Поддайся мне

Adam Lambert — Underground

Снег забивался в короткие ботинки, все джинсы были уже насквозь мокрыми. В груди колотилось в сумасшедшем ритме сердце, волосы то и дело лезли в глаза и рот, из горла вырывались рваные облачка пара, а пальцы не сгибались от холода, однако я продолжала бежать вперёд по сугробам, как можно дальше от него. Я свернула с протоптанной тропинки за большое дерево, в надежде найти щель в заборе или просто перелезть через него, если потребуется. Да, я вела себя до безобразия нелогично, если не сказать совершенно по-детски, но мне было как-то не до обдумывания собственных действий. Моей целью было избегать Макса, моей целью было тупо скрываться от него, пока из мыслей не выветрится всякая глупость, под названием любовь. Убеждать себя в обратном, в том, что я абсолютно точно ничего не чувствую по отношению к Гордееву, — было так же бесполезно, как чистить зубной щёткой каток. Я привалилась спиной к прутьям забора, в попытке отдышаться. Вокруг было тихо, если исключить щебет воробьёв. Да уж… ну и зачем я это сделала? Выглядела полной идиоткой, да ещё и без сумки осталась. Если бы я не была настолько напугана, я бы, наверное, даже посмеялась над своим неадекватным поведением. Господи, что Макс со мной сделал? В животе снова неприятно потянуло… блин, кто же знал, что после первого секса лучше воздержаться от таких спринтерских забегов? Я прижалась разгорячённым лбом к ледяным железным прутьям. Пульс и не думал усмиряться. Как же всё, чёрт, по-дурацки. Я попыталась пригладить растрёпанные волосы, а заодно разглядеть через забор улицу перед парком. Машину Руслана, как и общагу, отсюда не было видно. Ещё лучше. И сколько мне здесь стоять? Со злости я стукнула кулаком по ни в чём не повинной ограде, немного обдирая кисть об облупившуюся краску. — А теперь изволь объяснить, какого хера ты творишь?! — Раздалось прямо над ухом. Я громко взвизгнула и, мгновенно помертвев, медленно повернулась на прерывистый от быстрого бега тенор. Хмурым знакомым взглядом и непрошибаемым спокойствием меня встретило холодной маской самое прекрасное лицо на свете. Я судорожно сглотнула, тут же оценивая обстановку и осознавая, что вырваться мне не удастся… Макс перекрыл путь к отступлению. Он шагнул ещё ближе, вынуждая меня попятиться и буквально вклеиться в забор. — Шустова! — Угрожающе прикрикнули на меня, сузив свои изумительные зелёные глаза, которые сейчас не выражали ничего кроме тёмного бешенства. — Что происходит?! — Ничего не происходит! — Постаралась взять себя в руки я и принять наиболее равнодушный вид. — Просто прекрати орать и избавь меня от своего общества. — Я деланно поморщилась, раздражённо закусывая нижнюю губу. Как я вообще умудрилась ему ответить, если мне даже смотреть на него стыдно и больно? Макс сдвинул брови, практически закрывая ими переносицу и наклонился к самому моему лицу. — Будь так любезна, объяснить всё, потому что я нихрена не понимаю! Я попыталась отвести от него свой взгляд загнанного в ловушку зверя, но у меня ничего не вышло. Я не могла сопротивляться его влиянию. Запах, глаза, искажённые отстранённостью правильные черты лица, а ещё его дыхание, которое, точно зажигалка, заставляло вспыхивать, как бензин, моё сознание и взрывать внутри всё, подобно нитроглицерину на солнце. Макс перехватил меня за талию одной рукой, отрывая от забора, и серьёзно посмотрел на меня. — Маш. — В его голосе прозвучало плохо скрытое непонимание и печаль… боже, да ему, оказывается, так же тяжело без меня, как и мне без него! Нет! Это невозможно! Это я его люблю! Не он меня! Я постаралась отлепить от себя его ладонь, но, прикоснувшись к его прохладной коже, лишь резко выдохнула сквозь стиснутые зубы. Мне нельзя опять начинать эту игру. Я слишком к нему привязана, если он меня сейчас не отпустит, то всё… считай, я буду презирать и ненавидеть себя и его до конца жизни. Я вновь подняла на него упрямый взор и скривилась. — Отстань от меня! — Прозвучало довольно-таки уверенно. Вместо ответа Макс лишь грустно ухмыльнулся и соприкоснулся своими губами с