Шаг в историю

      Шли дни. Время, так же как и жизнь со своими событиями, продолжали течь своим чередом. Судьба сама отбирала то, что требуется для того, чтобы мир не развалился от скуки. И отбор ее был, скажем так, тщателен и жесток. Младшая представительница семьи Монки, которая успела познать все возможные для ее бедного разума огорчения, старалась не отставать от размеренного темпа происходящего: другими словами, на какое-то время она оставила все в покое. Почти все, если быть точнее. Планы по поводу поисков Мугивар девушка отложила и часть своего времени отдала лечению, то есть Трафальгару, а вот его остатки, которых было вполне достаточно, Хоши решила уделить тренировкам. Мало того - "решила", она даже выпросила у Шакки, чтобы та присматривала за тем, как она продвигается. Естественно, девушка понимала: для того, чтобы было заметно хоть маленькое продвижение, нужно длительное время, на которое Монки не собиралась затягивать эти тренировки. Ее время было ограниченно, всего неделя – 7 дней, и на то были свои, о существовании и зачатке которых знала только она одна. В общем, бывшая пиратка стала не только присматривать, но и помогать с разработкой новых незамысловатых, но действенных приемов, силу которых Монки успевала ощутить на себе во время маленьких спаррингов с женщиной. Во время них, несмотря на то, что Шакки здорово щадила девушку, Хоши успевала чуть ли не умереть, то от внезапно перебоя дыхания, то от атак женщины. Это был первый раз, когда она видит в активном бою человека старого поколения. Конечно, есть еще Рейли, но Монки успела лицезреть только его владение Волей. Кстати, изначально она хотела обратиться к мужчине именно из-за Воли, но вовремя осознала, что за каких-то семь дней она не сможет продвинуться даже на чуть-чуть, тем более, если Монки обучалась ее контролю 10 лет и до сих пор не закончила с этим обучением. В общем, Шакки после первой же тренировки хотела запретить Хоши все эти занятия, как раз ввиду ее здоровья, но внезапно вспомнила то, как девушка вела себя во время их первого разговора "по душам", что говорила тогда. Те слова надолго запомнились женщине и глубоко влились в ее разум. Возможно, они были слишком самонадеянны и горделивы,… просты и предсказуемы. Однако когда они прозвучали из уст девушки, чьи глаза были пусты, так же, как и ее разум на тот момент, то заставили поверить в человека, сказавшего их. В какой-то момент Шакки даже задумалась над тем, с кем, на самом деле, разговаривает. Та ли это девушка, в которой Рейли увидел неистовый страх и глубокое душевное отчаяние?..       "Я умерла однажды. Я прошла через ад агонии и осознания того, что так и ничего не добилась, поэтому постараюсь сделать все, для того чтобы лишить этого ада близких мне людей ".       - На сегодня все, - твердо сказала Шакки после того, как отразила очередной удар девушки и заставила ее грузно осесть на землю. Хоши посмотрела на свою ногу, которая на данный момент очень сильно гудела от только что прошедшего удара. Воля вооружения у женщины имеется и притом неслабая, как Монки уже успела убедиться, хотя, в ином случае все, наверное, было бы так же бессмысленно, как и бросать в стенку горох. – Удачный стиль боя для подобного фрукта. Еще с первой тренировки заметила, - женщина бросила девушке бутылку с водой, которую только что взяла с камня неподалеку.       