Поддайся мне

Нервы — Перегорели david hodges — bleeding love (leona lewis cover) Марсель — Эта песня для тебя

— Насть, я никуда сегодня не пойду! — Уверенно заявила я, падая обратно на свою кровать. Идти на мероприятие, где будет выступать Макс? Нет, увольте! Это всё равно, что добровольно явиться на собственную казнь. — Боюсь, Машунь, это от тебя не зависит. Твоё присутствие, как и присутствие других, обязательно! Ректор хочет показать гостям, насколько у нас обязательные, исполнительные, ответственные и талантливые студенты! — Произнесла Настя, примеряя очередное вечернее платье. — Тогда могли выставить одну тебя, как экспонат! — Недовольно проворчала я, не горя желанием вообще вставать и переодеваться. Ну, вот… и здесь облом! Что за жизнь? — Хватит ныть! Ты просто посидишь в зале, можешь даже на сцену не смотреть! — Настя вспылила и кинула в меня платьем, которое как раз сняла. Меня накрыло розовой тафтой, из которой я еле сумела выбраться. Капец. Ну, зачем ей столько одежды? Да ещё такой вычурной! Тоже мне, леди из эпохи средневековья. *** Народу набилось в зал немыслимое количество. Стоит ли говорить, что в душном помещении, среди оглушительного столпотворения людей, мне было дико неуютно. На сцену я смотрела с тихим ужасом. Несмотря на довольно-таки милые декорации, которые скрывали кулисы, кучу воздушных шаров в тему Нового Года, бумажных снежинок и снеговиков, я безумно хотела сбежать отсюда. Все последние ряды уже были заняты наиболее пронырливыми студентами, мне оставалось примоститься около скромной Вари, которая сидела на втором ряду, почти посередине. Блестяще. Теперь не только мне всё было видно, но и меня было точно так же хорошо видно со стороны сцены. Оставалось надеяться, что Гордеев во время выступления не будет оглядывать зал… Можно было, конечно, попытаться на время его триумфа сбежать в туалет, но вряд ли мне удастся, поскольку рядом со мной уже сидел довольно объёмный парень с лицом полным щенячьего восторга. Такие экземпляры ещё остались? Жесть… — Маш, ты в порядке? — Робко осведомилась Варя, перебрасывая свою русую косу на правое плечо. Она очень близко наклонилась ко мне, чтобы я сумела разобрать её слова. От такой близости чужого человека я непроизвольно отодвинулась. Несчастная девушка тут же покраснела, сильно смутившись. Ну, вот. Обидела Варю. Я сделала глубокий вдох, постаравшись успокоиться, потом переборола себя, наклонилась к Конниковой и выдохнула ей в висок: — Прости, Варь, просто я не люблю тесный контакт с людьми, я не хотела тебя обидеть. И да, я в порядке. Но здесь быть не хочу. Не переношу толпу. Я быстро откинулась на спинку кресла, поймав на себе удивлённый взгляд голубых глаз, блеснувших из-за тоненькой оправы очков. Миловидная, вероятно, из интеллигентной семьи, хорошая пай-девочка. Таких полно в крутых гимназиях и пафосных колледжах. Однако Конникова в отличие от многих не была заносчивой зазнайкой. Тихая, скромная. И талантливая. Ещё на её носу были забавные веснушки, которые придавали ей какую-то невинность, что ли. Девушка оказалась довольно смышлёной и больше не настаивала на разговоре. Лишь ободряюще улыбнулась. Надо бы с ней подружиться. Она мне нравится. Особенно сейчас, когда Тима нет, а Настя проводит время с Кортиковым. Варя была бы хорошей компанией. Но я что-то размечталась. Думаю, у этой девушки есть свои друзья. Не буду навязываться. Я закрыла глаза, стараясь не концентрироваться на окружающем шуме. Мне хотелось домой. Домой в свой родной город. Хотелось оказаться в своей маленькой комнате с тёмными обоями, диваном и книжным шкафом. Наверное, мама уже успела доделать перестановку. Интересно, как теперь выглядит мой прежний уютный бастион? Я даже не подозревала, что настолько истосковалась по дому и по маме, даже по бабушке. Но больше всего мне не хватало Тоши. В последнее время у него слишком много дел, он не звонил и не писал. Пока был рядом Тим, я