Шаг в историю

      Это был пятый раз, когда пятнадцатилетняя девушка – жрица небольшого острова Сура и единственная жительница этого прекрасного места, отказывающаяся от всего, что было дано ей с рождения, покинула эту землю и в сопровождении великого и могущего божества Орочи приплыла туда, где ей нравилось не меньше, чем на самой Суре. Water-7 всегда был для девушки превосходным и сказочным нечтом. Взять хотя бы его прекрасные архитектурные строения, устройство самого города или, к примеру, его жителей. Хоши поражалась тому, что местных людей она воспринимает более дружелюбно, чем тех, с которыми живет уже порядка девяти лет. Хотя, если вспомнить первый раз, когда она оказалась здесь, то стоит отметить, что встретили ее тут совсем не приветливо.       Тогда, пять лет назад, после слов Орочи о том, что она должна сама найти нужного ей человека, девочка забрела в странного вида дом, в котором было на удивление пусто и тихо. Помещение было похоже на бар, которым заправляла и, наверное, до сих пор заправляет Макино в родной деревне девочки, Фууше. Хоши ностальгически осмотрелась, даже чуть ли не проронила слезу, но вовремя пресекла ее, вспомнив данное самой себе и покойному сейчас Котаро обещание больше не плакать без веской на то причины, и бордо дернула головкой, от чего седые волосы, до сего момента забранные в хлипкую, даже не зафиксированную косу, распались. Она посмотрела под ноги, прошла к небольшому пьедесталу, находившемуся рядом с креслом в конце овального зала, и постаралась аккуратно подлезть к нему. Правда, зачем ей понадобилось лезть туда, куда не просят, да и когда просить, так-то, некому, она сама не знала. Такое вот достающее любопытство, за проявление которого Хоши расплачивалась с самого рождения. Так вот о расплате: аккуратно залезть не получилось. Девочка споткнулась и, схватившись за угол кресла, чуть не опрокинула рядом стоящий столик. Если бы не сильные руки, ухватившие ее за ткань детского кимоно, то Хоши обзавелась бы некоторыми увечьями, а все то, что лежало на столе, прекратило бы свое целостное существование. Беловласка то ли боязливо, то ли болезненно сощурилась и сразу же схватилась за передний воротник кимоно, который даже не давил на горло, но давал повод для опасения удушья, а чуть позже, что-то вяло, но гневно выкрикнув, начала брыкаться.       - Тебя что, не учили, что нужно стучаться перед тем, как войти в чужое жилище? – голос послышался откуда-то сверху, и девочка замерла, ужасаясь его басистости и нутром чуя ту самую плату за свое любопытство.       Хоши сощурилась, когда ее подняли еще выше от земли и закрыла глаза руками, возвращаясь к самому что ни на есть детскому и бессмысленному жесту "меня тут нет". Настало затишье, и по шумному и тяжелому дыханию, спутывающимся с дальним сквозняком и скрипом сталкивающегося с железом воздуха, девочка с опаской предположила, что ее, этакую проказницу, рассматривают и думают, какое бы наказание придумать. На секунду от трепещущего напряжения даже показалось, что скрипит не воздух, а просто железки, причем не где-то далеко, а здесь, прямо перед ней. Впрочем, все от того же напряжения думалось, что, может, все это, вместе взятое, беловласке и вовсе показалось… и дыхание, и скрип воздуха, железок, и сквозняк. Предугадать, о чем думает напуганный ребенок, всегда просто, особенно тогда, когда он понимает, что нашкодничал и сейчас ему придется за это ответить. Девочка судорожно сглотнула, приоткрыла один глаз и просмотрела на человека, держащего ее, сквозь щелку между пальцами. Признаться, сначала он ее немного напугал: странный подбородок, строгие, выглядывающие из-за черных очков, глаза, острые черты лица – все признаки, дающие ребенку повод начинать бояться. Однако когда Хоши, в прямом смысле этого слова, кинули в то самое кресло, мимо которого она проходила и о которое чуть не ударилась, ей показалось, что все не так плохо. По крайней мере, расплата откладывается. Мужчина, так легко державший ее за одежду, присел возле опрокинутого стола и разбросанных бумаг и, что-то грозно наговаривая себе под нос, пытался вернуть все в первозданное состояние.       - Извините меня, - тихо заговорила девочка, сев в кресле боком на колени и оперевшись на один из подлокотников. Она недолго мялась с коленки на коленку, а потом подвинулась ближе к подлокотнику и даже удумала на него залезть.       - Мало того, что ты чуть не порвала мои чертежи, ты и себя едва ли не угробила, - недовольно начал мужчина, разобравшись с чертежами и отложив их в сторону. – Таких неугомонных детей в море обычно выб…       На этом слоге он замолчал, в основном из-за послышавшегося за спиной грохота и звука рвущейся бумаги. Оставив в покое стол, который он уже поднял и вознамерился поставить на место, мужчина развернулся и, оттолкнув непонятно как перевернувшееся кресло и подняв все за то же кимоно оказавшуюся там, свернувшуюся клубочком незнакомую, но уже настолько надоевшую девчонку, издал вой отчаянного волка. Пожалуй, разорванных надвое чертежей ему не хотелось увидеть больше всего, кроме того, ему казалось, что это шокирующее его зрелище он предотвратил, но, увы и ах – так пришлось подумать, когда взгляд пал сначала бумажки, а потом на хныкающую девчонку.       Да уж, тот день Хоши запомнила навсегда, раз уж даже сейчас, в свои пятнадцать, спустя пять лет, каждый раз, когда заходит на чай к Френки, начинает приветствие с вопроса о том, как поживают его чертежи. Она даже до сих пор помнит, как бегала от него вокруг того самого дома, одновременно плакала и пыталась вымолить своим криком прощение, в то время как он что-то кричал о том, что выкинет ее в море. Девушка ностальгически вздохнула и дернулась, обернувшись на тихий вой Орочи, скрывающегося под морской гладью. С этого момента у нее есть ровно день на то, чтобы выполнить все то, зачем она сюда приплыла. На самом деле, мотивы беловолосой не величественны, не торжественны, даже не велики. Это всего лишь своеобразная традиция, благодаря которой и Хоши, и остров, находящийся под ее попечительством на данный момент, и настоящая его жрица – Норико, которую девушка свято подменяет до ее десятилетия, знают о том, что происходит в мире. Еще семилетним ребенком, во время, когда Котаро был жив, Хоши слышала от него, что Сура и прекрасный город на воде "Water-7" так называемо сотрудничают, не отдавая друг другу совершенно ничего весомого и материального. Это просто дружеские отношения, в которых активной стороной является именно Сура. Если думать об этом в более дипломатичном ракурсе, то этому даже нельзя дать нормального названия, его просто нет. Так же как и какого-либо документа, закрепляющего эту дружбу. Уж больно все это похоже на пустые слова, держащиеся на ссохшемся клею времени. Тем не менее, бояться, что клей этот рассохнется окончательно тоже не стоит, именно потому, что все это проверено временем и обе стороны понимают, что войны просто не может быть. Ее и начинать-то не из-за чего.       Когда чешуйчатое тело скрылось под водой окончательно, девушка поклонилась, сложив ладошки перед собой, а выпрямившись, она бодро тряхнула головой и развернулась, однако сделав всего один шаг, замерла, и ее спокойное, умиротворенное личико будто вооружилось, когда брови серьезно сдвинулись к переносице, а губы чуть поджались.       - А я все думал, кто это поверх такого зверя плавает, - свистнул мужской голос. – Ты приручила морского короля?       