Монки поймала бутылку и откинулась на траву, раскинув руки в разные стороны. До нее немного долго доходило сказанное сейчас Шакки: то ли от того, что сердце колотилось настолько сильно, что закладывало уши, то ли от того, что она просто уже успела задуматься о чем-то своем. В итоге на слова женщины девушка кивнула, сделав последний глубокий вдох, как ей и говорил делать Трафальгар, в случае того, если начнет появляться боль в груди из-за одышки. Помогло, и не в первый раз. Ло, на самом деле, знал толк в здоровье человека. Впрочем, это Монки поняла еще утром после третьего обследования, когда хирург понятно и кратко изложил всю суть того, какие проблемы имеет его пациентка. Парень залез в самую суть, и даже сам назвал частичную причину проблему, о которой знала и девушка, но до сих пор так и не рассказала врачу. "Изначальная болезнь появилась после того, как Хоши побывала на некотором острове", - так он сказал и пояснил, что дальнейшие объяснения, если они подтвердятся, он изложит немного позже. Собственно, после того, как девушка подтвердила факт прибытия на "некотором острове", ей пришлось целиком и полностью рассказать парню интереснейшую историю своей жизни. По крайней мере, то, что происходило последние двенадцать с лишним лет, точно. Насколько Хоши поняла после этого рассказа, Трафальгару еще долго не будет верится, что он имеет дело и лечит гипотетического трупа, которого спасла кровь мифического животного. Она ему искренне сочувствует, как врачу, который всегда ищет объяснения тем или иным реакциям организма на что либо.       Через какое-то время, после короткого разговора с Шакки, Монки, в конце концов, решила, что пора сворачиваться и подниматься с земли. Сейчас она бессовестно вспоминала слова капитана пиратов Сердца, который несколько дней назад, как бы невзначай, сказал, что физические нагрузки девушке сейчас ни к чему. Не то чтобы она прослушала этот момент, просто парень сказал это почти сразу после того, как Хоши вернулась с первой тренировки с Шакки. Вообще, тот разговор начинался с элементарного вопроса обыденного нахлебника: девушка спросила о том, когда будет ужин, - а вот каким образом он зашел в русло о физической нагрузке вспоминать не хотелось. Девушка посмотрела на пустую бутылку из-под воды, а потом чуть подняла голову и глянула на махающую рукой женщину, которая уже спешит возвратиться к работе. Монки отметила, что она даже не запыхалась, и в момент поникла. Она преследовала цель довести женщины до одышки, как это делала Норико, но теперь она примерно понимала, какое разочарование в собственных силах чувствовала девочка. Нет, это не неприятное чувство, это всего лишь осознание того, что все еще впереди, еще есть к чему стремиться; это появление достаточного стимула, заставляющего в очередной раз подниматься на ноги и идти, идти, идти… Хоши с прыжка приняла стоячее положение и осмотрелась по сторонам - это уже, действительно, превратилось в привычку, - после чего, наконец, сориентировавшись с направлением, направилась в сторону, где пришвартовался корабль пиратов Сердца.       Стоило зайти за ствол мангрового дерева, как девушка попала в темноту. Ей не стало внезапно плохо, не закружилась голова, и не потемнело в глазах, это был совершенно иной, осязаемый фактор. Девушка прикоснулась руками к лицу и нащупала ткань, что закрыла ей обзор. Как ни странно, но никакой опасности она тут не чувствовала, зато уже предрекала долгую врачебную лекцию. Впрочем, нет. Трафальгар не станет тратить на подобное время. Убрав пушистое полотенце с лица, она снизу вверх посмотрела на парня, который кинул ткань.       - А я все думал, какого черта у тебя так долго восстанавливается дыхание, а сердце постоянно задает бешеный ритм, - то ли с упреком, то ли с укором заговорил врач.       Вспомнишь лучик, вот и солнышко. Девушке еще предстояло понять, на каком моменте она была неосторожной и упустила за собой слежку. Хотя, Монки была слишком самонадеянной, ведь Трафальгар мог просто случайно наткнуться на это место, когда, к примеру, гулял. Гулял заранее с полотенцем, прелестно.       - Прости, - глупо улыбнувшись, произнесла девушка и положила махровую ткань на плечо. – Тем более, когда ты сказал о том, что физические нагрузки нежелательны, я уже попросила Шакки-сан о помощи, а отказываться было не к месту, - Хоши вытянула руки вверх и протянулась до характерного хруста в суставах.       - Что произошло, что ты так сорвалась на эти тренировки? Или ты все хватаешься за мысль о том, что смогла бы что-то сделать, окажись ты рядом с Мугиварой-я? – Ло убрал одну руку в карман брюк, а второй облокотился на свой меч.       Хоши вздрогнула. Вот что парень умеет, помимо лечения, так это сыпать соль на раны, которые, казалось бы, уже успели зажить. В такие моменты Монки готова сорваться на него.       - Нет, - на глубоком выдохе ответила девушка. – Случилось, конечно, но с Мугиварами это не связано. И не поднимай эту тему больше, пожалуйста, - кратко отвела брюнетка и, взяв полотенце со своего плеча, кинула его в парня, после чего поспешила уйти вперед.       Возможно, если бы она сейчас случайно не повернула бы голову, то не заметила бы вдалеке торчащую из-за листьев мачту Санни. Тогда она бы не прокрутила в голове самые душащие мысли.       Ло слегка нахмурился, но промолчал. Слегка забылся по поводу упоминания пиратов Соломенной Шляпы, однако, даже так: он ожидал простого и ничего не значащего ответа "нет", а тут Хоши даже зареклась о том, что что-то все-таки случилось. Стоит ли выведывать у девушки, что именно случилось, парень пока не знал. Поправив меховую шапку, с которой почти никогда не расстается, парень размеренным шагом направился за Монки, рассматривая ее со спины. То ли ему казалось, то ли все так и было, но девушка как-то изменилась за прошедшие пять дней. Причем эти изменения прекрасно мешали в себе изменения и в духовном, и в физическом плане. За прошедшие пять суток девушка здорово осунулась и подтянулась, что казалось невозможным, а с духовной точки зрения она как-то… поднялась. С одной стороны, выражения "воспрянула духом" или "поддалась смирению" тоже подходят под описание, но с другой – если сказать так, то это будет слишком сильно и преувеличено. Кроме того, за прошедшее время, что Ло провел рядом с девушкой, он стал четко чувствовать тягу к ней, что его иногда пугало. Особенно в те моменты, когда Монки спит. На его операционном столе. И он с ней только один. Ло тряхнул головой.       - Хватит меня игнорировать! - произнесла Хоши, чем вытянула парня из его раздумий. Он вопросительно посмотрел на недовольное личико девушки, которое, в отличие от всего выше перечисленного, даже не думало меняться и, как и было детским, так таким и осталось.       - Я не игнорирую, - спокойно произнес парень, показательно отвернув голову и обойдя остановившуюся Монки. – Я просто не слушаю тебя.       Уже перед тем, как услышать ответ парня, Хоши примерно представляла то, как он ее взбесит, однако ей пришлось удивиться, когда никакого подобного чувства и желания прикончить врача у нее не появилось. Возможно, это от того, что девушка попросту уже привыкла к подобным колкостям Ло. Сейчас она просто вздохнула в сторону, откуда парень только что ушел и, развернувшись, молча направилась за ним. Девушка поймала себя на мысли, что даже переспрашивать не хочет то, что спросила минуту назад.       - Кушать хочу, говорю, - с внезапной бодростью произнесла девушка и широко улыбнулась, после чего ускорила шаг и слабо ударила парня в спину.       Тот про себя чертыхнулся, но решил промолчать, чтобы ненароком не сказать чего лишнего. Хочет кушать? Хорошо, можно поверить, как обычно, впрочем. Вообще, Трафальгар не так давно, но уже начал понимать, что как только Монки так неожиданно говорит о еде, значит, она что-то скрывает. Кто-то в таких случаях отводит глаза, мнется, а Монки Д. Хоши просто резко начинает хотеть есть. И никто ведь ни о чем не догадается, зная, какая она обжора.       