Поддайся мне

Metallica — Nothing else matters

К ректору мы безбожно опоздали. И заявились к нему только под конец первой пары. Дмитрий Юрьевич, мужчина в годах, высокий, спортивного телосложения, лысеющий и в очках в толстой тяжёлой оправе, за которыми скрывались пронзительные карие глаза, встретил нас неодобрительным кивком головы. Мало того, что нас отчитали, как нашкодивших котят, за неподобающее поведение на лекции, ведь Шанью уже успел позвонить и обо всём доложить начальству, так нам ещё предъявили упрёк за опоздание на казнь. В итоге, нас наказали. Ректор в обязательном порядке приказал мне и Максу выполнить свои заданные функции на концерте. Гордеев должен был играть на гитаре и петь, а я должна была систематизировать выступления и написать идеальный сценарий праздника. Офигенно, чё… Мы приняли это с кислыми минами, но с ректором лучше было не вступать в полемику. Конечно, хотелось стукнуть Макса за задиристое поведение, но злиться на него после того, как он попытался выгородить меня в ту же секунду перед ректором, просто перехотелось. Но и экзекуция у ректора была не так страшна, как экзекуция у Шанью. После пар нам предстояло зайти к историку и перепечатать целых три курса его лекций заново, по двести страниц каждый, потому что, по словам самого историка: «Старые слегка поистрепались». На деле же эти лекции, некогда написанные от руки неразборчивым почерком, чудом не рассыпались в прах, когда их брали в руки. Я с тоской наблюдала за тем, как Гордеев пытается отстаивать свои права и возмущаться, но кроме позорного фиаско, мой парень ничего не добился. *** Мы сидели в аудитории и покорно ждали, пока Шанью соизволит вернуться и принести с собой орудие электронной пытки, а именно ноутбук. Я сидела на последнем ряду и наблюдала за тем, как Макс меряет шагами пол внизу. Потом Гордеев, наконец, смирился и поднялся ко мне. У Шанью были сегодня после основных пар ещё дополнительные консультации, поэтому нам строго-настрого запретили спускаться ниже последнего ряда, а потом ещё едко добавили, чтобы мы сидели тихо и учились вместе молчать. Нет, это просто издевательство какое-то! Гордеев приземлился рядом со мной, подвинул меня поближе к середине и сам улёгся во весь рост на лавочке, положив свою голову мне на колени. — Обалдел? — Возмутилась я, пытаясь его спихнуть. — Ну, Маш! — Прохныкал парень. — Я так устал… ты не представляешь! Я усмехнулась, но смилостивилась и позволила Максу лежать на моих ногах. Парень закрыл глаза, когда я принялась бездумно гладить его лицо. Мы хотели встретиться вечером, но из-за погоды не смогли бы этого сделать, зато сейчас проводим вместе время. Всё-таки есть что-то позитивное в отбывании наказаний. Кстати, Куценко сегодня так и не заявился, чему я была несказанно рада. Мне хотелось рассказать Максу о своих переживаниях, но портить тем самым ему настроение было бы просто кощунством… Вдруг дверь в аудиторию приоткрылась и тишину, нарушаемую лишь дыханиями Гордеева и моим, прорезало визгливое сопрано Ани. — Как это заступился? Ты разыгрываешь меня?! — Брюнетку грубо втолкнули внутрь и, пока она не успела заметить меня и Макса, Гордеев утянул меня вниз и с ловкостью Джеки Чана прижал к лавочке своим телом, напряжённо прислушиваясь. Я всё ещё пребывала в немом ступоре, пытаясь справиться с тем, что на мне сверху лежит Макс, как неожиданно следующая фраза, сказанная откуда-то снизу, заставила меня замереть и насторожиться. — Я тебе говорю! Он сломал мне нос! Прикинь?! Тут точно никого нет? — Этот бас я узнаю из тысячи… Куценко! Но…его же не было сегодня! Как говорится, вспомнишь говно, вот и оно! Парень нещадно гнусавит, не буду скрывать, меня это радует! Гордеев крепко стиснул мои запястья и как-то слишком стремительно помрачнел. Он глядел прямо на меня, но будто не видел. Господи, что это с ним? — Точно никого. Я видела, как Шанью выходил отсюда. — Раздражённо фыркнула Андреева. — Значит, всё-таки