моими. Кажется, я сейчас разревусь и сдамся! В груди мгновенно закололо… Его напористые губы мешали мои мысли ещё больше, а все моральные принципы затрещали по швам. Я забрыкалась, всхлипывая и мыча что-то невразумительное. Зачем он опять меня мучает?! Почему нельзя просто оставить меня в покое? Зачем он хочет, чтобы я ему всё объяснила, я ведь сделала всё так, как он обычно сам делал! Просто ушла! Что его опять не устраивает?! Гордеев отстранился от меня, а я грубо его отпихнула от себя подальше, выскальзывая из его надёжных рук, и опять прильнула к забору. — Ты бросаешь меня? — Звучит сухо и больше, как констатация факта, однако я всё-таки положительно киваю. Это просто невыносимо, но я должна! — Почему? После всего, что было, Маш, если я тебя обидел чем-то… — Он выглядит разбитым и обескураженным. Значит, реально не в курсе… что ж… тем лучше! К тому моменту, когда он узнает о беременности Андреевой, ему будет совсем не до страданий по мне. Вряд ли он сложит два и два, скорее всего, он просто продолжит считать меня эгоистичной стервой и, в конце концов, вычеркнет из своей памяти… да, так, пожалуй, будет гораздо проще. Я набрала в лёгкие побольше раскалённого морозом кислорода и выпалила самые отвратительные слова, которые только могла выдать: — Господи, Гордеев. Что было-то? Ну, погуляли несколько дней, ну, поцеловались, подумаешь… — Ты переспала со мной! — Взвился он, не веря в то, что только что услышал. Я заметила, как он побледнел, то ли от гнева, то ли от шока. — И что? В первый раз у тебя такое, что ли? Ни в жизнь не поверю! Переспали — разбежались… Девочка на ночь… Всё, как ты любишь! — Я изобразила на своём лице вылепленную только что скучающую маску стервы. Подло. Знаю. — То есть вот как? Решила стать девочкой на ночь?! Играть со мной вздумала? — Он снова нахмурился, его голос дрожал от перенапряжения… это было опасно. Ещё чуть-чуть и он взорвётся. То что нужно. — Гордеев, играть с тобой — не уважать саму себя! Ты просто трахнул очередную бабу, смирись уже, поставь галочку в своём списке и забудь! Я тряхнула волосами и устало посмотрела на него. Гордеев по цвету сравнялся с искрящимися сугробами вокруг. Господи, что я творю? Зачем я делаю это?! Эгоистка! Хотя… я делаю это, потому что отнюдь не эгоистка! Макс собрался с духом и, не колеблясь больше ни секунды, ровно произнёс: — Для тебя это совсем ничего не значит? Не уважать саму себя? То есть трахаться с парнем без всяких обязательств — тебе самооценку повышает? Ты реально хочешь, чтобы я думал именно так? Да? — Опять пытается достучаться до меня, воззвать к моей совести… — Да, думай, как угодно, только отпусти! — Вся эта ситуация походила на замкнутый круг. А он не так просто ломается… чёрт! Да, что же ты такой упрямый?! — Ну, уж нет! Я не могу поверить, что ты решила лишиться со мной девственности просто так… — Да хватит пытаться понять меня! — А я хочу! Ты моя девушка! — Он в очередной раз закричал. Никак не хотел отступать. А я…, а что я? Я не могу бороться с ним, но и ответственность не могу брать на себя за разрушенную, ещё не созданную семью. Ну почему всё так сложно?! А если Андреева не собирается оставлять ребёнка? Если я сейчас наступаю на горло собственному счастью и ломаю ему хребет? Что тогда? Макс никогда мне этого не простит… Но поворачивать назад уже поздно, да и смысла нет. — Я что-то никак в толк не возьму, чем тебе свободные отношения без обязательств так приелись, что ты решил на официальные перейти? Чего ты от меня хочешь? Штамп в паспорте и клятвы при луне? — Теперь я злилась. Мне хотелось со всем уже покончить раз и навсегда, а не разводить те сопли, которых я так стремилась избежать. — Правды. На данный момент я хочу от тебя лишь правды! — Обойдёшься! — Я попыталась показать, что разговор закончен, и я намереваюсь покинуть сие лобное место, но Макс выставил перед собой руку и упёрся ей в забор. Вот же… Я укоризненно воззрилась на него. — Маш, прекрати корчить из себя стерву, ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь это нарочно? Сумасшедшая проницательность! — Ох, да