Шаг в историю

      "В общем", - протянула Норико, силком заставляя Хоши прислушиваться к голосу в своей голове.       Монки прослушала уже пару фраз девочки с приветствием и еще менее значительными словами и все еще не соизволила даже открыть глаза и сосредоточиться. Она, конечно, была рада тому, что Норико наконец-то объявилась, но, признаться, сделала она это как-то слишком не вовремя. С момента окончания разговора с Ло прошло уже порядка часа времени, а Хоши так и не покинула его кабинет. После того, как парень молча ушел, оставив ее наедине со своими мыслями, девушка уселась в его кресло и начала без остановки в нем крутиться. Ей снова нужно было что-то делать, только для того, чтобы не сойти с ума и не позволить совести беспардонно ее съесть. К чему совесть? Тут не трудно понять… девушке было, на самом деле, стыдно за то, что она так беспричинно пропускала мимо себя старания Ло, хотя парень, и правда, сделал для нее гораздо больше, чем мог бы сделать человек, который по воле случая подобрал умирающую незнакомку. Он не только не пожал плечами на то, что девушка тонет, и не уплыл от греха подальше, он еще и накормил, предложил свою помощь в исследовании болезни, которая мешала полноценной жизни, и предоставил ночлег. Святой человек, если смотреть с этой стороны.       Сняв с ног босоножки, девушка подобрала ноги на кресло и сжалась в его спинку. Наконец, приложив два пальца к виску, она вслушалась. Правда, вслушиваться было уже не во что: Норико замолкла. Хоши почувствовала себя эгоистичной сволочью, уже который раз на дню. Противное чувство, от которого ту же минуту хочется избавиться, надо сказать.       "Успокоилась?" – послышалась долгожданная реплика девочки и Хоши расслабилась, закрыв глаза. Признаться, она на какое-то мгновение забыла, что все ее душевные переживания чувствует и девочка, поэтому дала волю эмоциям.       - Да, - кивнула она, ловя себя на мысли о том, что у нее довольно-таки сильно кружится голова. Причем, поняла она это только сейчас, когда перестала кружиться на стуле. - Спасибо, что подождала, - без задоринки отчеканила она, задумываясь о том, что именно успела понять ее телепатическая собеседница и нужно ли ей рассказывать о Ло и обо всем произошедшем сейчас, вернее сказать, в такой форме.       "Прекрасно, - послышался вздох, больше похожий на эхо. Монки поняла, что ей стоит лучше сосредоточиться. – Если сочтешь нужным, расскажешь позже, а пока слушай ты… По поводу того, что случилось с Мугиварами, можешь не волноваться: они все живы. Кроме того, мне удалось связаться с Санджи, Зоро и Луффи, - произнесла девочка и вязала короткую паузу, чтобы отдышаться от быстрого говорения. За эти несколько секунд Хоши успела поблагодарить всех известных ей богов. Кроме того, она вспомнила недавние слова Рейли о том, что он встречался с Кумой, и тот пояснил ему ситуацию. Если до этого момента Монки все еще сомневалась в действиях шичибукая, основу которых она не поняла тогда и не понимает сейчас, то после слов девочки у Монки, будто гора с плеч упала. - Пропустим то, что я убила пять дней на то, чтобы добиться адекватной реакции каждого из них, но мне это удалось. Так вот, Санджи с сомнением, но сказал, что все более или менее нормально и волноваться не стоит. Сказал, что даже знает, где находится: королевство Камабака. Что меня смутило, так это то, что, если память мне изменяет, это королевство окам… Что до Маримо, то он понятия не имеет, где находится. Сказал, что там везде темень, леса… и заброшенные замки. В отличие от Санджи, он четко парировал, что волноваться не о чем и что в ближайшее время он найдет способ выбраться с острова и вернуться на Сабоди. Но меня волнует его топографический кретинизм, сама понимаешь, - Норико снова прервалась, но на этот раз она сделала это специально для Хоши, которая, судя по тем волнениям, которые недавно прочувствовала девочка, не совсем готова воспринимать столько душещипательной информации разом. А эта информация уж точно щипала душу. Да не то, что щипала, тут, скорее, кусала. – Ах да, эти двое очень рады, что ты в порядке и надеются, что ничего глупого ты не сделаешь".       