Оставшийся путь до корабля что Ло, что Хоши прошли молча, ибо оба были заняты своими мыслями и поэтому даже не заметили, как дошли до субмарины. На палубе они и разошлись, после того, как парень коротко оповестил Монки о скором обеде. Хотя, какой обед в шесть вечера? Но девушке было все равно, как именно назовется этот прием пищи, главное то, в чем будет его суть, а суть в еде. Хоши коротко кивнула на слова парня и отправилась в отведенную ей каюту. Там, одев на нос очки, взяв в руки газету и блокнот, она уселась на кровать. Эта газета, информация в которой послужила толчком к определению того, чем Монки будет заниматься на архипелаге ближайшие семь дней, лежала здесь еще с того самого дня, когда Хоши случайно краем уха услышала про войну на горизонте, когда шла из магазина. В тот день, взяв ее, девушка так и не дошла в бар к Рейли, куда направлялась, зато на следующее утро прямиком отправилась именно туда, чтобы просить у Шакки помощи в тренировках. Что самое интересное, так это то, что тогда рядом сидел Рейли и явно хотел уточнить, зачем это девушке. По какой причине мужчина промолчал, Хоши до сих пор не знает, мало того, она уже совсем позабыла об этом мелком недоразумении.       Посмотрев на дату газеты и сверившись с сегодняшним числом, Хоши сделала пометку в блокноте. До злополучного дня, ради которого Монки начала все тренировки, из-за которого она чувствует себя каждый Божий день как на иголках, осталось двое суток. До казни человека, спасшего ей жизнь, вернувшего ее в мир света и радости, вернувшего ей цель и смысл жизни, осталось двое суток. Сейчас, думая об этом, девушке начинало казаться, что это до Апокалипсиса осталось двое суток, а не до всего вышеперечисленного. В любом случае, как бы то не было, ситуация угнетала. Хоши, конечно, знала, что ее спаситель, Портгас Д. Эйс, оказавшийся в нужное время в нужном месте, - пират, но прочитать подобное о его персоне она не ожидала. Или, точнее сказать, не горела желанием. Вообще не хотела. Чувствуя себя обязанной этому человеку жизнью, она не может просто так оставить все на самотек, поэтому теперь девушка собралась хотя бы попытаться сделать хоть что-то. Пускай это глупо и самонадеянно, с ее уровнем сил так точно, пускай даже нет гарантии на то, что Эйс узнает девушку, спустя такое время, тем более сейчас, когда ее внешность изменилась, пускай… Да к чему вообще говорить другое, когда и без этого понятно, что подобный поступок будет верхом глупости? Главное, Монки понимает это, но черта с два она поменяет решение.       Девушка сложила руки в замочек, закрыла глаза и прикоснулась к замочку губами. Она уже думала о том, чтобы попросить помощи у Рейли, и иногда она даже ловила мысль о том, что он может согласиться. Однако в тот же момент ее посещало понимание того, что попросив о подобном, она просто заставит показаться Темного Короля Рейли, из команды Короля пиратов, который специально залег на дно. Именно поэтому подобная идея сразу же отбрасывалась. Попросить помощи у Ло? … А ему подобные проблемы зачем вообще?       - Вот дура! – недовольно вскрикнула девушка, вскинув руки и тем самым стряхнув блокнот и газету с колен на пол. – Не могу же я сунуться туда в одиночку, тем более без плана! Ну что за никчемность? – сама себя ругала Монки, с силой растирая виски.       В итоге, после очередной истерики, которая случалась вот уже третий день кряду, Хоши, так ничего и не собрав с пола, улеглась на не заправленную кровать. Сняв очки и оставив их рядом на подушке, девушка снова задумалась. Осталось два, а она до сих пор не знает, что ей делать. И даже стоит ли ей вообще что-то делать. Ужасное, не прошибаемое чувство, от которого хочется забиться в угол и плакать горючими слезами от собственной беспомощности, никчемности и слабости. Нерешительность и страх тоже можно приписать к качествам, от которых хочется плакать.       