что же ты такой неугомонный? Оставь меня уже в покое! Переспали и забыли… Было и было! Всего лишь секс, не больше! Физиология. Потребность. Инстинкт. Кажется, эта фраза была лишней… я перестаралась. Это предложение стало последней каплей. — Просто секс? Ты охренела, что ли? Или обдолбалась? Мне даже почудилось, что Макс меня сейчас ударит… и правильно сделает. Может, правый хук выбьет всю дурь из моей головы, и я разлюблю его? — А ты хочешь от меня привязанности, соплей и любви? Оно тебе надо? — Мой голос чуть-чуть надломился. Ещё немного и я сдамся. Признаюсь во всём, разрушу его жизнь ошеломительной новостью об отцовстве и сделаю себе ещё больнее. — Значит, надо, раз я здесь! Он реально не понимает, о чём говорит. Он думает, что я нужна ему…, но это не так. Я даже знаю, как это проверить…, но после этого мы с ним точно больше никогда не будем вместе, а из этого вывод — это мой единственный выход получить свободу и вернуть всё на круги своя. Это будет правильно. Я пристально посмотрела в его глаза. Макс замер, точно приготовился к чему-то очень плохому… — Макс, ты любишь меня? — Осознанно спросила я, глядя прямо в потемневшие на улице изумрудные радужки. Это простой вопрос, на который требуется невероятное количество храбрости. А на ответ на этот вопрос храбрости требуется ещё больше… Гордеев изумлённо вытаращился на меня. Он явно никак этого не ожидал. Я криво усмехнулась. А я ожидала… именно такой реакции. — Вот видишь. — Я победно качнула головой. — Я не чувствую к тебе того же, что чувствуешь ко мне ты, поэтому… — Я сделала глубокий вдох, будто собираясь с мыслями, хотя я всё уже и так решила. — Мы с тобой больше не будем вместе. Никогда. Да у тебя и времени-то не будет… На этой фразе мой голос едва дрогнул. Чёрт…, а я сильнее, чем подозревала не так давно. Я призналась в своих чувствах к нему и правильно истолковала то, что у него нет ко мне никаких чувств, кроме влечения и интереса… В глазах закипели слёзы, но я улыбнулась. Гордеев недоуменно уставился на меня. — Что это значит, Маш? — Он говорил тихо, но с еле уловимым свистом. — Это значит, Максим Гордеев, что тебе следует забыть обо мне. Я убрала его руку со своей талии, которая оказалась там несколько минут назад, как раз в ту секунду, как я её оттуда сбросила. Я просто ушла. Мне до крика, до надрыва своих голосовых связок хотелось вернуться и всё исправить. Но я не могла отнимать семью у человека, который ещё даже не родился, потому что я на собственной шкуре ощутила, что такое быть обделённой отцовской любовью. Мне не привыкать. Я росла без мужского внимания двенадцать лет. Я не любила двенадцать лет. Меня не любили. Значит, и дальше проживу. Ещё одна душа не должна страдать. Я не эгоистка. Не настолько. Какие-то два месяца были всего лишь экспериментом, неудавшимся и явно не пошедшим мне на пользу. Я пыталась, честно пыталась, доверять, любить, быть верной, даже слабой…, но в жизни всегда всё бывает против нас. За свои грехи мы должны платить. И Макс заплатил небольшую цену. Ребёнок. Теперь этот парень обрёл семью. Не самое желанное событие в его возрасте, особенно с его темпераментом и характером, но… зато потом он не пожалеет о том, что стал отцом. Надеюсь, что не пожалеет. Я в своём роде тоже была неудавшимся экспериментом своего папы… и он пожалел. Но Макс не может быть таким. Ведь я не могла полюбить человека, похожего на моего отца… или могла? Я же вечно ошибаюсь. Глупая. Наивная. Грязная. Я сказала ему, что не разделяю его чувств, которые он испытывает ко мне, и я не солгала… потому что я любила его, это как инфекция: температура, озноб, головокружение…, но он-то меня не любил. Он был влюблён? Возможно. Его влекло ко мне? Определённо да. Но этого совсем недостаточно, чтобы нам быть вместе. Взаимности нет. Я лишний раз в этом убедилась. Глупо было рассчитывать на противоположный результат. Вероятность была мизерной… дурацкая надежда. Конец POV: Маша. *** POV: Макс. Она ушла. Её шаги скрипучим эхом отдавались в моих ушах, а я не мог пошевелиться. Ушла? Попросила забыть? Она не чувствует