ещё могла забыться, но сейчас, когда друг далеко… чёрт, по нему я тоже скучаю! Как же всё не вовремя. Никогда не думала, что одиночество может угнетать, ведь я всегда стремилась к нему и была счастлива. Неужели это из-за разрыва с Гордеевым? Так, всё… хватит Максима в моей жизни! Пора уже забыть! Я решительно открыла глаза и внимательно уставилась на сцену, на которой как раз пара ведущих начала вещать про суть торжества. Все номера я просмотрела, прослушала, протерпела, честно хлопала и улыбалась. Несколько раз на сцене появлялась Настя. В танцевальных номерах. Песни были, но исполняли их старшекурсники. Пока старшекурсники… Чувство «засосало под ложечкой» не отпускало меня на протяжении всего мероприятия. Я то и дело вздрагивала, порываясь сбежать, но каждый раз меня останавливало, что среди названных имён не проскальзывало знакомое. Я точно так чокнусь. Варя заметила моё ёрзанье и сочувственно вздохнула. Нет, она определённо мне нравится. Ей тоже тут плохо, не любит подобные церемонии, как и я… вот только наша староста не в курсе, что помимо этого меня гложет ещё и страх. Страх нового приступа боли. Видимо, мне не хватило времени, чтобы налюбиться, зато с лихвой хватило времени привязаться к Гордееву. — А теперь поприветствуйте бурными аплодисментами группу «Ways» и неповторимую Анастасию Соловьёву с песней… Дальше я уже ничего не слышала, потому что на сцене показался ОН. Чёрт возьми. Кажется, я даже негромко простонала, потому Варя в очередной раз странно на меня покосилась. Вспомнишь солнце - вот и лучик! Макс. Блин. Кажется, я сейчас подавлюсь собственными принципами и запрыгну к нему на сцену. Я так скучала. Гордеев держал в руках гитару, неподалёку от него я краем глаза заметила Кортикова. На остальных я же просто не акцентировала внимание. Они были не важны и не нужны… не так, как Макс. Настя что-то принялась петь, но звук её голоса совсем не доходил до меня, я боялась вдохнуть и пропустить хотя бы один аккорд, что вылетал из-под ловких пальцев Гордеева. Парень выглядел задумчивым и то и дело окидывал пристальным взглядом зал. Бог мой, как хорошо, что сейчас я сидела в неосвещённой части зала, и он не мог меня видеть, хотя… может, он искал вовсе и не меня. От созерцания предмета своей страсти я оторвалась лишь тогда, когда сквозь неясный гул разобрала бурные аплодисменты. Чёрт! Я пропустила всю песню! Настя меня прибьёт! Хоть бы знать, что она пела. Настя поклонилась и скрылась за кулисами. Парни остались стоять на сцене. Пока ведущий объявлял следующую песню, Макс вышел вперёд к микрофону. Он опять оглядел зал, но я быстро нырнула за кресло, тщательно делая вид, что у меня развязались шнурки на ботинках. Мать моя, что я творю? Детский сад, штаны на лямках. Что уж говорить о том, каким взглядом меня проводила под кресло Конникова. Кажется, ещё чуть-чуть и у неё начнёт дёргаться глаз, а рука непроизвольно потянется к телефону, дабы вызвать скорую помощь. Зал взорвался очередными шумными овациями после объявления названия песни и её исполнителя. Так, кажется, пришла пора линять. Звук его голоса я точно не перенесу, особенно после того, как он начнёт исполнять Killers — A Great Big Sled. Я дождалась пока погасят свет и попыталась протиснуться через потного парня в проход, но он толкнул меня локтем и я, больно ударившись о подлокотник, упала на место. Перед глазами завертелись звёздочки, а потом подступили слёзы гнева и обиды. Какого хрена? Я уже собиралась натурально ввязаться в драку, как вдруг знакомый тенор остановил меня первой строчкой такой же знакомой песни. Я остолбенела и оказалась не в силах больше сопротивляться, поэтому безвольно перевела взгляд на сцену. Как завороженная я следила за каждым движением лицевых мышц Макса. Даже моё отнюдь не суперское зрение позволяло уловить каждую его чёрточку, каждый вдох и каждый выдох. Он прикрыл глаза, позволяя ресницам отбрасывать глубокие тени и тем