Шаг в историю

      Шум волн и свист ветра, писк приборов и знакомый говор откуда-то сверху, крик, ругань – не самое приятное из пробуждений. Мало всего этого, так у Хоши еще и раскалывалась голова, и дико болел правый бок. Было страшно открыть глаза, хотя и успокаивало то, что запаха крови больше не чувствовалось, да и море прослушивалось слишком четко. И все тот же свистящий ветер, являющийся ее собственной стихией, - тоже. Трудно было сказать, хорошо это и плохо. Сейчас, когда она разумом была все еще на войне и в тоже время урывками вспоминала свой сон, от которого только что проснулась, было до странности непривычно понимать, что под тобой не каменная поверхность земли, а удобная и мягкая… кровать? Ох, черт возьми, откуда? Куда это Монки занесло, каким ветром?       Девушка сощурила и без того закрытые глаза и в тот же момент весь шум прекратился. Будто оборвали все, что происходило вокруг. Стало так тихо и темно, как было тогда, когда она ветром разбилась о землю. Как тогда, было больно и…! Когда Монки осознала, что только что перед ее глазами пронеслись последние событие, которые она созерцала, еще будучи в сознании, она резко открыла глаза, ослепив себя светом, которого боялась слишком сильно и совсем не оправданно, и вскочила. В тот же момент легкое одеяло, накрывавшее ее по талию, иглы от капельницы, дыхательная маска, слабо затянутые повязки – все слетело, а дернувшаяся ножка капельницы опрокинула баночку с жизненно необходимым на данный момент препаратом для девушки. Звон разбившегося стекла заглушил болезненный крик. Резкое движение было некстати только потому, что Монки поднялась таким образом, что вся сжалась и потревожила ожог на животе. Раздирающая боль бы настолько сильна, что ей казалось, что изнутри ее медленно, но верно пожирает какой-то паразит. Внезапно вернулись все звуки, которые мгновение назад казались пропавшими, исчезнувшими из мира сего. Голоса среди них, стали громче, взволнованней и надоедливей, а то, что среди них Хоши никак не могла расслышать желанный смех, ухмылку или что-то еще, что, несомненно, стало бы спасительным для нее, огорчало, даже обижало и противно давило на пролетевшие перед глазами воспоминания.       Сама того не понимая, Хоши сжималась все сильнее, чем приносила себе еще большую боль, становилось так же больно дышать, начинали болеть уже, казалось бы, давно зажившие запястья, шея. Из горла вырвался сухой и сдавленный кашель, на который Монки отреагировала только тем, что по привычке полезла в карман брюк. Только вот увы и ах: брюк на ней не оказалось, по крайней мере, это уж точно были не те, в которых должно было лежать все то, что сейчас нужно.       Плеч легко коснулись, и девушка дернулась, открывая вновь сощуренные от боли глаза и пытаясь сквозь затмившую взор пелену рассмотреть подошедшего человека. Что-то это напоминало: то же самое она чувствовала, когда ее подхватили в небо и на "птичьих крыльях" отнесли подальше от разъяренного Акаину. Да уж, как бы это смешно не звучало, но ее именно взяли и унесли оттуда. Сейчас Хоши уже вновь лежала в изначальной позе, в которой приходила в себя. Боль потихоньку успокоилась, прозрачная пелена перед глазами рассеялась, и девушка мысленно отметила, что сейчас, лежа по струночке, наверняка, была похожа на бдящего покойника. Уж о чем ей и нужно было думать на этот момент, так это о том, на кого она похожа, действительно. Перед глазами уже вырисовывался деревянный потолок, однако то, что это именно потолок брюнетка поняла не сразу. Пришлось немного подумать о случившемся, предположить примерный ход событий, который она, находясь в бессознательном состоянии, пропустила, и только потом снова вспомнила о том, что она "бдящий покойник" и сейчас лежит на кровати, то бишь целенаправленно смотрит в потолок. Моргнув, Хоши повернула голову на бок и постаралась сфокусировать взгляд на всем остальном, что находится вокруг. В голову стукнула мысль, что она точно не на субмарине Ло: у его нет обделки деревом внутри, точно…       - Я схожу за капитаном, - послышался грубоватый баритон, а сразу за ним тихий скрип двери.       