ко мне того же, что чувствую я… А что я чувствую? Я влюблён в неё! И я хочу быть с ней! Значит, она ненавидит меня? Всё это время она мне лгала? Невозможно! Нет! Этого просто не может быть! Зачем она тогда спрашивала: люблю ли я её? Был ли в этом смысл, если ей наплевать? Лицемерка! И я не смог ответить ей… просто не смог. Почему? Понятия не имею. Любовь это слишком для меня сложно, слишком много значит… я никогда не любил! Но я ведь никогда и не испытывал настолько сильной потребности в одном человеке… Боже! Я не верю в это! Кажется, я сейчас нервозно рассмеюсь. Меня обставили. Ловко. Девчонка обманула меня! Сыграла на чувстве собственности, влюбила в себя и бросила! Осталась независимой! А ведь я сам подкинул ей идею! Я даже не знаю, кем мне её теперь считать: стервой или гением? Безусловно, я заслужил это… она отомстила мне за всех девушек, которых я когда-либо кидал, но… Как мне теперь с этим жить? «Макс, ты любишь меня?» — Зачем она это спросила? Что хотела услышать? Она ведь не верит в любовь! Она вообще ни во что не верит! Думал — открылась мне, доверилась, отдалась…, а на деле! Почему я чувствую себя уничтоженным? Где её логика? В чём план? Она вела себя совершенно не так, как ведут себя люди, когда пытаются играть с кем-то… все её улыбки, истерики, заскоки — фальшь… вода… ничего не значащий плеоназм! Сука! Ненавижу её! А могу ли я её ненавидеть? Мне хочется сейчас не кричать, не ругаться, не разбивать что-нибудь тяжёлое… мне хочется кинуться ей вдогонку, схватить, прижать к себе и попытаться понять… Я влюблён в неё. Я ненавижу её. А ведь обещала, что не бросит! Обещала!!! Медленно иду на выход из парка, стремясь попасть ногами по её следам. Благо снег свежий, не стоптанный, мне прекрасно удаётся повторить её путь… «Макс, ты любишь меня?» Она говорила это абсолютно с холодным, отстранённым лицом. Но её голос… чёрт… не могу вспоминать её голос. Он слишком… Горло стискивает стальным захватом. Её дыхание. Чистое, прохладное. Кожа. Практически всегда еле тёплая, бледная. Запах. Лавандовый, нежный. Длинные волосы. Ямочки на щеках. Тонкие запястья. Мягкие покусанные губы… Как мне теперь всё это забыть? Я потерял её. Потерял. Такое бессмысленное тупое слово. Почти такое же бессмысленное, как «навсегда». Почему я промолчал? Если бы я сказал «не знаю» или «нет», это было бы лучше, чем, если бы я промолчал! Но я промолчал! А она не дала мне свыкнуться с вопросом и времени даже подумать. Она всё предугадала наперёд. Ей ничего не было от меня нужно. Ни подарки. Ни цветы. Лишь стихи. Книги. Строчки прошлого мёртвых людей. Музыка. Песни. Крыша. Объятия. Поцелуи. Она же принимала их. И смотрела так тепло, пристально, проникновенно, будто спрашивала: а ты меня не предашь? Почему мне кажется, что я предал? Что это моя вина? Её медовые глаза… необычный золотисто-карий оттенок. И имя. Такое простое. Немного незатейливое. Но живое. Маша. Чёртова девчонка! У БМВ, криво припаркованного прямо около общаги, одиноко притаился растерянный Руслан. Он заметил меня и молча следил за тем, как я приближаюсь. — Макс, что… — Начал было он, но я просто саркастично усмехнулся и помотал головой. — Не сейчас. Друг понял. Он сочувственно вздохнул, заставляя меня поморщиться и поднять глаза на высокое здание студенческой общаги. Седьмой этаж. Знакомое окно. Задёрнуто шторами. Её нет. Она ушла. «Макс, ты любишь меня?» Нет. Не люблю. Я тебя ненавижу. Конец POV: Макс. *** POV: Маша. Я сидела на кровати, обхватив колени, покачиваясь, и бездумно таращилась в стену. Настя сидела рядом и просто молчала. Я была благодарна ей за это. Ничего не хотелось. Уезжать уже не было никакого смысла. Теперь не было смысла ни в чём. Макс хотел помешать мне, хотел остановить, хотел поговорить… и у него получилось. Три из трёх. Везунчик. Чемодан тоже был в комнате, я вернула его вместе с собой. Так пусто. Вокруг. На душе. И глаза сухие-сухие. Будто в них песку засыпали. Чешутся. Колют. Но плакать не хочется. Совсем. — Ты уверена в этом? — Робко решается произнести Настя. Я перевожу на неё задумчивый взгляд. Знаю, о