самым глаза казались запавшими и тёмными. Но это не портило его. Наоборот только напомнило мне лишний раз о нашей последней ночи. Он выглядел так же. Сейчас он открыто наслаждался музыкой и благоговением публики, а тогда наслаждался… мной? И меня ему вполне хватало… по крайней мере, сейчас мне казалось именно так. По его лбу скатилась капелька пота, а волосы прилипли к коже… КАК? КАК Я УМУДРИЛАСЬ ЭТО РАЗГЛЯДЕТЬ С ТАКОГО РАССТОЯНИЯ? Я словно смотрела на него через объектив фотокамеры с офигительным зумом. Вспышки из зала, мечущийся по сцене свет прожектора, ритмичная мелодия — всё ощущалось фоном и обостряло картинку, выдвигая Макса вперёд, ближе ко мне. Следуя мимолётному порыву, я подалась вперёд, схватившись за подлокотники, а заодно крепко стиснув прохладную ладошку Вари… Сейчас мне было не до собственных приоритетов и отвращений. Макс. Мой Макс! Стоит на сцене! И поёт! Превращая всех людей вокруг в безвольных марионеток, готовых идти за ним хоть на край света, как крысы за крысоловом. Вот как он управляет нами… нами всеми. Он просто притягивает. Сначала своей нестандартной внешностью, таинственностью, загадочными улыбками, а потом голосом. Я уверена, что каждый из присутствующих, независимо от пола, хотел, чтобы Макс прикоснулся к нему, снизошёл до него, одарил вниманием и улыбкой… Боже, это какой-то гипноз… Музыка закончилась, Макс умолк даже немного раньше. Однако тишину никто не решался нарушить. А потом… люди точно пришли в себя. Раздались крики, хлопки, топот, свист… Я такого никогда прежде не видела. Точно выступил не обычный студент, а как минимум воскресший Курт Кобейн. Макс почтительно поклонился и внезапно воззрился прямо на меня. Чёрт!!! Нашёл всё-таки!!! Спрятаться уже не представлялось возможным. Я вцепилась изо всех сил в несчастную руку Вари так, что девушка всхлипнула, но я забила на это. Я смотрела на него! На Гордеева! И он смотрел на меня в ответ! И всё мгновенно отошло на второй план. Макс очнулся быстрее, он, не отрывая от меня своего искрящегося в свете софитов взгляда, прошёл вперёд, схватил микрофон и нарочито спокойно произнёс: — Всем здрасте. Я вижу, сегодня здесь много гостей! Оно и понятно. Всё-таки празднуем Новый Год! — Он нервно усмехнулся, а затем поправил свои волосы одной рукой. Он так держится на сцене, словно на самом деле какая-нибудь рок-звезда! Зал замер в ожидании. Я же тупо затаила дыхание. Ну, сейчас мне было явно не до первичных потребностей своего организма. — В общем, так получилось — начал Гордеев, продолжая в упор пялиться на меня. — Что я очень сильно обидел одну девушку, она в этом зале. И, если вы позволите, я понимаю, моя просьба несколько не в тему на таком мероприятии, но, всё же… если вы позволите, я бы хотел извиниться перед ней. При всех. — Макс умолк и с такой скорбью посмотрел на меня, что я невольно судорожно схватила ртом воздух, чтобы не заплакать. — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы люди о нас знали, поэтому просто прости меня, если сможешь. Я безумно по тебе скучаю, и ты нужна мне. Нужна, как никто другой! Я понял, что был полнейшим придурком и вёл себя порой с тобой по-свински, а ты всё равно дала мне шанс… и… сейчас я хочу кое-что исполнить. Я не умею сочинять стихи, да и времени было немного, поэтому я просто взял одну из известных песен, переделал несколько строчек. И я хочу спеть её. Для тебя. С наступающим Новым годом, господа! — Последнее Макс произнёс, наконец-то, отрываясь от меня и обращаясь к совсем обалдевшей публике. Никто не проронил ни слова. Не запротестовал. Я вжала голову в плечи. Мне отчётливо казалось, что все поняли, к кому он обращался. Я прямо чувствовала на себе прожигающие взгляды. Но всё было тихо. Потом раздался один неуверенный хлопок, за ним последовал второй, и вот уже весь зал рукоплескает, приветствуя очередной шедевр в исполнении Макса и полностью поддерживая идею парня. Так, мне срочно надо