Поддайся мне

Trading Yesterday — Love Song Requiem

POV: Маша. Мне было жарко. Я проснулась именно от неимоверной духоты и осторожно выпуталась из-под тёплого тела Гордеева. Он был так прекрасен в рассветной дымке холодного утра. Чёрные волосы в беспорядке, безмятежное лицо и лёгкая полуулыбка. Ему снится что-то хорошее. Я подложила под голову локоть и принялась изучающе глазеть на парня. Мне было грустно. Не знаю почему. Душа ныла от необъяснимой тревоги. Что-то должно произойти. Что-то очень плохое. Меня даже не утихомирило то, что Макс ровно и глубоко дышал. Он казался слишком безмятежным. И это нормально. Ведь он, в отличие от меня, и не думал просыпаться ни свет ни заря. Кстати за окном уже светлело. Кажется, мы опоздали на первую пару в универ. Мой взгляд бесцельно бродил по его телу, точнее по некоторым частям, не спрятанным под одеялом, выискивая несуществующие изъяны. И когда он только успел укрыть и меня, и себя? Простыни впивались в бок, потому что были невероятно скомканы. Оно и понятно. Я ведь помню, чем мы с ним сегодня занимались. По телу пробежалась обжигающая волна мурашек. Я невольно печально улыбнулась. Вот и всё… Та ночь, о которой я грезила постоянно в последнее время и во снах, и наяву, наконец, произошла. Я попрощалась вчера со своей прежней жизнью. Вероятно, буду часто мучиться от ностальгии по практически своему детскому прошлому до окончательного взросления. Максим внезапно зашевелился, но так и не открыл глаза, а лишь слегка переместился на подушке, точно желая придвинуться ближе ко мне. Это было до безобразия мило. Я люблю его. После всего, что у нас произошло, мне будет нестерпимо больно отпустить его, когда он этого захочет, а смириться с этим будет ещё труднее. Одеяло сползло, оголяя часть его великолепной спины, на которой отпечатались мои пальцы и следы ногтей. Бедненький, ему, наверное, больно… На правой лопатке Макса красовалась чёрная татуировка. Волк. Красивое животное. Рисунок сделан явно талантливым мастером и от души. Зверь выглядит практически живым. В его глазах сияет бесконечность. Напоминает чем-то Макса. Опасный. Притягательный. Строптивый. Но, если его приручить, то он отдаст всё, лишь бы обезопасить своего хозяина… Я ведь так любила свободу и своё одиночество. Получается, Гордеев украл это у меня. Жаль, что мы в ответе за тех, кого приручаем. Хотя… Макс ведь сам уже приручил меня, подчинил себе, но, если потребуется, я не имею права удерживать его только из чувств ответственности и жалости… он ведь обманывает меня. Часто. Говорит, что хочет защитить, и это так, но… И почему я вообще об этом сейчас думаю? Не имеет смысла требовать правды от человека, которого я люблю. Я ведь прекрасно это знаю. Он не изменится, а если изменится, останутся ли мои чувства к нему прежними? Да, пусть я потом о многом буду жалеть, пусть он растопчет мои чувства, покалечит мою душу, я не хочу больше жить, как надо. Главное, что мои чувства к нему искренни. Плевать на гордость, плевать на невинность, плевать на боль. Почему же меня больше устраивало ненавидеть его? Было легче, это да… но… Господи, снова витаю в облаках, только далеко не в таких белых и воздушных, какие привыкли видеть на небе в солнечный день… мои облака — это тучи. Практически чёрные, непроглядные, тяжёлые, пугающие… Вдруг я слышу знакомую трель звонка. У меня такой рингтон стоит на Тиме. Я тут же тянусь за телефоном на тумбочку и, не глядя, принимаю вызов, боясь разбудить Гордеева, но он продолжает мерно посапывать. Капец. Вот же сон у человека — из пушки не разбудишь. Однако не успеваю я даже раскрыть рот, чтобы поинтересоваться шёпотом у Тима, что случилось, как слышу оглушительный всхлип. — Макс! Макс, где