чём она. Я же всё ей рассказала. Андреева. Она беременна. От него. — Насть, таким не шутят. — Шепчу я, боясь услышать звук своего голоса. Я даже боли не чувствую. Я просто думаю. Вспоминаю. Он смотрел на меня. Смотрел будто бы с надеждой. Но… это было всё ошибкой. Разве что кроме нашей последней ночи. Я знаю, что больше ни с кем не испытаю подобного. Просто по причине, что больше никогда не стану ни к кому привязываться. Зарекаюсь любить. А получится ли? Ведь его я люблю… И снова другая женщина. Снова врывается в мой мир какая-то другая счастливица и отнимает у меня всё. Поганит мою жизнь. Калечит! Как будто специально. Значит, я просто не достойна быть счастливой, не достойна любви, а, может, просто не умею любить… — Ты любишь его? — Опять Соловьёва. Я понимаю, она беспокоится. Но мне хочется тишины. Молчания. Агонии. Я хочу обратно в свою Вселенную смысла и скорби. Мне там спокойно. Утешительно. Никак. — Люблю.- Честно. Коротко. Ясно. А по-другому и нельзя описать то, что я к нему чувствую. Это всё несправедливо. Он же должен быть моим! Я ведь старалась. Столько сражалась сама с собой, а, выходит, всё зря? — Бедная моя. — Шепчет Настя и судорожно всхлипывает. Даже смешно. Ведь я не плачу. Плохо иметь сентиментальных друзей, но их, как и родителей, не выбирают… — Насть. Ну, что ты, успокойся. — Безразлично бурчу я, безумно улыбаясь. Я веду себя ненормально. И подруга тоже это отмечает. Она хочет меня обнять. Но я отшатываюсь. Нет. Не хочу, чтобы ко мне прикасались. Тело помнит только его руки. Пусть оно так и остаётся. Видеть его каждый день в универе будет просто невыносимо. Но уехать он мне не дал. Да, я теперь и не хочу. Всё же разъяснилось. Всё снова на своих местах. Разве что я немного потрёпана. Конец POV: Маша. *** POV: Макс. Я сижу на пассажирском сидении и думаю лишь о том, как ехал вчера домой вместе с Машей. Всё уже тогда было плохо. Но я не думал, что станет именно вот так. Окончательно. Бесповоротно. Горько. Безмолвие. Неожиданно его нарушает рингтон. Я даже не сразу соображаю, что это мой телефон. Быстро хватаюсь за карман с какой-то очень явной надеждой. Я ловлю на себе сокрушительный взгляд друга, но мне плевать… вдруг это Маша? Вдруг она передумала? Сейчас я услышу её голос, и всё станет как раньше! Она скажет, что ошиблась, что мы вместе, что она никуда не уйдёт… Я готов простить ей всё… Даже не смотрю на дисплей, так сильно хочу услышать её голос. — Маша. — Кричу в трубку. — Что? — Озадаченное, всхлипывающее сопрано опускает меня обратно на землю. Это не Маша. — Андреева. — Устало буркаю я. — Отвали, не до тебя сейчас. Собираюсь уже сбросить, как динамик разрывается истеричным возгласом, даже воплем: — Почему ты не ответил мне?! Что мне делать?! Я немного в шоке. Возвращаю трубку к уху и покорно жду продолжения, вместо которого следуют всхлипы. — Ты о чём вообще? — Тороплю её я. Мне мерзко. Настолько мерзко, что даже подташнивает. Мои мысли сейчас далеко за пределами БМВ. Мои мысли в маленькой комнатке на седьмом этаже старой непрезентабельной общаги. Мои мысли о девушке с изумительными карими глазами и язвительной улыбкой. — Ты прикалываешься?! Я же звонила утром! Ты взял трубку! Но сбросил и… — Истерично разрывается мобильник. Я раздражённо закатываю глаза. — Не неси херню! Я не говорил с тобой! Опять, что ли, под кайфом?! — Меня уже дико начинает бесить этот бессмысленный трёп. Что ей надо от меня?! Она последний человек, с которым я сейчас желал бы говорить. Она и так постаралась, чтобы лишить меня единственной девушки, за которую я цеплялся, как тонущий за буйки… — Я беременна, Гордеев!!! От тебя! Аня разревелась, а до меня не сразу дошло, что она только что пропищала, а когда дошло, я расхохотался. Что? Она там бухая, что ли? — Смешно. Это всё? — В моём голосе ни тени сомнения, что это очередная выдумка пьяной девицы. Она уже пыталась так пошутить… правда, тогда я дал ей номер психиатра, не оценив шутку, и она успокоилась. Неужели снова потянуло на старые бредни? — Придурок! Я не шучу! Я беременна! Семь недель! — Андреева говорит