Поддайся мне

Mushmellow — The Way You Look At Me 

Мы выскочили из универа и направились прямиком ко мне. Создавалось впечатление, что температура на улице понизилась ещё градусов на пять. Я откровенно стучала зубами, а от дыхания мои волосы затвердели и покрылись инеем. Макс (аллилуйя) соизволил сегодня надеть шапку и теперь выглядел непривычно и потому комично, но я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. В здание мы вошли вместе, при этом я умудрилась клёво поскользнуться на крыльце и, если бы не поддержка Макса, я бы уже распласталась у дверей. Баба Зина хмуро окинула нас недобрым взглядом, а потом соблаговолила пропустить. А вот теперь начиналось самое страшное. Нас не должны видеть вместе. Никто. Что бы там Макс ни говорил, я не собираюсь ещё некоторое время разоблачаться перед всеми. Благо все студенты, уже сидели по своим комнатам. Я нашла очередной плюс в морозе. Когда мы подошли к моей комнате, я только сейчас вспомнила о Насте. Господи, хоть бы её не было… Кажется, сегодня был определённо мой день, и мои молитвы были услышаны и правильно истолкованы. Подружки не было. Никогда бы не подумала, что буду этому так рада. Я всё ещё не отошла от холода, когда принялась готовить нам с Максом обед, поэтому парень отобрал у меня посуду и отправил в душ, аргументировав это тем, что я ему напоминаю йети. Я умчалась в душ, искренне надеясь, что Гордеев не спалит мне кухню. Вода действительно помогла. Я ожила, даже отогрелась и смогла переосмыслить весь сегодняшний день. А мне, оказывается, на самом деле угрожает нешуточная опасность. Эта Аня…блин…по-хорошему за такое на неё и на Куценко надо в ментовку заявить… кто же знал, что связь с Гордеевым настолько противозаконна по меркам современной молодёжи? Я вышла из душа с мокрой головой и переодетая в джинсовые шорты и длинную футболку. Да, не суперзвезда, но Макс уже привык. К моему несказанному облегчению на кухне сгорела только еда. Поэтому мне пришлось готовить всё заново, пока Гордеев с выражением полным раскаяния проветривал комнату. Я приготовила картошку с овощами. Мяса, к сожалению, дома не было, но, судя по виду Макса, он не сильно расстроился. Пока он ел, я решила высушить волосы, просто мокрые пряди нереально мешали мне и противно стекали капельками воды на спину. Я уже собралась было включить фен, как вдруг нашу почти семейную идиллию нарушил незнакомый рингтон. Я удивлённо осмотрела комнату, пока не сообразила, что звонит мобильник Макса. Гордеев выудил из кармана джинсов телефон и, взглянув на дисплей, мигом ожесточился. Его губы побелели, а сам он напрягся. — Да. — Услышала я его резко ставший сердитым голос. — Что надо? Гордееву что-то затараторили в трубку, слов я разобрать не смогла, да и не собиралась вообще этого делать. Макс как-то странно посмотрел на меня, а потом неожиданно развернулся и вышел, одними губами шепнув мне «извини». Я почувствовала себя до маразма нелепо. Кто же ему звонит такой важный, что он решает не продолжать разговор при мне? Стало немного обидно. Но я тут же себя отдёрнула. Не буду же я подозревать его во всех смертных грехах, верно? Да, я его девушка, но это не значит, что я должна ревновать его к каждому столбу! Дура, блин! Параноик! Разозлившись сама на себя, я распустила заколотые волосы и попыталась распутать пряди, но мне это не удалось. Пришлось включать фен и аккуратно прочёсывать каждый локон. Макс отсутствовал недолго. Он вошёл почти сразу же после того, как я принялась сушить копну своих волос. Я заметила, что он нервничает. В руках он лихорадочно крутил телефон, на лбу пролегла подозрительная морщинка, а то, как он пытался сделать беззаботный вид, нацепив на своё лицо привычную улыбочку, вообще сдавало его с потрохами. Ну, вот… мы уже начали друг другу врать. Поздравляю. Я постаралась не акцентировать на этом всём внимание, однако червячок сомнений уже принялся прогрызать себе путь сквозь мои надежды и мечты. Почему всё так? Я снова раздуваю проблему на пустом месте! Может, это родители ему звонили или кто-то из друзей, а может, это вообще насчёт его квартиры и документов, мало ли. Я досушила голову и выключила жужжащий фен. Обернувшись, я заметила, что Макс кому-то строчит с напряжённым лицом, более того, этот кто-то ему отвечает, потому что Гордеев с каждой паузой между сообщениями становится всё мрачнее. — Макс? — Тихо произношу я, отвлекая его от телефона. Парень несколько испуганно вздрагивает и пристально смотрит на меня. — Всё в порядке? — Интересуюсь я, хотя знаю со сто процентной гарантией, что он мне соврёт. — Да. — Кивает утвердительно он. Ну, вот, я же говорила. Судя по тому, как дрожат его пальцы, всё далеко не так хорошо. Что-то случилось. Что-то, что меня не касается, что-то, что он хочет от меня скрыть. Неужели