Перерождение Тени

      Обычный полдень в маленьком городке, находящемся в префектуре Канагава. Прохожие сновали по улицам, благо, погода была солнечной, и радовались чудесному дню на острове Хонсю — а именно там располагалась эта префектура.       Город назывался Фуджисава, и располагался рядом с одним из самых больших населённых пунктов на острове — Кавасаки. На стыке границ этих городов располагалась известная старшая школа Кайджо. Но если Кавасаки был практически мегаполисом со своими многоэтажкам и известным заводом по производству одноимённых названию города мотоциклов, то Фуджисава казался сельским посёлком, хоть и не был таковым. Городок был просто прекрасен в своей простоте. Маленькие коттеджи утопали в зелени садов, в центре города расположился средних размеров парк, а самым высоким зданием в городе была центральная районная больница в восемь этажей.       На одной из улиц, приближенных к границе с Фуджисавой располагался светлый двухэтажный дом — типичное строение для здешних мест — где до недавнего времени жил всем знакомый холостяк Куроко. Но несколько месяцев назад люди стали замечать женщину с маленьким ребёнком, что часто находились рядом с Хаято. А месяц с лишним назад к мужчине приехал сын.       Не сказать, что это семейство было популярно и всем знакомо в Фуджисаве. Но живущие по соседству с Куроко люди часто замечали своих детей, играющих с невысоким синеволосым парнишкой. А уж когда кто-то из старших признал в парнишке того самого Куроко Тецую из Сейрин, то подросток стал всеобщим любимцем. Он и так хорошо общался со всеми, любил играть с маленькими детьми и легко находил общие темы для разговора.       Он нравился почти всем жителям Фуджисавы, и, тем более, на такого хорошего парня (особенно на фоне превалирующего в городке вида отморозков) обратили своё внимание девушки. Но Тецу как-то договорился с Акеми, и та прерывала поползновения в сторону «братика» гордым: «Он мой жених, не трогать!».       Так вот, рассказ пойдёт как раз о обитателях этого самого дома на улице Восьми Сакур…       Малышка Акеми носилась по всему дому, собирая разбросанные книги, и складывая их в «башню» в гостиной, помогая матери. Услышав стук в дверь, девочка побежала встречать гостей; ей хотелось показать, какая она самостоятельная. Микаса Окумура, её мать, колдовала на кухне, готовя обед приболевшему уже-почти-сводному-брату малышки Акеми, и потому не слышала стука. За малышкой на звук побежал и Кисе, котёнок золотистого цвета: он привык, что когда кто-нибудь возвращается домой, то приносит для него что-нибудь вкусненькое.       Даже не подумав спросить, кто же пришёл, Акеми щёлкнула замком, и распахнула настежь дверь, с любопытством осматривая незнакомцев.       — Здравствуйте, — первым делом выпалила девочка, как её учила мама. — А вы кто?

***

      — То есть, Тецуя здесь живёт? — задал риторический вопрос Аомине Дайки, стуча в дверь. Кисе Рёта с энтузиазмом кивнул, и перехватил поудобнее пакет с гостинцами для приболевшего товарища по команде.       Раздался щелчок замка, и дверь открылась. На пороге стояла маленькая девочка лет шести, одетая в яркое свободное платье. Она на секунду замялась, дёрнула себя за одну из иссиня-чёрных длинных косичек, и, собравшись с мыслями, воскликнула:       — Здравствуйте. А вы кто?       А потом девочка увидела гостей и испуганно пискнула. Ну да, рядом с такой малышкой Мурасакибара кажется совсем гигантом, а уж если смотреть на него с того ракурса, откуда его видит девочка, это будет нечто жутковатое.       — Мы пришли к Куроко-чи… К Куроко Тецуе, — пояснил Рёта, снова перехватывая по удобнее сумку с фруктами и сластями. Руки уже начали затекать, а передать гостинцы было некому: Момои всё-таки девушка, Мидорима отказывался таскать тяжести из-за того, что «возможна деформация пальцев»… В общем, ему, как и Аомине, было попросту лень. А Ацуши… Рёта ещё не настолько устал, чтобы доверять продукты великану-сладкоежке.       