Шаг в историю

      Бежать, казалось бы, было все труднее и труднее. Отошедшая на второй план боль в мышцах странным образом наверстывала упущенное и с каждым разом все сильнее отяжеляла тело, притом, как по закону подлости, происходило это именно сейчас. По большому счету, после такого нехилого разогрева с Дофламинго все неудобства, относительно вчерашней перегрузки, должны были бы пропасть, но с чем черт не шутит? Конечно, у Монки, непременно, хватает сил на бег, на то, чтобы разбрасываться в сторону дозорных короткими, вроде бы бессвязными, но, в конце концов, что-то значащими репликами, разбрасывать в сторону самих мешающихся дозорных. Тем не менее подобное состояние очень раздражает, а желание судороги появиться усложняет и без того нелегкую жизнь, которую, как ни странно, никто не хочет закончить. Да, к слову, девушка еще ни разу за все время своего присутствия на Маринфорде, исключая столкновение с Дофламинго, не чувствовала жажды смерти по отношению к себе. Впрочем, поведение шичибукая тоже трудно назвать его желанием убить свою слабенькую соперницу, ведь если для Хоши это было довольно-таки опасно, учитывая, что ее отрезанную голову предотвратила своевременная случайность по имени Монки Д. Гарп, то для Донкихота все то, что произошло, было не больше, чем игра "на равных" кошки с мышкой. Точнее, следуя его словам, с птичкой.       Стоит заметить, что появление дедушки было не только своевременным, но и очень неожиданным. Хоть Хоши и знала, что мужчина заметил ее еще тогда, когда та выкрикнула имя брата, она ну никак не ожидала, что спустя двенадцать лет Гарп узнает свою внучку, считающуюся мертвой. Впрочем, нельзя отвергать вариант, что Луффи, допустим, по чистой случайности встретившись во временной промежуток между Сурой и Сабоди с дедушкой, рассказал ему о том, что его младшая сестра жива и скоро станет частью пиратов Соломенной Шляпы. Представить реакцию старшего представителя семейства Монки довольно затруднительно. Но оно и не нужно, учитывая, что все это всего лишь предположение, да и сейчас, встретившись с внучкой, Гарп не подал никаких признаков предупрежденности.       А вообще, не время сейчас размышлять об этом. Тут война, люди умирают.       С каждым шагом и каждым рывком девушка была все ближе к тем, к кому стремилась. Однако ее преследовало странное ощущение того, что сейчас внезапно из-за угла выскочит недавно ушедший с дороги Донкихот. Невеселое это чувство, нужно сказать, особенно когда понимаешь, что сейчас на помощь не придет никто.       Ответно ударив человека, что взмахом своего меча "отрубил" девушке голову, Монки сухо выдохнула и подпрыгнула, взлетев в воздух и осмотревшись. Изначально ее целью было найти корабль Ло, но позже, подумав об этом более усердно, Хоши решила не зацикливаться на поиске пиратов и просто выполнить данное обещание о том, что подаст сигнал. Сейчас она поняла, что недавнее ощущение чего-то забытого относится именно к просьбе Трафальгара о том, чтобы девушка подала знак, означающий ее целость. Она шумно выдохнула и начала раскручивать доску под ногами и раскручиваться вместе с ней, тем самым создавая растущий в воздухе торнадо. Это искусственно созданное явление природы продвигалось в сторону замеченных девушкой братьев Д., совершенно ни на кого не обращая внимания. Сама Хоши в это время уже перестала крутиться-вертеться и просто зависала в воздухе, направляя ветер в нужную ей сторону.       К моменту, когда девушка, наконец, четко разглядела и своего брата, и Портгаса, по какой-то причине отошедшего в сторону Белоуса, у нее замерло сердце. Стоящий поодаль от названного брата, Мугивара выглядел не только побитым, но и морально остывшим. Это вызывало странное ощущение того, что сейчас что-то произойдет, наверное, именно поэтому Хоши мгновенно рассеяла ветер и грузно упала на землю, при этом не устояв из-за кольнувшей боли в ноге, похожей на боль при переломе, и по инерции сделала неаккуратный кувырок. Девушка вовремя остановилась, буквально за секунду до того, как об нее кто-то мог споткнуться, и вскочила. Тяжело дыша, она осмотрелась, осознавая, что все, кто сейчас пробегают мимо нее и успевают ругаться, уходят прочь, в сторону моря. Ее мысли медленно, но верно путались, притом не известно, от чего именно. Преобладала и грусть того, что она так ничего и не сделала, и радость того, что все… закончено? Эйс ведь спасен, да? Вряд ли пиратам не удастся нормально сбежать, вряд ли что-то может помешать! Все должно закончиться более чем хорошо! Сейчас, когда земля под ногами дрогнула, Хоши на мгновение задумалась, сама ли она рассеяла свою стихию, или причиной этому послужил внезапный, еще ранее до этого, толчок земли и последовавшее за ним землетрясение? Ведь то, что она не замечала тряски до этого момента - не значит, что ее не было.       