Стоявший перед девушкой парень заинтересованно повел плечом и приятно для глаз улыбнулся. Хоши даже немного удивилась, когда в тот же момент осознала, что настолько добродушно ей не улыбался еще ни один незнакомец. Впрочем-то, и из знакомых так искренне улыбается только лишь семилетняя Норико и вечно радующиеся приходу милой жрицы с соседнего острова Паули и Айсберг. Конечно, в основном Паули - человек, который нянчился с девочкой во время ее пребывания на острове пару лет назад. Особенно тогда, когда ей внезапно, по обстоятельствам, пришлось остаться в Water-7 на несколько дней.       - Он со мной по своей воле, - постаралась гордо фыркнуть Хоши и отвести взгляд, правда, вместо этого несколько раз прошлась по всему телу парня и в итоге остановилась на его веснушках и улыбающихся глазах.       В сердце что-то кольнуло, будто дал о себе знать показавшийся образ давно, казалось бы, забытого человека. Она шумно и коротко выдохнула, что было больше похоже на кратковременное пыхтение, а после этого сделала резкий шаг в сторону и шустро обошла черноволосого незнакомца. Где-то в глубине души она надеялась, что ее остановят хотя бы банальным "стой" или назовет в след свое имя, представляясь, как обычно бывает в историях, которые тянут за собой прекрасные последствия, что-то вроде любви или приключений. Как в книжках. Но на самом деле, Хоши хотела слышать имя парня не за тем, о чем пишут в некоторых сопливых, но достойных прочтения произведениях, а совсем для другого. Случись бы это, многие сомнения и печаль в сердце беловласки развеялись бы. Можно было бы продолжать жить дальше, зная, что после личной трагедии десять лет назад ты больше не встречала никого из тех, кого старалась забыть после всего произошедшего. Однако ничего Хоши так и не услышала, и стало немного обидно. На мгновение она даже задумалась над тем, почему увидела в лице этого человека своего старшего близнеца. После стольких попыток все забыть и начать сначала, когда все, вроде бы, уже получилось, и больше ничто не связывает девушку с ее прошлой личностью "Монки Д. Хоши", встретить кого-то подобного оказалось самым болезненным из того, что только можно придумать. Бывают же такие похожие люди, да? И дело совсем не во внешности, ведь девушка примерно представляла, как выглядит сейчас ее брат; все из-за глаз и из-за улыбки.       Когда на губах появилась нервная улыбка, а в голове окончательно узаконилась мысль о том, что все снова возвращается, Хоши остановилась и, опираясь на обожаемый метод тыка в небо, словно гадание и мгновенное предсказание, мол, "терять уже нечего", развернулась. Уже открыла рот, чтобы выкрикнуть волновавший ее вопрос, но осеклась, когда из-за спины донесся голос Паули, позвавший ее настолько громко, что сердце девушки опустилось в пятки, а к тому самому незнакомцу уже подошли два парня и, похлопав, видимо, друга по спине, увели его. Пока подходящий блондин чертыхался по поводу того, что девушка его игнорирует, сама она смотрела за уходящими. В их стороне гордо и подтянуто держался на воде пиратский кораблик. Небольшой и опрятный, держащий на себе развевающийся флаг.       - А мы ведь хотели стать пиратами… - убрав прядь волос, коим-то образом вывалившуюся из косы на затылке, произнесла она и усмехнулась.       - Кто это, "мы", а? – ухо, за которое была убрана прядь, тот час же вывалившаяся из-за него, было беспардонно оттянуто, с помощью чего подошедший Паули развернул неугомонную, хоть и порядком мрачную девчонку к себе, которая в свою очередь тонко пискнула. – И какого это черта ты меня так бесстыдно игнорируешь?       