он не понимает, что пантомимика легко помогает вычислить фальшь через его действия? С напускной небрежностью встряхиваю головой, пытаясь подавить в себе приступ агрессии. Да, Маша, давай встречаться, Маша?! Давай будем доверять друг другу, Маша?! Ты мне нравишься, Маша! Я с тобой откровенен, Маша! Ты нужна мне, Маша! Я не отпущу тебя, Маша! Подлое лицемерие! Просто слова! Я понимаю, что, возможно, обвиняю его совсем необоснованно, однако… не знаю! Я такая подозрительная идиотка, что порой хочется удавиться. — Извини. — Макс вдруг подрывается и, быстро чмокнув меня в щёку, направляется к двери. — У меня просто сейчас неотложные дела. Увидимся вечером? Он заискивающе смотрит мне в глаза, а я грустно ухмыляюсь. Вечером? Чтобы закончить то, что мы начали у него дома? Неужели ему уже так не терпится от меня отделаться? Какая же я глупая и доверчивая! — Нет. — Качаю отрицательно головой и тоже откровенно вру, просто желая отомстить, наверное, и не показаться слабой, нуждающейся в нём, — у меня сегодня планы, извини. До завтра! И да, надеюсь, ты помнишь о нашем уговоре? Гордеев непонимающе глядит на меня, почти не мигая. Должно быть несколько ошеломлён моим отказом, а также вопросом. Я притворно глубоко вздыхаю и нарочито скучающим тоном напоминаю: — Никто не должен знать о том, что мы вместе, хорошо? Пожалуйста, Макс. Макс хмурится, хочет что-то возразить, даже открывает рот, чтобы выдать очередную порцию сарказма, но тут его телефон вновь разрывается трелью. Он молча косится на дисплей, потом на меня. Виновато улыбается, согласно кивает и торопливо скрывается за дверью, на ходу бросив сухое «пока». Как только дверь за ним закрывается, я бессильно оседаю на пол и с ненавистью швыряю в стену несчастным феном. Прибор мгновенно превращается в груду осколков и проводов, но мне плевать… Он ушёл. Просто ушёл. Ничего не объясняя. Кинул меня после того, как я дала своё согласие быть с ним. Добился своего. Ему даже секс был не нужен. Ему было нужно просто моё «да» и понимание того, что я на всё готова ради него. Наигрался! Уже! Не думала я, что всё случится так скоро. Ну, а чего я ожидала? Что он будет со мной до старости? Хах, размечталась… да у него таких, как я, сотни! Горло раздирает горячая ярость. Смотрю на пышный букет в банке, подавляя в себе отчаянное желание швырнуть его так же, как и фен в стену. Зачем стоило вообще на меня тратиться? Не понимаю… или он тем самым хотел заставить меня помнить о нём, даже когда его нет рядом? Тогда цветы были не обязательны! Я и так думаю о нём постоянно! Надоело! Как мне всё надоело! Ненавижу его!!! Ненавижу!!! *** POV: Макс. Соврал ей. Я ей соврал. Ненавижу себя за это… после того, как она решилась стать моей, я снова всё испортил! Но у меня не было иного выхода. Чтобы не потерять её, я должен был солгать, сейчас. Смотрю на дисплей, на котором высвечивается очередной пропущенный от Влада. Мразь! Решил наладить дружбу таким тупым способом. Он ведь даже не догадывается, что я в курсе его сговора с Андреевой! Сплёвываю сквозь зубы прямо в лифте и, пробегая мимо комендантши, выскакиваю на улицу. Чёрт бы побрал этих мажоров! Несусь к перекрёстку, спотыкаясь о каждый сугроб и скользя на снегу. Всё было так хорошо, до этого момента… всё было хорошо. У пешеходного перехода с тоской оглядываюсь на высокое здание, пытаясь разглядеть в окнах признаки Маши, но её нет. Я уверен, что она поняла, что я лгу. Уловила обман. От этого становится не по себе. Я перехожу дорогу и бегу через протоптанные дорожки к универу. Мне надо на парковку. Спустя минут десять достигаю конечного пункта — своего автомобиля. Я залез в машину и повернул ключ, прогревая мотор. Я видел её лицо в момент, когда я ей солгал. Презрительное, холодное, отстранённое, но она сумела это мастерски скрыть за тёплой улыбкой. Она, наверное, теперь ненавидит меня… и правильно делает. Я не заслуживаю её. И сейчас я еду её предавать! А ведь всё было так хорошо, до того момента как… как не зазвонил этот проклятый телефон. Почему, как только она согласилась стать моей, всё резко испортилось? Почему? Выруливаю на дорогу и еду по хорошо изученному пути в один из самых богатых районов города. Какая же ты мразь, Куценко! Какая же ты мразь! *** Я въехал на стоянку и выскочил из машины, еле успевая на ходу щёлкнуть брелоком ключей. Вот и подъезд. Знакомая консьержка. Лифт. Дорогой холл. И дверь квартиры. Жму на кнопку звонка. Ну же… быстрее! Дверь распахивается и на пороге меня встречает Влад. — Макс! — Улыбается он разбитыми губами и отступает вглубь квартиры. Его нос заклеен пластырем, но он вроде говорил, что я ему его сломал…странно. Как же приятно созерцать зрелище фиолетовых очков из гематом на его роже. Но мне приходится взять себя в руки, чтобы вернуться в