Тихо цыкнув, девушка со всех ног помчалась к промелькнувшей соломенной шляпе, заглатывая воздух так же жадно, как это делала тогда, на операционном столе, когда Ло проводил первое исследование. Было не то что бы больно, но казалось, что этой неоднородной массы сейчас критически не хватает. Что там Трафальгар говорил о том, что приступа быть не должно?...       - Луффи! – Монки выпрыгнула со стороны и грузно навалилась на замершего в томном терпении брата.       Некоторые удивленные, а некоторые хмурые взгляды Хоши заметила сразу же, однако внимания на них не обратила, а лишь вопросительно посмотрела сначала в сторону Эйса, а затем снизу вверх на пораженного Мугивару. Его состояние, мешавшее в себе не столько удивление, сколько непонимание, больше походящее на радость, было трудно описать одним словом.       Боль в груди отступила после глубоко вздоха и секундного отсутствия воздуха в легких. Девушка поморщилась, неосознанно сжав ворот жилетки Луффи, явно вызвав у него новую волну чувств, в которой здраво преобладала паника. Хоши сдержанно и вяло усмехнулась, понимая, как ей не хватало этой трепещущей и пока что толком не заметной заботы. В самом деле, эти десять дней длились дольше, чем дюжина лет. Пусть сейчас было весьма не правильно поднимать эту тему, даже мысленно, но она не могла не отметить этого. Закусив губу и сжав ткань жилетки сильнее, она, наконец, не устояла и опустилась на колени, потянув за собой и парня. Тот, то ли от непрошедшего непонимания, то ли от внезапности, поддался довольно легкому грузу и опустился вместе с девушкой, после чего инстинктивно обнял ее с легкой улыбкой, чувствуя, как по его груди бегут тонкие влажные дорожки. Было печально, что накатившие ностальгические чувства пришлось сразу же отбросить, что парню, что девушке. Хотя младшая Монки уже толком не задумывалась и не зацикливалась на воспоминаниях, а просто плакала, как маленький ребенок, уткнувшись носом в грудь родного, любимого и духовно теплого человека. А Луффи ловил себя на мысли, что хочет, чтобы все так и продолжалось, но сейчас не место и не время для этого. Запустив дрогнувшую руку в неаккуратно обрезанные волосы, он слегка прихмурился, его брови дернулись, но сам Мугивара не сказал по этому поводу ни слова, только лишь на секунду уткнулся носом в макушку и жадно вдохнул родной запах.       - Не исчезайте больше, - с деткой обидой, совершенно не уместной на поле боя, но такой расслабляющей, брюнетка девушка и подняла голову, когда почувствовала, что теплое дыхание исчезло.       - Луффи-кун! – послышалось из-за спины парня, и тот чуть развернул голову и кивнул, заметив как Хоши приподнялась.       - Беги с ними, - коротко парировал парень, кивнув на стоящих за его спиной людей.       Улыбка, появившаяся на его губах, как всегда, внушала не только доверие, смешанное с опасением безбашенности, но и желание затискать парня, не смотря на события вокруг. Однако, вопреки своим детским и весьма примитивным желаниям, Хоши не забыла удивленно вскинуть брови и с легким недоверием перевести взгляд на не менее удивленных, стоящих за его спиной. Она не ожидала радушного приветствия, естественно, даже понимала, что вряд ли в щекочущей ситуации парень будет спрашивать о том, что она забыла в таком месте, тем не менее, его слова оказались малость неожиданными. Стоило немного порассуждать и заметить, что Монки не стал бы отправлять свою младшую сестру, с кем попало, да и, кроме того, эти "кто попало" не стали бы подгонять парня, чтобы тот поспешил убраться с поля боя. Недавно вступившая в команду будущего Короля Пиратов девушка хотела что-то возразить, но осеклась, когда Мугивара начал подниматься и тянуть ее за собой.       - Ива-чан, это моя сестра, Хоши, - широко улыбнулся парень и чуть подтолкнул только вставшую на ноги обладательницу родной крови. – Мы с Эйсом скоро догоним вас, так что бегите к кораблям, - напоследок бросил он, сжав руку девушки, этим вытаскивая ее из отчаянных и явно отрицательных мыслей, легко поцеловал ее в лоб и прошел немного вперед, ближе к отошедшему Портгасу.       