Перевернувшись на живот, уложив руки вдоль тела, а голову развернув в сторону двери, таким самым принимая позу вареного овоща, Монки постаралась задуматься о чем-то, что было бы настолько же проблематично, но менее болезненно. Была такая тема: куда пропала Норико? После того, как пять дней назад она внезапно связалась с Хоши и поставила ее в ступор вопросом "Где Нами и Санджи?", а потом сказала, что скоро свяжется с девушкой вновь, от нее ни слуху, ни духу. Учитывая, что Хоши знает, что девочка привычка выполнять то, что обещает, девушка начинала волноваться. Не известно, по какому именно поводу, ведь вполне возможно, что жрица всего лишь сильно занята, ведь под ее теплым крылом находится не только деревня, но и весь остров. Не то чтобы это было такой уж страшной участью, но десятилетнему ребенку, скорее всего, просто с непривычки тяжело жить в бешеном темпе. Кроме того, если Монки жила как наследница и в ее обязанности входило лишь освящение храма и еженедельный обход острова целиком, то от Норико, как от жрицы в энном поколении, требовалось гораздо больше. Кроме того, судя по планам девочки, которые она оглашала перед тем, как Хоши уплыла с Суры, она носила в себе идею сделать остров открытым для кораблей и гостей. Когда Монки что-то твердила про нарушение традиций и устоев, Норико уверено отвечала, что не хочется, чтобы культура стояла на месте, а люди и дальше оставались, будто в птичьей клетке, из которой возможно, но нельзя выбраться. В связи с этим жрица, должно быть, очень загружена. Монки усмехнулась: этому ребенку десять лет, а она строит планы, которые даже сейчас не снятся девушке. Едва ли десять лет Хоши чем-то отличались от десяти лет девочки. Хоши тоже фактически одна стояла во главе деревни и острова, еще благо, что ей доверяли, и никто не пытался ничего сделать во зло ей, однако ни о каких планах тогда Монки не думала. В то время у нее было всего три задачи: не сойти с ума из-за воспоминаний о брате и родной деревне, держать себя в руках и не поддаваться печали из-за смерти человека, который за какой-то год стал ей больше, чем просто воспитателем, и, в конце концов, воспитать трехлетнюю Норико. Что до воспитания следующей жрицы, то этим она занималась не одна: естественно, у девочки была и есть мать, другое дело, что все равно гораздо большая ответственность лежала на Хоши, как на наследнице воли прошлого жреца, которую нужно было передать малышке сполна. Тогда было тяжело, зато сейчас Монки может гордо задрать голову к небу и похвалиться перед Котаро Иссеем о том, какого хорошего человека она воспитала. А заодно извиниться за то, что теперь этот хороший человек хочет нарушить индивидуальность культуры острова, хотя, девушка искренне сомневалась в том, что Котаро будет хоть чуть-чуть против. Судя по тому, насколько она успела его узнать, то он далеко не тот, кто придерживается каких-то определенных норм и, возможно, при жизни стремился к чему-то подобному. Но тут же опять вспоминается то, как строго он воспитывал маленькую Хоши, как четко проговаривал по несколько раз на дню о том, как должна будет вести себя наследница, когда останется одна на острове. В общем, об этом парне и о его отношению к определенности можно было размышлять вечность, если не дольше.       - Хоши-чан, кушать идешь? – после короткого стука, который Монки, по всей видимости, не услышала, в каюту зашел Шачи.       Девушка открыла глаза и посмотрела на парня, который, по не обычаю, был без своей кепки. Хоши заметила, что ему интересен творившийся на полу бардак и он всячески пытается разглядеть разбросанные вещи, но ничего поэтому поводу говорить не стала, даже не поспешила все собрать. В конце-то концов, пусть ребята, даже случайно, но узнают о планах девушки и выбьют из ее головы всю дурь и нелепицу. Наверное, для нее так будет лучше.       