реальность и перебороть искушение добавить говнюку. — Где она? — Рычу я, мне не до любезностей. — В спальне. — Пожимает плечами Куценко и пропускает меня внутрь. Слышу за собой щелчок замка и, не разуваясь, иду в указанном направлении. Светлая комната, в которой царит невероятный беспорядок. Большая кровать с балдахином. Отвратительный запах тонких дамских сигарет и дорогого алкоголя, к которому примешивается приторно-сладкий аромат женского парфюма. На кровати, раскинув руки, лежит полуголая девушка. Её смоляные ухоженные волосы разбросаны по атласным подушкам, а сама она смотрит в потолок и что-то пьяно напевает себе под нос. — Андреева! — Окрикиваю её я. Аня, а это именно она, поднимает голову, демонстрируя подтёки туши на щеках, опухшие заплывшие глаза и разбухший от слёз нос. И когда она успела так накидаться? Мы же слышали с Машей её всего три часа назад. Она была в норме. — Макс. — Восклицает она. — Проваливай, мудак, видеть твою рожу не хочу! Я усмехаюсь про себя. Взаимно это, Андреева. Я тоже не горю желанием тебя здесь наблюдать, но надо. — Чё это за цирк? — Любопытствую я, пиная пустую бутылку из-под Хеннесси. А хлещет-то папочкино элитное пойло. Слышу за мной шаги. Куценко. Лучше ему сейчас мне на глаза не попадаться. Глядя на его избитую рожу, хочется ещё добавить. Экс-друг заходит в комнату и плюхается в кресло напротив кровати. Шикарная обстановка и евро-ремонт сейчас по своему виду напоминают нарко-притон в борделе. Хоть шторы раздвинуты и то хорошо. — Мне повторить вопрос? — Грозно шиплю я, понимая, что никто, видимо, не собирается удостаивать меня ответом. — Какого хера я сюда со своих дел подрывался? — А какие у тебя дела? Трахал Шустову? — Раздаётся язвительное хриплое сопрано. По-моему ещё чуть-чуть и я поступлюсь своими принципами и втащу с ноги девушке. Но я подавляю в себе и это желание и нарочито громко заливисто смеюсь. — До белочки допилась, Андреева? — И снова разражаюсь невероятным хохотом. Кажется, все присутствующие поверили в эту плохую игру, а вот Маша бы сразу меня раскусила и крикнула извечную фразу Станиславского: «Не верю!». Прости меня, Шустова, я должен это сделать. Да, ты просила, чтобы о нас никто не узнал, но я сделаю всё ещё хуже… Аня приподнялась на локтях и шмыгнула носом, изучающе сверля меня своими зелёными глазами. — Только не ври Гордеев, мы всё знаем! Ты любишь её! — Неуверенно заявляет она, переглядываясь мельком с Владом, сидящим в кресле. — Ага, а ещё я гей! — Усмехаюсь я и плюхаюсь на расправленную кровать. — Поэтому ты, долбанутая, истеришь и ноешь, науськивая своего верного пёсика Владика на пакости, а он в свою очередь звонит мне и заявляет, что ты, бедная, несчастная нимфоманка, с окна хочешь сигануть от неразделённой любви? Аня ненавистно смотрит на меня, её идеально выщипанные брови взлетают вверх. Хочет придать своему капризному лицу царственное выражение, но судя по тому, как она сейчас выглядит, ей это вряд ли удастся. — Тогда почему ты в субботу заступился за неё? — Неожиданно взъедается на меня Куценко, ненароком трогая свой залепленный пластырем нос. Я благосклонно обращаю на него своё внимание и выразительно оглядываю изувеченную смазливую морду. — Потому что ты ебанутый! Вы бы убили её! А за убийство срок круче, чем за изнасилование, недоумок! Вас бы посадили и никакие деньги и связи бы не помогли! Чем ты вообще думал, когда Монстра брал с собой? — Я старался говорить ровным, ничего не выражающим голосом, но было сложно. У меня внутри всё клокотало от бешенства. Хотелось кинуться на ублюдка передо мной и расхуярить его рожу, превратить её в месиво, а самого Влада в фарш. — Тогда зачем ты вырубил нас? — Немного осёкся парень. По его лицу пробежала тень мыслительного процесса. Лучше бы даже не старался думать. Дебил. Я картинно закатил глаза и театрально вздохнул. — Ебланище! Ну раз уж вы вляпались по самое «не хочу», не стоило такой шанс упускать! Я теперь прекрасный рыцарь, который может воспользоваться наивной девочкой и её благодарностью, чтобы потом унизить её перед всеми. Или ты забыл про моё желание отомстить? Влад расслабился и даже осмысленно почесал свою репу. Пазлик для него сошёлся. Теперь оставалось убедить более подозрительную Андрееву. Я повернулся к некогда красивой девушке и постарался обольстительно ей улыбнуться. — Вот уж не думал, Нюта, что я так для тебя важен. Ты действительно подумала, что я влюблён в эту истеричку Шустову, монашку с прибабахом? — Ты так смотришь на неё, заступаешься, бегаешь за ней, вот я и подумала, что… — Залепетала разом присмиревшая девушка, размазывая по щекам сопли и слюни в бесполезной попытке убрать чёрные разводы. — Дура! — Устало протянул я. — Она не нужна мне. — А я уже хотела ей… — Девушка облегчённо улыбнулась и посмотрела