Кто сказал, что на ноль делить нельзя?

      — ...Эм-м… я давно хотел тебе сказать, что ты мне нравишься… –ворвался в сон чей-то незнакомый голос. От этого я резко распахнула глаза и уставилась прямо перед собой. Ну отлично, и сюда добрались, спокойно спать не дают. Интересно, кто там такой смелый? Тем временем голос продолжал: «Я влюблен в тебя с самого детства. Помнишь, как мы играли в снежки во дворе школы? Именно тогда я понял, что ты для меня единственная. Но я боялся тебе это сказать ...»       О-о-о, как мило и романтично, и голос такой классный. Подождите-ка, снежки? Всю свою сознательную жизнь терпеть их не могла, и как я с ним тогда играла? И еще момент, занавес-то задернут, значит, он меня не видит. Тогда кому он это говорит?       «Нет, я не хочу лезть кому-то в личную жизнь.… Но ведь так любопытно. Всё, просто сделаю вид, что ничего не слышала, даже не буду смотреть, кто говорит, – убеждала я себя (безуспешно, кстати) – С другой стороны, я же тогда пропущу самое интересное».       Я медленно поднимаюсь с дивана, чтобы не создавать шума, подхожу к занавеске и чуть-чуть отодвигаю её, чтобы было видно, кто там. Оказалось, посреди зала стоит какой-то парень. О внешности ничего сказать не могу, так как пол его лица закрывают очки в толстой оправе (у меня бабушка такие носит).Телосложение тоже трудно описать. На нем серый свитер, размера на 2 больше самого паренька, светлые джинсы и кроссовки, а за спиной - рюкзак. Ах да, еще волосы темные. Из того что дано, могу сказать: это типичный представитель вида всезнаек –Ботаник обыкновенный. Парень достал из джинсов бумажку, посмотрел на неё, будто сверяясь, и вдруг, хлопнул себя по лбу.       — Ну вот, опять я забыл эту часть. Надо снова повторить: я влюблен в тебя с самого детства. Помнишь, как мы играли в снежки во дворе школы? Именно тогда я понял, что ты для меня единственная. Но я боялся тебе сказать это. Ника, не хочешь сходить со мной на свидание? – протараторил он.       Ох, плохи дела. Я уже предчувствую этот запах. Запах позора. Надеюсь, он не собирается при всех ей признаваться? Все-таки мне его жаль. Может, отговорить его от этой затеи,пока не поздно? Я уже хочу окликнуть его, как раздается звонок, и горе-любовник быстро покидает помещение. Раз не успела, не бежать же мне за ним, верно? Хорошее оправдание моей лени.       Интересно, сколько сейчас времени, надо найти телефон. Пока я искала в дебрях сумки свой телефон, в зал врывается кто-то. И по всему помещению разносится звонкий голос подруги:       — Мия, черт возьми, я знаю, что ты здесь, а ну-ка поднимай свою пятую точку от дивана и иди сюда. Мне надо с тобой поговорить, – да, она прекрасно знает, что это мое любимое место.       А вообще, мою подругу зовут Алиса, подружились мы с ней не так давно, года 3 назад, когда я только переехала в этот город. Она была моей соседкой снизу и, как оказалось, одноклассницей. Но познакомились мы с ней необычно, так скажем.       В один прекрасный день, когда я поднималась по ступенькам на свой этаж, к слову, в руках я бережно несла пакет с продуктами, а именно, яйца, молоко и муку, я неожиданно оступилась и, чтобы не упасть, схватилась за мимо проходящую девушку. Все бы ничего, но она, не сориентировавшись вовремя, попятилась назад и мы начали падать. Вместе. К счастью, лететь было недалеко, и мы бы отделались легким испугом, но не тут-то было, пакет, который до этого был у меня в руках, порвался, и продукты, лежавшие в нем, со стремительной силой падали на нас. В итоге, жертва моей неосторожности получила по голове пачкой муки, которая тут же порвалась и накрыла девушку белой пеленой, а мне, как самой удачливой, досталось от яиц, которые по очереди разбивались об мою голову. Некоторые, конечно, разбивались об пол, но все-таки большую часть я приняла на себя. И вот сидим мы такие, одна в муке, другая в яйцах, посередине-молоко. Я уже приготовилась выслушать все претензии и извиниться, как раздается звонкий смех, и от этого, я тоже начинаю смеяться. Сидим мы, смотрим друг на друга и успокоиться не можем. Отсмеявшись, я все-таки произношу: "Извини, я испортила тебе прическу и платье, можешь поругать меня, если хочешь".       — Да забей, это платье только на помойку, я просто надела первое, что попалось. Я в магазин шла, –поясняет незнакомка и с улыбкой спрашивает, – А ты кто? Я тебя здесь раньше не видела. Поняв, что на меня никто ругаться не будет, отвечаю:       — Я сюда недавно переехала, буквально 2 дня назад.       — А, понятно, тогда давай знакомиться. Меня Алисой зовут, а тебя?       — Я Мия. Приятно познакомиться. <tab— Я уверена, мы подружимся, – заявляет она.       Через пять минут мы решили привести себя в порядок, а потом вместе сходить в магазин. Вот так и началась наша дружба… Кстати, когда я заявилась домой, принеся в волосах скорлупки от яиц и сползающий по лицу белок, а в руках держала пакет молока, папа, который сидел за столом и пил чай, сначала подавился, да так, что этот чай полился из носа, а потом начал ржать. Давился и ржал, давился, но все равно ржал. Еле его успокоили, ненадолго правда , потом он снова начал ржать и хрюкать, в добавок. В общем, весело ему было. До сих пор меня этим подкалывает.       Итак, вернемся в зал.       — Что тебе, смертная? –вопрошаю я, когда подхожу к ней.       — То, что, если ты сейчас же не объяснишь, где ты была все 3 урока, я съем твои мозги, и тогда сама все узнаю.       — Не выгодно это , НЕ-ВЫ-ГО-ДНО. Если ты сожрешь мои мозги, тогда кто же будет утешать тебя, кто будет раздавать глупые советы и вляпываться в неприятности? Вот скажи, ты готова пожертвовать верным другом только ради того, чтобы отведать бесполезных мозгов? Нет? Вот и я так думаю.       — Ты мне зубы-то не заговаривай, колись давай, – не отвлекается на мою болтовню Лиса.       — Да нечего рассказывать-то. Пришла, меня вызвали к директору, объявили, что Гоблинша – стерва, – замечаю, что Лиса вопросительно поднимает брови и исправляюсь, – Ладно, шучу. Говорят, что по математике у меня выходит кол, и что не получить мне аттестата и, махая ручкой, провожают до выхода, – беззаботно щебечу я.       — Что-о-о? Да как они смеют!? А ну-ка пошли разбираться, – вскликивает она и тащит за собой к кабинету директора, пока я пытаюсь ее вразумить:       — Да успокойся ты, наконец, мне разрешили пересдать тесты, тогда и выставят нормальную оценку.       — Да? А ты не врешь? – я качаю головой, – ну ладно. Смотри у меня, – пригрозила она, – когда первый тест?       —Через неделю,– вздыхаю я.       — Скажи мне, что ты готова, порадуй подругу, – с надеждой спрашивает Лиса.       — Ладно, я готова, – как и просит, отвечаю я, – Ты рада? – она кивает, радостно улыбаясь, – А теперь правду: ни черта я не готова. Я ничего не понимаю. Ничегошеньки.       «О-ох», – раздается обреченный вздох