уйти. Я не перенесу этого в очередной раз! Я разжала свои ладони, вырывая из горла Конниковой облегчённый «ох», однако не успела я даже чуть-чуть приподняться, как Макс, будто почувствовал, что я намереваюсь позорно удрать, тут же вновь перевёл своё зелёный полыхающий взор на меня и тем самым пригвоздил обратно к месту. Фак! Вперёд Руслан вытащил синтезатор и наклонил микрофон. Так же практически из ниоткуда появился стул, на который Гордеев и примостился. Позади выстроились все участники сегодняшнего мероприятия, Кортиков с гитарой и парень с барабанной установкой. Чёрт! Что происходит? — Все в зале, подключайтесь к ритму моих помощников! И да, — он вновь пристально посмотрел мне в глаза и тепло, ласково улыбнулся, чуть прищуриваясь от яркого света. — Эта песня для тебя, слышишь?! Я машинально кивнула. Господи. Дай мне сил. Я выдержу! Я же всегда терпела! Макс сел за клавиши. Я никогда не видела его таким сосредоточенным, будто он сдавал важный экзамен, а главное, я никогда не видела его за синтезатором. Только за гитарой. И теперь он мне казался каким-то потусторонним пареньком из богатой, высокоморальной, интеллигентной семьи. Он был кем-то наподобие грустного готического юноши из старых зарубежных романов. Он был одет в пиджак, под которым скрывалась футболка… ему бы костюм денди и всё… принц из сказки. Печальный, таинственный принц из сказки. С изумительными руками. Аристократические пальцы коснулись клавиш, так же нежно, как касались когда-то меня… я слышу стук собственного сердца у себя в горле. Макс немного наклонил голову, но его глаза всё равно не отпускали мои. Он издевается? Парень сделал глубокий вдох, который разнёсся с помощью микрофона по всему залу, отскакивая от стен и заставляя меня вздрогнуть и покрыться мурашками. Он будто был совсем рядом, а не на высокой сцене. Я же в свою очередь застыла, точно каменное изваяние, не в силах пошевелиться. И вот начался проигрыш. Я знаю эту песню! Он специально, что ли, подбирает репертуар, который я знаю? — Твои руки запомнят меня, как летний дождь. Улыбаюсь, когда ты навстречу мне идёшь. Ты мне веришь, знаю, а я верю лишь тебе, И всё то, что было «до», сгорает в огне. Все конверты порваны, мосты разведены, Мы с тобой, как дети, невероятно влюблены. Засыпая рядом, я шепчу нежно обняв: «Ты же знаешь — мои чувства только для тебя!» * Чёрт тебя дери, Максим Гордеев!!! Что ты делаешь?! Мне захотелось резко встать и остановить всё то безумие, которое сейчас этот красавчик устроил на сцене, в зале и на душе. Смятение всех чувств, беспомощность и боль, граничащая по своей эмоциональной напряжённости с сумасшествием. Но зелёные глаза, продолжающие прожигать во мне дыры, не позволяли мне даже чуть-чуть повернуть голову. А голос… его голос врезался в мой мозг, отключая строптивость. — Эта песня для тебя, слышишь, Моя музыка тобой дышит, Ноты падают, как дождь с крыши Все громче, все ближе. И вот так сижу и смотрю на него, запечатлевая каждую чёрточку на его лице. Он для меня потерян, но пытается ещё всё вернуть. Он действительно способен заставлять людей хотеть ему подчиняться. Весь зал хлопает в такт музыке и подтанцовке за спиной Макса, улавливая ритм ударника. Красиво. И живо. Но я не хлопаю. Почему-то сейчас я не подчинилась. Наверное, это позволил мне Макс. Боже, я совсем чокнулась. — Нарисованные стены картонных домов, Там, где люди запирают сердце на засов, Забери меня и никому не отдавай, Ведь когда ты рядом — это похоже на рай! Ещё чуть-чуть. Терпи. Терпи! Терпи!!! Последние строчки припева. Последние хлопки и вот ритм сменяется очередным рукоплесканием и криками «браво». И лучше бы Макс делал это ради публики. Но он лишь смущённо улыбается. Внезапно парень поднимается со стула и быстрым шагом направляется к лестнице со сцены. Ой, чёрт! Что он делает? Макс решительно сбегает вниз, целеустремлённо направляясь в зал по главному проходу. Глазами он быстро