ты? Хотя не важно, не отвечай! Просто послушай: я ещё вчера пыталась тебе это сказать… Макс, я беременна! Семь недель уже. От тебя! — Раздаётся в трубке дрожащее, переполненное тоской и страхом сопрано. Что? Резко сажусь на постели и отрываю от себя телефон, желая удостовериться в его материальности. Чёрный. Сенсорный. Прямоугольный. Смахивает отдалённо на мой, но на этом сходства заканчиваются. Это не мой мобильник! Это… Макса! Как я могла перепутать? Всхлипы на другом конце возвращают меня обратно на землю, и я вспоминаю сказанное девушкой. Что? Беременна? Повинуясь какому-то странному наитию, сбрасываю вызов и тупо смотрю на дисплей, на котором в последний раз мигнуло имя Андреевой. Это она! Она звонила! И она… беременна?! От Макса?! Не верю! Бред какой-то! Невозможно! Смотрю на умиротворённо спящего парня. В голове хаос. Что я только что услышала? Что делать мне? Делаю глубокий вдох. Спокойно… Сказать, что у меня ступор, это зашить рот и заклеить его для надёжности скотчем… Постепенно принимаюсь лихорадочно соображать, собирая пазлик из мыслей в единую картинку. Отключаю звук на мобильном Макса, потому что девушка снова звонит. Не сейчас. Господи, не сейчас! Мне надо всё осмыслить… Неудобно получилось, но сейчас я не могу думать о приличиях. Это всего лишь нелепая случайность, ошибка… Зато последствия… Я в полнейшей растерянности. Кажется, у меня паника. Я впервые в такой ситуации. В горле стоит комок. Меня подташнивает, а голова начинает кружиться. Ноздри улавливают тонкий шлейф парфюма и тела Макса. Почему-то сейчас от этих запахов меня воротит. Они нервируют и мешают соображать. Ощущение, что внутренние органы пришли в движение и меняются местами. Делаю глубокий вдох, чтобы не забиться в истерике. Хотя, вряд ли, у меня выйдет… Почему-то мне совсем не хочется кричать, разбить телефон о стенку, растолкать Макса, чтобы он убедил меня в том, что мне всё привиделось, или совершить ещё нечто подобное. Я просто нахожусь в каком-то состоянии безнадёжного оцепенения. Это сон. Плохой сон! Она не может быть от него беременна. Он ведь со мной! Он же говорил мне, что ни с кем не спал больше месяца! Он говорил мне! … Какое-то странное чувство. Будто внутри меня что-то с треском разбилось и теперь колет где-то в районе солнечного сплетения, отдаваясь тупой щекочущей болью по всему телу. Меня снова предали. И узнала я об этом совершенно случайно, перепутав свой мобильник с мобильником Макса! Всего лишь дурацкое стечение обстоятельств. Я беру свой выключенный телефон, который вчера умер в сугробе, и осознаю только сейчас, что он чисто физически не мог зазвонить. Идиотка! Какая же я идиотка! Но мне даже не столько больно, сколько просто никак. Я в шоке. Да, наверное, всё-таки в шоке. Но… ведь я так и знала. Любовь не для меня. Она чужда мне. А теперь Макс окончательно и бесповоротно потерян для меня. Да, ещё так внезапно, странно… не по правилам. Он будто бы умер. Я не хочу больше чувств. Какая-то подозрительная апатия. Мне слишком внезапно и резко стало абсолютно плевать на всё. Воспоминания в секунду покрылись пылью и плесенью и сами задвинулись в самый дальний ящик памяти. Что же делать? Я… не знаю… отупляющий момент… как анабиоз. Так, надо собраться! Если, Андреева залетела, то… то всё плохо. Это конец. Для меня. Для нас с Максом. Ребёнок всё поменял. В один миг. В один миг Макс перестал быть мне нужен и перестал существовать. В один миг всё перестало иметь хоть какой-то смысл. По-моему, пора вернуться к тому, с чего всё началось, пора опять жить по правилам, так, как от меня требует общество. Стерпится. Забудется. Я ведь сильная. Может, я всё-таки обманываю сама себя? Может, я вовсе его не люблю… Мозг сейчас