внезапно резким серьёзным тоном, а я мгновенно прекращаю надрывно смеяться. Что? — В смысле? Как? А я при чём? — Удивлён. Растерян. Стремительно забываю обо всём, что произошло не так давно. Сейчас я лихорадочно пытаюсь высчитать семь недель в прошлое… — Вот так. Твой ребёнок, сказала же уже. Аня звучно шмыгает носом, а я ошарашенно переглядываюсь с вслушивающимся в наш диалог Русланом. Кортиков в шоке. Я тоже. Если не сказать громче. — Ты дома? — Сухо обрываю её наигранные стенания я. — Да. — Жди. Коротко бросаю я, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями… чёрт! Это невозможно! Я же всегда предохраняюсь! Розыгрыш? Ошибка? Вряд ли я отец! У неё же куча парней. Хотя с другой стороны… семь недель. Я тогда ещё не был с Машей… Чёрт!!! Озарение находит на меня слишком поздно. Я широко распахиваю глаза и нервно сжимаю кулаки, практически раздавливая в ладони мобильник. Утром. Андреева звонила мне утром, но я не брал трубку. Значит… Маша! Она узнала об этом! Вот что значила её фраза про время! Она отпустила меня! Я идиот! Громко стону, закрывая лицо руками. Она не лгала мне. А я в ней сомневался! Я не достоин её! Сломал её мир! А всё из-за шлюхи Андреевой! И из-за себя. — Макс, ты… — Осторожно начинает Кортиков, выруливая на шоссе. — Я идиот, Руслан! Я просто конкретный идиот! — Сдавленно сиплю я, роняя голову на грудь. — Почему? Парень явно изумлён. Он уже повернул на нужную улицу, потому что слышал весь разговор от начала и до конца. Без его моральной поддержки я бы уже искал ближайшую крышу. Я кидаю на него косой мрачный взгляд, осенённый внезапным озарением. Теперь я понял всё… и Маша слишком многим пожертвовала ради меня, а я даже не попытался ей помочь, думал лишь о себе да о своём уязвлённом самолюбии… Я издаю едкий смешок и изучающе гляжу в окно на проносящиеся светофоры, дома и прохожих. Я разделил практически неделимые понятия: влюблённость и любовь. Я не имел на это права. И когда она спросила меня — я знаю, что должен был ответить, и тогда знал, просто я струсил… и сам всё разрушил… такое не прощают. А к Маше я теперь просто не смею даже подойти, я причинил ей боль и после всего этого просто не заслуживаю её… Она дала мне шанс, вот только я его упустил, а теперь уже поздно… Почему она промолчала? Почему не сказала мне о том, что взяла трубку и услышала про беременность Андреевой? Почему? Мы бы нашли с ней выход! А нашли бы? Может, Шустова быстрее меня поняла, что это конец? Поэтому она и ушла… снова решила всё за себя и за меня… Какое-то наказание. За мою гордость, за мой эгоизм. Я должен отпустить её, ведь это был её выбор, а его я уважаю, пожалуй, она единственный человек, которого уважаю и которого я… Я очнулся и помотал головой. С мыслями я уже собрался… Руслан не торопил, но мне уже нужно было что-то ему сказать. Я перевожу взор на друга и ровно безжизненно говорю: — Потому что я снова всё испортил. И я люблю её. Вот только теперь уже ничего не исправить. Конец POV: Макс. *** POV: Маша. Прошла неделя. Макс, как и Аня, не появлялся в универе… однако его отсутствие ранило меня не меньше, чем его присутствие. Я старалась погрузиться в учёбу, тем более, со следующей недели начинались зачёты, за которыми шли выходные… Наконец-то я вернусь домой. Но меня почему-то совсем не грела мысль о скором отъезде. Я устала ловить на себе сочувствующие взгляды Соловьёвой. Она пыталась несколько раз поговорить со мной, обсудить случившееся, но я категорически отказывалась от столь «занимательной» беседы. Немного погодя, к Насте подключился со своей жалостью Кортиков. Эта парочка хуже всякого Гордеева напоминала о случившемся и просто причиняла невыносимую боль. Я не показывала насколько мне хреново, вела себя, как обычно, смеялась, слушала музыку, читала учебники и только соседка по комнате видела, как я со слезами зашвыривала стихи Рождественского за шкаф… В принципе, к подобному я уже должна была давно привыкнуть… ведь отец меня тоже бросил, хоть я этого и не хотела. Узнавать про дела Макса я не собиралась, да мне никто и не сообщал, хотя судя по