находит меня, но тут… прямо из воздуха материализуется Андреева и с восторженными визгами прыгает Максу на шею, попутно покрывая чмокающими поцелуями всё его лицо. — Спасибо… милый, любимый, родной, спасибо тебе… — Бессвязно бормочет, как в полузабытьи, девушка, скользя губами по коже Гордеева. Парень растерянно отлепляет её от себя. Всё. Не могу больше. Я быстро поднимаюсь со своего места и незамеченной проскальзываю мимо них, фальшиво и широко улыбаясь, параллельно прижимая к уху свой якобы зазвонивший телефон. Разыгрывать спектакли я умею. Никто и не заподозрил меня в том, что мне просто невыносимо видеть любимого человека, ведь, никто и не знает, что он мой любимый человек, в объятьях другой. Отвратительно. Из зала я вырываюсь будто из клетки, захлопывая за собой дверь. Перевожу дыхание, делая целебный глоток кислорода, ведь пока я шла, я реально не дышала… На душе как-то пусто. Омерзительно. Гнусная ситуация. В горле першит и давит, как будто проглотила большой твёрдый кусок, оцарапавший нежные стенки пищевода и нёбо. Сразу всплывает воспоминание о видео. Я ведь пыталась его посмотреть в тот день, когда наши отношения с Максом завершились. Но Влад закрыл личку и удалил его. А мне так хотелось найти хотя бы одну причину, чтобы ненавидеть Гордеева, как раньше. Я не могу так больше. Это пытка. За дверью раздаётся очередные свист и улюлюканье. Поздравляют молодых. Какая ирония. Я даже ухмыляюсь. И я сейчас даже не скажу, кому посвящена была эта песня. Хотя, в зале почти со стопроцентной гарантией была уверена, что он поёт её мне. Но раз Анна приняла её на свой счёт… стоит задуматься. Я оторвалась от стены и пошла, пошатываясь, по коридору университета. Гул голосов стал нарастать, а потом и вовсе вылился в гвалт. Значит, концерт завершился, и весь народ повалил наружу. Нужно поторопиться. Но сил и желания куда-то идти и прятаться совсем не было. Я свернула за ближайший угол и побрела в сторону своего любимого танцевального зала. Даже сигарет нет. Ну, что за невезение? Несколько пролётов главной лестницы я преодолела в полнейшей прострации. В голове было неестественно пусто. Собраться с мыслями? Ну, нет… не сейчас. — Маша! Маша, стой! — Раздался неожиданный громкий мужской окрик, показавшийся отдалённо знакомым. Я даже сначала не поняла, что обращаются ко мне, поэтому медленно продолжила подниматься по ступенькам. — Маша! — Голос стал ближе. Меня схватили за руку и почти прижали к шершавой стене прямо на ступеньках, немного не доходя до площадки. Я по инерции вывернулась, а только потом очнулась и с удивлением обнаружила перед собой встревоженного Макса. — Что ты… — договорить мне не дали. — Прости. — Парень сделал шаг мне навстречу. И как ему только удалось отделаться от Андреевой? Или она за такой подарок, как песня, теперь закрывает глаза на всё?! Неожиданно, я сама не знаю, как это происходит, на меня в который за сегодня раз навалилась неконтролируемая злость. — Я просила тебя оставить меня в покое! — Прошипела я, пятясь назад и случайно упираясь спиной в стену. — А я не могу этого сделать! — Макс поморщился, словно съел испорченный лимон, и уверенно шагнул ко мне. Он был так близко, что я буквально глотала аромат его парфюма вместо кислорода. Мне отчаянно хотелось сейчас кинуться к нему, запечатлеть на его губах полный тоски поцелуй, смыть с него следы Андреевой… — Макс, не надо! — Взмолилась я, выставляя вперёд руку. Однако преграда его даже не затормозила. Макс соединил свою ладонь с моей, переплетая пальцы, тем самым оставляя за собой полностью контроль. Его тёплая рука сейчас показалась мне раскалённым углем. Я хотела было освободиться, но в момент оказалась застигнута врасплох тем, что парень прижал к моей груди сцепленные руки и сам придавил своим телом к стене. — Я не могу без тебя, как ты не понимаешь? — Создавалось впечатление, что он сейчас рассыплется от того горя, которым его чарующий голос просто