на меня привычным самоуверенным взглядом. — Не обольщайся! Ты мне тоже не нужна! Так что ты там хотела? — Спросил небрежно я, хотя внутри у меня всё тут же оборвалось. — Хотела натравить нарков знакомых! — Хохотнул позади меня Влад. – Ну, типа я и Андрюха не справились и облажались, надо кого-то порасторопнее. Я изумлённо уставился на Андрееву, которая снова ударилась в слёзы после моих слов. ПМСит овца. Да плевать ей. Просто бесит её, что она брошена парнем. Не ожидал, что она опустится до такого. Так значит, это с её подачи Машу чуть не изнасиловали, значит, тогда в аудитории мне не показалось, и я всё понял правильно. Ну да, конечно, понятно теперь почему Куценко ослушался меня. Мне захотелось просто встать и выйти, чтобы не убить их нахрен. Гнилая кучка богатых мразей! Никто из нас не стоит Шустовой… никто! Но мне надо продолжать играть этот спектакль, чтобы знать, чего ожидать от этой горстки отморозков. Я, конечно, могу сказать, что Маша моя девушка, что я влюблён в неё, пригрозить им, но, где гарантия, что они не тронут её, когда меня рядом не будет. В этом Маша была абсолютно права, они не отстанут от неё. Чёрт! Я влип и втянул в это дерьмо мою Машу. Ничем не лучше Влада. Такой же дебил! — Думаю, не стоит больше её трогать! — Буднично фыркаю я, стараясь замять ситуацию и внушить им свою идею. Аня зло сверкнула глазами и поднялась с кровати, поправляя лямку от своей майки, которая сползла с плеча. — Ты снова её защищаешь! — Возмущается, краснея, брюнетка. — Чем я тебе не угодила? Чем она берёт? В её голосе слышится откровенная обида и недоумение. Да, тебе, стерва избалованная, никогда не понять, кто такая Маша и чем она берёт. Я ерошу одной рукой свои волосы и кошусь на ожидающих ответа парня и девушку. — Ты, Андреева, эгоистичная сука! — Выплёвываю ей в лицо я, с удовольствием отмечая, как её глаза наливаются слезами, и она поджимает губы, чтобы не зарыдать. – Но, Шустова, мне не нужна, я уже говорил. Всё, что я хочу, это трахнуть её и бросить. Потому что она унизила меня перед всеми. Разбитое сердце — самая страшная месть. Ты ведь это и по себе знаешь, не так ли? Я язвительно ухмыляюсь и перевожу взгляд на изумлённого Влада. — А ты, идиот, если трахаешь мою бывшую, то хоть гондоны выбрасывай. А то знаешь, это негигиенично. — Я киваю насмешливо в сторону кровати, где полуприкрытый пледом валяется использованный презерватив. Парень мгновенно сереет. Девушка за мной вообще превращается в дрожащий лист бумаги. Они явно этого не ожидали. Отлично. Теперь они у меня на мушке. Андреева будет считать, что я бросил её из-за неверности, а Влад будет думать, что я наказал его за нарушение главного правила, что присутствует у байкеров нашей группировки. — Макс… — Жалобно всхлипывает Аня. — Я… — Фу. — Я кривлюсь от омерзения. — Отойди от меня. Я не верю, что тебе действительно стыдно и больно, ты же всегда утешалась с моими друзьями. Криво ухмыляюсь, осознавая, что мне сейчас совершенно плевать на эту жалкую шлюшку, что стоит передо мной, сгорбившись. На безмозглого недонасильника, который, присмирев, сидит в кресле. Мой авторитет перед ними непоколебим. Они не тронут Машу. Теперь не тронут. Побоятся. Но всё равно, нужно кое-что напомнить им обоим. — Куценко. — Обращаюсь я к качку. — Ты знаешь, со мной шутить не стоит, если меня задеть, то я псих! Поэтому, руки подальше держи от Шустовой, а ты… — я с гримасой отвращения смотрю на жалкую, зарёванную Андрееву. — Просто не приближайся. Не потому, что она мне нравится, нет, это не так… — Я морщусь от собственных слов, желая пойти и упасть на колени перед Машей, чтобы вымолить у неё прощение за то, что я сейчас говорю. — Просто не приближайся к ней, узнаю, что нарушила моё предостережение, пущу по кругу. Можешь у него спросить, — киваю в сторону забившегося в угол напуганного Куценко, — он знает, с кем я дружу. Я разворачиваюсь на пятках и иду на выход. Воцарившуюся тишину нарушает только судорожное дыхание и шмыганье Андреевой. — Чао, любовнички. И да, — оглядываюсь и сухо бросаю им напоследок, — думаю, не стоит вам прояснять, что мы больше с вами не друзья. Я тут же ретируюсь, демонстративно и оглушительно хлопая дверью. Больше мне здесь делать нечего. Сейчас мне хочется к Маше. Только к ней. Понимаю, что она никогда не простит мне того, что я только что сейчас сделал. Я отказался от неё. Надо признаться, но…как? Как мне ей об этом рассказать? Спускаюсь на лифте вниз, выхожу из подъезда на морозный воздух. Достаю из пачки сигарету и закуриваю. Горький терпкий дым помогает прийти в чувство и собраться с мыслями. Да, надо всё рассказать ей. Объяснить. Она должна знать. Почему-то я не уверен, что Андреева сумеет держать язык за зубами. Она думает, что её отец всемогущ. Считает, что я пошутил насчёт