У Хоши прямо настроение поднялось от этого разговора и от новостей о своих друзьях. Слова девочки, действительно, были самым замечательным и как раз тем, что Монки и нужно было услышать для того, чтобы более или менее прийти в себя. Кроме того, отдельный факт того, что с Зоро все хорошо, не менее сильно ласкал душу, ведь, беря во внимание его состояние, о котором девушка догадывалась еще со дня встречи, о состоянии жизни фехтовальщика можно было только догадываться.       Монки улыбнулась, но решила промолчать. Уж про что, а про глупости, которые хотела и хочет совершить Монки, Норико знать не обязательно.       "У Луффи дела обстоят не менее хорошо… с его точки зрения. Если говорить категорично и брать в счет его характер, то да, наверное, все просто великолепно", - Норико ударилась в рассуждения, на что младшая Монки закатила глаза и улыбнулась. Не соскучься она так сильно по Луффи и по его натуре, она бы попросту поторопила девочку, чтобы та быстрее перешла к сути дела, однако сегодня был не тот случай.       Пока Норико радовала уши девушки своими предположениями о натуре брата, девушка решила дойти до камбуза, который, судя по времени, уже, скорее всего, пустовал, и налить себе чего-нибудь, попить. Так она и поступила и по приходе, извинившись за вторжение не понятно перед кем, поставила греться чайник с водой.       "Судя по твоей широченной улыбке, присутствие которой я чувствую даже здесь, отвлечь мне тебя удалось, - усмехнулась Норико после всех своих размышлений. Девушка чуть-чуть покраснела, но промолчала, только лишь в очередной раз задумалась о хитрости и ловкости той, которую воспитывала самым обыденным образом. И этому ребёнку всего десять лет! Откуда взялась эта загадочная натура взрослого и коварного человека?! – Так вот, по его словам, изначально он приземлился на остров единственной девушки из шичибукай, - произнесла Норико. Кажется, она до сих пор не верила в то, что сказал ей Луффи еще вчера. А что до Хоши, то она находилась в приличном шоке от услышанного. Рейли упомянул, что если Кума отправил человека в полет, то он, естественно, знал, куда его отправляет. Тут-то и возникал незаурядный, ни на что не намекающий вопрос: зачем шичибукай отправил обычного пирата другому шичибукаю? С какой-то стороны это было даже похоже на шутку. – Но это не самое страшное, учитывая, что твой брат с ней подружился. Знаешь, вот этот момент я немного не поняла, но он сказал так: «я узнал, что моего старшего брата собираются казнить, поэтому сейчас направляюсь в Импел Даун, чтобы спасти его». Разве вас в семье не двое?" – уточнила Норико.       И тут Хоши искренне засомневалась в знании своей полной родословной. До нынешнего времени у нее был только один старший брат, и что могло измениться, девушка, действительно не понимала.       - Двое, - кивнула Монки, отойдя с заваренным кофе в сторону обеденного стола. – А он ничего не добавил к "старшему брату"? Типа "названный", - пояснила девушка и сделала маленький глоток горячего напитка. – Погоди-ка,… куда он направляется?       "В Импел Даун, - как ни в чем не бывало, повторила девочка, в то время как Хоши так же "спокойно" поперхнулась кофе. – Кстати, а что это и с чем его едят?"       Спокойствие девочки понять можно. Как уже стало ясно, она понятия не имеет о том, что "Импел Даун" – это название подводной и самой неприступной тюрьмы в мире, где заключены самые различные преступники самых разных рангов. Сейчас, окончательно осознавая, что ее брат сунулся в ад для пиратов, даже упоминание о котором они стараются избегать, ее сердце начинало больно ударяться о ребра, говоря, что ни к чему хорошему это не приведет. Это же надо, пират самовольно отправился в тюрьму. Пират. Самовольно. А главное, как? Интересно было уже даже не то, как ему только в голову могло такое прийти, интересовал только тот факт, как он туда отправился. Вплавь, что ли? Впрочем, ладно. Тут ответ очевиден: раз он подружился с той женщиной шичибукай, все далось ему, возможно, легче легкого. Тем не менее…       Монки со звоном поставила стакан на деревянную поверхность стола и вновь приложила два пальца к виску.       - Так что насчет старшего брата? – вернулась она к изначальному вопросу, намеренно решив не отвечать на предыдущие слова девочки.       "Нет, он ничего к своим словам не добавлял, но сейчас, когда ты это сказала, мне кажется, что именно это он и имел в виду. Кстати, имя так называемого «брата» он назвал. Его Эйсом зовут", - закончила жрица.       Сердце Хоши стукнуло, казалось, последний раз и на мгновение куда-то провалилось, потом вернулось, но теперь с тупой иглой, засевшей в нем, что изрядно мешало последующей работе органа. С этого момента организм девушки словно замедлился, и теперь каждый короткий и беззвучный удар, разносится в ушах сильным взрывом и острой болью… нет, не в груди, где-то глубоко, куда изначально проваливалось сердце. Дыхание вновь перехватило и в сознание, еще недавно страдавшее от своего темного бытия, пришел хаос. Девушка осознала, что не может разобраться, что чувствует: шок, непонимание или, опять же, только непонятную боль.       Все это время, пока Монки разбиралась в собственных чувствах и пыталась успокоиться, делая поочередные глубокие и мелкие вдохи и выдохи, Норико все еще что-то говорила, однако Хоши этого не то что не слышала, она просто старалась пропустить это мимо ушей. Свою внимательность и сторону активного собеседника она включила уже в самом конце, когда Норико попрощалась, сказав, что у сил у нее осталось не так много, как хотелось бы. Что ж, тем лучше для девушки. Сейчас ей предстоит долгий мысленный процесс, в который будет входить осознание и разборки всего услышанного только что. Начинать можно было хотя бы с того, что Луффи и Эйс точно не родные братья, так же как и она не сестра для последнего, ведь то, что отцом Эйса является покойный Король пиратов, Хоши знала. Парень рассказал ей об этом еще тогда, при первой встрече, когда приводил достойные аргументы в сторону того, что жизнь не такая плохая штука и нужно чаще улыбаться, чтобы не прожить ее зря. Если вспомнить, этот аргумент был решающим тогда. Когда в свои пятнадцать девушка начала серьезно задумываться над тем, стоит ли продолжать свое бессмысленное существование после того, как отдаст свои обязанности маленькой Норико, на ее жизненном пути появился первый человек, заставивший ее увидеть смысл в так называемом "бессмысленном существовании". Случайная встреча сотворила для Хоши все, буквально "все". От нынешнего характера, до цели существования. Эйс своим заразительным примером тяги к существованию подарил девушке полноценную жизнь, определение которой она забыла еще в детстве. Впрочем,… а ведь если задуматься, то в какие-то моменты Хоши, действительно, представляла на месте Портгаса Луффи, она сравнила Эйса с братом. Интересно, так его можно назвать "названным братом"?       Сейчас, гоняя остатки кофе по дну кружки, Монки вспомнила известную и забавную процедуру того, как становятся братьями, не беря в счет естественного рождения, естественно. Нужно испить саке, вроде так. Девушка улыбнулась сама себе и закрыла глаза ладонями, чтобы проступившие слезы не оставили никаких следов на столе, и в тот же момент тупая игла из сердца незаметно для девушки растворилась, отдавая ее с руки молниеносному, тут же прошедшему смирению и подобию блаженства. Хоши задумалась над тем, сколько же, наверняка, интересного она пропустила из жизни брата. Сколько радости и горя, слез и улыбок. А ведь это из-за одной глупости несообразного ребенка, все из-за одного маленького непонимания. Вся боль из-за детских предрассудков.       