал. Может, тогда мы провстречаемся дольше, чем нам уготовано. Я опять стараюсь обмануть себя и время…, а если я надоем Максу так же быстро, как надоедает мне большинство парней? И почему именно Гордеев для меня стал тем грёбаным исключением? Почему с ним я хочу быть как можно дольше? Вдруг слышу скрип двери, отвлекаюсь от своих назойливых мыслей, оборачиваюсь и вижу… эмм… огромный букетище. Цветы? Серьёзно? ЗАЧЕМ? С тоской гляжу, как Макс заходит в комнату, выставив перед собой букет из жёлто-розовых роз. Натянуто улыбаюсь, изображая на своём лице неподдельный восторг. На самом деле я далеко не в восторге. Считайте меня странной, но мне не по себе. Во-первых, от такого внимания. Во-вторых, зачем он приволок цветы? В-третьих, я не достойна, чтобы за мной так ухаживали. В-четвёртых, розы? Почему розы? Эти цветы слишком красивы для меня. И зимой… Они же стоят невероятно дорого! Ладно, плевать на деньги, суть не в них…просто зачем? Я же не просила! — Маш, в общем, это тебе! — Макс смущённо улыбается, топчась на месте, а мне хочется подавиться чаем, кружку с которым я сейчас изо всех сил стиснула в ладонях, так, что побелели костяшки пальцев. Ещё чуть-чуть и, здравствуйте, новые ожоги. — За что? — Настороженно спрашиваю я, отпуская и отставляя наконец-то многострадальную стеклянную ёмкость в сторону. Сейчас я бы с удовольствием провалилась сквозь землю. Зачем он это делает? — За то, что ты теперь моя девушка, а, следовательно, я буду дарить тебе только то, чего ты достойна. — Макс решительно протягивает мне тяжёлые цветы, которых здесь штук двадцать, не меньше. — Макс, — зажмуриваю глаза я, не зная, сказать ему или нет, что не стоит меня так баловать. — Спасибо, конечно, но это, правда, лишнее. Мне всего этого не нужно. Я… Открываю один глаз, смотрю на несколько расстроенного и растерянного Гордеева и глубоко вздыхаю. Редкое зрелище. Теперь мне ещё и противно от самой себя. Отлично! Что дальше? — Тебе не понравилось? — Он выглядит так забавно, как нашкодивший котенок. Я не могу сдержать улыбку. Поэтому просто кладу букет на стол и подхожу к Максу, решительно обнимая своими ладонями его немного колючее от лёгкой небритости лицо. — Шутишь? — Смотрю ему в глаза, не в силах оторваться от их невероятного зелёного цвета. — Они прекрасны. Просто я… просто это непривычно для меня. Не стоит дарить мне такие вещи. Я же согласилась быть с тобой не из-за этого. Мне достаточно просто того, что ты будешь рядом. Макс изумлённо посмотрел на меня и притянул к себе, заставляя меня подняться на носочки, как балерину. — Ты знаешь, что ты идеальная девушка? — Шепчет он, своим дыханием щекоча мне губы. Я грустно улыбаюсь и большим пальцем глажу его скулу. — Нет, я не идеальная. Я обычная, но с придурью. Он ведь даже не подозревает, о чём я постоянно думаю. Если мне сейчас уже страшно больно от того, что я в скором времени его потеряю, что будет со мной, когда это произойдёт? — То, что с придурью, это да. — Гордеев ехидно скалится, соглашаясь, и тут же как будто расслабляется. — А то, что обычная, это можно оспорить! Макс нежно целует меня, заставляя на мгновение забыться и утонуть в нём. Вцепляюсь в него мёртвой хваткой. Не хочу отпускать! Никогда-никогда! Но, кто же меня спросит, когда придётся это сделать? Сама виновата — не утерпела и влюбилась — сама и буду расплачиваться. Только не реветь! Сдерживаю прилив неописуемого горя и снова проваливаюсь в нирвану забвения. Макс… он такой… такой совершенный. Лично мой идеал. Спасибо, Господи, что позволяешь быть с ним, хоть и на короткий срок. Нас прерывает трель звонка. Макс нехотя отпустил меня и полез в карман своего пальто, вытаскивая оттуда свой мобильник, и, мгновенно мрачнея, нажал на отбой. Я вопросительно посмотрела на него. — Всё в порядке? — Интересуюсь я, с опаской поглядывая за вмиг изменившимся и ощерившимся парнем. Макс глядит мне прямо в глаза и внезапно широко ослепительно улыбается. — Ого, Шустова. Только начали встречаться, а ты уже ревнуешь и беспокоишься за меня? Я саркастично фыркаю и легонько бью кулачком по