группового изнасилования. Но… она не понимает, что я не шутил. За Машу я теперь перегрызу глотку любому без исключения. Иду к своей машине, докуриваю, сажусь внутрь и завожу её. К Маше… Но тут я вспоминаю её взгляд и слова про то, что у неё сегодня планы. Тогда я даже не обратил на это внимания, слишком был занят общением с тупоголовым Владом, который даже не умеет обращение запятой выделять. Разыграли драму. Хотели на жалость надавить. Написал, что Аня хочет жизнь самоубийством покончить. Естественно я не поверил и никуда бы не поехал, если бы не его следующая смска о том, что Андреева знает про меня и Машу. Это тоже была не новость, но именно она заставила меня перейти к активным действиям и решить как можно скорее проблему. Пока у меня нет плана, но и Маша сейчас в относительной безопасности… Господи, только бы с ней ничего не случилось. Зачем мы вообще повстречались? Я с силой врезал по рулю, так что выбил резкий сигнал клаксона. Почему они не могут просто от меня отвалить? Угораздило же меня влюбиться в Шустову. Теперь у неё будут проблемы из-за того, что она связалась со мной. Чем я думал, когда решил привязать её к себе? Я знаю чем… Я не могу без неё и теперь от этого никуда не деться. Я всё ей расскажу. Сейчас! Просто поеду и признаюсь! Она поймёт! Она ведь моя…моя девочка! Я, не давая себе передумать, вырулил на дорогу и поехал в обратную сторону по тому же самому пути, как и ехал сюда. Она простит… знаю, что простит. Ведь мы теперь вместе. *** Торможу у общаги и выскакиваю из машины. Чуть ли не падая бегу в здание. Коменда уже даже не удостаивает меня взглядом. Только охает и бурчит себе что-то под нос. Огибаю турникет и несусь к лифту, сталкиваясь у него с какими-то весёлыми студентами. Они знают меня и приветливо кивают. По их взглядам видно, что никто из них ничего не понимает, какого фига я здесь забыл. Даже смешно. Знали бы, долго не сумели отлепить свои челюсти от пола. На седьмом, уже таком знакомом, этаже выскакиваю из кабины. Дохожу до двери и толкаю её. Заперто. Достаю ключ и пытаюсь открыть им дверь, но в замке что-то мешает. Заперто изнутри, ключ в скважине. Значит, кто-то в комнате. Хоть бы Маша. Стучу в дверь. Прислушиваюсь. Тихо. Но вот раздаются лёгкие шаги. Сердце мучительно замирает. Срежет замка, щелчок, дверь распахивается, и я вижу её… Боже! Не в силах сдержать себя, влетаю внутрь и крепко прижимаю к себе, покрывая поцелуями удивлённое лицо. — Прости меня, Маш, я такой идиот! — Шепчу я, целуя её в лоб. Шустова потеряла дар речи. Не ожидала, что я вернусь, да ещё так скоро. Мне кажется, что я провонял отвратительным едким сигаретным дымом и перегаром…поэтому сейчас мне хочется прекратить задыхаться от воспоминаний об этом, сейчас мне хочется дышать. Ей. Машей. Я теряю от неё голову. Я отпускаю её и серьёзно смотрю ей в глаза, потом мой взгляд натыкается на кучу чёрных осколков за её спиной, которыми усыпан почти весь пол у кроватей. Затем я замечаю скомканные тетрадные листы, которые тоже валяются повсюду. Смотрю удивлённо на Машу. Она молчит и нервно теребит край своей футболки. — Что з-здесь произошло? — Заикаясь, спрашиваю я. Девушка закусывает губу и продолжает молчать. — Маша? — Требовательно зову её я. Что-то не так! Она какая-то слишком отстранённая и чужая. Замкнутая. Девушка поднимает на меня свои золотистые глаза и натянуто улыбается. — Разбила фен. Случайно. — Пожимает плечами она. Я вижу, что она врёт. Мстит мне? Неужели мстит? От этого становится слишком гадко на душе. Да, я это заслужил. — Так за что я должна тебя простить? — Неожиданно возвращается она к первоначальной теме разговора. Я делаю глубокий вдох, смотрю ей прямо в глаза и произношу: — Одевайся, прокатимся. Маша замешкалась, желая возразить, но я крепко стискиваю её тонкие пальцы и отрицательно качаю головой. — Пожалуйста. Маш, я должен кое-что тебе объяснить! Но не здесь. Девушка хмурится, потом, наконец, кивает согласно головой и бредёт к шкафу, а я тем временем ногой сметаю осколки в одну кучу. Наклоняюсь, чтобы поднять исписанный листочек, но Шустова вдруг подскакивает ко мне и отбирает бумажку. В её глазах плещется натуральный ужас. — Нет! Макс, подожди меня внизу. Пожалуйста! Она напряжена и напугана. Что такого в этом комке бумаги? Мне не нравится эта просьба, но я не хочу давить на неё. В конце концов, я ведь первый солгал ей. Может, если она сейчас всё узнает, то тоже снова начнёт хоть немного доверять. Я направляюсь к двери под её пристальным взглядом и выхожу вон. Почему у меня такое чувство, что меня выгнали, как будто я случайно дотронулся до какой-то страшной тайны? Что же ты скрываешь от меня? конец POV: Макс. *** POV: Маша. Господи! Кошмар! Он чуть не увидел страницу из моего дневника, которую я со злости выдрала из