обеспокоенным лицам Руслана и Насти — дела у него были не очень. Ещё бы. Ребёнок в восемнадцать лет… так себе повод для вечеринки. И я скучала по нему. Я тосковала по Гордееву, как Лис по Маленькому Принцу. Мне снились сны с его участием, нередко на тематику нашей последней с ним ночи, тогда я просыпалась в холодном поту, вскакивала с кровати и принималась мерять шагами комнату, изредка наливая себе в кружку воду и выпивая её залпом. Возможно, я сходила с ума. Но… к сожалению, моё состояние можно было только пережить и переждать, сдерживать его, как и лечить, было бесполезно… я и так контролировала себя в универе, а это стоило мне огромных усилий. Меня спасали лишь вечерние разговоры с Тимом по скайпу. Друг рассказывал о своих успехах в самообучении и о том, что деду становится с каждым днём всё лучше, несмотря на прогнозы врачей. Я ни словом не обмолвилась другу о своих отношениях с Максом, но он был уже осведомлён. Не сказать, что он сильно обрадовался новостям, которые, кстати, донесла до него Настя, но зато он не жалел меня, лишь улыбался и повторял, что всё у нас будет хорошо. Я не заслуживала таких друзей, но именно они спасали меня от всего, что так и норовило догнать меня из прошлого. Поэтому, чтобы хоть как-то отблагодарить Настю, я занялась сценарием на Новый Год. Получалось неплохо, вот только мой взгляд всегда натыкался на столбец участников и выделял там лишь одно единственное имя… Понимаю, я производила впечатление одержимой, но… экзорцистов знакомых у меня не наблюдалось. Я в который раз сменила номер телефона, наверное, чтобы убить всякую надежду в себе на то, что Макс позвонит или напишет. Но он не звонил. Не писал. Тем более не приходил. Конечно, ведь я бросила его. Он считал меня стервой и продолжал жить дальше, погрязая в заботах о своей, вероятно уже, невесте и будущем ребёнке. Когда я думала об этом в таком ракурсе, меня рвало… отвратительно… семья, основанная на случайности, а не на любви… что может быть хуже? Дни летели, записи в моём дневнике всё увеличивались в количественном отношении, а пустых страниц становилось всё меньше. Тетрадка уже разбухла и плохо закрывалась от исписанных неровным почерком листов. Не думаю, что я когда-нибудь рискну перечитать это. Часть моей жизни, которую хранила эта потрёпанная тетрадка, будет безжалостно сожжена в пламени спичек, а пепел закопан в каком-нибудь недалёком сугробе… тогда я забуду этот период своей жизни, и никто кроме меня не узнает о нём… Надеюсь, Макс сможет стать счастливым. За нас двоих. *** — Маш, что там со сценарием? — Нарочито бодрым тоном пропела над моим ухом Настя, когда я в двадцатый раз елозила ядовито-жёлтым цветовыделителем по напечатанному тексту и не могла никак выделить главную мысль. — Всё плохо! — Раздражённо фыркнула я, отбрасывая от себя кипу листов, скреплённых степлером. Соловьёва не дала моему «творчеству» позорно рухнуть на пол аудитории, в которой обычно проводились пары по математике. Она бегло просмотрела первые пять листов, а потом с задумчивым лицом обратила внимание на меня. Я скрестила на груди руки, демонстрируя всем своим видом, что, если её что-то не устраивает, то пусть переделывает сама, а меня всё это заколебало. — Всё же хорошо. Мне нравится. Нужно, чтобы его утвердило руководство. — Подруга неожиданно тепло улыбнулась, а я чуть не потеряла свою челюсть там, куда намеревалась секунд пятнадцать назад запульнуть сценарий. Она смеётся? Мне определённо эта чушь не нравится. — А если честно? — Хмуро осведомилась я, готовясь к оглушительному разносу. Но Настя лишь щёлкнула меня по носу и взмахнула рыжей косичкой, перебрасывая её на правое плечо со спины. — Ты слишком самокритична. Сценарий блеск. Осталось лишь добавить очерёдность выступающих и обозначить их номера. Всё. Шедевр. — Соседка весело подмигнула мне. Я даже не нашлась, что ответить. Неужели это всё? Моя работа окончена? Но… я ведь даже не все маты успела вспомнить. Как этой сырости и плеоназма может быть достаточно? Хотя, хозяин — барин. Я безразлично пожала плечами и безмятежно потянулась, вытягивая