был пересыщен. — Я никому ещё не пел песен и не говорил подобного! Я постаралась взять себя в руки. Но у меня хреново получилось. Поэтому я лишь зажмурилась и пропищала: — Но у тебя будет семья! Я не хочу её рушить! — Однако Макс промолчал. Его даже не удивил тот факт, что я всё знаю. Значит, он понял, почему мы расстались. Ох, чёрт! Макс наклонился и соприкоснулся своим носом с моим, желая успокоить. Но от этого жеста я лишь конвульсивно дёрнулась, как от удара хлыстом, поэтому ему пришлось сразу отстранится, а мне открыть глаза. Неужели он не понимает, что мучает меня? Его прикосновения хуже пытки… они мой наркотик, а у меня период ломки… — Я знаю, Маш… но это не ты её рушишь! Это они разрушили нас! — Макс нежно приподнял моё лицо за подбородок двумя пальцами свободной руки. А ведь он прав, чёрт возьми! Эта фраза убедительно прозвучала, да и ещё из его уст. Я судорожно сглотнула, не в силах противостоять притяжению его глаз. Это Андреева влезла, куда не следует, и всё разломала! Хотя… забеременела она раньше, чем я стала встречаться с Максом… Я опоздала полюбить. Я печально посмотрела в чёрные омуты его глаз, которые казались в темноте коридора практически провалами глазниц. Как он мне нужен. Боже. Разве можно так сильно нуждаться в ком-то? Без него я никогда не всплыву на поверхность. Я захлебнусь и пойду ко дну быстрее, чем Титаник. — Ты же знаешь, что делаешь мне больно. Почему ты не отпустишь меня? — Прохрипела я, касаясь при этом нечаянно губ Макса своими шевелящимися во время фразы губами. Почему он так низко наклонился?! А как же сохранение дистанции, чтобы позволять работать беспрепятственно моему самоконтролю?! Всего лишь лёгкое касание, а по телу уже разбегаются электрические разряды. — А сама как думаешь? Гордеев не стал терять времени даром, а просто впился в мои губы. Как я скучала по его дыханию, коже, телу. Я негромко простонала, чувствуя, как начинаю плакать от бессилия. Поток слёз. Просто поток. А ведь ещё минуты две назад мне было совершенно на всё плевать. Я не могла дать ему отпор, да и не хотела, но это нужно было сделать. Я попыталась вяло его оттолкнуть, но вместо этого притянула его к себе совсем близко. Слёзы безостановочно катились по щекам, а сердце било, как набат. Макс оторвался от меня и крепко обнял, зарываясь лицом в мои волосы. Я уткнулась ему в шею заплаканной мордашкой, приподнимаясь немного на носки. — Не плачь, малыш, умоляю… когда ты плачешь — я не хочу жить. Сухо нагрел своим тембром мне макушку Макс. Я постаралась сдержать очередной всхлип. Я ведь безумно его люблю. И с каждым днём становится всё хуже. Время совсем не лечит. Оно только бередит раны, заставляет много думать, переосмысливать, злиться и ненавидеть всех вокруг. Его присутствие мешает сосредоточиться, как и его ласковые слова и трепетное отношение ко мне. Что я должна сделать? Разве я не должна оттолкнуть его и послать на все четыре стороны? Где моя чёртова уязвлённая гордость? Так, уже пора… пора уже прекращать эту мыльную оперу! Мы не можем быть вместе! Больше не можем. Хотя хотелось ещё несколько секундочек побыть в его объятьях. Но это как попытка утром доспать ещё пару минут, хотя, прозвенел уже будильник. Ничем хорошим не увенчается. Надо себя перебороть. Я сделала глубокий вдох, заранее ненавидя себя за то, что собираюсь сделать. — Отвали! Ненавижу тебя! Не приближайся! — Закричала я, выпутываясь из его объятий и толкая парня изо всех сил в грудь. Собственный крик разбудил во мне очередной приступ агрессии. Теперь я не симулировала, я реально была зла, напугана, унижена… и ещё давилась слезами. Мне больно. Я действительно ненавижу его, потому что люблю, потому что не могу забыть. Я постаралась обогнуть его, но парень, который секунду назад, чуть не скатился с лестницы вниз от моего толчка, быстро пришёл в себя, ожесточился и попытался перехватить меня поперёк брыкающегося тела, но я умудрилась