Шустова! Значит, она! Шлюха! Девушка зло сплюнула на пол, а я вжалась спиной как можно сильнее в дерево скамьи. Гордеев скрипнул зубами. Желваки нервно заходили под его кожей, а на шее вздулась венка. Его задели слова Ани? Что вообще происходит? Почему мы оказались именно сейчас в той самой аудитории, где бывшие друзья Макса, обсуждают нас с ним? Судьба? Я окинула его вопросительным взглядом, но он лишь отрицательно качнул головой, через силу себя сдерживая и призывая вести себя, как можно тише. Было видно, что он хочет сорваться с места и…не знаю даже, что сделать. — В любом случае…я больше не буду идти у тебя на поводу. — Хрипло отозвался Влад. — Он Монстру челюсть выбил! Понимаешь? Мы сильно его задели! Это была плохая идея! — Трус! — Презрительно воскликнула девушка. — Даже с простой задачей не справился! Тебе было сказано напугать, а не насиловать! Подставить всех решил?! Кобелина! Найду в следующий раз кого-нибудь порасторопнее! Затем раздался бодрый цокот каблуков и мощный хлопок двери. — Сука! — Гневно прошипел Влад, так жутко и противно, что я покрылась невольно холодным потом, а потом через секунду проорал: - Аня, подожди! Снова хлопок двери. Я очнулась быстрее, чем Гордеев. — Встань с меня! — Прошептала я, пытаясь безуспешно поднять тяжёлого парня со своего тела. Макс осмысленно моргнул, потом резко приподнялся и сел. На его лице читался поток размышлений. Я тоже села, поправила волосы и отдёрнула одежду. Потом мой взгляд сосредоточился на парне. — Ну, и что это было? — Попыталась придать своему голосу безразличную тональность я, но он всё равно предательски дрожал. Меня теперь больше пугала немота Гордеева, чем сама суть беседы, свидетелями которой мы невольно стали. Макс внезапно вздрогнул и взглянул на меня. В его глазах мелькнула тень решимости, а потом её сменило привычное тепло. — Ничего. Просто очередные мрази, которые решили нарушить нашу жизнь. — Произнёс негромко он и прижал меня к себе. Я вдохнула его аромат и на секунду потерялась во времени. — У тебя будут из-за меня проблемы. — Протянула я, обхватывая его за талию и ещё теснее втискиваясь в его рёбра. — Скорее наоборот, Маш, у тебя из-за меня. — Макс нежно поцеловал меня в макушку. — Но со мной тебе ничего не грозит, слышишь? Гордеев слегка отстранил меня от себя и серьёзно посмотрел мне в глаза. — Я не дам тебя в обиду. Со мной ты в безопасности! Я со всем разберусь. И да, теперь я буду следить за тобой. Нам придётся нарушить наш уговор, Маш. Все должны знать, что мы вместе, иначе тебе может не поздоровиться. Я ужаснулась его словам. — Это нелогично! Макс, ты слышал их? Они думают, что я та девушка, из-за которой ты оставил Андрееву, а это значит, что нужно убедить их в обратном, они не отстанут при ином раскладе от меня! Я отодвинулась от него и тупо уставилась на доску преподавателя, что висела на стене. Господи, в голове только сейчас закопошились беспокойные мысли. Я не боялась мести Андреевой, а, выходит, зря. Стерва. Это она подослала Куценко! Это всё было с её подачи! Мрази! Разве им самим от этого не противно? Кем же надо быть, чтобы до такого додуматься и попытаться воплотить подобные идеи в реальность? А, если бы мы не услышали сейчас этого признания, что тогда? Тогда я бы попала совсем неожиданно? Тогда бы мне было совсем туго? — Отстанут! — Сказано глухо, но таким тоном, что невольно хочется верить. Я безвольно откинулась на спинку скамьи и глубоко вздохнула. — Я всё устрою. Хватит бояться, что про нас узнают! Пусть это произойдёт! Я не хочу больше тебя терять! Гордеев встал и облокотился о стол, тоже устремившись своими мыслями куда-то вперёд. Я лишь криво улыбнулась. — Макс, общество нам не позвол… — Да плевать я хотел! — Прорычал Гордеев, обрывая меня на полуслове, резко и стремительно оглядываясь в мою сторону. Сейчас он воистину внушал страх. Я нервно затеребила замок своей сумки. Хорошо, что он на моей стороне и я в относительной безопасности. Чёрт! Ну, почему они