ЖЕМЧУЖИНЫ

Рэнди ко всему относится чрезвычайно серьезно. Да-да, несмотря на эти свои голубые глаза и солнечную улыбку. И это касается не только работы. Он внимательно и сосредоточенно бреется, завтракает, слушает собеседника… Рэнди не умеет по-другому. Гейл уже привык к этому и перестал говорить: «Расслабься, брат». Потому что, когда Рэнди честно и серьезно пытается расслабиться, — это тот еще пиздец. Гейл считает, что Рэнди живет, постоянно соревнуясь со всей Вселенной, будто боится, что расслабится — и пропустит очередной гол в свои ворота, очередной удар в челюсть, получит очередной шах и мат. Рэнди тщательно изучает сценарий, каждую сцену прорабатывает по несколько раз, как будто он ебаный Гамлет, запоминает не только свои слова, но и длину пауз, ожидаемую реакцию на слова партнера, все те моменты, которые должны сделать его игру трагической или смешной, в зависимости от замысла режиссера. Когда на площадке у него что-то не получается, он извиняется по тридцать три раза и так достает этим всех, что однажды Гейл, который наблюдал за тем, как Рэнди все никак не может нормально ударить Алека на съемках драки в школьной раздевалке, подошел к нему и сказал: «Блядь, да стукни ты его уже один раз как следует, иначе я сам тебе врежу!» Надо ли уточнять, что после этого у Рэнди сразу все получилось? Гейл Харольд : Вселенная — 1:0! Гейлу всегда все пофиг. Да, он тоже работает по шестнадцать часов в сутки, как все. Но ни во что особенно не вникает, ни к чему не готовится, в отличие от Рэнди, и больше полагается на вдохновение. Ему достаточно перед съемками один раз прочитать свои реплики, и он играет великолепно. Импровизирует с позами, мимикой, этими своими жестами баловня судьбы. Гейл занимается спортом без фанатизма, не подсчитывает количество калорий в своем рационе, не бреется в выходные и никогда сам себе не делает маникюр. И при этом умудряется выглядеть как модель не только на фото и видео, но и каждый день, поражая Рэнди в самое сердце, почки и все остальные места, не равнодушные к мужской красоте. И хоть себя Рэнди и считает неплохим человеком, в меру развитым, симпатичным и сексуальным, по сравнению с Гейлом — он мальчишка, бестолочь и задрот. И, что самое неприятное, — полный придурок, во всех смыслах этого слова. Гейлу нравится проигрывать. Не то, чтобы он специально старался это делать, но он не стесняется. Ржет, как мальчишка, и даже не считает нужным оправдываться. «Ну не получилось, что!» — большего от него не услышать. И в то время, как на его месте Рэнди уже давно корчился бы в муках стыда от невозможности соответствовать, Гейл закуривает очередную сигарету и чувствует себя на вершине мира. Гейл позволяет себе быть естественным, потому что не боится выглядеть смешным. Он сто раз повторял Рэнди, что в мире нет ничего, что действительно следовало бы принимать всерьез. Гейл не боится выглядеть глупо. Однажды перед съемками, сидя на гриме, он так разозлил Ингрид, подмигивая и кривляясь, что она стянула со своей шеи шарф, намереваясь привязать его к стулу, чтоб не шевелился. — Ты понимаешь, что так невозможно работать? Вот опять, смотри, твои волосы полезли в глаза и размазали тушь! Прекрати, Гейл, или я пожалуюсь Рону! — И что ты скажешь ему? «Ах, Рон, у Харольда такая длинная челка, что лезет в глаза. Оштрафуй его за это немедленно!» Да? Не будь дурой. — Тогда убери ее! Вот, завяжи шарфом, заплети косички, хвостики сделай! И потом вертись, сколько хочешь! Гейл пару секунд молчит и вдруг просит с искренней радостью: — Хвостики, хвостики хочу! Сделай мне? — и потом на изумленный взгляд гримерши поясняет: — Ну должен же я получить хоть какое-то удовольствие от того, что меня заставили отпустить и выпрямить волосы. Когда через полчаса настала очередь Рэнди, и он вошел в гримерку, это было нечто. — Боже мой, — только и смог произнести он. Гейл оборачивается к нему и энергично встряхивает головой, увенчанной двумя веселыми хвостиками с розовыми резинками: — Как тебе мой новый образ, Рэндс? Ты ведь читаешь Вог? И тут Рэнди просто взрывается смехом. Какой там Жеребец всея Либерти, жесткий топ и икона гей-стиля, какие вообще члены, о чем вы? О, боже! Гейл выглядит, как домохозяйка, в своем зеленом махровом халате и с этими малюсенькими хвостиками… Обнять и плакать! — Пойдем, покурим? — вопрошает домохозяйка и картинно хлопает ресницами. И в этом весь Гейл. Вот так вот взять и выйти в общий коридор, а потом в курилку, в таком вот совершенно дурацком виде. А что такого-то? Подумаешь. Легко. — Ты такая красивая, Морган. — Я знаю. Смотри, — Гейл наклоняет голову и весело улыбается. — Резиночки — розовые, правда, круто? Недолго думая, подчиняясь лишь первому внутреннему порыву, Рэнди протягивает руки и хватается за эти милые хвостики, приговаривая: — Круто, очень сексуально. Тебе идет. Я всегда подозревал, что вместо тебя родители хотели дочку. Правда, Морган? — он накручивает на пальцы эти хвостики и все никак не может убрать от них свои руки, а в желудке вдруг возникает такое чувство, будто он что-то не то съел. И это очень странно для Рэнди, потому что он ест только здоровую и полезную пищу, и у него никогда не бывает изжоги. — Я пойду на грим, — говорит Рэнди. Но все еще не может отпустить хвостики Гейла, и ему все еще странно слышать это нарастающее биение сердца, чувствовать эту изжогу, распространяющуюся по всем внутренностям и стремящуюся к паху. Он с видимым усилием убирает руки и уходит, оставляя позади изумленного Гейла, медленно ступает, будто во сне, прислушиваясь к себе, переполненный странными, непонятными ощущениями. Когда Гейл возвращается из курилки и снимает хвостики, Ингрид уже вовсю трудится над Рэнди, превращая его в Джастина. — Черт, Ингрид, от твоих хвостиков у меня болит голова! — Не преувеличивай, — отвечает сосредоточенная Ингрид, обмахивая скулы Рэнди огромной пуховкой. — У тебя болит не голова, а кожа головы. Это с непривычки. И вообще, никогда не думала, что скажу это парню, — тебе идут хвостики! Рэнди считает нужным вставить свои три цента в диалог: — Признайся, ты давно мечтал это сделать, извращенец? — Я просто хотела быть красивой для тебя, милый, — тоненьким голоском ответствует Гейл, продолжая игру. — Ты для меня всегда самая красивая, Морган! — Ты просто завидуешь мне, вот что, — без предупреждения переходит Гейл на этот свой индифферентный тон. — У тебя нет пышной длинной челки, и ты не можешь себе позволить такие красивые прически. Они ржут. А Ингрид говорит, что они два придурка, которые навязались на ее голову в семь часов утра. Но это она врет. Рэнди знает, что она влюблена в Гейла. Как, впрочем, и они все в него влюблены. Серьезно.