ЖЕМЧУЖИНЫ

Рэнди часто смотрит фильмы вместе с Гейлом. Хотя, часто — это не то слово, они с Гейлом смотрят фильмы всегда. Это такое крутое занятие, которое нельзя назвать ни развлечением, ни отдыхом, ни в полной мере работой. Это — все вместе. Они обсуждают игру актеров, их способность передать замысел режиссера, обмениваются впечатлениями от игры, пытаются предположить, кто бы еще смог сыграть ту или иную роль, и… ссорятся, ссорятся, ссорятся. Это так поглощает, что можно сидеть до утра, пялясь в экран и споря до хрипоты. И вот сегодня они смотрят «Храброе сердце». Рэнди смотрел его уже несколько раз, но не смотрел вместе с Гейлом, а это то же самое, как если бы он его вообще никогда не смотрел. Рэнди уверен, что сейчас увидит фильм другими глазами, потому что рядом будет Гейл, который все воспринимает иначе, не так, как все, не так, как нужно все воспринимать. Иногда Рэнди кажется, что именно эта способность Гейла нахуй ни с чем не считаться и привела его на кастинг «Близких друзей». Весь фильм Гейл молчит и внимательно смотрит. Рэнди уже начинает нетерпеливо ерзать на месте. Он несколько раз порывается начать разговор, но всякий раз его останавливает поднятая вверх раскрытая ладонь Гейла. — Ну, и что ты думаешь об этом? — нетерпеливо спрашивает Рэнди, как только финальные титры заполняют экран, а Гейл прикуривает сигарету. — Как тебе Гибсон здесь? Он офигенный, правда? Гейл выдыхает несколько ровных колец дыма и прикрывает глаза. — Мне кажется, что Гибсон — орангутанг. — Кто?! — Рэнди поперхнулся собственным языком или воздухом, который уже набрал было в грудь для следующей реплики. — Гибсон! — Прекрати, Гейл, я серьезно. — А чем ты так удивлен? — Гейл глубоко затягивается и спокойно смотрит на Рэнди, прищуривая глаза от дыма. — Мне не нравятся мудаки, Рэнди, а больше всего я ненавижу, когда мудаки играют хороших людей. Потому что у них это не получается. И тут Рэнди кажется, что он понимает, куда клонит Гейл: — Ты имеешь в виду его реноме? Гейл закатывает глаза, что означает «заебал твой французский» и одновременно кивает, поджимая губы, что означает «да, именно это я имею в виду». И Рэнди вдохновенно кидается в бой. — Послушай, никто не ангел. Да, Гибсон напивается, фоткается в непотребном виде, пьет за рулем, он гомофоб и ненавидит евреев… Но, черт возьми, он такой талантливый и красивый! — Красивый? — переспрашивает Гейл и замолкает, задумавшись. — Пожалуй. Он был очень красив в молодости. Я имею в виду «Галлиполи» и «Год опасной жизни». Красив, как нацистская униформа, — жестоко, неправильно, несправедливо красив. Как бомбардировка, как первый убийца вампиров… аморально! Да, блядь, он просто орангутанг. Гейл тушит сигарету в своей большой раковине-пепельнице и будто теряет к предмету беседы всякий интерес. Но Рэнди, который уже хорошо знает Гейла, понимает, что это только затишье перед бурей. И, черт возьми, ему уже тоже кажется, что Гибсон действительно чем-то похож на обезьяну! — Мне понравился фильм, — осторожно говорит Рэнди, чувствуя, как эти слова ударяются о Гейла, который сейчас неприступней Канченджанги, тверже, чем скрижали Джорджии и воинственней, чем генерал Шерман. О боже, такого Гейла Рэнди просто не может выносить, хочется упасть на колени и начать истово ему поклоняться. — Книги Борхеса тоже лучше, чем его политические взгляды. Уж лучше «Смертельное оружие», где Гибсон исполняет роль негодяя. Все в порядке, Рэнди, я просто немного удивлен тем, что тебе он нравится как актер. Я еще десять лет назад знал, что он мудак, вот как только первый раз увидел на экране — сразу понял. А посему ничего другого я от него и не ожидал. Всего лишь еще один мудацкий фильм. Сам придумал и сам снялся. И все. Рэнди понимает, что больше никогда не сможет смотреть фильмы с Мэлом Гибсоном так, как делал это раньше. Не сможет не думать о том, что тот мудак, не сможет не видеть в нем орангутанга. И вот как, почему Гейл имеет такое влияние на Рэнди? Да ладно, не только на него, на весь каст, всю съемочную группу. И ведь он никакой не Линкольн и даже не Дейл Карнеги, он просто… Гейл. И этим все сказано. — Гейл, мне кажется, что ты — амбидекстр. — Кто?! — Ты!!!