свои руки и хрустя затёкшими костями конечностей. — Предоставь мне список, кто и с чем выступает, я вставлю. — Зевнув, пробормотала я и окинула скучающим взглядом пустую аудиторию. Здесь через несколько минут должны были собраться все, кто участвуют в мероприятии, поэтому я так и торопилась доделать сценарий. Сомневаюсь, что Гордеев заявится, но… чем чёрт не шутит, лучше слинять раньше. Соловьёва радостно закивала, ещё раз пролистала распечатку и осталась, видимо, довольна. Я уже встала и запихала в сумку пенал и несколько тетрадок, как вдруг голос Насти заставил меня остановиться и воззриться с недоумением на подругу: — Маш, помоги с репертуаром. На меня уставились два огромных, как блюдца, умоляющих океанских глаза. — Чего? — Опешила я. — Спятила? Я на это не подписывалась. Я возмущённо вскинула брови и попыталась отодвинуть из прохода подругу, но маленькая девушка упёрлась в столешницу таким образом, что для того, чтобы выйти, мне пришлось бы через неё перепрыгивать. — Настя! — Ну, Ма-а-аш! Что тебе стоит?! Ты же много музыки слушаешь, с плеером не расстаёшься, по любому, у тебя куча в голове песен, которые подойдут под тематику Нового Года. Я поначалу просто заморгала, ожидая, что подруга развеет мои сомнения насчёт того, что я только что услышала. Но Настя не спешила этого делать, а осталась непоколебимой. Она действительно меня об этом просит? Я громко несдержанно расхохоталась. — Соловьёва, музыка, которую я слушаю, покатит либо для Хеллоуина, либо для похорон. Никак не для НГ. Я издала булькающий смешок и никак не могла успокоиться. Настя упёрла руки в боки. Да, она не собирается так просто сдаваться. — Ладно. — Я хитро прищурила один глаз, вынуждая подругу с надеждой немного расслабиться и открыть доступ к выходу. — Есть одна идейка. Песня актуальна для любой публики с самого дня выпуска. — Да? — Глаза Соловьёвой неподдельно загорелись, а щёчки заалели в предвкушении. — И что это за песня? Я незаметно обогнула взбудораженную девушку, спустилась на пару ступенек вниз и с широкой ироничной улыбкой подмигнула ей. — В лесу родилась ёлочка! Пользуйся! Пока до Насти доходило, я рванула вниз. Возмущённый вопль настиг меня уже у самых дверей. — Шустова! — Заорала подруга. — Не за что, пупсик! — Хихикнула я и поспешила ретироваться из аудитории. Но тут же натолкнулась на кого-то в коридоре. Ойкнув и потерев ушибленный лоб, я подняла глаза, чтобы разразиться разнообразными ругательствами, но сумела лишь широко открыть рот и тут же его захлопнуть. Чёрт! Главное не делать вдох. — Привет. — Постарался криво улыбнуться Макс, ероша одной рукой свои волосы. Кажется, ещё секунда и я поцелуюсь с полом. Он всё-таки пришёл! Да ещё раньше всех! Но зачем? Что он забыл здесь? — Привет. — Пискнула я. Нужно бежать. Сейчас же. Однако я не сделала ни шагу. Я продолжала тупо стоять и смотреть на некогда своего парня. Всё такой же прекрасный, только не выспавшийся, немного помятый. Тёмные пряди отросли и теперь почти закрывали собой сверхъестественную зелень его глаз. В горле тут же запершило. Я, правда, собираюсь заплакать? Я совсем дура? Гордеев осунулся. Точно на наркоту подсел, если бы я не знала, что у него беременная девушка, то именно так бы и решила. Беременная девушка. На меня точно вылили ушат ледяной воды. Я мгновенно ожесточилась. Скривила презрительную гримасу отвращения, развернулась на пятках и устремилась к главной лестнице. — Маша! — Окликнул меня он, но это лишь заставило ускориться и уже просто бегом помчаться на выход. В носу щипало, но слёз не было. Я опять не плакала. Не могла. Эта встреча разбередила затянувшиеся за неделю рваные раны воспоминаний, которые притупились, но не исчезли, а просто ждали того момента, когда снова им можно будет открыться. Его голос эхом звучал в ушах, отражаясь от стенок черепа и резонируя, заставляя меня постоянно оборачиваться, спотыкаться, чуть ли не падать. Я схожу с ума. Это точно. Невыносимые ощущения потери и ненавистной опустошённости. И снова случайность. Интересно, у него в жизни всё происходит необдуманно и спонтанно?