Иванков с Джимбеем переглянулись, неохотно осознавая, что мало чего сейчас понимают. Эмпорио больше основывался на том, что, если стоящая в недоумении перед ним девчонка, и правда, сестра Мугивары, значит, она дочь Драгона, как и парень. В подлинности сказанных слов сомневаться не приходилось, хотя бы из-за видимого сходства, однако очень хотелось. Кстати, да: сейчас, когда волосы Хоши были короткими, она была похожа на Луффи еще больше. Будь она при такой стрижке при первом знакомстве с пиратами Соломенной Шляпы, ей не удалось бы так долго скрывать свою личность, даже если бы у нее были белые волосы, ибо черты лица, действительно, казались не отличимыми друг от друга. Девушку отличали от Соломенной шляпы только более женственные губы и немного меньшие глаза. Естественно, про грудь и остальные округлые формы вообще стоит молчать.       Хоши недолго смотрела в сторону тех, на кого она была оставлена братом. Больше этого ее интересовало то, почему Эйс и Луффи отделяются от группы убегающих. По действиям Портгаса по отношению к Белоусу, своему капитану, Монки поняла, что сейчас она наблюдает сцену прощания. После этого вывода, продолжая логическую цепочку, появлялось предположение, что один из Йонко, которого все называют Отцом, Эдвард Ньюгейт – прославленный своими возвышенными качествами, собрался пожертвовать собой ради того, чтобы его Дети сбежали и продолжали жить. Признаться, это намерение мужчины девушка приметила уже тогда, когда увидела его на экране, на площади Сабоди. Харизма этого человека передавалась даже через мили, стоило только увидеть его величественный силуэт. В этом они похожи с капитаном пиратов Мугивары, однозначно: оба притягивают к себе людей с силой магнита, на котором намазано медом, разве что, у одного из них стаж побольше, лет так на сорок.       - Хоши! – послышался уже знакомый голос, и брюнетка дернулась, убрав руку от запястья, на котором сжимала ткань, повязанную поверх уже совсем не болящих ран.       Она мельком посмотрела на Джимбея, зовущего ее, а потом вновь обратила взгляд на братьев. Наверное, ей пришлось бы долго переглядываться то на одного, но на других, не почувствуй она сильной мужской хватки на локте. В этот момент она наблюдала за Луффи и одновременно скорбно щурилась, понимая, что не может просто оставить все на самотек. Однажды она это сделала и сейчас, не то чтобы жалеет, тем не менее, горький осадок всего произошедшего тогда дает о себе знать слишком четко. От осознания своей явной беспомощности противно. Приходится задумываться, стоило ли вообще сюда приходить. Уж если бросила все один раз, тогда, когда здравомыслие было основным инстинктом, то какого черта полезла в пекло во второй раз? Да, признаться, до сего момента Монки казалось, что она все уверенно и правильно осмыслила, однако, что нужно делать, когда кажется? Правильно, креститься.       Все внутри Монки взревело. Приметив движение в стороне братьев, она шумно выдохнула, да так, что кольнуло в груди, а после этого развернулась кругом, не подумав и выдернув свою руку из хватки Иванкова, и шустро убежала вперед. Недоумение Джимбея было кратковременным, в себя его вернул один лишь силуэт Эдварда Ньюгейта. Насколько его душу сейчас грызло чувство вины, понимали все пираты Белоуса. Ведь они, как дети человека, носящего имя Эры; человека, буквально давшего им вторую семью, ставшую для них неповторимым чудом, - не могли не ощущать тихо крадущееся болезненное будущее без их отца. Да, обычные люди, жаждущие смерти пиратов и не понимающие их истинных мечтаний, вряд ли когда-нибудь поймут все происходящее, впрочем, их об этом никто просить не будет, слишком много будет. Подумать только, сколько возни…       Хоши бежала впереди всех и чуть ли не спотыкалась. Она не падала, но ее ноги жаждали заслуженного отдыха еще со вчерашнего вечера, отчего тянули девушку к земле. Почему-то сейчас все стало получаться сквозь слезы, прям как у маленького ребенка, которого заставляют делать ненавистное домашнее задание. То странное чувство, когда понимаешь, что то, что тебе нужно сделать, настолько важно, что может стоить жизни, однако воплотить этого ты не можешь по какой-либо, возможно даже, глупой причине. Вот сейчас Монки столкнулась именно с ним. Но, все-таки, у того ребенка, о котором зашла речь, есть другой выход: списать. То есть сделать так, чтобы ему не пришло трудиться. Хорошо бы, конечно, но у девушки никакого подобного компромисса нет. Не может же она просто