тетрадки. Боже… Я оседаю на пол, пытаясь унять бешеный стук сердца. Макс. Он вернулся. Ко мне. Зачем? Что такое случилось, что он решил вернуться? Что он решил мне рассказать? Почему извиняется? Мне так страшно…я не хочу его терять… не хочу! Немного прихожу в норму и беру себя в руки. Достаточно истерик. Соберись, тряпка! Я подбираю все скомканные листы. Быстро сметаю осколки в кучу. Страницы прячу в сумку, а осколки выбрасываю. Теперь придётся покупать ещё новый фен. Меня бьёт мандраж. Я волнуюсь. Сейчас случится что-то плохое. Я уверена в этом…просто уверена. Быстро натягиваю джинсы и свитер, причёсываю волосы, подкрашиваю ресницы и губы, надеваю пальто, шапку, шарф, хватаю мобильник и выскакиваю наружу. Запираю дверь и, не дожидаясь лифта, сбегаю вниз по ступенькам, чуть не сбивая с ног на пятом этаже курящих третьекурсниц. Сейчас мне плевать на всё, я хочу покончить со всем, быстро, как вырвать нестерпимо ноющий зуб. Мне кажется, ни один человек с такой скоростью не нёсся на собственную казнь. Господи, пусть он мне расскажет, что у него умер хомячок…или, что его за неуспеваемость лишают стипендии…пусть это будет нечто мелкое, незначительное… Выскакиваю на улицу, всё равно немного притормаживая у двери. Пальцы не слушаются, губы дрожат, а глаз дёргается, как при нервном тике… Вижу его машину. Макс курит около неё, точно собираясь с мыслями. О, нет, неужели он решил меня бросить? Только не это, пожалуйста, только не это! Я на ватных ногах направляюсь к нему и вдруг резко останавливаюсь, услышав трель своего телефона, оповещающего о новом сообщении. Что? Вытаскиваю мобильник наружу. Я забыла выключить интернет, и мне пришло сообщение от Влада ВК. Что? Глазам не верю! Куценко? Он с дуба рухнул? Может, ошибся, но нет…меня же нет у него в друзьях, значит, он хотел написать именно мне… Я столбенею и нажимаю на «прочесть». Это видео. Что? Видео? Он серьёзно? Я поднимаю изумлённые глаза на своего парня. Ничего не понимаю, может, он в курсе? Гордеев замечает меня, выкидывает сигарету и делает ко мне шаг. Я в это время лихорадочно тыкаю пальцем в экран и воспроизвожу сообщение. Громкий звук динамика прорезает безмолвную улицу. Из-за уличного освещения видно плохо, зато слышно…: »- Чё это за цирк? Мне повторить вопрос? Какого хера я сюда со своих дел подрывался? — А какие у тебя дела? Трахал Шустову? — До белочки допилась, Андреева? — Только не ври Гордеев, мы всё знаем! Ты любишь её! — Ага, а ещё я гей! Поэтому ты, долбанутая, истеришь и ноешь, науськивая своего верного пёсика Владика на пакости, а он в свою очередь звонит мне и заявляет, что ты, бедная, несчастная нимфоманка, с окна хочешь сигануть от неразделённой любви? — Тогда почему ты в субботу заступился за неё? — Потому что ты ебанутый! Вы бы убили её! А за убийство срок круче, чем за изнасилование, недоумок! Вас бы посадили и никакие деньги и связи бы не помогли! Чем ты вообще думал, когда Монстра брал с собой? — Тогда зачем ты вырубил нас? — Ебланище! Ну, раз уж вы вляпались по самое «не хочу», не стоило такой шанс упускать! Я теперь прекрасный рыцарь, который может воспользоваться наивной девочкой и её благодарностью, чтобы потом унизить её перед всеми. Или ты забыл про моё желание отомстить? …» Три голоса. Три человека. Два из которых, мои враги. Точнее три из которых, мои враги…но по одному я схожу с ума…и он… к горлу подступает комок. Телефон выпадает из моих ослабевших пальцев и голоса умирают в снегу. Он предал меня! Только что предал! Это не подстава! Это его голос! Я узнаю его из тысячи! — Маша… послушай! — Макс быстро материализуется рядом со мной, мгновенно вникает в суть происходящего и суетливо обнимает меня за плечи. Я даже не пытаюсь вырваться. Просто не могу. Он об этом хотел мне рассказать? Об этом? Он уезжал от меня ради этого? — Всё, что ты сейчас увидела, было на самом деле. — Тихо, но твёрдо говорит он, а я ещё больше сжимаюсь от его слов. Как же больно, господи, невыносимо… Лучше бы он снова соврал… хотя бы попытался оправдаться… — Но, — снова его голос, который так дорог мне, который я так люблю. — Я солгал им. Слышишь? Солгал! Потому что ты была права, они не отстанут от тебя, пока не отстанут, и им лучше не знать о нас! Я не верю…больше не верю. Поднимаю свои сухие глаза на него и ищу в его лице хоть каплю фальши…, но он искренне считает, что говорит сейчас мне правду. Но, если это так, зачем мне тогда прислали это видео? Чтобы подставить его? — Прошу, Маш, не дай им разрушить наши отношения. Я не смогу без тебя! Кажется, я сошла с ума… не в силах вымолвить ни слова, я понимаю, что до безумия хочу поверить ему. Поверить в то, чего не бывает… Я дура… — Мне… — выдавливаю из себя я, — мне надо подумать об этом. Теперь я хочу вырваться из его рук, но Макс не пускает. Почему? Тупо