Сдержав очередное желание просто закричать и еще раз вслух выругаться на себя, любимую, Монки молча поднялась. Вновь одев очки, чем, несомненно, удивила вошедшего, она накинула на плечи кофту поверх футболки, закрывающей лишь грудь, и, по пути собрав все разбросанные вещи и перед выходом оставив их на полке небольшого шкафа, вышла из каюты вперед Шачи. Тот на какое-то время задержался и все-таки сумел рассмотреть то, что ему было так интересно. Не то чтобы его удивило присутствие у девушки газеты, которая сейчас гуляет по всему архипелагу, его скорее озадачило то, что дата на ней, которую уже весь мир, наверняка, считает судьбоносной, обведена в овал, притом чуть ли не десять раз. С непонятным даже себе укором покачав головой, шатен поспешил покинуть комнату, перед этим решив оставить дверь открытой, ибо, как ему показалось, в каюте было слишком душно. Он даже не понял, зачем это девушка взяла кофту.       Тем временем Хоши только что решилась поговорить с Ло по поводу того, что затевает, хотя, на самом деле, она от него толком ничего и не ожидала. Перед тем, как сесть за стол, она попросила парня уделить ей пару минут перед плановым обследованием и зайти к ней в каюту. Всю превратность этой просьбы Монки успела осознать, правда не придала этому значения: голова и без того забита многими ненужными вещами, и это успевало напрягать ее.       После ужина, с которого Ло ушел быстрее всех, чем заставил девушку чувствовать себя неуютно, Хоши направилась прямиком в свою каюту, однако Ло каким-то образом успела догнать еще в коридоре. Сразу окликнув его, она осознала, что даже не знает, как начать то, о чем надо говорить. Монки покривила душой, когда самой себе дала обещание, что попробует попросить о помощи сразу же, без своей чертовой нерешительности и страха. Нагнав остановившегося Трафальгара, Хоши пару мгновений потопталась на месте, внезапно решив, что заходить в комнату бесполезно, а потом постаралась аккуратно начать.       - Слушай… - перенеся тяжесть тела на другую ногу, Хоши убрала руки за спину и спокойно посмотрела на парня, а после его вопросительного взгляда продолжила: - Если я попрошу пиратов Сердца об услуге, смогут ли они ее выполнить? – незнамо как связав несколько слов друг с другом и получив немного не то, что она хотела, произнесла Монки.       Девушка сама немного нахмурилась, когда поняла, что составила предложение малость некорректно, в то время как Ло, похоже, даже не задумывался над этим.       - Смотря, в чем заключается эта просьба. Помощи в поиске Мугивар тебе не окажут, - сразу же парировал парень.       Вот чего Хоши боялась изначально, так это того, что еще в самом начале разговора услышит от парня то, что отобьет у нее желание продолжать разговор вообще. Она прекрасно понимала, что это будет не грубость, а просто то, что с силой ударит по незажившим нервам, которые за несколько последних дней ослабели до самого "не хочу". Конечно, она говорила не об этом, однако все равно было обидно услышать это в сотый раз. Надежда начинала угасать.       - Да нет, - Монки постаралась улыбнуться, не широко, как обычно, а хотя бы просто глупо, делая вид, что не понимает, с чего бы Ло завел эту тему, - дела обстоят немного серьезнее… - с меньшей охотой продолжила Хоши, не оставляя получившейся нелепой улыбки.       Уставший за день Трафальгар даже не напрягся и не задумался, над чем таким серьезным девушка хочет поговорить. Ему не было все равно, ему наоборот было интересно, однако сил не было даже на то, чтобы нормально сосредоточиться. Он жестом указал на дверь своего кабинет, рядом с которым они остановились, а потом приоткрыл дверь и впустил Монки вперед: если слушать, то слушать в удобстве – сидя за столом, а еще лучше на диване.       