взорвётся! Столько проблем сразу. Встряхиваю головой, пытаясь скомпоновать несколько мгновенных решений. Обдумывать некогда, но в одном я уверена точно: Аня беременна от Макса. А это значит, что мне стоит смириться и оставить его, пока я не осознала до конца масштабы трагедии и не наделала глупостей. Я выползла из-под одеяла, поморщившись от пульсирующей боли на руке. Царапины воспалились. Ещё на кулаке синеет гематомой след от моих зубов… вероятно, укус остался напоминанием моего срыва в машине. С удивлением обнаруживаю, что моя нога перебинтована, но… я ведь точно помню, что не обрабатывала её. Значит, Макс… к горлу резко подступает комок и дурнота…, а вот теперь мне становится ощутимо больно. Впервые больно. И меня тошнит. Может, это из-за всплеска гормонов после первого секса, а, может, меня мутит от того, что я собираюсь сделать. Главное, не оборачиваться и не смотреть на спящего парня. Не прощаясь с ним, мне будет легче уйти. Кажется, моё сознание приходит в себя! Надо торопиться! Пошатываясь, я поднялась и бесшумно проскользнула по коридору в ванную комнату, попутно собрав с пола свои вещи. Кости и мышцы слегка ломило, ноги разъезжались при резких движениях, низ живота неприятно тянуло, и я специфически прихрамывала, но это было всё, чем отделалось моё тело, в отличие от души. Внутреннюю меня будто бы раз двадцать прокрутили в мясорубке, но я не жалела о случившемся ночью. Я жалела о случившемся сейчас. Глаза защипало, но я крепко стиснула зубы, ущипнула себя за локоть и отругала за излишнюю сентиментальность. Если и плакать, то только не здесь, не в доме человека, которому я всегда буду безразлична, и которого безответно и глупо люблю. Я надела на себя нижнее бельё, джинсы, носки, но не нашла свитер. Чёрт! Я вернулась обратно в комнату, впервые двигаясь беззвучно, как ниндзя, проискала везде, но его не было. Нигде. Я даже заглянула под кровать. Чёрт! Куда же я его зашвырнула?! Дура! Но времени на долгие поиски не было. Под ногами ещё валялись вещи Гордеева. Странный он человек: ногу мне обработать ему было не лень, а вот вещи собрать и сложить аккуратной стопкой — влом, получается. На глаза попалась футболка Макса. На мгновение я замешкалась, раздумывая надеть мне её или нет, ведь без свитера я замёрзну… Однако надевать футболку Макса для меня было хуже пытки калёным железом, ведь она напоминала бы о нём, о его запахе, о его поцелуях… лучше заболеть, валяться с температурой, изнывать от кашля и ангины, чем испытывать агонию от воспоминаний! Времени осталось совсем мало, если кровать остынет, то Макс может проснуться в любой момент, а мне нельзя встречать его, только не сейчас. Я в лифчике и джинсах выскочила в коридор, прокралась в прихожую, нацепила своё пальто, быстро застёгивая его на все пуговицы, обмоталась шарфом и обула ботинки. Надеюсь, на улице не минус тридцать, и нет ветра. В голове теперь свербела лишь одна простая мысль и никак не укладывалась: Аня Андреева залетела от моего парня, которого я люблю. Я облокотилась о стену в прихожей и потёрла пальцами виски. Нет. Мне нельзя здесь больше оставаться. Я просто могу не выдержать. Ещё чуть-чуть и моя защитная реакция исчезнет, а тогда новый срыв, истерика, выяснение отношений… Не хочу этого. Больше не хочу. Больше никогда. Я знала, что наши отношения недолговечны. Знала, на что шла. Но я даже помыслить не могла, что всё обернётся именно так! Вместе с ужасающим пониманием произошедшего наступила какая-то странная определённость в своих действиях. Я порыскала глазами по полутёмной прихожей, обнаружила ключи на тумбочке и открыла с тихим щелчком входную деревянную дверь. Последняя преграда отделяла меня от того ада, что через несколько секунд