пытаюсь найти разгадку данной тайны у него в глазах, но вижу лишь какую-то странную решимость и непоколебимость. — Я дам тебе подумать, но не отпущу. Я боюсь тебя потерять, поэтому мы поедем сейчас ко мне… там я хотя бы могу быть уверен, что ты не сбежишь. Более глупой мысли я ещё никогда не слышала. Протестовать не хочется. Я пытаюсь найти в себе хоть какие-то оправдания поступка Макса и его слов… и нахожу… Говорят, отношения не могут строиться без доверия… может, мне тоже пора научиться открываться полностью…и тому, кто не раз спасал меня? Та фраза с видео, где Макс говорит о своём якобы намеренном появлении и вызволении меня из лап обидчиков не может быть правдой. Почему? Да, просто потому, что он не успел бы всё так тщательно продумать. Никто бы не успел! Времени было слишком мало и надо было торопиться… Это пока единственное доказательство того, что он сейчас не лгал мне. Гордеев поднимает мой телефон и ведёт меня к своей машине. Я не сопротивляюсь. Всё ещё в шоке. Голова усиленно думает, ищет выходы… разум молчит… нет паники…есть просто какая-то сосущая угнетающая пустота внутри… Я не знаю. Что делать… не знаю… всё так сложно! И я хочу его простить, просто потому, что всё в данную секунду напоминает какой-то театр абсурда. Его подставили. Да, его подставили! Он не мог так поступить со мной! А если мог? Оказываюсь в его машине, где он заботливо пристёгивает меня, и захлопывает дверь. В отличие от меня Гордеев в ярости и он обеспокоен…боится как будто…, но чего? Пути назад уже нет. Мне просто надо свыкнуться с тем, что все против нас… все… я сама просила Макса скрывать наши начавшиеся столь недавно отношения, он это и сделал, просто нестандартным способом. Ведь он врал им…врал же, да? Надо пересмотреть то видео… да, будет больно, но надо… если я увижу его лицо, то всё пойму… Его актёрская игра, какой бы великолепной она ни была… я смогу распознать её. Но почему всё так? Мы только начали встречаться, а уже проблем и преград не счесть! Где справедливость? Я ведь так долго жила без этих чувств… неужели учитель-жизнь снова ставит мне подножку и даёт хорошего пинка… я плохая ученица. Макс садится на своё место, слегка покачнув машину. Я искоса смотрю на него. Он напряжён… и взволнован. Как же мне хочется верить тебе, Макс…, но могу ли я? Гордеев резко разворачивается и глядит мне прямо в глаза. Кажется он готовится, собирается с духом. Так и есть. Парень неожиданно открывает рот и выдаёт: — Маша, я знаю, это будет невероятно сложно но, умоляю, дай мне шанс… я всё исправлю. Клянусь. Мне просто нужно всё продумать! Я не хотел, чтобы всё получилось вот так… я хотел сам всё тебе рассказать. Именно поэтому и вытащил тебя на улицу, но я не успел! Понимаешь? Я должен был уехать от тебя, не знаю, зачем я солгал, просто в тот момент я переживал лишь из-за того, что они могут навредить тебе… я предал тебя, но словами, не сердцем… как же глупо это звучит! Господи, Маш… — Гордеев резко подаётся ко мне. На его лице мелькает отчаяние и мука. — Мне нужна только ты! Потому что я… Я резко перестала дышать. Парень осёкся, а я вжалась в спинку сидения. Нет, Макс! Не надо! Не говори этого! Не надо! — Я влюблён в тебя. — Выдыхает он и крепко зажмуривает глаза, стискивая изо всех сил руль. Я судорожно сглотнула. Влюблён? В меня? Серьёзно? Но… Я растеряна. Признаюсь, я ожидала более громких слов, но и этого мне хватает, чтобы отбросить прочь все свои сомнения…влюблён…как и я в него… странно… Я задумчиво закусываю нижнюю губу, ну, и что мне теперь делать? Макс размыкает веки и вопросительно смотрит на меня…ждёт ответ? Реакцию? Что? Что он хочет от меня? Я не выдерживаю. Злюсь. Очень злюсь! Как он мог?! Он влюбился?! В меня?! Очередная ложь! Ложь! Он предал меня! Это всё месть! Хочет моей любви? Моего признания? Хорошо! Пусть получает! — Ненавижу тебя, Гордеев! — Рычу я, остервенело пытаясь отстегнуть ремень безопасности, и не смотрю на него, потому что боюсь запутаться ещё больше и просто поддаться ему окончательно. — Ненавижу!!! — Срываюсь на крик. — Влюблён? Что за бред! Снова хочешь меня мучить? Ведь ты сам же прекрасно знаешь, что я влюблена в тебя! Как последняя сопливая идиотка! Запала и влюбилась! Не надо мне ни твоей жалости, ни твоей ненависти! Просто отвали! Добился своего! Ненавижу! Ты… ты просто! Почему я?! Что я тебе сделала?! Зачем ты так со мной?! Бьёшь меня же моим же оружием! Ты не можешь априори быть в меня влюблён…ты лжёшь! Не справляюсь с ремнём, разворачиваюсь и просто бездумно колочу Гордеева кулачками по груди. Пусть и ему будет хоть чуточку больно! Он…он мне был так нужен, так нужен… и он меня предаёт! Уничтожает! Вырвал из меня признание! Всё…игра закончена! Я проиграла. Бессильно рыдаю уже в голос… не могу… сколько же слёз