Хоши снова открыла рот, чтобы воспротивиться, кинув что-то по-детски гордое, но тут же его прикрыла и отвела взгляд в сторону. Легким движением руки она убрала руку мужчины и в своей спокойной манере улыбнулась, после чего сделала шаг назад и приветственно поклонилась. Блондин только усмехнулся и поправил свои очки на лбу. Таким же легким движением руки он указал девушке вперед, в сторону, откуда пришел сам. Не мудрено, шутки шутками, но все же она здесь не просто так, а потому что того требуют традиции. Или же… просто желание? Вернее, желание следовать негласным традициям и несуществующим правилам.       Вернемся к началу. Это был пятый раз, когда пятнадцатилетняя девушка, жрица небольшого острова Сура, посетила город своей мечты – Water 7. Впрочем, определение "города мечты" было слишком буквальным и примитивным: наверное, девушка просто соскучилась по тому, что есть здесь, и чего нет на Суре, правда, вопрос о том, "что это именно" остается открытым. Бодро идя за Паули по улицам и как-то отстранённо отвечая на его вопросы, стараясь этим поддерживать беседу с ним, Хоши изумленно рассматривала город, который с каждым годом меняется все заметнее и заметнее. Он становится старее, но при этом в нем появляется все новое изящество: этот город тянет к себе. Однако сегодня предметом задумчивости молодой жрицы была не только окружающая ее магия архитектуры, но и произошедшая недавно ничего не значащая встреча на берегу моря. На самом деле, что сейчас, что позже, при разговоре с Айсбергом, во время прогулки с ним по только что отстроенным после Аква Лагуны улочкам, мысли в голове девушки были далеки от оглашенных и звучащих тем. В то время, когда волнующийся о видимом плохом состоянии девушки мэр города пытался добиться от нее, что случилось, сама она в очередной раз доказывала себе, что человек, повстречавшийся ей ранее, никак не может быть ее братом.       Однозначно.       - Да что с тобой такое, Хоши-сан? – наконец чуть повысил голос мужчина, обращаясь к девушке в излюбленной то ли для него самого, то ли для нее манере. Признаться, она не любила этих формальностей, тем более, учитывая то, что она совсем не та, кем представляется, однако слышать такое обращение от человека, гораздо более старшего, чем она, казалось как-то лестно и даже приятно. Но тут свою роль играло то, что он к ней обращается так не из-за того, что она "жрица", а из-за того, что она уважаемый и желанный собеседник.       Девушка вздрогнула и обернулась, улыбнувшись так, будто ждала этого вопроса. После несильно подувшего ветерка она сильнее затянула кимоно и отрицательно махнула головой.       - Ничего не случилось, - отмахнулась она. – В последнее время голова забита всем, чем угодно, но только не тем, чем надо. Словно проклятье какое-то, - устало выдохнула беловласка, убрав руки в рукава.       - Нмаа, знакомо, - понимающе протянул мужчина, однако удовлетворенным этим ответом не остался. – Проблемы на острове? Не забывай, что ты всегда можешь поделиться ими, все же иметь с тобой дело очень приятно…       - Не стоит, Айсберг-сан, - снова отмахнулась Хоши и тут же хотела продолжить, правда, была перебита серьезным тоном плотника, сейчас вставшего так, что солнце, до этого находившееся за его спиной, вылезло и чуть ли не ослепило черные глаза жрицы.       - Послушай, я понимаю, что встречи раз в год - ничто. Конечно, за этот единственный в году день мы успеваем многим поделиться и все такое… Нмаа, но очень даже заметно, что с каждым годом ты меняешь совершенно не так, как стоит, и нужно, меняться подростку. Твоя депрессия с каждым годом становится все сильнее, - задумчиво продолжал мужчина, кажется, даже не обращая внимания на слова и вставные конструкции собеседницы.       