Девушка сжала ткань теплой кофты на груди в области сердца и, отодвинув пустующую кружку, опустила голову на стол, отвернув лицо от входной двери в камбуз. Зашедшему Бепо оставалось только непонимающе похлопать медвежьими глазками и, совершенно забыв про то, зачем он приходил, сесть точно так же, только на другой стороне стола, и так же положив голову на стол, макушкой к макушке девушки. Монки, совершенно не обращавшая на это внимания, невольно улыбнулась, но ничего не сказала. Спустя несколько минут такого молчания, которое, по неизвестной причине, попросту смешило девушку, она решила подняться и поблагодарить самого плюшевого члена экипажа за такое проявление сочувствие, причем относительно того, чего медведь даже не знает. Однако ее опередил сам Бепо, заговоривший первый, после того, как развернул голову и уперся в стол подбородком. Хоши внезапно почувствовала сильное желание потискать и погладить медведя, но постаралась сдержаться.       - Капитан сказал, что ждет Хоши, - будто извиняясь за что-то перед Монки, произнес медведь.       Девушка снова заулыбалась, но так, словно снова готова расплакаться. Она поблагодарила медведя, чем, кажется, смутила его, а потом поспешила покинуть камбуз, совершенно забыв о не помытой кружке. То, что последний раз происходило относительно давно, наконец, случилось: Монки воспрянула духом, хотя, кажется, и причины на это совсем не наблюдалось. Узнав о том, куда сейчас направляется брат, она, действительно, испугалась, а совместив эти события со знанием о казни не менее дорого человека, она поняла, что она попала в ужасную ситуацию, которая будет угнетать ее, пока не сожрет невинную и без того измученную душу невинной овечки. Тем не менее, все оказалось как раз на оборот: в какой-то момент у Хоши зародилась уверенность в том, что Луффи не только сможет спасти Эйса раньше времени казни, но еще и вместе с ним выберется из адского пристанища. Это, и больше ничто сейчас, грело душу.       Идя по коридору, Монки в первую очередь решила еще раз извиниться перед Ло, на сей раз откровенно, а то некрасиво получилось во время недавнего разговора: ведь она отозвалась банальным "прости" совершенно машинально, понимая, что ничего кроме этого ответить просто не может. Сказанные Ло слова были для нее ударом в живот, притом внезапным и очень болезненным, хоть и оправданным. Девушка уже успела пару раз задуматься над этим и понять, что была не права, так плюя на чувства и деяния парня. Кстати, о чувствах… в какой-то момент девушка задумалась о его чувствах, не в том контексте, что ему обидно, а в том, что на его действия есть определенная причина, то есть его чувства к Хоши. Есть ли они? Правдивы ли они? И до какой степени намеренны, если вообще есть? Монки покачала головой, понимая, что только подобного ей сейчас и не хватает. И ей должно этого не хватать, потому что рядом нет Зоро, а только из-за этой маленькой нелепости она не собирается менять приоритеты от внезапного недостатка взаимной любви.       - Чем займемся сегодня? – оживленно поинтересовалась девушка, заглянув в кабинет парня, в который ее направил Бепо, будто разряжая обстановку между собой и Ло, которая самой Хоши казалась напряженной.       Трафальгар явно не ожидал такой активности, внезапно появившейся в тишине, поэтому слегка дернулся на своем месте и вопросительно развернулся к вошедшей Монки, сейчас закрывающей дверь в помещение. Рассуждать над причиной такого поведения Ло даже не стал, ибо подобную резкую измену настроения видел не первый раз. Хотя, признаться, на этот раз ему казалось странным, ведь еще и половины дня не прошло после того, как Монки с такой же больной откровенностью просила парня, чтобы он доставил ее в лапы самому ужасу, если не смерти. Зато сейчас ей уже ничто не мешает искренне улыбаться, пусть не до ушей, как привычно, но все-таки даже такое мелкое изменение – стоящая загвоздка.       - Ничем, - парень пожал плечами и положил на стол бумаги, которые только читал, ближе к девушке, - спокойно идем спать, - закончил хирург.       Девушка удивленно заморгала и посмотрела сначала на парня, а потом на бумаги, на которых заметила знакомый с детства пейзаж. Ее глаза на мгновение расширились, а потом она, протянув руку и непонимающе вздохнув, взяла первый лист с картинкой в руки.       - Это, конечно, было только предположение, но я, похоже, не ошибся. Знакомый вид, да? – на всякий случай уточнил парень.       Хоши закивала.       - Этих цветов было очень много, на острове, на котором однажды остановился корабль дозора и после которого половина экипажа слегли с болями в легких. Я была одной из них, - неприятно щурясь от нежеланных воспоминаний, произнесла девушка. Трафальгар кивнул, уже даже не удивляясь. Если несколько дней назад, думая об этом, он понимал, что это невозможно, то теперь он откровенно признавал: с этой девушкой возможно все, даже теоретически невозможно. – А это плохо? – она посмотрела на врача наивным взглядом ничего незнающего ребенка.       - Вообще, вы все заболели от газа этих цветов, - Трафальгар пожал плечами. – Или, лучше сказать, пыльцы. С медицинской точки зрения – газ, с биологической – пыльца, но суть не в этом. При долгом процессе дыхания в окружении этой неоднородной массы в легких появляется осадок, - парень прокатился на стуле до небольшого плаката на стене с изображенными на нем человеческими легкими, - который похож на осадок табачной смолы, появляющейся после курения. По большому счету, их суть одна и та же: когда появляется этот осадок, человек теряет умение обходиться без вещества, которое создало эту осадочную дрянь. Кардинальная разница в скорости и последствиях лишения вредного вещества, - парировал Ло. Он старался говорить как можно проще, однако все равно не мог не замечать искорку непонимания и оцепенения в глазах Монки. – Если тяга к курению появляется не сразу после первой затяжки, а спустя несколько подобных действий, то зависимость от газа, который стал причиной твоей болезни, формируется моментально, стоит только вдохнуть его. Так же, если лишить человека ежедневного выкуривания нескольких сигарет, то он будет чувствовать только неудобство, которое со временем исчезнет, а если организм перестанет получать дозу газа этих цветов, то, изначально будут такие же неудобства, то есть боль, постоянный кашель, возможно, температура, а потом смерть. Понятно объясняю? – уточнил Ло, после того, как закончил жестикуляцию. После того, как девушка активно закивала, что, несомненно, обрадовало хирурга, он продолжил: - По большому счету, выжить после того, как надышался этим газом можно только в том случае, если до конца своих дней остаться в зоне его распространения. Было бы легче, если можно было бы просто сорвать такой цветок и постоянно носить с собой, но рано или поздно сорванное растение умирает, да и растут эти цветы только на одном острове, на Докуре. Поэтому шанс выживания фактически нулевой, - закончил первоначальные объяснения врач и поспешил вместе с креслом вернуться к своему рабочему столу.       От этого "нулевого шанса выживания" девушка вздрогнула, хотя особого взволнованного вида не подала.       - То есть… если бы тогда не то кораблекрушение и последующие события, я была бы мертва? Не смотря на то, случилось бы что-то с кораблем, или нет? - Монки нервно усмехнулась, а после согласного кивка Трафальгара продолжила, благодаря того же Орочи за его прекрасную защиту острова, из-за которого, собственно, и произошло кораблекрушение: - Значит, выходит, что прошедшие двенадцать лет, которые в моем организме гуляли клетки Орочи, газ успел раствориться или что-то тому подобное, да?       - Судя по результатам анализов, газ вообще выветрился, ну, или просто исчез с появлением новых клеток. А то, что происходит с твоим организмом сейчас, это своеобразная защитная реакция. Можно назвать это выработавшимся иммунитетом. Минус только в том, что твой же иммунитет приносит тебе неудобства, - Ло поднялся и прошел к шкафу, что рядом с медицинской кушеткой. – Я присмотрел несколько трав, которые могут избавить от боли и задыханий, но вообще, подобное лучше не лечить, а то можно нарушить нынешнее построение защиты в твоих легких.       - А касательно другого ухудшения здоровья, о котором я говорила? – смотря, как врач достает некоторые пакетики из среднего ящика, спросила девушка. Не то чтобы ее это уже сильно волновало, ведь самое главное она теперь узнала и одной проблемой, теоретически, стало меньше. Другое дело, что так-то от нее даже избавиться невозможно, судя по всему услышанному.       - А это уже то, что должно было произойти с тобой, если бы не отравленный газ, и не клетки твоего Орочи, - спокойно протянул брюнет, рассмотрев собственное приобретение и закрыв ящики. – Можно назвать наследственным, а можно приобретенным. Я не вникал в анализ ДНК, поэтому точно не могу сказать. Кстати, а кто такой этот Орочи, о котором постоянно заходит речь?       - Мифический змей, имеющий способность изменять погоду. И, как ты уже понял, его кровь своеобразная панацея, способная, так сказать, воскресить человека, - спокойно произнесла Монки, оставляя лист бумаги, который так и положила, на столе и прислоняясь к стенке.       Ло несколько раз повторил это проклятое слово "панацея", а потом чему-то усмехнулся, проговаривая слова о воскрешении людей. Как и говорилось, все невозможное – возможно. Наверное, всему этому было какое-то разумное объяснение с той же медицинской точки зрения, его нужно было просто поискать. Мало того, Трафальгар даже был уверен, что если бы у него была эта легендарная кровь мифического змея, он бы нашел то, что его, собственно, интересует. Как-никак, а парень старался придерживаться разумных теорий и считать, что никакой чертовой панацеи, в которой нуждаются не только некоторые отдельные личности, но и весь этот чертов мир, попросту не существует. Ни в каком виде: ни в духовном, ни в физическом. Иначе бы какой-нибудь захудалый философ уже давно бы нашел это нечто и сделал бы все, для того, чтобы мир стал хоть чуточку лучше.       Трафальгар устало опустился в свое кресло: бесполезно ему думать об этих вечных, только лишь забивающих голову вопросах. И без того жизнь сахаром не кажется. Если только самым приторным и противным.       - Потрясающе… - неожиданно для Ло проговорила девушка.       - Что? – удивленно переспросил он, вскинув бровь.       - Я говорю, ты потрясающий! – Повторила она только более громко и четко на этот раз. Ее глаза светились восхищением и признанием, которое в который раз ложно обнадежило пирата. – Провести такое расследование за несколько дней, выяснить все до последней детали… Я даже не надеялась, что смогу так скоро все это узнать! Вообще не думала, что мне об этом расскажут, потому что будут ссылаться на то, что этого не может быть, - завороженно произносила Монки. – Ты столько сделал, а я даже, - она судорожно выдохнула, - не знаю, чем могу отблагодарить тебя… - опечаленно закончила она и смущенно отвернула в сторону голову.       Когда Ло поднял взгляд на лицо девушки, смущенную собственным безвыходным положением, его одолела жажда, сравнимая с желанием хищного зверя заиметь себе жертву. Сжав спокойно лежащую на столе руку, до нынешнего момента, он постарался угомонить собственное желание, воображение, мельком представившее один из вариант благодарности; попытался отвести взгляд.       - Просто постарайся держать дистанцию, - проговорил Трафальгар, развернувшись на 180 градусов, спиной к девушке.       - Что? – пришло ее время удивляться.       - Иди спать, - спокойно закончил парень, просто надеясь, что девушка так и поступит. Он понимал, что если она не уйдет, может случиться все, что угодно, и это "все, что угодно" будет желанным только для него, а вот девушке это может обеспечить плохое отношение к "потрясающему человеку".       