накопилось. Боже. Макс, ни произнося ни слова, отстёгивает мой ремень, освобождая меня из плена кресла. Я жду, когда он откроет дверь и вытолкнет меня наружу со злорадной ухмылкой, но неожиданно оказываюсь в крепких руках, которые перетягивают меня через коробку передач и приборную панель на колени. Макс вжимает моё содрогающееся от всхлипов тело в себя. Я пытаюсь брыкаться. Вою, чтобы он меня отпустил, снова бью его, но он не пускает. Только молча и бережно прижимает меня к себе и немного укачивает, как маленького ребёнка. — Тщщ…- Издаёт он осторожный звук, будто убаюкивая. — Я не лгал. Я влюблён в тебя. Это моя страшная тайна и самая чистая правда. И я признаю это не из жалости, я признаю это, потому что хочу оставить всё прошлое в прошлом и жить только настоящим, с тобой. — Шепчет он мне в висок, а я от этих фраз незаметно расслабляюсь и успокаиваюсь. Его запах лучше всяких релаксантов… парфюм, кожа, сигаретный дым… Влюблён. В меня. Невозможно. Это я влюблена в него! Взаимности не бывает! Не бывает ведь, правда? — Бывает. — Прерывает мои мысли Макс. До меня медленно доходит, что последнее я произнесла вслух. Сворачиваюсь в клубок на его груди и беззвучно плачу, закусывая до крови собственный кулак. Он слишком мне нужен. — Ты не веришь мне, и я понимаю почему, — это твоё право. Но единственное, во что ты просто не имеешь права не верить, в чём ты просто обязана разучиться сомневаться, — это в мои чувства. Я схожу по тебе с ума. — От тембра его голоса вибрирует его грудная клетка, которая передаёт резонирующую волну дрожи мне. — И я хочу быть с тобой. Всегда. Поэтому я и просил тебя стать моей девушкой. Маш, не бросай меня. Столько скорби в его тоне, что я не могу больше забиваться в угол и пытаться зализывать собственные раны, долбанная эгоистка. По телу разливается волнами тепло умиротворения. Хочу, чтобы всё, что он произносит, было правдой. Честен ли он… кажется, да…, но мне всегда говорили, с самого детства, что любовь бывает лишь в сказках. А я, к моему глубочайшему сожалению, не диснеевская принцесса. Не Золушка: обувь не теряю, с мышами анекдоты не травлю. Да, и Макс ненастоящий принц. Но… что мешает нам с ним создать эту сказку? Вдруг хотя бы одна моя мечта сбудется? Самая-самая заветная, самая-самая тайная… Если я не верю Максу, то и в грязные сплетни и подставы тоже верить не должна. Я вообще не должна верить никому, кроме собственной души…, а моя душа верит Гордееву. И только ему. Замкнутый круг. На данном этапе моей жизни честным со мною пытался быть лишь он и ещё мама и Антон, но они не в счёт… потому что те чувства, которые я испытываю к Максу, не гасятся никакими ссорами, желаниями, болью… они въелись во всю меня, в физическую и в нематериальную… они всегда будут со мной. Это опасно, как бомба замедленного действия с часовым механизмом… когда-нибудь они разорвут меня на части и только Гордеев сможет оттолкнуть меня от этого взрыва, спасти или обезвредить эту самую бомбу… только он сможет удержать её в стабильности…, а значит, ему придётся убить на это кучу времени и сил… вынесет ли он подобное? Вынесу ли вечный страх быть уничтоженной я? Поднимаю глаза на него и встречаюсь с зелёными омутами боли. С такими глубокими, что я невольно сама начинаю в них тонуть и страдать. — Я не брошу. — Шепчу в ответ я, обвивая его горячее тело руками. В голове становится слишком тесно от всяких мыслей. Я даю обещание, которое вряд ли сумею сдержать… но… я хочу попытаться. Макс облегчённо выдыхает и тянется к моим губам. Я подчиняюсь. Наверное, только он может разбить меня и только он может собрать воедино. Губы сливаются в поцелуе. В нежном. Трепетном. Доверительном. Через этот контакт будто вся энергия отчаяния уходит. Мы избавляемся от тоски и печали. Мой. Мой. Мой. И я хочу быть с ним. Хочу научиться ему доверять. И я буду ему доверять. Он делает всё ради нас. Пора научиться признавать очевидные вещи. Ни одна месть не стоит стольких усилий. Мало ли что мы говорили, главное, что сейчас мы вместе и рядом… Я отрываюсь от его мягких тёплых губ, выпутываюсь из его рук и перелезаю обратно на своё сидение, утирая рукавом пальто заплаканное лицо. Кажется, Гордеев первый видел столько моих слёз. Да, я за всю жизнь плакала меньше, чем рядом с ним… Макс чуть-чуть обескуражен, но быстро возвращается в реальность, робко улыбается и пристёгивает меня обратно. — Маш. — Откликаюсь на его переполненный нежностью голос настороженным взором. — Я сделаю всё, чтобы нас больше не потревожили. Обещание. Он тоже обещает то, что вряд ли сумеет выполнить. Но он попытается. И я попытаюсь. И мы справимся. Конечно же, мы справимся. И пусть я слабая, но он-то сильный, упорный, настойчивый, всегда прёт напролом и достигает своих целей… я верю ему, наверное, всё-таки верю…