Последующий разговор заставил парня проснуться и вновь воспрянуть духом. После того, как девушка задала первый же вопрос о том, что Ло думает о предстоящей войне, парень немного не понял, что Хоши хочет услышать и каким образом этот вопрос может относиться к теме разговора, который предложил человек, изолированный от мира на 12 лет. Как ни странно, даже будучи в сонном состоянии парень умудрялся выстраивать неведомые логические цепочки, которые все чаще во время этого разговора заводили его в непроходимый тупик. Когда Хоши дополнила свой недавний рассказ о своей жизни, то есть рассказала о коротком моменте, в который перестала быть замкнутой в себе и убитой горем, Ло схватился за голову, потому что понял суть разговора и той самой просьбы. Кроме того к словам девушки можно было смело прибавить ее косой взгляд в сторону рабочего стола врача, на котором лежала все та же злополучная газета. Подумать только, как судьбе пришлось извернуться, чтобы сложить все именно так, причем именно тогда, когда Монки спокойно может переплывать с острова на остров. Трафальгар, конечно, не особо доверял этой злобной старушке, судьбе, но он был уверен: будь девушка сейчас на острове, где прожила прошлые годы, у нее бы даже мыслей о подобном не появилось. Хотя, если призадуматься, тут он наверняка сказать не мог.       Ло замер в ожидании той самой просьбы, о которой речь шла изначально.       - Я просто хочу попросить, чтобы вы доставили меня до Маринфорда… - после окончания своего рассказа и паузы, которая уже начала казаться нелепой, произнесла девушка. Попросить помощи в дальнейших действиях она уже просто не рискнула, ибо замечала, как постепенно менялось лицо ее собеседника, когда она рассказывала про встречу с Эйсом.       Хирург снял шапку и повел плечом. Думать над ответом нечего, он был очевидным. И то, что Монки это знала, Ло понял по тому, как она уже в холодном трепете закрыла глаза.       - Признаться, я ожидал, что ты попросишь меня помощи в спасении Огненного Кулака… - как бы издалека начал он, - но сути это не меняет, и ты сама это прекрасно понимаешь. Поэтому мало того, что пираты Сердца не смогут оказать тебе эту услугу,…       - Ло, не говори этого, - тихо начала Монки, испуганными глазами посмотрев на Трафальгара исподлобья.       - … но так же их капитан никуда тебя не отпустит, - не обращая внимания на вставные конструкции собеседницы, договорил парень и посмотрел на нее.       - Я же просто прошу доставить меня до обговоренного места, или хотя бы недалеко от него, кроме того, раз ваш корабль - субмарина, вы сможете быстро уйти оттуда и остаться незамеченными. Почему ты не можешь выполнить эту просьбу? – девушка оперлась руками о края стула, на котором сидела, и чуть подалась вперед. – Я даже могу пообещать, что это будет последняя просьба с моей стороны…       - Это опасно, - сдержанно выдохнул врач.       - Я же говорю, вы сможете быстро скрыться! – чуть прикрикнула Монки.       - Я, как капитан, получше тебя знаю способности своего судна, поэтому понимаю, что скрыться мы сможем, но я говорю об опасности для тебя, - отрезал Трафальгар, заставив Хоши на мгновение замолчать. Такого она немного не ожидала. – Взяв тебя на борт корабля, еще тогда, две недели назад, я взял на себя ответственность за твою жизнь, так что будь добра, уймись.       Девушка усмехнулась. "Ответственность"? Большинство людей просто не заморачиваются об этом, и, наверное, в какой-то момент Хоши подумала, что Трафальгар как раз-таки из числа подобных. Для них такие устои ничто, а то, что они творят, подлежит логическому объяснению, в котором, несомненно, найдет выгода для них.       - Тогда я освобожу тебя от этой ответственности! – голосом неоспоримого лидера, ведущего за собой миллиарды человек, произнесла она и поднялась со стула.       