его плечу, делая вид, что я не заметила, как он ловко ушёл от интересующей меня темы. Ладно, не буду настаивать. Если ему комфортнее делиться со мной не всеми своими секретами, я не буду возмущаться. В конце концов, мы ведь мало что друг о друге знаем. Возможно, так никогда и не узнаем, потому что расстанемся раньше, чем это случится, а, возможно, нам несказанно повезёт, и мы… ну вот, снова размечталась. Опять витаю в облаках и грежу о несбыточном. Я решительно тряхнула волосами, а потом ехидной рожицей заявила: — Не мечтай. Я вообще никогда и никого не ревную. Гордеев сомнительно смотрит на меня и неожиданно снова ухмыляется. — Значит, я буду первым. — Целует меня в кончик носа, а я слегка морщусь. Вот же самоуверенный нахал! С такой самооценкой он вообще должен страдать от нарциссизма. Однако вслух я ничего не говорю. Не хочу начинать отношения с претензий и ссор, пусть и основанных на юморе. — Одевайся, Мэри. Сегодня мы с тобой проведём вместе целый день! Он воодушевлённо потягивается и игнорирует моё обескураженное лицо. Что? Целый день? Кажется, я впала в лёгкий кататонический ступор. — Не стой, быстро! — Звучит уже больше как приказ, побуждающий к стремительным действиям. Я точно прихожу в себя, скептически усмехаюсь, обрадованная тем, что мы сможем побыть вместе, и никто нам не помешает, а потом делаю шаг к смеющемуся парню и толкаю его в сторону двери. — Извини, Максик, но сейчас тебе придётся постоять за дверью и подождать, пока я оденусь. — Тоном, не терпящим возражений, заявляю я и выпихиваю его наружу. Макс обиженно дует губы и делает глубокий вдох, словно пытаясь втянуть напоследок в себя весь кислород в комнате. Я довольно машу ему ручкой и захлопываю перед его носом дверь. Свидание значит? Ладно… посмотрим, кто кого быстрее достанет. Я мчусь к шкафу и внезапно понимаю, что не знаю, что мне надеть. Хочется почему-то выглядеть красиво и женственно. Нет… не может быть! Неужели существует в этом мире такой человек, для которого я готова идти на жертвы? Кошмар! Мой взгляд падает на тёплую короткую юбку в складочку. Достаю её и принимаю самое непростое решение в своей жизни. На улице минус, холодно, поэтому плотные колготки под низ, чёрная юбка и бирюзовый свитер тонкой вязки оказываются на мне. Свитер я заправила под пояс юбки и слегка выпустила его, чтобы образ смотрелся мило и сочетался. В принципе удобно. Я привожу себя окончательно в человеческий вид, когда досушиваю свои волосы и прочёсываю спутанные пряди. Справляюсь к своему немалому удивлению довольно скоро. С макияжем не заморачиваюсь, всего лишь корректирую лицо и наношу бежевые тени, румяна и тушь. Пшикаю своими любимыми духами на запястья и ключицы, так, чтобы запах чувствовался, но не сильно. Не хочется вонять так, чтобы у Гордеева случился анафилактический шок. Вроде готова. Надеюсь, я сегодня в таком виде не замёрзну, да и выгляжу теперь нормально, как девушка. Ладно, посмотрим, что скажет мой новоиспечённый парень. Со злорадной ухмылкой иду к двери. Когда берусь за ручку, пальцы предательски подрагивают. И чего я так разволновалась? В первый раз, что ли? Макс со скучающим лицом подпирает стену напротив, качая головой в такт музыке, которая орёт в его наушниках. Какая же у него громкость, если я даже отсюда могу различить слова песни, кстати, снова знакомой и крутой? Когда же я появляюсь на пороге, Макс сразу же отвлекается от своего увлекательного занятия и смотрит прямо на меня. Я заискивающе улыбаюсь, как бы извиняясь за ожидание, и делаю пригласительный жест рукой, мол, что можно заходить. Топчусь около зеркала, изо всех сил, но безуспешно пытаясь принять непринуждённый вид. Оборачиваюсь на звук закрывающейся двери и встречаюсь с придирчиво изучающим меня зелёным взором. Макс старается критически оглядеть меня, но в его глазах сверкают весёлые искорки, а уголки губ подрагивают в улыбке. — Ммм… Шустова, а ты ради меня специально юбку надела? — Наконец, нарушает молчание Макс. Мне хочется провалиться сквозь землю. Правда, нахрена я так вырядилась? Идиотка! — Почему ты вечно