Акеми вдруг кинула на Кисе-куна узнавающе-восторженный взгляд, и, видимо, хотела что-то сказать, но всё же промолчала.       «Наверное, ему не нравится, когда каждый встречный с восторженными писками лезет! А значит, нужно вести себя как Ми из мультика: не обращать внимания на принца, и тогда он в тебя влюбится, раз все остальные его фанатки!» — не по-детски серьёзно, но немного путано рассудила Акеми, и решила не обращать внимания на тот факт, что перед ней стоит тот самый Рёта Кисе. Конечно, она ещё похвастается знакомством со звездой перед подругами, особенно перед той наглой двенадцатилетней Аи, постоянно задирающей нос. Но сейчас об этом лучше не думать…       — К братику, значит, — девочка нахмурилась, ещё раз дёрнула себя за косичку и просияла, найдя решение дилемме: впускать незнакомцев в дом, поверив им на слово, или нет? — Я сейчас маму позову! — и девчушка унеслась в глубь дома. Минуту спустя к компании с цветными шевелюрами вышла пухлая женщина в юкате. Короткие волосы обрамляли миловидное, круглое лицо, что редко встретишь среди худощавых японок, а ярко-зелёные глаза и тёмный цвет волос указывали на родство со встретившей ребят девчушкой.       — Я Окумура-сан, а это моя дочь, Акеми, — первым делом представилась женщина. — Чем я могу помочь вам, молодые люди?       — Мы пришли к Куроко-чи-младшему, — прохрипел Кисе, держа пакет из последних сил. Поставить сумку было равнозначно признать свою слабость, а ручки матерчатого уже-мешка оторвались по дороге. Заметив фиолетового от напряжения Рёту, Окумура-сан хмыкнула, и без видимых усилий забрала у блондина пакет, пригласив всех войти и представиться.       Расположившись в гостиной, ребята выслушали Окумуру-сан, рассказавшей о здоровье Куроко-младшего, и пообещавшей его позвать, а потом-таки вспомнили, что так и не назвали свои имена. Первой опомнилась Сацуки, подскочив с места и склонившись в уважительном поклоне.       — Меня зовут Момои Сацуки, я училась с Тецу-куном в средней школе, и мы дружим до сих пор. Я узнала, что он приболел, и позвала остальных, чтобы мы могли навестить Тецу-куна! — выпалила девушка, и, дождавшись слов «Приятно познакомиться!» от Микасы, со спокойной душой уселась на своё место.       — Я — Мидорима Шинтаро… Учился с Куроко-куном в средней школе, как и Момои-сан.       — Аомине Дайки, я тоже учился с Тецу в средней школе.       — Мурасакибара Ацуши, люблю данго…       — А я — Кисе Рёта, сейчас учусь с Куроко-чи в одной школе, но в разных классах! Мы в одной команде баскетбольного клуба старшей школы Кайджо! — заявил сияющий, как всегда, Кисе, не обращая внимания на удивлённые лица Аомине и Момои. Ацуши и Шинтаро приняли новость с философским спокойствием, продолжая заниматься своими делами: Мидорима с задумчивым видом протирал очки, а Мурасакибара с видом Будды поглощал конфеты, вынимая их из бездонного кармана кофты.       — Кисе, не царапайся! — внезапно донеслось из соседней комнаты. — Ну Кисе-е-е-е-тян! Давай я завяжу тебе ленту, как пояс юкаты, и ты пойдёшь с нами на фестиваль!       В гостиную ворвался котёнок со вставшей дыбом шерстью. За ним, с широкой синей лентой в руке, бежала уже знакомая гостям Акеми, переодевшаяся в парадную одежду. Котёнок удирал и шипел. Дошло до того, что, в азарте погони, Акеми-чан загнала кота на стол, где стояла пресловутая башня из книг. Кисе-чи, не долго думая, попытался было забраться на книги, но стопка оказалась слишком высокой, и толстые книги со страшным грохотом упали на пол. Стоявшая рядом со столиком Акеми испуганно визгнула.       Котёнок, испугавшись громкого звука, шмыгнул на колени Кисе-который-человек, и затих там, вцепившись коготками в штаны тёзки. Впрочем, Кисе-чи оклемался от потрясения очень быстро, и со скоростью света вскоре умчался по лестнице на второй этаж, в безопасность.       — Акеми, — строго произнесла Микаса, поправляя юкату тяжело дышавшей дочери, — не мучай зверька. Я сейчас позову Тецую, и мы пойдём на праздник, ладно? А ты пока собери книги, и поставь их в во-о-он тот шкафчик, ясно? Хаято не любит, когда трогают его книги, потому сложи их аккуратнее.       