начнётся в моей жизни. Я оглянулась, задержавшись на пороге. — Прощай, Максим Гордеев! — Прошептала в тишину квартиры. Затем, не давая себе шанса притормозить, дёрнула за громкую щеколду и вылетела пулей из квартиры, осторожно захлопывая за собой дверь. *** Я шла упрямо вперёд, замерзая, но даже не кутаясь поплотнее в пальто, не оглядываясь, и теперь уже не сдерживала слёз. Глупая, глупая Маша! Мне хотелось сдохнуть, так погано на душе никогда не было. Я люблю человека, от которого сама и ушла, не объясняя ничего, а самое отвратительное было то, что ему теперь будет, в принципе, всё равно. Наверное, он даже обрадуется, если не увидит меня рядом, не надо будет разводить излишних объяснений. У него сейчас появится куча новых забот. Я бы только мешала, давила бы на его совесть. Новую порцию унижения я бы не вынесла. И я не чувствовала себя шлюхой, поскольку для меня всё было чистым и искренним. Но от чего же тогда хотелось лезть на стенку и биться головой об неё же? Я надрывно всхлипнула. Почему всё так? Почему я не сумела влюбиться в нормального человека, почему не взаимно? Чёртовы сопли! Как же я ненавижу его, ненавижу! Зачем он вообще родился? Конец POV: Маша. *** POV: Макс. Я проснулся от лязга закрывающейся двери. Омерзительный звук, должен заметить. В последнее время я начал несказанно его бояться. Я резко сел на помятой постели и попытался сконцентрироваться на происходящем. Рядом со мной было пусто. Что? Меня в ту же секунду охватила несказанная паника. Бешеное чувство дежавю. Нет! Не может быть! — Маша! — Громко крикнул я, оглашая всю квартиру, и сорвался с места, быстро напяливая первые попавшиеся джинсы на голое тело и рубашку, попутно зачем-то хватая с тумбочки мобильник. Она ушла! Она снова от меня ушла! Я понятия не имею почему! Неужели она пожалела о случившемся? Неужели всё-таки пожалела?! Я стремительно, спотыкаясь о многочисленные коробки и проклиная всё, на чём свет стоит, направился к входной двери, босиком выбегая в подъезд, забив на обувь и ключи. Сейчас главное было успеть догнать её! Она не может уйти! Не сейчас, когда я настолько к ней привязался! Захлопнув дверь, я пробежал по лестнице вниз, вырвавшись из подъезда. На улице было пусто, безмолвно, ни души. Словно никто и не выходил вовсе. Небо было светлым. Значит, часов девять утра. Мы опоздали на пары, следовательно, она вряд ли так торопилась на них! Асфальт запорошен снегом, на котором чётко выделялись людские следы. Но Маши нигде не было! Не могла же она испариться?! — Маша! — Заорал громко и отчаянно я, молясь, чтобы хоть что-то услышать в ответ. Мой голос эхом разнёсся по двору, отскакивая от стен дома, отражаясь от окон, деревьев и машин. Без ответа. Только щебет испуганных птиц и шелест ветра. Ушла! Она ушла! Я пробежал немного вперёд, холодный грязный асфальт меня не пугал, как и снег. Я даже не чувствовал холода. Только ступни слегка сводило, а изо рта вылетали облачка пара. Сейчас меня пугало лишь одно, точнее одна, — девушка, без которой я теперь не смогу жить, которая ушла, оставив меня одного, и виноват в этом я сам. Я осел на колени на землю и закрыл лицо руками, впервые мне было настолько больно, впервые сердце рвалось на части и хотелось громко кричать. С ней всё было впервые… — Маша… *** Просидел я на снегу, не знаю сколько времени, однако в чувство реальности меня вернула лишь пожилая соседка, которая громко обеспокоенно заохала вокруг меня, тем самым приводя в сознание. Я опустошённо посмотрел на неё и убедил, что со мной всё в порядке, а мой внешний вид — всего лишь новая форма закаливания. Она что-то пробубнила в ответ про бестолковую молодёжь, но тут я как раз вспомнил про телефон и мне было уже не до её ворчанья. На