А вот Хоши даже не удивилась, услышав это. Да, действительно, о своей депрессии она хорошо знала, только вот прервать или остановить ее она, наверное, единственная не стремилась вообще. Ей не было все равно, просто она даже в свои недалекие пятнадцать лет понимала, что это ее состояние – это всего лишь защитная реакция. Хотя, с другой стороны, это стоило понимать не ей, а ее окружающим, тому же Айсбергу, прекрасно знающему ее историю. К тому же, с такими мыслями можно ли было твердо и уверенно сказать, что этой самой депрессивной и поникшей морально девушке всего пятнадцать? А еще и Хоши спонтанно расскажет свою историю, не называя все события по годам, а просто перечисляя их, никто даже не предположит, что ее возраст настолько мал, ведь настрадалась она на все двадцать, если не на больше.       - Это… - запнулась Хоши и сглотнула подкативший к горлу ком. Она снова будто продрогла от внезапного холода, почувствовавшегося только ей, и обняла плечи руками. – Кажется, я неожиданно начала тосковать по дому, - опустившимся голосом честно и откровенно ответила она.       Скользнувшая искра боли будто разожглась ярым пламенем, и стало жутко больно где-то глубоко. Уже когда Айсберг присел на каменную ограду, рядом с которой они стояли, он заметил накатившиеся на глаза девушки слезы. Последний раз он их видел в первую их встречу, когда она рассказывала свою историю, глаголила о своем прошлом настолько эмоционально, что рыдал даже Френки, неожиданно оказавшийся в числе слушателей. Впервые с того дня он увидел в повзрослевшем и возвысившемся человеке ребенка, нуждающегося не просто в успокоении, а в возможности выплакаться в родную рубашку. Стоило заметить, что мужчина поймал себя на мысли, что он, наверное, смог бы помочь, но его остановило одно единственное… имеет ли он право на это? Вряд ли их степень знакомства позволяла ему настолько сильно углубляться в корень детской проблемы, ставшей моральной травмой, попытки скрыть которую никогда не останутся забытыми.       Хоши же была рада, что сейчас ей не начали читать лекции о том, что еще не все потеряно; о том, что в будущем она сможет вернуть все временно потерянные связи со своими родными и близки. Она боялась услышать, что ей "наоборот повезло, потому что она смогла повидать мир в таком раннем возрасте". Простите… "повезло"? Ей повезло, что она дважды чуть не умерла? Ей повезло сесть на этот чертов корабль дозора, приплывший на родной остров под командованием ее деда? Какая же это…       - ... чушь, - вслух отрезала девушка, и Айсберг пораженно раскрыл глаза, устремив их на девушку. – Я… мне надо немного побыть одной, - беловолосая вытерла очи рукой и, сделав шаг назад, неопрятно, как не погоже ей, поклонилась, а после этого в момент убежала.       Айсберг вздохнул и повел плечом. Из его кармана вылезла мышка, которую он машинально начал поглаживать по маленькой пушистой головке. Она тихо, но очень пронзительно пискнула, на что мужчина понимающе кивнул, причем так, будто, действительно, распознал, что значит этот звук. Хотя, тут все было не мудрено. Все было слишком очевидно, да еще и очень неприятно. На своем юношеском опыте плотник знал, что потеря, в каком бы то смысле это понятие не выступало, очень тяжелое по сути своей, может, именно поэтому он и чувствовал нечто душевно близкое, но в то же время совершенно иное. Ведь одно дело знать, что твои близкие мертвы, а совсем другое – знать, что твои близкие живы и думают, что мертв ты. И ладно бы все это было намеренно, было бы это частью какого-то продуманного плана, но нет. В таком положении, в каком сейчас находится прелестное создание по имени Хоши ничего толком и сделать нельзя. В конце-то концов, не поплывет же пятнадцатилетний ребенок в одиночку по Гранд Лайн? По крайней мере, не казалось, что девушка отчаялась настолько сильно, чтобы бросаться на верную смерть, при том после того, как она уже и до этого почти распрощалась с ней.