остановиться и сесть на землю, мельком прося каждого пробегающего: "А понесите меня, пожалуйста"… С другой стороны, почему бы и нет? Только вот проблема в том, что если на это кто и пойдет, то только Луффи, причем в большинстве своем, однако насколько нужно быть эгоисткой, чтобы заставить напрягаться и без того измученного человека? Хоши снова обессиленно выдохнула, грезя о нормальном разговоре с Луффи и Эйсом, однако вовремя поняла, что расслабляться некогда. В голову внезапно влилась мысль, что сейчас своего выхода все еще поджидает Ло. Признаться, на какое-то время она о нем совершенно забыла. Сознание ее окутывало только стремление закончить все, что сейчас творится. Закончить эту чертову войну и вернуть все на свои места.       Какие же все-таки наивные раздумья владеют Монки. Из всех живых на данный момент знакомых девушки до конца это осознали не так много людей. Впрочем, судя по всему, их пока что только трое: Ло, Шакки и Рейли, наблюдавшие все изменения в девушке с самого их знакомства. Говоря о Луффи, стоит отметить, что как старший брат он всегда будет видеть в сестре, притом младшей, наивную девочку, которая нуждается в защите, однако, даже считая так, всегда будет верить в ее пусть и небольшую, но силу. Что до Зоро, то он, так же как и его капитан, будет видеть в любимой девушке человека, за которого нужно заступаться, ибо он крепкий и сильный мужчина со своими нравственными устоями. Даже не так: он мужчина, решивший любить ее и, чего греха таить, пообещавший своему капитану, что будет оберегать его младшую сестру с того момента, когда она присоединится к команде пиратов Соломенной Шляпы, и до конца жизни. Хотя, этот разговор самому Мугиваре вряд ли был нужен, да и спокойно можно предположить, что серьезно его воспринял только Зоро, и то, только в том случае, если он заговорил об этом на трезвую голову.       Постепенно Монки начала тормозить и, в конечном счете, остановилась вовсе, только с целью, чтобы посмотреть, где остальные, и подогнать их. Она надеялась увидеть бегущих позади братьев в компании Джимбея, Иванкова и остальных пиратов, но все было совсем не так. Поняв, что за ней никто из четырех перечисленных вначале не стремится, Хоши, ни о чем не думая, окутанная пеленой паники, пустилась обратно, слабо, но эффективно расталкивая бегущих на нее людей. Изначально ей показалось, что она заметила мелькнувшую соломенную шляпу, но сразу после именно это ее и напугало. Что-то внутри ей будто крикнуло, что хозяина этой шляпы нужно срочно увидеть.       - Да стой же ты! – послышался незнакомый голос, после чего девушку схватили за руку, прям в тот момент, когда она чуть ли не выскочила из остановившейся толпы, и резко потянули обратно вглубь. Хоши тихо пискнула не то от неожиданности, не от боли, которой даже не пахло, и с широко раскрытыми от удивления глазами повернула голову назад. – Чего вы все так стремитесь поближе познакомиться с Акаину? Один уже ввязался туда, куда не надо, - незнакомый шатен хмуро кивнул в сторону, в которую изначально направлялась девушка, однако та не то, что даже не дернулась, она даже не повернула голову, не имея никакого желания смотреть на, судя по всему, ужасающее действо.       Тем не менее, сделать это пришлось. Хоши резко выдернула руку и развернулась на сто восемьдесят градусов, после чего растолкала парочку, что уже каким-то необъяснимым чудом оказалась впереди нее и что-то кричала, и выскочила вперед. На самом деле, сейчас здесь было совсем немного людей, но Монки чувствовала, как ей становится душно в несуществующей толпе. К слову, эта духота чем-то напоминала жар, который девушка испытывала, когда тонула… адреналин. Правда, весомая разница в том, что в некоторых случаях адреналин полезен, но явно не сейчас.       Тут же на ее глазах Луффи упал на колени, изначально вытянув за чем-то руку, и в это же время младшая Монки дернулась, чтобы выбежать и помочь подняться, потому что в силу панического ограничения зрения она даже не заметила Эйса. Зато чуть в стороне от него брюнетка заметила адмиральский силуэт.       - Стой на месте! – почему-то выкрикнул Луффи, хотя Хоши была уверена, что парень ее не только не видел, но и свято думал, что та убежала вперед.       