не оставят нас в покое?! — Короче, забудь о том, что здесь только что произошло! — Гордеев плюхнулся обратно и постарался улыбнуться. — Тебе ничего не грозит. Я сегодня же решу все проблемы. Тебя больше не потревожат, а если потревожат… — он сжал руки в кулаки, внешне оставаясь нарочито спокойным, — я убью их, всех! — Не стоит. — Качаю отрицательно я головой, хотя от его слов и реакции становится так тепло и хорошо, будто я в кабинете релакса и ароматерапии, а не в пустой громадной аудитории. — Не хочу, чтобы суд и тюрьма отняли тебя у меня. Я облегчённо и почти счастливо улыбаюсь и разжимаю его пальцы, образующие кулак. Хочу, чтобы моё настроение передалось ему. Но в голове у меня всё равно проносится мысль, что всё было бы проще, не будь мы вместе…но я не могу с ним расстаться. Не сейчас, когда я только начала жить! — Тогда, — Гордеев хитро прищуривает один глаз и тянется к моим губам, — мне придётся проявить всё своё терпение и дипломатические способности. Я усмехаюсь и целую его. Это успокаивает. И меня, и его… Теперь я тону в восхитительном чувстве защищённости. Гордеев не даст меня в обиду. Я всё больше ему доверяю и всё больше привязываюсь к нему. Снизу раздаётся вежливое покашливание. Мы тут же отрываемся друг от друга и отъезжаем на разные концы скамейки. Первая мысль: «Ужас, нас заметили!». А вторая: «Плевать, теперь мы вместе и мы со всем справимся!» На нас из-под кустистых бровей смотрит пытливым взором Шанью. Весь его вид ничего не выражает. Как он так незаметно вошёл сюда? Препод молча продолжает буравить нас глазами. Наконец, он издаёт звук похожий отдалённо на «кхм» и его губы трогает саркастичная улыбка. Мы с Максом опасливо и недоуменно переглядываемся. — И давно? — Суровый бас впервые пропитан столь неприкрытым любопытством. — Что давно? — Осмеливается переспросить Макс, кидая на меня встревоженный, но всё равно весёлый взор. Зараза, Макс! Его это забавляет! — Вместе вы давно? — Историк переходит на привычную скучающую рассудительную интонацию, с которой он обычно вбивает в наши головы тексты лекций. — Несколько дней. — Проблеяла я, вообще ничего не понимая. Надо же было так спалиться и опозориться, да ещё и перед преподом. А всё Макс и его звериная притягательность. — Кхм… — Шанью задумчиво поскрёб подбородок. — Кто-нибудь ещё знает? Макс снова переглядывается со мной, ехидно скалится и отрицательно мотает головой. — Хорошо… — Внезапно преподаватель издаёт нечто напоминающее сардонический смешок. – Ну, этого следовало ожидать… Ладно, на сегодня вы свободны и прощены, но ещё одна такая перепалка на моём предмете и… — ЧТО? — Хором выпаливаем мы с Максом, не в силах поверить в услышанное. — Ох, какие же вы всё-таки тугодумы…отпускаю я вас, вот что! Порадовали… да и тайны я люблю! — Шанью на секунду тепло улыбается, подмигивая нам, повергая в ещё больший ступор, а потом снова принимает грозное выражение лица. – Ну, чего тормозим? Или хотим пять часов печатанием заниматься, я и передумать могу! Нам не стоит повторять дважды. Халява наше всё! Гордеев резво подскакивает, хватает меня за руку и быстро сбегает вниз по ступенькам, на ходу бросая учителю искреннее «спасибо». Я покорно позволяю себя утащить. — Что это было сейчас вообще? — Изумлённо восклицаю я, когда мы оказываемся вне досягаемости нашего странного историка. Гордеев вдруг разражается оглушительным хохотом и, содрогаясь от конвульсивного смеха, обнимает меня за талию. — Это, Маша…ахахха… страшная тайна сурового историка…ахахаха… он, оказывается, очень сентиментальный! Я живо рисую в своём воображении Шанью в розовой пижамке с бабочками, сидящего на диване с большой банкой мороженого на коленях, который смотрит умильную мелодраму из серии а-ля «Титаник», поглощает мороженое и сморкается в платочек. Чёрт! Я не выдерживаю и тоже ржу… Боже мой… с Гордеевым каждый день настолько непредсказуем и переменчив, что поневоле начинаешь задумываться об адекватности нашей Вселенной.