всё принимаешь на свой счёт? — Я иронично поднимаю бровь, скрещивая руки на груди. Ну уж нет, в этом я тебе ни за что не признаюсь. — А на чей счёт мне ещё принимать? — Гордеев уверенно подходит ко мне и обнимает за талию, зарываясь носом мне в волосы. — Мне нравится. Вот только коротковата. Не хочу, чтобы кто-то кроме меня пялился на твои обалденные ноги. — Шепчет с придыханием он, а я облегчённо улыбаюсь. Приятно до чёртиков. Собственник, но мне это даже нравится. Умеет же делать комплименты, когда захочет. — Что-то мне резко расхотелось куда-то идти. — Продолжает он и целует меня в лоб. Я протестующе мычу. Нет. Так дело не пойдёт. Я уже настроилась на прогулку. — Ладно. Пошли. — Гордеев расцепляет руки и галантно предлагает мне пальто. Я изумлённо вытаращиваю глаза. Чего? Он опять за своё? — Макс, хватит страдать ерундой, я и сама могу одеться! — Пытаюсь вырвать у него из рук свою одежду я. Меня дико смущает его забота. Макс закатывает глаза и фыркает. — Я же просил быть послабее, Шустова! Ты моя девушка. Моя, понимаешь? — И не давая мне больше возмущаться, впихивает чуть ли не силком в драповую с подкладкой ткань, а потом разворачивает к себе и принимается застёгивать пуговицы. Тут уж я не выдерживаю и слегка отталкиваю его. — Отстань. Я большая девочка! — Насуплено бурчу я, застёгивая оставшиеся пуговицы. — Ты вредина. Привыкай к тому, что люди хотят о тебе заботиться, потому что я буду это постоянно практиковать! — Гордеев достал с полки шкафа шапку и шарф и протянул мне. Я безропотно приняла эти вещи и САМА надела их на себя, обмотав шарф вокруг горла. — Всё. Теперь пошли! — Гордеев взял меня за руку, как маленького пятилетнего ребёнка и направился на выход. Сам он при этом был без шапки, на что я не преминула указать. Макс лишь коротко засмеялся и показал мне язык. — Если замёрзнешь и простынешь — я к тебе в больницу таскаться не буду. — Предупреждаю его я, закрывая дверь на ключ. — А куда ты денешься? Хотя… — Макс хитро улыбается и берёт для пущего эффекта драматическую паузу. Я вопросительно смотрю на него в ожидании продолжения, Гордеев, наконец, сдаётся, понижает голос практически до хищного кошачьего мурлыканья и шепчет мне в ухо, заставляя всю меня покрыться мурашками: — Если ты будешь ухаживать за мной — я специально заболею. Думаю, лечение на дому с таким врачом, как ты, будет наиболее эффективным. Я смеюсь и толкаю его локтем в бок. Мастер двусмысленных предложений. — Обойдёшься, Гордеев. Если я и буду тебя лечить, то только горчичниками и касторкой, чтобы жизнь мёдом не казалась! — Ты же не настолько жестока? — Жалобно спрашивает он, когда мы заходим в лифт. — Ты плохо меня знаешь. — Нажимаю на кнопку и, как только створки съезжаются, я попадаю под влияние странно потемневшего зелёного взгляда. Судорожно сглатываю и облизываю пересохшие в момент губы. Маленькая кабина, я, он и практически полумрак… Не самое романтичное место и в то же время… Я мгновенно оказываюсь в руках Макса, который тут же вдавливает меня в стену. — Так позволь мне тебя узнать. — Щекочет выдохом он мне губы. Кажется, с таким успехом мы с ним точно никуда не дойдём, а останемся в общаге и нарочно застрянем в лифте. — Посмотрим на твоё поведение. — Хрипло парирую в ответ я, не зная, куда себя деть, чтобы не потерять контроль прямо в лифте. По-моему, восемнадцать лет воздержания не пошли мне на пользу. Я стала какой-то помешанной на Гордееве нимфоманкой и теперь отчаянно жажду близости с ним. Успокаивает лишь то, что Макс, похоже, испытывает то же самое. Лифт вздрагивает и замирает, а я облегчённо перевожу дух. Макс ухмыляется и отпускает меня, снова беря мою ладонь в свою руку. — Ну, что, Маша, сегодня у нас первое свидание. — Он задорно подмигивает мне и с озорной улыбкой утягивает за собой в холл первого этажа, а потом и на улицу. Первое свидание. И не только. Первые чувства. Первые эмоции. Всё, как надо. Даже поцелуи с ним у меня первые (именно так мне кажется, когда он целует меня). Первая влюблённость. С Гордеевым у меня, такое ощущение, всё происходит впервые.