Погодя секунд тридцать, дверь хлопнула. Конечно, в глубине души Хирург Смерти очень хотел, чтобы Хоши осталась, это даже не обсуждается. Но в то же время он совсем не хотел становиться в глазах этой невинной, но ответственной леди таким ужасным человеком, которым является на самом деле. А ведь, правда, никакой он не "потрясающий", а такой же, как и все: только и желающий угомонить свое опьяненное, дикое и навязчивое желание, жаром разносящееся по всему бренному телу невинной жертвы сумасшедших чувств.       Не смотря на слова парня, Монки решила отложить сон. Мало того, почувствовав то самое нечто неладное в словах парня, о котором думала, когда навеселе направлялась к нему перед этим разговором, она вообще сочла нужным уйти с корабля: просто из-за сконфуженного недопонимания. Да и плюс ко всему, Хоши устала, и ее сваренный в сегодняшних пытках орган, который обычно отвечает за мыслительные процессы человека, напрочь отказывался трезво смотреть на ситуацию. Это к слову о том, что девушка всегда мыслит трезво – надо же ведь и этой тонкой черте натуры иногда брать отпуск, правильно? В итоге, даже не заходя в свою каюту, Хоши отправилась в бар Шакки, решив какое-то время побыть там. Притом все вещи, которые частично оставались на судне, так и не поменяли своего местоположения: при девушке были только ее очки и теплая кофта, в которую она завернулась еще перед ужином. Впрочем, они были и не особо нужны, девушка же еще успеет полноценно вернуться на корабль пиратов Сердца… наверное.       Весь следующий день, ночь перед которым Монки даже не поспала, проходил стремительно и на удивление быстро. Хоши так и не вернулась на корабль пиратов Сердца, и дело не в потенциальной опасности, осознание которой изредка появлялось в сознании девушки, нет: дело было в том, что, в связи со скорой казнью Эйса, которая, по ее надеждам, все-таки не состоится, Хоши попросту было не по себе. Если вчера ее каким-то образом успокоила мысль, что на спасение Портгаса отправился ее брат, то сейчас, после четкого переосмысления всей этой информации, она поняла, что дела обстоят еще хуже, чем обстояли до этого. Конечно, она не переставала верить в силы брата, не переставала надеяться, что его дух и воля к жизни вытащат его из любой передряги, но сердцу было как-то не спокойно. Можно ли это отнести к способностям близнецов чувствовать недуги друг друга или нет (учитывая, что они не близнецы вовсе), но свои ощущения Хоши могла описать четко и членораздельно: "что-то случится". Только эта мысль и носилась в ее голове, даже не давая опознавательных знаков, которые скажут хорошее это "что-то" или наоборот. В итоге, в погоне за занятием, которое могло бы с головой забрать девушку, Хоши провела весь день в тренировках. Притом она довела себя до такого состояния, что после нескольких часов уже толком двигаться не могла: все тело изрядно ныло и побаливало. Как она себя будет чувствовать завтра, ей даже представлять было мучительно.       Ближе к вечеру, когда Хоши поняла, что ни о чем, кроме холодного душа и мягкой кровати думать не может, она сочла нужным прекратить издеваться над своим телом. Идя из бара Шакки, с барной стойки которого забрала очки и кофту и в котором попрощалась с Рейли и самой Шакки, девушка пропускала мимо ушей буквально все, о чем говорили прохожие. А темы их разговоров были более чем однообразны: "завтрашняя трансляция казни командира второго дивизиона пиратов Белоуса, Огненного Кулака Эйса". Все-таки, хорошо, что девушка так беспардонно убила собственное тело, ведь, собственно, именно это и является корнем причины, по которой она совершенно ни на что не обращает внимания.

Тем временем, самая короткая из трех стрелок на часах начала медленно и лениво двигаться к цифре десять. До казни Портгаса Д. Эйса 17 часов и 55 минут.