Извинившись перед гостями, Микаса с достоинством удалилась на второй этаж, а Акеми с обиженным сопением принялась собирать книги. Добросердечная Момои бросилась помогать девочке, поднимая с пола тяжёлые талмуды со сложными названиями в несколько предложений.       — А теперь, Кисе-кун, объясни-ка мне, что Куроко-кун делает в Кайджо, — меланхолично приказал Мидорима Шинтаро, со спокойным выражением лица наблюдая за счищающим светлую шерсть с новеньких брюк Рётой.       — Он сам вам расскажет, если захочет, — ответил Кисе-кун, тяжело вздыхая. — Я у него спрашивал, почему он уехал, и куда, но Куроко-чи ничего не рассказывает. Кстати, этого… Кисе-тяна он с собой привёз. А, вот ещё, — Рёта хитро улыбнулся. — Куроко-чи очень изменился. И внешне, и по характеру.       — Как он изменился, мы сами увидим, — отмахнулась Момои, закрывая дверцы книжного шкафчика и с мягкой улыбкой принимая благодарный поклон Акеми, после побежавшей обуваться. — Мне вот что интересно: почему он трубку не поднимал? И почему ребята из Сейрин отказываются о нём говорить?       — Куроко-чи сменил сим-карту, да и телефон тоже, — покачал головой Рёта. — Я потому-то его номер не узнал, когда он мне позвонил. А насчёт Сейрин… Скорее всего, они не в курсе, что Куроко-чи вернулся. А почему он уехал… — Кисе виновато развёл руками.       Микаса и Акеми, попрощавшись, ушли на фестиваль, хлопнув дверью, предупредив, что Куроко-старший должен вернуться минимум через три часа, а Тецуя так и не спустился. Момои занервничала, обеспокоенно ёрзая на месте. Но вот раздались тихие шаги и скрип ступеней на лестнице. На пару секунд шаги затихли, а после Куроко-младший продолжил путь. Он уже почти спустился и оповестил о своём прибытии громовым чихом, на который ребята хором, не сговариваясь, ответили дружным: «Будь здоров!».       Посадив Кисе-тяна на ступеньку, Тецуя, не веря своим ушам, бросился на такие знакомые и одновременно подзабытые голоса. Сердце забилось быстрее в предвкушении встречи, ладони мигом вспотели, и какое-то непонятное приятно-горькое чувство зарождалось где-то в груди. Стало тяжело дышать…       «Почему я так остро реагирую на возможность встречи с… С ними?» — подумал Тецуя, нерешительно замерев у входа в ту самую комнату, где его ждали… Друзья? Но ноги сами понесли подростка вперёд, а рука уверенно толкнула приоткрытую дверь. Только сейчас Тецу понял, как же он соскучился по ребятам, с которыми учился в средней школе Тейко.       Судорожно оглядываясь, Тецуя с радостью отметил среди присутствующих Момои, Аомине, Мидориму, Кисе… Они даже Мурасакибару привели! Куроко в порыве чувств хотел сказать, как он по всем им соскучился, и как он рад всех видеть, но, как всегда в подобных ситуациях, изо рта вылетело невнятное:       — А где же Акаши-сан? — быстро выпалил Тецуя, наверное, самую неподходящую в такой необычной и новой для него ситуации фразу. Осознав сказанное, парень замялся, и неловко опустил голову, чтобы через секунду по инерции оказаться впечатанным в косяк двери спиной.       — Тецу-ку-у-ун! — пропищала Момои, «с разбега» обняв Куроко, заставив его пошатнуться. — Я так по тебе соскучилась! — и, не собираясь выслушивать бормотание Тецуи на тему «я тоже очень-очень рад тебя видеть, Момои-сан», девушка продолжила монолог: — Акаши-куна мы не решились позвать, зато пришли все остальные! Кстати, у нас к тебе очень много вопросов! К примеру, куда же ты уехал? И почему? А вернулся почему? Что-то плохое случилось? Тецу-кун, не молчи, давай рассказывай скорее, ведь мы за тебя волновались!       Куроко просто молча оглядывал собравшихся, усмехаясь. Происходящее напомнило ему его первую встречу с Греем, когда он так же осматривал парня сестры, а Айяно болтала о чём-то, крепко вцепившись в него. Как давно это было!.. Прошло больше четырёх месяцев, а он помнит всё так, будто бы он только вчера прибыл в Бристоль.       — Ты меня не слушаешь? — обиженно нахмурилась Сацуки и обиженно надула розовые губы с лёгкой блестящей плёнкой блеска. — Тецу-кун!..       — Я… Я, конечно, слушаю тебя, но просто… — Тецуя с досадой поморщился, быстро отскочил от удивлённой Момои, и, схватив салфетку — упаковки с узорчатыми бумажными квадратиками теперь стояли по всему дому — в который раз за этот длинный день оглушительно чихнул.       По всему телу разлился неприятный, колючий — если, конечно, так можно сказать — жар, а в носу снова запершило, провоцируя ещё один чих.       — Бедный Тецу-кун, — жалостливо пробормотала погрустневшая Сацуки, поглаживая отчаянно шмыгающего носом парня по спине. Куроко, успокоившись и придя в себя, вежливо отстранил Сацуки, отодвинувшись.       Поздоровавшись с неожиданными гостями и выслушав всё, что спортсмены и менеджер думают о его исчезновении, Куроко Тецуя, кисло улыбаясь, уселся рядом с Кисе и приступил к чаепитию. По всеобщему молчаливому согласию чайная церемония — даже самая элементарная — была благополучно забыта.       Ещё уходя на фестиваль, Микаса-сан заварила всем присутствующим чай, оставив на кухне два аккуратных светлых фарфоровых чайничка с заваркой, а еду принёс с собой довольный своей предусмотрительностью Рёта, так что маленький низкий кофейный столик со стеклянной столешницей был заставлен пирожными, фруктами, и вазочками с печеньем. Вся посуда была расписана всяческими узорами, она была из сервиза Микасы-сан, хотя Акеми тоже успела поставить маленькую розовую пластмассовую корзинку с конфетами.       Кстати, Мурасакибара продемонстрировал поразительную для него выдержку, не съев пока ни одной заманчиво расположившейся близко к нему сласти. Это странно, что Ацуши дожидался остальных. Может, он тоже проникся важностью и трогательностью момента встречи с то ли другом, то ли хорошим приятелем?       — Вку-у-усно, — протянул Ацуши, залпом выпив половину чашки. — Чёрный чай, мой любимый…       — Чёрный? — оживился Тецуя, и с надеждой заглянул в чашку, стоящую возле него. Но Окумура-сан словно предугадала, куда сядет её будущий приёмный сын, и самая большая чашка была наполнена зелёным чаем, заваренным на молоке. Ещё не привыкшие к эмоциональности Тецуи, Дайки, Шинтаро и Ацуши с некоторым удивлением смотрели на проступающую на лице Фантома маску отвращения и бесконечной усталости. Поджав губы и стоически сдерживая негодование, Тецуя со вздохом придвинул к себе чашку с блекло-зелёным содержимым.       Некоторое время старые приятели молча пили чай и поедали принесённые Рётой сласти и фрукты, изредка перебрасываясь парой слов. В основном этими словами было дружное: «Будь здоров!» для чихающего Тецуи.       Тецу не был против такого хода событий. Ему нравилось молчать в хорошей компании. Это трудно объяснить, но когда ты сидишь, удобно устроившись, попиваешь чёрный чай — Момои сжалилась и отдала свой, забрав зелёный с молоком — заедая его всякой вкуснятиной, то становится так приятно на душе!.. Особенно, когда рядом друзья, которые не лезут к тебе с расспросами и просто молча пьют чай. Такая умиротворённая атмосфера.       В центре стола стояла пластмассовая мисочка, в которой лежали вкуснейшие конфеты на свете. В оболочку из песочного теста заливался фруктовый сироп с кусочками клубники, вишни, яблок или засахаренных лимонов. А само тесто было покрыто толстым слоем молочного шоколада. Что удивительно, Мурасакибара к этим конфетам даже не притронулся, зато Мидорима поглощал шарики в неимоверном количестве. От него не отставали и остальные ребята. Лишь Сацуки-чан с сожалением косилась на блаженно улыбающихся парней и на полупустую мисочку. Диета — страшная вещь…       Тецуе удалось вернуть себе то самое состояние, в котором он постоянно находился до отъезда в Англию. «Сосредоточенность. Уравновешенность. Полное спокойствие. Проще говоря, СУП!» — про себя хмыкнул Тецуя, с невозмутимым лицом ловко вытащил из-под руки быстрого Дайки последнюю конфету, и, теперь уже вслух фыркнув, отдал её Сацуки-тян. Та попробовала было отпереться, но вскоре, плюнув на диету, забрала конфету. Спустя секунду Рёта-кун был атакован градом вопросов на тему: «Где это продаётся?».       «Хорошо, когда есть друзья…» — подумал Фантом.       Странно, но он чувствовал себя так, будто бы и не было года в Сейрин, будто не было разногласий среди Поколения Чудес. Всё словно вернулось на круги своя.       «Возможно, судьба предоставила нам так много испытаний, чтобы больше сплотить? Ведь все, кто здесь находятся, проиграли Сейрин… Проиграли мне. И при этом они пришли меня навестить. Даже странно. Особенно странно выглядит Аомине-кун, он как-то загадочно посматривает на меня, думая, что я не замечаю. Может, он хочет мне что-то сказать?» — лениво размышлял Куроко, полностью расслабившись впервые за долгое время. — «Нужно будет с ним обязательно поговорить… Да и со всеми остальными тоже. Наши школы находятся в разных городах и префектурах, наши команды — враги, но это не мешает нам мирно распивать чай у меня в гостиной. Может, нам следует почаще собираться вместе? Это так приятно…».       — Тецу-кун… — с каким-то весёлым изумлением прошептала Сацуки, умиленно поглядывая на возлюбленного. — У тебя такое лицо… — и уже громче: — Ты такой ми-и-и-и-илый! Дай я тебя обниму! Ня! — пискнула от счастья девушка, вцепившись в потерявшего всё своё спокойствие Тецую.       — Куроко-чи действительно очень-очень милый, когда у него такое выражение лица… Спокойное и умиротворённое, — выдал Рёта, наблюдая за Момои с таким видом, будто бы размышлял о том, что, может, ему следует присоединится к ритуалу «затискай Куроко-чи до смерти»?       — О, Кисе, какие ты слова знаешь, — привычно фыркнул Дайки, — Умиротворённое! — произнёс ас с непередаваемой экспрессией и интонацией. — Миф о блондинках разбит в моём представлении и видении нашего бренного мира.       — Аомине, Кисе, ну как всегда! — сетуя на нерадивых подростков, покачал головой Мидорима. Однако, наблюдая за перепалкой двух асов, Шинтаро поймал себя на мысли, что это всё кажется таким привычным и… Родным? О да. Знакомая картина.       Мурасакибара в неимоверных количествах поглощает всё съедобное в пределах своей досягаемости — эдакая «чёрная дыра» на человеческий лад — он сам, Мидорима, наблюдает за перепалкой Аомине и Кисе, а на заднем плане Момои душит Куроко в объятьях. Не хватает только Акаши, со скорбным видом и выражением лица а-ля «Куда я попал» стоящего посреди комнаты. Хотя стоял бы он не долго, со вздохом пошёл бы разнимать модель и «монстра баскетбола»…       — Красавица и чудовище, — беззлобно хихикнул-булькнул в чашку с чаем Мидорима.       Пока Дайки с возмущением раскрывал и закрывал рот, ища слова для гневной отповеди, Рёта, со всей своей детской непосредственностью, издал боевой клич индейца племени Апачей и принялся бросаться в Шинтаро фантиками от конфет. Ацуши показалось это забавным, и он присоединился к Кисе.       — Сумасшедшее чаепитие, — хмыкнул Тецуя, наконец освободившись из рук Сацуки-чан. Весьма не по-женски сильных и цепких рук, надо сказать.       Но вот чай допит, черешня и яблоки с бананами съедены, как и конфеты с шоколадками, и все с сёрьёзным видом уставились на являвшего собой абсолютное спокойствие Тецую.       — Что? — с наигранным недоумением спросил Куроко. — Ещё чаю?       Все дружно помотали головами.       — Мма… Тогда что? — прикинулся дурачком Фантом, вертя в руках чайную ложку. — Чего вы все на меня так уставились-то, а? — немного раздражённо спросил дважды экс-Тень, потеряв с таким трудом обретённое спокойствие.       Возможно, все члены «Поколения Чудес (версия минус Акаши плюс Момои)» и удивились такому несвойственному для Куроко поведению, но предпочли промолчать. Ведь Кисе всех предупреждал, что Тецу изменился как внешне, так и по характеру.       Аомине надоело это притворство, и прямой как палка тяжёлый форвард хотел было задать волнующий большинство собравшихся в гостиной дома семьи Куроко-Окумура вопрос, но тут произошло то, чего никто не ожидал.       