Силуэты перед глазами начали активно передвигаться, в руке слабо кольнуло, будто в нее вставили иглу, и сразу после этого почувствовалась неимоверная слабость во всем теле. Хотя куда уж слабее, если последние несколько минут до этого она чувствовала себя овощем. "Бдящим покойником овоща", которому никак не дадут умереть.       Дальше смотреть на происходящее было занятием бесполезным. После того, как Хоши удалось разглядеть умиротворяющую улыбку незнакомой женщины, она закрыла глаза. Так было в некотором роде спокойней, да и вездесущий мрак закрытых век совсем не пугал, как это часто бывало. К примеру, пару лет назад девушка сходила с ума, когда понимала, что, когда наступит ночь, вместе с ней наступит и темнота, придет неясность и страх. Еще маленькой Монки боялась темноты, и факт этот не оспоримый. В раннем детстве ее, в буквальном смысле, спасало присутствие поблизости брата, но позже, когда идеалистическая жизнь счастливой семейки скрылась за детской шалостью, все стало по-другому. Заснуть, впасть в темень и прострацию, было страшно, но то, что это единственный шанс успокоиться, подавало новую надежду. Изо дня в день Хоши засыпала в надежде проснуться под голос родных и близких, а просыпалась от раннего звонка на корабле дозора. Все же, да: надежда – наиглупейшее чувство человека, и никакая магия, никакое чудо и сбывшееся желание не переубедит Монки. На все воля личности, если человек хочет и ему надо, он сделает это.       Девушка улыбнулась и поднесла свободную от любого веса руку к лицу, прикрыв ею глаза, что-то нашептала себе под нос и закусила губу, будто собиралась заплакать. Все, что случилось на войне, нахлынуло на нее тяжелым потоком, явно нацеливаясь затопить девушку. Грузное цунами чувств, воспоминания о нанесенных ей и ею ударов, все обрезанные волосы, все погибшие души… Эйс, состояние которого Хоши не знает, Луффи… Ло, в конце-то концов! Почему-то Монки казалось, что о нем-то нужно думать в последнюю очередь, но в то же время он выскакивал в численность первых. Отчасти успокаивала уверенность, что сейчас все должно быть относительно хорошо с остальными пиратами Соломенной Шляпы. По крайне мере, судя по словам Норико, разговор с которой девушка помнит дословно, сейчас ребята находятся далеко от Маринфорда. Санджи и Зоро уж точно.       Зоро… интересно, как он там? Что сейчас делает? Знает ли, что его капитан был на войне? Хоши верила, что с ним все в порядке, и верила только в это. Его плохое состояние она заметила еще при встрече на Сабоди, а после столкновения с адмиралом и Пацифистой, ведомо, все могло стать только хуже. Она не думала о его занятиях, свято предполагала, что парень не знает о действиях своего капитана и, уж тем более, о ее собственных; верила, что Норико, при общении с Ророноа, хватило ума умолчать об этом.       - Ну, и чего ты ревешь? – произнес зашедший за мыслями Монки мужчина, на которого внимания девушка не обратила. Она даже не услышала, как вновь скрипнула дверь. – Ты еще неплохо справилась, хотя толком-то ничего и не сделала, - усмешка, чуть знакомая, но показавшаяся зловещей и в то же время сочувственной, оказалась последней каплей, и теперь слезы, которых, как казалось, до этого совсем не было, хлынули, выплескивая вместе с собой всю обиду. Ведь слова эти, на самом деле, давили на самое больное, сыпали соль на открытую, необработанную рану.       - А что мне еще делать? – всхлипнула она, вытерев рукой вымокшие глаза и открыв их. - Радоваться? Мне радоваться тому, что я не знаю где я? Радоваться, что я не знаю где все, кто мне дорог, и не знаю, чем закончилась война? Да как можно…!? – к этому моменту Хоши могла возрадоваться, что зрению вернулась четкость: исчезли белые пятна от яркого света, черные точки от долгой темноты, - однако девушка не могла произнести ни звука, ни возгласа радости, хоть на это был и более весомый повод. Преодолев собственное ленящееся и ноющее от боли "я", она приподнялась на локтях. На широко распахнутых глазах вновь появились капли слез, а дрожащие губы судорожно будто повторяли одно и то же слово. Имя... имя человека, увидеть которого уже и не думалось вовсе, разве что когда-нибудь, когда мир перевернется. А все это потому что он пират, он человек, которого зовет море, долг и накама, он тот, на кого и Хоши, и Луффи ровнялись с детства. – Ша.. Шанкс…? – губы снова дернулись, выпуская из уст более громкое и ясное восклицание.       Мужчина улыбнулся. Ничего не сказал, ничего не ответил, понимая все, что чувствует маленькая в его глазах девчонка, ничего не смыслящая в жизни и живущая от эмоции к эмоции. Впрочем, он ее таковой не видел, но очень сильно хотел, хотя бы из-за того, что в его последних полноценных воспоминаниях о ней девочка была именно такой: ребенком, ждущим радость от очередного сувенира. Помнится, прощаясь с ней, пятилетней, он пообещал вернуться с чем-то, разве что сейчас он уже и не припомнит, что именно он обещал. Но четко осознает что это "что-то" он тогда привез и оставил на сделанной жителями Фууши "могиле". Тогда еще рыжеволосый навеселе удивился, что это за памятник и кого похоронили, а когда узнал о произошедшем, постарался попросту смириться, даже не расспрашивая подробностей, и отнес привезенный сувенир с небольшим букетом цветов к поминальному камню.       Присев к кровати на стул, предназначенный для медсестры, Шанкс хотел просто взять девушку за руку, осознавая, что резкие движения могут быть для нее смертельны, но тут же был зажат вполне-таки недетскими тисками объятий. Кто же знал, что этот "ребенок", хрупкий по своему строению, окажется вполне способным и твердым физически человеком? Скажем так, пират этого даже не подозревал, да и, судя удивленным ахам окружающих, они тоже.       - Ты сейчас себе пытаешься сделать хуже, или это твой план по захвату власти одного из йонко? – больше насмешливо, чем удивленно, но с лаской произнес он, потрепав рукой короткие волосы девушки. – И тебе же больно, зачем так теребить свежие раны? Легла бы, - вздохнул он, коротко кивнув мелькнувшему в дверях Марко.       - Я просто не могу поверить… - тихим голоском ответила Хоши, в конце спустившись на пару тонов, так, будто сорвала голос.       - Мы были удивлены не меньше, узнав в тебе ненаглядную сестричку Луффи, - засмеялся мужчина и тут же немного отстранил от себя Монки. Та болезненно сощурилась и глянула на свой бок. Не хилый же там был ожог, раз так ныл и болел при каждом неправильном движении. А вот Шанкс явно отказал себе в первичной мысли о том, что движения для девушки могут оказаться противопоказанными. Медсестра с врачом хоть и взволнованно дергались при каждом повороте Монки, но лишь смотрели на общее состояние, пытаясь не пропустить что-то из ряда вон выходящее.       - А где он? – все так же морщась, продолжила Хоши. В конце концов, она приняла помощь Шанкса, когда отцепилась от него окончательно, и вернулась в лежачее состояние. Сам же он хотел встать, да врач его отговорила, сказав, что отойдет. Может, девушка и не уловила полной сути этой беседы, но ей это и не требовалось.       - Трудно сказать, - сомнительно пожал плечами выглянувший из-за спины капитана Ясопп. Лицо девушки озарила еще более радостная улыбка, и ей стал понятен один из ее собственных вопросов, по крайней мере, предположительно. Место, где она находится, - корабль пиратов рыжеволосого, и здесь же, вместе и с их капитаном, находится вся команда. Если не так, то как иначе?       Медсестра, извинившаяся перед мужчинами, что немного потеснила их, и протиснувшись между ними, аккуратно присела на корточки и поправила иглу от капельницы. Она тихо сделала замечание пациентке, чтобы та больше не дергалась так резко, за что сама Хоши извинилась и косо глянула на тянущуюся от ее руки трубку.       - Судя по всему, он уплыл на субмарине. Этот мальчишка не лыком шит, - усмехнулся Бенн, выдохнув едкий дым из легких и приветливо кивнув.       - Курить – за борт, - пригрозила зашедшая доктор и забрала сигарету из рук мужчины. Уж если она так спокойно затушила ее в чем-то, значит, такие случаи были уже не в первый раз, следовательно, на это уже приготовлена пепельница. Седовласый удивленно моргнул и посмотрел на остатки только что закуренного табака. – У нее астма, а вы, Бенн-сан, свои потребности справляете, - продолжила женщина и нещадно распихала столпившихся возле кровати пациентки пиратов. Шанкс цыкнул и укоризненно глянул на своего старшего помощника. Сказанные слова были не сюрпризом для всех присутствующих, все-таки у них было достаточно времени, чтобы обсудить раненную, и команда пиратов, а некоторые из них и по несколько раз, уже успели каждый поочередно уточнить, как ее здоровье. Хоши предположила, что ничего точного, кроме астмы они сказать пиратам не могли, судя по тому, как долго над этим корпел Ло, и как много испытаний и процедур он проводил.       Девушка виновато улыбнулась Бенну, совсем не скрывая радости от встречи с ним в своей неуклюжей и смешной гримасе, а после этого осторожно повернула голову на подошедшую женщину. Вообще-то, на вид ей было не больше тридцати лет, но что-то весомо женственное и возрастное говорило о ее… "положении" что ли? Наверное, назвать это можно именно так. Естественно, девушка промолчала, а только лишь смягченно и, как не удивительно, немного испуганно кивнула. Когда Шанкс поднялся с места, имитируя реверанс и благоговейно уступая место даме, она пихнула мужчину, а сама наклонилась к Хоши, чтобы поправить подушку. Монки приподняла голову и краем глаза заметила, как из-под шапочки вылез блондинистый локон. Успокаивающе улыбнувшись, так же, как и чуть ранее, когда Хоши была еще в полу бессознательном состоянии, она, будто случайно дотронувшись до лба пациентки, выпрямилась и присела на освобожденный стул.       - Сейчас будет небольшой осмотр, а потом мы поговорим нормально, - сам себе кивнул Шанкс, с широкой улыбкой на лице потрепав доктора по медицинской шапке, явно представляя на ее месте волосы.       - У меня есть большой навык в кастрации, я вам рассказывала? – шикнула блондинка, закинув ногу на ногу и одернув помявшееся одеяло. – Мне кажется, у вас много других дел, помимо того, как просиживать здесь свои штаны. Марко я уже оказала первую помощь, так что вы можете спокойно поговорить с ним и обсудить дальнейшие планы, - серьезно говорила женщина, повернув голову на пиратов.       Наверное, Хоши могла просто пропустить этот монолог мимо себя, если бы не почерствевший Шанкс. За своими радостями девушка много упустила и очень мало фактов сумела сопоставить. Стоило отметить, раз она сейчас на корабле пиратов Рыжеволосого, значит, они были на войне, а это тянет за собой возможность того, что и у них там было нечто важное, что они могли потерять. Не мудрено, что при разговоре с человеком - ребенком, по их меркам, – все будут вести себя, как ни в чем не бывало. Это физиологическая и психологическая защита любого и каждого, притом, несмотря на то, что приходится скрывать. Видя ужасное состояние собеседника, никто и никогда не скажет того, что могло бы потревожить его, возбудить или заставить активно действовать. Не сказать, что такое решение всегда правильно по сути своей, но иногда это служит спасительным маневром, правда, чуть позже становится либо очень больно, что еще хуже, либо наоборот – очень хорошо: в любом случае, удивительно и неожиданно.       