заехать ему локтем в живот и опять вырваться. Он едва согнулся. Ему даже больно не было. Только лицо его исказилось гримасой муки. — Шустова! — На хрен иди! — Прорычала я, ощущая себя загнанным в ловушку зверем. — Объясни мне всё! Я ничего не понимаю! Если ты ушла из-за Андреевой, то аборты никто не отменял! Ещё не факт, что ребёнок мой! — Внезапно вспылив, выдал Макс, осознавая, что мило побеседовать нам сегодня явно не удастся. Я ошарашенно широко распахнула глаза, не в силах поверить в то, что только что он сказал. Господи, какой ужас! И я люблю этого человека?! — Как ты можешь?! Это ведь маленькая жизнь! Ты не имеешь права отнимать её! Никто не имеет! Ты просто сволочь! Подонок! Не подходи ко мне никогда! Я развернулась на пятках. Мои руки дрожали. В груди клокотал гнев, смешанный с непонятным озарением. Омерзительно! Неужели, я даже после такого не буду осуждать его?! Ведь, я же таким его совсем не считаю! Я знаю, что он сказал это, чтобы остановить меня… но… такими словами не бросаются на ветер. Они жестоки. — Маш! — Гордеев догнал меня и вновь прижал к себе, давая почувствовать спиной стук своего колотящегося сердца. — Прости. Я, конечно, даже не думаю об аборте. Если ребёнок мой, я возьму за него ответственность, буду любить его, но… — Не надо. Зачем передо мной оправдываться? Ты ведь от него только что отказался! – О, а вот и моё равнодушие проснулось. Как вовремя. — Да, потому что я хочу быть с тобой! Мне абсолютно безразлично всё и все! Я не могу жить без тебя! — Макс развернул меня и заставил насильно посмотреть ему в лицо. Я криво усмехнулась. — Ты эгоист! — Да! Я этого и не отрицаю! Ведь, ты же любишь меня! Значит, я думаю ещё и о тебе! — Гордеев попытался погладить меня по щеке, но я грубо отпихнула его. — Это не имеет никакого значения! Мы не будем вместе! Я не люблю тебя! А теперь ещё и презираю! Ведь, если бы я забеременела, ты бы точно так же поступил и со мной! — Что бы он сейчас ни ответил, в своих чувствах я ни за что не признаюсь. Он не должен об этом знать. Я продолжу гнуть свою линию. Ведь, так будет проще. — Нет! — Мы оба страдаем от бреда отрицания. Больные. Он и я. Психически нестабильные. Вот только он может ещё стать счастливым. — Да! — Нет! С тобой точно нет! Ты дорога мне! — А я не верю тебе! — Я выплюнула эти слова ему в лицо, откуда только силы на спор брались? И долбаное упрямство. Я всегда выигрываю в спорах. — Да, я ни за что не отвернулся бы от тебя, если бы ты забеременела! Да, было бы сложно, и слишком рано, но мы бы справились! А с ней… я не могу быть с ней! Мне противна каждая секунда, что я провожу вдали от тебя! Ты это понимаешь? Я не хочу терять тебя! — Макс старался выглядеть спокойным, но его ладони, стискивавшие в этот момент мои плечи, непроизвольно усиливали давление и причиняли мне боль, вероятно, оставляя синяки от пальцев на моей коже. Я не могла ему поддаться. Ну, какая мы пара? Что будет дальше? Андреева родит, Макс захочет быть чаще со своим малышом, а я буду лишним препятствием. Буду назойливо мучить его совесть. Не хочу. Такого я не хочу. Решения нужно принимать окончательные, не требующие пересмотра. Если я сейчас не солгу, не сделаю ему больно, всё завертится таким кошмарным образом, что выбраться оттуда с наименьшими потерями уже не удастся. Он не любит меня, поэтому фактически я жертвую лишь собой и своими чувствами. Они и так были на грани гибели, я немногое потеряю, а он ещё может надеяться на счастье. Только вот эта жертвенность ни капли не утешает моё эгоцентричное «я». — Ты уже это сделал. — Прошептала я, собираясь с духом и уверенно смотря в его глаза. — Ты уже потерял меня. В тот момент, когда разучился пользоваться контрацептивами, а повторно ты потерял меня, когда так хладнокровно теоретически убил своего ребёнка! Какая бы ни была мать, ты отец! — Это ещё неизвестно! — Макс пытался стоять на своём, но уже заметно сдавал под моим непоколебимым