дисплее высвечивалось много пропущенных. Но мои надежды на то, что звонила Шустова, не оправдались. Все пропущенные были от Андреевой. Но сейчас мне было абсолютно точно не до неё. Я был растерян и очень зол. Маша ушла. Она бросила меня. Нарушила своё обещание! А я даже причину не знаю! И кто из нас ещё эгоист?! Вернуться в подъезд мне помогла соседка, а вот в квартиру я уже сам попасть не смог, поэтому пришлось звонить Руслану. Он один из тех немногих людей, которым я доверяю, к тому же у Кортикова есть ключи от моей квартиры, я давал их ему на случай, если пьяным потеряю свои. Чёрт! Ну, почему я такой идиот?! Выбежал полураздетый, босой, да ещё и без ключей?! Благо друг мгновенно всё понял без лишних вопросов и пообещал прибыть через десять минут. Кажется, мне придётся всё объяснять. Но единственное, чего мне сейчас хотелось, это поехать к Шустовой да во всём разобраться. Конечно, где-то в глубине моего сознания, ещё тлела надежда на то, что она вышла в магазин или просто подышать свежим воздухом, однако я почти со стопроцентной уверенностью понимал, что она просто ушла, просто бросила… Но как я теперь смогу без неё? Я ведь уже давно с ней не играю! Я по-настоящему влюблён в неё… и она влюблена, она сама это признала, но тогда почему она ушла?! Что такое произошло, что переменило её решение быть со мной? Прекратила мне доверять? Почему? Голова сейчас вскипит! Внизу хлопнула подъездная дверь. Я с тоской слушал движение лифта, пока он не остановился на моём этаже и не выпустил запыхавшегося Руслана. Быстро он. Хотя, походу, это я просто потерял счёт времени, находясь в раздумьях о Маше. В груди противно заныло только от одного её имени. Друг мрачно посмотрел на меня и вышел на площадку. Я поднялся с пола, даже не знаю, когда на него сполз, и протянул руку за ключами, но Кортиков выжидательно спрятал ладони в карманы, облокотился на противоположную стену и скептически оглядел меня с ног до головы. — На пробежку ходил? — Ухмыльнулся он, замечая, что я без обуви. — На спортивную ходьбу! — Огрызнулся я, переминаясь с ноги на ногу. Я уже действительно околел, но вот только за грустными мыслями и бесконечными догадками о поведении Шустовой даже этого не осознавал. Пальцы на ногах потеряли чувствительность, а ладони покалывало, как иголками. Ещё немного и я лишусь конечностей, как Маресьев, от обморожения. — Ты позвонил совершенно трезвый, сказал, что тебе срочно нужны ключи от твоей квартиры, поскольку ты не можешь попасть внутрь, сорвал меня с пар. Я, как угорелый, мчался через весь город, нарушая всевозможные правила дорожного движения, пришёл к тебе, где вижу, как ты, весь синий, стоишь на холодном подъездном полу, в джинсах и полурасстёгнутой рубашке, босиком, весь помятый… Я жду объяснений! — Друг возмущённо умолк, а я разъярённо взлохматил собственные волосы. Господи, что эта девчонка сделала со мной, если я даже уже соображать перестаю? — Ладно! — Рыкнул я. — Я всё тебе расскажу, но не здесь! Открывай дверь! Дома поговорим! Кортиков глубоко вздохнул, но, видимо, понял по моему лицу, что я не шучу, поэтому приблизился ко мне, послушно вставил ключ в замочную скважину и отпер железную дверь. Я вошёл в свою квартиру, за мной последовал насупленный Руслан. Раздался лязг захлопывающейся двери. Я вздрогнул и поморщился. Чёрт! Неужели я теперь всегда от этого звука буду думать о НЕЙ? В горле противно запершило. Никогда не чувствовал ничего подобного… Неужели я по НЕЙ уже тоскую? Влюблённый дебил! Я обернулся, встретился с напряжённым взглядом Руслана и коротко, но горько усмехнулся. Сама виновата, Шустова! Если бы ты не убежала, наши отношения оставались бы тайными, но теперь… пришло время раскрывать карты!