Наверное, будь она при своем здравом мышлении, она бы… да нет, она бы уже не остановилась. Какой смысл зайцу останавливаться перед раскрывшейся пастью хищника? Правильно, никакого: нужно либо уносить ноги, да побыстрее, и то, вряд ли что выйдет, либо, наоборот, сломя голову нестись на врага, надеясь на несуществующую в таких ситуациях удачу. Да и надеяться-то нечего, это слишком глупое чувство. Хоши выскочила уже в тот момент, когда Акаину сверкнул глазами в сторону ее брата и во мгновение ока оказался перед ним.       То, что произошло дальше, было словно в тумане. Состояние Хоши оставляло желать лучшего уже на тот момент, когда она неаккуратно оттолкнула Эйса в момент его героической защиты младшего брата, а после этого, когда она ненароком разделила с ним атаку Акаину, изначально предназначенную для Луффи, все стало намного хуже. Впрочем, Монки отчетливо чувствовала, что больший урон получил именно Портгас. При всем при этом девушка испытывала настолько смешанные чувства, что доходило до отвращения к самой себе. Было больно понимать, что все ее старания и те самые глупые надежды, мило и сочувственно улыбаясь, улетали далеко. Все же, да: глупое это чувство. Монки была готова кричать всем и каждому сейчас, чтобы те никогда не смели ни на что надеяться. Однако кричать об этом – это дело одно, а вот осознавать, что чувствует Луффи, на глазах которого ранили его близких людей – совершенно другое. Было больно, и даже гораздо меньше чувств доставлял обожженный бок, вихрящийся раскалённым от лавы ветром, еще не восстановившийся и дающий понять, что все так просто, как хотелось бы, не будет. Да, в глазах от этой боли темнело, нутро неприятно и невыносимо жгло, готовя противный осадок на будущее, но… все ли было так плохо именно у Хоши?       - Ну, и зачем? – послышался хриплый голос Эйса, и лежавшая на земле Монки резко распахнула глаза. Она поднялась так же резко, как и Луффи удивленно с нотками приязни и облегчения выдохнул.       Да, облегчение почувствовала и девушка, правда, ей долго расслабляться не пришлось. Почти в тот же момент, когда она, уже улыбнувшись, хотела начать говорить, ей что-то выкрикнул старший Монки, причем не Луффи, а ее и его дедушка. Гарп, конечно, был слишком далеко, и девушка ничего толком не расслышала, но свое имя, проговоренное этим увесистым и угрожающим басом, никак нельзя было пропустить мимо ушей. Когда Хоши, ни о чем не подозревая, но уже чувствую подвох в таком внезапном обращении, обернулась и поняла, что замахнувшегося на нее Акаину она остановить не сможет не только из-за того, что ее логия не подействует, но и из-за того, что даже уклониться с помощью ветра она не в состоянии, ее внезапно ухватили за плечи и вместе с ней взмыли в небо. Тогда она уже сожмурила глаза и рефлексно закрылась руками, зато через мгновение пораженно пыталась рассмотреть своего… спасителя? Впрочем, после пары попыток нормально поднять голову и увидеть что-то, кроме полыхающего синего пламени, Хоши бросила эту затею и принялась осматривать все под собой и по сторонам. Первым делом она, немного поерзав в цапких лапах "птицы", при этом снова удивляясь сущности своего спасителя, нашла взглядом братьев Д. Хотелось бы ей видеть на тот момент несколько больше, чем просто нечеткие силуэты, но это было невозможно.       - Сиди там и никуда не рыпайся, - послышался голос сверху, и Монки снова попыталась поднять голову.       Смысл сказанной фразу до нее дошел слишком поздно, примерно тогда держать ее перестали, и сама она начала камнем падать вниз. В полете девушка сначала запаниковала, но тут же успокоилась, мельком увидев вдали, в море, поднимающуюся из-под морской глади субмарину, расплывшуюся желтым пятном перед в глазах. Следующим, что Монки все же смогла разглядеть относительно четко, был силуэт упорхнувшего огненного создания, исчезнувшего из поля зрения так шустро, что на губах появилась какая-то слабая ухмылка, даже не понятно, что значащая. В области плеч было все так же тепло и приятно, забывать это ощущение совершенно не хотелось, кроме того, было желание, чтобы этот огонь коснулся рук, обгоревших еще при толчке Эйса, обожженного бока… Хотелось, несомненно, но сейчас стоило подумать о том, что нужно что-то делать для того, чтобы она ветром не разбилась о каменную поверхность, а потом еще около полудня восстанавливалась в нормальное человеческое состояние, если ее такую оставят в живых. Правда, как это сделать, она пока не представляла.       Про себя Монки чертыхнулась и несколько раз постаралась создать под собой смягчающий поток ветра. … Однако в итоге, поджав губы и последний раз осмотревшись, сжалась клубочком и вихрем разбилась о лежавший камень.