натиском морали. — Но ведь вероятно! — Маш, прошу, дай мне шанс… мы начнём всё сначала, я… — Теперь в его голосе слышалась лишь мольба. Господи, как же мне стыдно. — Макс, ну, как ты не понимаешь… — чуть не плача бормочу я. — Я не могу! Просто не имею на это морального права. — Но ведь тебе хорошо со мной. Давай будем вместе? Хватит думать о других! — Нет! Я не буду той женщиной, которая отнимет у ребёнка отца. Потому что я знаю, каково это быть на его месте… — Я запнулась. Держись. Не говори всю правду. Это только раззадорит его и ещё крепче привяжет к тебе. Ты должна сдержать себя. — Но я хочу быть с тобой, потому что я тебя… — Макс заметил мою заминку и попытался вставить то, что хотел сказать мне ещё в зале, когда спустился со сцены, но нам помешала Андреева. Но я не хотела это слышать. Мне просто было сложнее, гораздо сложнее смириться с тем, что я должна была сделать. Я уже была в относительной норме и опять окатила его презрительным взглядом стервы. Рвать, так рвать. Грубо. Быстро. Нечего разводить нюни и демагогии: — Лучше заткнись! Я ненавижу тебя! Я ничего к тебе не чувствую! Ты не нужен мне! И никогда не был нужен! Мне противно! Мне всегда было противно! Особенно, когда мы переспали! Я никогда ничего к тебе не испытывала кроме отвращения! Ты жалок! Я выдохнула. Моя ложь была убедительно пылкой. Я точно это знаю. Мне потребовалось неимоверное количество выдержки. Однако я справилась, ведь, Макс повержено замолчал. Я отказалась от него. Как и он отказался от своего ребёнка. Вот только он сделал это в порыве гнева, а я всё просчитала заранее. Я ничем не лучше, даже хуже. Лучше бы я его ударила, чем сказала такое. Теперь он потерян для меня навсегда. Навсегда! Такое не прощают! Ведь я ещё к тому же сказала неправду. Причинила ему боль. Я ударила его в спину, по самому больному… я чудовище. Макс молча смотрел мне в глаза. Пытался найти в них раскаяние или что-то помимо равнодушия, но не нашёл… я умею маскироваться. Тварь. Я тварь. Я люблю его. Господи, как я люблю его! — Хорошо… — Медленно выдохнул он, отпуская меня и отступая. — Тогда я не вижу причин больше доставлять тебе неудобства. Я никогда больше не приближусь к тебе, не покажу своих чувств. Отныне я умер для тебя. И он развернулся, чтобы уйти. А я не думала его останавливать. Хотя хотела. До ломоты в костях хотела. *** Его шаги ещё долго терроризировали мой мозг гулким эхом. Не знаю, сколько я простояла так, привалившись спиной к холодной стене, однако, когда я решилась, наконец, спуститься и пойти домой, в университете было уже тихо. Я была одна. Если не учитывать нескольких загримированных для концерта ребят, шушукающихся в гардеробе. Словно и не было всей этой огромной массы народу. Грустно. Пусто. Пока я медленно натягивала на себя пальто, мой мобильник уже устал вибрировать. Кто-то определённо пытался до меня дозвониться. И это точно был не Макс. Скорее всего, Настя. Смотреть на дисплей я не стала. Не хочу. Сейчас мне не до её жалости. Я сунула телефон в карман и уверенно выбежала из универа. В лицо сразу же ударил мощный порыв ветра. Закрываясь от него ладошкой, я сбежала с крыльца и не сразу заметила внизу высокую фигуру в пуховике. Знакомые шарф, шапка и силуэт с лёгкой сутулостью. Парень топтался на месте, переминаясь с ноги на ногу и тем самым стараясь согреться. Он прижимал к уху телефон, то и дело ёжась от мороза. Я замерла. Не может быть. В голове промелькнула радость, смешанная с шоком. Внезапно фигура повернулась, отбросив блик на снег стёклами очков, в которых отразился фонарный свет, скрывая тёплые серые глаза. Это он! На моём лице расплылась счастливая бестолковая улыбка. Не ожидая от самой себя, я побежала навстречу к парню, который тут же опустил телефон, как только меня заметил. Его губы растянулись в такой робкой усмешке, что я не выдержала и громко крикнула, запрыгивая в его объятья: - Тим!!! * Марсель — эта песня для тебя