Не увидев даже легкой улыбки на лицах ушедших, Монки и сама невзначай поникла. Когда дверь закрылась, она отвернула голову к стенке, наконец, вдумавшись в то, что сейчас с Эйсом. Про Луффи она услышала достаточно для того, чтобы радоваться: он с Ло, а Трафальгар… а вот на самом-то деле, откуда Хоши знает, что этот чертов врач ничего плохого не затеял? В аргумент "лжи" можно привести то, что парень о себе так-то ничего и не рассказал. Хоши почти ничего о нем не знает. Кроме того, что Соломенная Шляпа, что Хирург Смерти – оба пираты, притом из "11 сверхновых" и враги друг для друга. Последний вполне себе мог обвести наивную девчонку вокруг пальца, заставив ее поверить его словам и действиям. Хотя, что до слов, к примеру, о том же его диагнозе, то в них не приходилось сомневаться. Они были слишком точными и соответствующими действительности, а вот действия… взять тот самый поцелуй. Вот зачем? Спрашивалось уже не "за что?", а "зачем?". Да, Хоши наивный и глупый ребенок, зачастую поддающийся на провокации, непонимающий, чего от нее хотят, отвергающий все то, что для нее, так сказать, инородное, но ей казалось, что Ло прекрасно понимал, что он не добьется ничего. "Не добьется же? – спрашивала сама у себя Монки и попутно всхлипывала от того, что перестала четко понимать саму себя. – Я люблю Зоро! Я хочу его увидеть, я хочу его…"       - Ты чего раскраснелась? – усмехнулась женщина и наклонила голову на бок, взяв из рук медсестры, сидящей за столом, градусник. – Тебя уже несколько часов подряд лихорадило, не уж-то снова?       - А? – девушка дернулась и поочередно глянула на сидящих представительниц прекрасного пола. – Нет… я просто…       - Меня Нора зовут, - протянула с понимающей улыбкой врач и, встряхнув градусник, протянула его девушке. – А теперь давай поговорим о твоем состоянии и здоровье в течение последнего времени.       Тем временем на палубе обитала шумная тишина. Среди раненных пиратов, некоторые из которых были даже не в состоянии передвигаться, можно было заметить по две-три медсестры. Кто-то с кем-то разговаривал, хоть это и было редкостью, кто-то продолжал никнуть под тяжестью событий, и таких было гораздо больше, нежели тех, кто хотел хоть немного разбавить и свое, и чужое состояние. Всех их можно было понять, ведь в основном, все они - пираты Белоуса. Большая часть, естественно, находилась на уцелевших кораблях дивизионов, что шли следом за пиратами Рыжеволосого, а здесь были только капитаны союзников, командиры дивизионов… все, кроме одного. Сейчас в их компетенции было решить, что делать дальше. Вопрос о том, кто станет капитаном, встанет на место Эдварда Ньюгейта, точнее попытается это сделать, был решенным, тут и думать не приходилось, проблема заключалось в том, как скоро люди, потерявшие частичку своей жизни, смогут восстановиться. Возможно, все было не настолько плохо, как смотрелось со стороны, тем не менее, угнетение было присуще всему. Было трудно даже смотреть на этих людей. Все они потеряли самого важного человека в своей жизни – своего Отца, человека, на которого они ровнялись.       Корабли направлялся в сторону Сабоди. Казалось бы, за пару часов, которые они находятся на плаву, можно было бы уже доплыть до архипелага, но ход суден был медленным по неясным для пиратов причинам. Кроме того, уже несколько раз приходилось останавливаться прямо в море, чтобы медсестры без опаски перемещались по обоим кораблям и оказывали помощь раненным. Да, это было тяжеловато, но это была вынужденная необходимость, а бросить они свой долг не могли.       - Решили, куда плывем? – Шанкс подошел к вглядывающемуся в море Марко.       Весь перевязанный и угнетенный, он держал в руках бутылку, о чем-то думал, то ли проклиная свою глупость, то ли пытаясь вычислить, где он прогадал и пропустил нужный момент, когда капитана нужно было остановить. С другой стороны, не факт, что все прошло бы так… гладко? Марко прекрасно понимал все, но нечто чувствительное сейчас было сильнее его мужской стороны.       - Вперед, - сухо ответил Феникс, - в Новый Мир. Ты лучше поделись секретом, что это за девчонка? – постарался поменять тему парень, после чего залпом заглотнул остатки содержимого бутылки и, с силой сжав ее горло, выбросил стекляшку в море.       - Тебе так это интересно? – пират тряхнул рыжей головой, сопроводив полет бутылки и скрыв за упавшими на глаза волосами сочувствующий взгляд. – Моя давняя знакомая, сестрица Луффи.       - Мугивара? Братишка Эйса? – уточнил блондин и чуть вскинул правую бровь, повернув голову на собеседника, но тут же пару раз моргнул и закрыл глаза, в то время как Шанкс согласно кивнул на его уточнение. – Ей тоже не хило досталось. Хорошо, хоть жива.       - Кстати, а чего это ты за ней ринулся?       - Йой, думаешь, нужно было бросить беззащитную девчонку на верную смерть? – командир второго дивизиона пиратов Белоуса снова пораженно поднял брови.       - Откуда ты знал, что это была не приманка дозора? Ты же эту "девчонку" впервые видел, - кашлянул Шанкс совершенно спокойно, даже не упрекая, а просто размышляя по поводу совершенно не интересующего его вопроса. Он, развернувшись спиной к морю, протер уставшие глаза, задержавшись на своем шраме, и направил свой взор на дверь мед. каюты, за которой и скрывалась Хоши вместе с главным врачом, который, к слову, был доктором даже не с его корабля.       - Чего ты до меня докопался, рыжий? - уже не выдержал Марко и обессиленно и громко выдохнув, свесил голову вниз. – Дозор не настолько прогнил, чтобы выставлять на смерть таких вот малявок, как она.       Шанкс усмехнулся. Он почти не вслушивался в слова пирата, тем не менее, самое смешное, про дозор, уловить смог, осталось только рассудить, правильно ли блондин мыслит или же в чем-то ошибается. На ум сразу пришел Гарп с его знаменитой справедливостью. Он, хочешь ты этого или нет, не позволит дозору прогнить, и это точно. Сразу же, как звено логической цепочки, вспоминается Сенгоку. Судя по тому, как тот отдал приказ Акаину подтрунить над одним из союзников пиратов Белоуса, Сквардом, мужчина уже немного не тот, хотя его достопочтение и уважение к прибывшим пиратам Рыжеволосого, к столь страшному и одновременно великому событию, как смерть человека, носившего имя эры – все это оценить можно сполна.       - Марко! Шанкс! – из-за угла выбежала молоденькая медсестра. Правда, выглядела она менее опрятно и аккуратно, нежели остальные, но сейчас это волновало меньше всего. Феникс дернул головой сразу и целиком развернулся к девушке, не то строго, не то опешивши нахмурившись и приоткрыв рот. Шанкс же осмотрел ее взглядом, даже не поворачивая на нее головы, и свел брови к переносице, узнав в ней лицо человека, который сейчас должен был находиться в комнате с покойными пиратами, Эдвардом Ньюгейтом и Портгасом Д. Эйсом. На такое специфическое и простое обращение к себе того, кто даже не является членом его команды, мужчина так же не обратил внимания, а лишь навострил слух, сначала глянув на Марко, а потом полностью развернув голову к девушке. – Портгас Д. Эйс… - запнулась она, делая глубокий вздох и прислоняясь к стене, - он дышит!