ЖЕМЧУЖИНЫ

Харизма Гейла — это что-то, не поддающееся определению. Рэнди воспринимает это как вибрации счастья, которыми Гейл щедро делится с окружающими. И ему иногда кажется, что он, пусть даже на самую малость, но лучше других умеет входить в резонанс с этим чудом природы. Гейл обладает каким-то притягательным магнетизмом, как будто светится изнутри. Его обаяние — неотразимо. Он кажется таким неправдоподобно счастливым, что хочется приблизиться к нему во что бы то ни стало. Это крючок, на который ловятся все. В глубине души Рэнди кажется несправедливым, что Гейл вот так вот просто может быть самим собой — странным, алогичным, способным нахуй ни с кем не считаться и делать, что хочется. В то время как ему, Рэнди, подобное всегда стоит неимоверных усилий и жесточайшего самоконтроля. Гейл может делать какие-то совершенно идиотские вещи, странные, непонятные и необъяснимые, однако все это потом выглядит как нечто оригинальное и самобытное, иногда даже очень веселое и смешное. Например, Гейл может ворваться в гримерку с расширенными глазами, вопрошая на разные лады: «Знаешь что, Рэнди? Нет, нет, ты не знаешь! Ты не знаешь, что! Ты ничего не знаешь! Почему ты не знаешь? Как ты можешь ничего не знать?» Все, что он обычно рассказывает после такого вступления — полная херня, типа того, что Дэн и Ронни разводятся — ха-ха-ха! И Рэнди такое ни капельки не бесит, хотя подобный маразм повторяется с завидной регулярностью. Ему просто смешно, и он смеется, вот и все. Или вот еще, Гейл любит мешать людям травить байки. Он всегда так тихо сидит в компании и внимательно слушает, но как только кто-то уж слишком заговорится, и лишь только подведет свою занимательную историю к поучительному концу, Гейл тут же жестом останавливает его и говорит нечто вроде: «Ой, у тебя козявка торчит из носа, дай-ка я тебе ее вытру!» — все ржут, конечно, но никто не обижается. А Гейл, уже потянувшись к носу удивленного рассказчика, вдруг одергивает руку со словами: «Нет, сделай это сам. А то мне мама запретила делать шарики из козявок и кидаться ими в людей». Да, у него странное чувство юмора, и порой он ведет себя, как мудак. Он может разговаривать со своей матерью по телефону и, внезапно сказав: «Мам, Рэнди хочет поговорить с тобой», — сунуть трубку Рэнди и отбежать в другой конец комнаты, корчась от беззвучного смеха. Потому что у Рэнди в этот момент просто эпичное лицо и полный паралич голосовых связок. Однако и это в Гейле не раздражает. Даже когда он строит из себя принцессу, а и такое бывает. Он может прийти после пробного грима, усесться на диван и укоризненно начать выговаривать Рэнди в спину: — Ты представляешь, они мне сказали, что я плохо бреюсь! Пиздец! Да я делаю это уже двадцать лет подряд, я довел этот процесс до автоматизма! Рэнди, который в этот самый момент сочиняет электронное письмо руководителю своей театральной труппы по поводу того, чтобы его включили в гастроли, потому что через неделю у него начинаются каникулы, и он может быть в ЛА, совершенно сбивается с мысли и слегка нервничает: — Так бы и сказал им! Я тут причем? — А я сказал! — не унимается Гейл. — Они сказали мне, что моя кожа теряет тургор! Это еще что, блядь, значит? Я понятия не имею, что это за хрень — «теряет тургор», но почему-то чувствую, что это как-то задевает мою мужественность! Рэнди удивленно оборачивается к Гейлу и, еле сдерживая здоровый джорджианский смех, произносит: — Ты прав. «Тургор» — это такое специальное слово, общее для гримеров всего мира, которое они используют для того, чтобы сказать человеку, что у него проблемы с потенцией. Они говорят — «ты плохо выглядишь, твоя кожа теряет тургор», а на самом деле имеют в виду, что «ты плохо выглядишь, потому что у тебя не встает». Гейл ржет и кидает в Рэнди диванной подушкой, а тот, наконец-то, тоже позволяет себе посмеяться от души. Они слишком много времени проводят вместе. И не так — «ух, вчера мы целый день провели вместе», а так — «я не припомню, когда ты в последний раз принимал душ». — Ты мне хочешь сказать, что от меня плохо пахнет? — Гейл смотрит обиженно. — Ага. Гейл принимает вид короля красоты, обнесенного короной и потому возмущенного до глубины души: — Я не могу пахнуть плохо! Мои подмышки благоухают, слышишь? Мой пот на вкус, как клубника, и все мечтают меня хотя бы лизнуть… — Иди в душ, придурок. Они много времени проводят вместе. Это правда. И Рэнди это не напрягает. Это странно. Дело в том, что Гейл занимает слишком много пространства, а Рэнди всегда старался избегать таких людей. С ними трудно и неприятно, они въезжают в твой мир на танке и делают там все, что хотят. Однако, с Гейлом не так. Рэнди сам не знает, что его заставляет ходить с ним после съемок на пиво, потом смотреть вместе фильмы, оставаться у него ночевать, это притом, что каждый день на площадке они тоже вместе, и им приходится не только общаться, но и целоваться, обжиматься и симулировать секс. О да, он знаком со всей этой Гейловой клубникой и благоухающими местами. Черт бы его побрал! Все дело в этих вибрациях счастья, в этой бьющей наотмашь харизме, против которой не устоять. Рэнди уверен, что ему никогда не удастся сорваться с крючка. Невидимой леской он навсегда пришит к Гейлу. Пускай.