_________________________________________________________

      Морской бриз, вроде бы ненавистный, но все еще такой приятный, противно ласкал лицо и волосы девушки, пытался вызвать страшные воспоминания, забирая в веселое детство и напоминая ярые клятвы и мечты, воспроизведенные ею и ее братом. Противно. Больно и противно. Угнетающе, больно и противно. Хотелось зарыться с головой в песок – но это изначально. Продолжить это утопическое занятие хотелось прорытием тоннеля под морем в Ист Блю. Смешно, не правда ли?       Хоши сидела на краю небольшого обрыва и пустыми глазами всматривалась в голубизну неба, плавно переходящую в грань с морем. Погода была восхитительной, такой, какая бывает только по прошествии Аква Лагуны, когда небо наго, как только что рожденное дитя, а его пронзительной голубой цвет режет глаза. Это небо напоминало Монки о ее детстве, таком далеком и даже незаконченном. В ее родной деревне она помнит только такие солнечные дни, в которых не было не единого намека на облака и дождь, только такое спокойное море. Уж не известно, было ли это связано с тем, что именно в такие дни происходило больше всего запоминающегося, но факт остается фактом: Хоши не помнила не единого дождичка, не единой тучки. Сейчас, когда не насытившаяся детством голова так отчаянно воспроизводит эти отброшенные пейзажи, постепенно возвращались забытые чувства и имена, девушка снова чувствовала себя маленькой девочкой, окруженной большими дяденьками, совершенно не обращающими внимания ни на ее судьбу, ни на нее саму. Шустро набирало обороты чувство вины, обиды, скорби, а за ними следовало разочарование в себе и своей странной наивности. В который раз она напоминала себе о том, как глупа? Хоши уже давно сбилась со счету, потому что очень хотела услышать эти самые слова от дедушки, брата, от каждого из Фууши.       - Луффи… - лишь одними губами произнесла Монки и поджала к себе колени, уткнувшись в них носом.       - Все же это очень красивый город, правда?       Со спины к девушке подошел молодой человек, чей голос уже был услышан ею сегодня. Брюнет приветливо и широко улыбнулся, когда беловолосая вздрогнула и дернула плечом, разворачивая к нему голову. Показалось, что она была чем-то напугана, однако это чувство было знакомо подошедшему Эйсу. Признаться, когда ему показалось, что он услышал имя своего брата, ему сначала захотелось отбросить свое прикрытие и вместо приятной беседы сорваться с вопросами на незнакомку.       - Несомненно, - почти сразу же ответила Хоши и вновь опустила ноги, сначала предполагая сразу же подняться, но тут же останавливаясь, улавливая, что ее новоиспеченный собеседник как раз решил присесть к ней.       Портгас сократил расстояния между местом своей остановки и местом посадки в один шаг, после чего с прыжка поудобнее уселся в позе лотоса. С такого низкого положения казалось, что морской ветерок был колючим, да настолько, что невзначай разъедал кожу. Парень неприятно поморщился, но промолчал: говорить-то об этом не зачем. Изначально он вернулся сюда только по тому, что потерял доверенную ему карту, а сейчас разыскивал ее по всем тем местам, где проходил с ней. Брюнет направился бы еще дальше, но, заметив заинтересовавшую его девушку, решил притормозить свои поиски. Казалось странным, что такая незаметная особа ему приглянулась, и именно поэтому он решил уделить девушке еще немного времени. Стало до ужаса интересно, жизненно необходимо знать, что за "ягода" это такая? … И какого черта она говорит о Луффи?       - Меня Эйс зовут, а тебя? – щелкнув по полям своей шляпы пальцем, он слегка приподнял ее и заинтересованно посмотрел на изучающую его девушку.       А у Хоши в этот момент будто гора с плеч упала. В силу своих недавних мыслей она очень хотела услышать из уст этого человека имя брата во время его представления, однако в то же время она несусветно этого боялась. Да и стоит умолчать о том, что она понимала, что этот человек точно не Монки Д. Луффи. Его бы она узнала в момент, а сомнений бы не осталось. Сейчас ее даже не напрягло то, что Эйса она знает только одного – Поргаса, притом и "Д", но девушка даже не заострила на этом внимания, ведь это совсем не играет никакой роли… пока что, пока это не что иное, как просто знакомство.       Монки сглотнула и, погодя, то ли снисходительно, то ли печально улыбнулась.       - Хоши. Просто Хоши, - на выдохе протянула она, откидываясь назад, укладываясь на траву и довольно растягивая на своих губах глупую, чуть ли не плачущую улыбку.