За окном блеснуло, а после раздался гром.       — Три секунды, — меланхолично отметил Мидорима. — Близко.       Пошёл дождь. За окном завывал ветер, а дождь постепенно переходил в ливень. Деревья, растущие вокруг дома, шелестели листвой, склоняясь до земли. Тяжёлые капли с пугающей частотой били в окно и крышу дома. На секунду ребят посетило сюрреалистическое чувство: будто бы они находятся в маленьком доме на не менее маленьком острове посреди бушующего океана.       За окном снова блеснуло, и грянул гром. Момои испуганно пискнула и вцепилась в сидящего рядом Кисе, который только и смог, что выдавить:       — Хорошо, что с нами нет Акаши-чи. Он бы сначала посмеялся, а потом бы принялся страшилки рассказывать.       Акаши Сейджуро — странная личность. Его вспоминают только в экстренных случаях, когда сказать что-то надо, но нечего.       — Куро-чин, а у вас часто так бывает? — с любопытством поинтересовался Мурасакибара. — Когда мы шли к твоему дому, то на небе было солнышко, и ни единого облака.       — Фуджисава расположен довольно близко к берегам острова Хонсю, — ответил Тецуя, пожав плечами с таким видом, будто объяснял таблицу умножения кандидату математических наук. — Тут часто погода меняется. Правда, такая резкая смена с солнца на дождь бывает редко, чаще просто холодает или теплеет. Я тоже сначала удивлялся, потом привык.       Где-то в глубине дома зазвонил телефон, и Тецу, извинившись перед гостями, отправился в прихожую.       — Алло?       — Тецуя-кун, это ты? — сквозь странные шумы донёсся голосок Акеми. — Мама сказала передать тебе, что мы с дядей Хаято задержимся в гостях у тётушки Юхи, пока погода не поменяется, а завтра... Мама и Хаято-сама завтра собираются расписаться. Хаято-сама сказал, что ехать на машине под таким ливнем самоубийство. И ещё, передай своим друзьям, что, возможно, дождь будет длиться до завтрашнего утра.       — Откуда такая осведомлённость? — только и спросил удивлённый таким поворотом событий Куроко Тецуя.       — Ну, муж тётушки Юхи-сан — Икао-сама — работает на местной… — Акеми запнулась. — Метео-ро-гис-кой станции, вот. — Может, метеорологической, Акеми-чан? — с лёгкой насмешкой в голосе поправил Тецуя, представив себе то, как Акеми выговаривает трудное слово. Наверняка нахмурилась, носик сморщила и за косичку себя дёргает свободной рукой.       — Да-да, на этой самой станции! — обрадовалась Окумура, явно не замечая насмешки в голосе будущего сводного брата. — Ме-те-оро-ло-ги-чес-кой-станции. Мама сказала, что твои друзья могут переночевать у нас дома, потому как в такую погоду такси и автобусы не ходят, а до подземки ещё нужно доехать.       — Акеми-тян, Акеми-тян, ты там скоро? — раздался по ту сторону телефона приглушенный мальчишеский возглас. — Заканчивай болтать, пошли играть! Я тебя со своим щенком познакомлю, хочешь?       Куроко грустно улыбнулся воспоминаниям о Тецуе Втором, но постарался отогнать от себя печальные мысли и ехидно произнёс в трубку:       — Что, Акеми-чан, уже жених есть? Ну давай, беги, а то он скучает.       — Да… — задохнулась от такой наглости девочка. — Да ничего подобного!!! Тецу-кун, хватит уже! В общем, передаю трубку Хаято-сама!       — Тецу? — без предисловий уточнил Куроко-старший, и, уверившись, что сын его слушает, сказал:       — Пусть твои гости переночуют у нас. Телевизор и компьютер не включать, холодильник и всё, что в нём, в вашем распоряжении, только отключи всю технику из розеток и не включай нигде свет. Понятно?       — Да, папа, — послушно ответил Тецуя, и, поняв, что больше инструкций не предвидится, попрощался и положил трубку.       — Ачхи! Ками-сама, сколько уже можно!       Постояв немного у телефона, думая о чём-то своём и грустно улыбаясь мыслям, Куроко Тецуя поплёлся в гостиную, где его ждали пять человек, которым нужно сообщить, что им придётся поменять свои планы, и остаться на ночь у Тецу…