Парень пропустил дрожь, правда, не столько от голоса, сколько от самого сказанного. Ло успел задуматься о том, как она может так легкомысленно говорить о подобном, ведь для того, чтобы освободить человека от такой ответственности, надо, как минимум,…       - Тогда тебе придется умереть, - севшим голосом произнес он и поднялся с места, после чего уже собрался уходить. Разговор окончен, и менять свое мнение на счет просьбы Монки парень не собирается, чтобы не случилось.       От такого ответа Хоши почувствовала страшащую боль где-то глубоко, похожую на ту, что девушка чувствовала будучи ребенком, тонущим в безбожном море, в Гранд Лайн. Стало страшно, и не только от слов, но и от того, что девушка сейчас видела. Уходящий силуэт добил и без того хрупкое воображение, качающее нервы только лишь одним предположением, будь то предположение худшего или лучшего. Быстрым шагом сократив расстояние между собой и уходящим, Монки взяла парня за запястье руки и, таким образом остановив его, уткнулась носом в его спину. Трафальгар вздрогнул, мысленно помолившись о том, чтобы это телодвижение осталось незамеченным девушкой. Когда она с силой сжала его руку, раскрытые от удивления глаза закрылись, а сам хирург замер на месте, расслабившись и отдавшись течению, которое, как парень уже давно понял, никуда его не приведет, а только лишь оставит наслаждаться мазохистской болью разочарования. Ло знал, что стоит ему расслабиться и увильнуть в это теплое течение чувств, которые, как таковые, парень всегда старался держать при себе, и его сразу же с головой затянет в водоворот событий, которые он не сможет простить самому себе. Никогда. Кроме того, на то были и другие причины. Трафальгар знал, что симпатичная ему особа влюблена, и этот факт, эхом гуляющий по сознанию хирурга, держа в руке острый нож, постоянно останавливал Трафальгара и позволял ему контролировать самого себя. Единственная проблема, присущая таким моментам, это мелкие изменения в характере и поведении, которые могли не заметить только такие личности как Хоши и Жан, знающие капитана пиратов Сердца совсем незначительный промежуток времени. И опять же, беря за основу короткое время знакомства с девушкой, Трафальгар постоянно задавался вопросом: когда он успел, будь оно неладно, влюбиться? И за какие такие заслуги, главное? За то, что она постоянно ревет и убивается, но все равно после всего гордо встает во весь рост? Да, черт побери. Он влюбился в ее нескончаемое упрямство, глупость и наивность.       Трафальгар сдал позиции и осторожно все переиграл: он развернулся лицом к девушке, и теперь она без задней мысли утыкалась носом в его грудь и сжимала не запястье, а саму руку.       - Если бы не он, меня бы сейчас здесь не было… - свободной рукой девушка слабо ударила парня в грудь.       - А то, что по моему приказу тебя вытащили из воды, и то, что я на твое здоровье убиваю вот уже седьмую ночь кряду, для тебя ничего не значит? – не то с утраченной надеждой, не то с болезненным укором спросил Трафальгар. Ответа он почему-то даже не ждал.       Повисла неловкая тишина. Насколько Монки избалована, что совсем перестала замечать заботу о себе? Вопрос о заботе, о котором девушка ни разу в своей жизни толком не задумывалась, точнее, вообще не задумывалась, внезапно встал ей поперек горла, не пропуская наружу ни единого звука. Впрочем, девушка и без того не знала, что ей сказать и как выгородить свою очередную глупость и несусветный эгоизм.       - Прости… - шепотом произнесла она и отпустила руку парня, которую он сам успел перехватить так, как ему нравится.       Она отстранилась и незаметным для Ло румянцем покраснела. Трафальгар решил долго самого себя не мучить и не соблазняться желанием захапать девушку в объятья, поэтому просто поспешил уйти и оставить ее одну.