Перерождение Тени

      Это очень сложно. Сидеть под дверью палаты, в которой сейчас спасают жизнь дорогому тебе человеку, и знать, что ты ничего не сможешь сделать. Смотреть в спину удаляющейся подруге в белом халате и понимать, что она рано или поздно попросит рассказать, почему он потащил её в больницу, на ночь глядя, не объяснив даже, что случилось. Но ведь он и сам не знает точно... Отец лишь пояснил, что его знакомый полицейский, Рик, ведёт это дело, и скоро всё обязательно расскажет.       На секунду Тецу представил, что там, на операционном столе, сейчас спасают жизнь Айяно, и крепко стиснул кулаки.       Он обязательно их познакомит. Непременно. Обоих сестрёнок, которые стали ему так дороги.                                      А пока...       — Здравствуйте, Лайт-сан. Рад вас видеть, — Тецуя по привычке склонил голову перед пожилым следователем, другом отца.       — Добрый вечер, Рик-кун, — сухо произнёс Хаято-сан, всем своим видом намекая, что он хочет побыстрее перейти к той части разговора, когда ему наконец-то пояснят, что тут творится, почему его приёмная дочь в больнице и куда увели Микасу.       — Куроко-кун, Хаято-кун... Рад вас видеть, — поприветствовал мужчина-следователь, усаживаясь рядом с Куроко-старшим. — Простите за задержку. Сначала машина сломалась, потом вон в том коридоре девушку встретил... Ей вроде плохо стало. Так вот, что я, собственно, хотел сказать. — Наконец приступил к важным сведениям Рик. Он расстегнул обычную серую сумку, достал оттуда обычную синюю папку, и, распахнув её, принялся зачитывать совершеннейший бред:       — Окумура Микаса, настоящее имя — Азэми, фамилия пока неизвестна, так что её называют Окумура Азэми. Она сирота, бесплодна от рождения, потому родных детей не имеет. Была три раза осуждена, но ни разу не села за решётку. Её обвиняли в том, что она забирает детей из детского дома, втирается в доверие к неженатым бездетным мужчинам с неплохим заработком, и, когда приходит время, связывается с ближайшими к её месту жительства представителями преступного мира, занимающимися незаконной торговлей всего — от наркотиков до органов — и продаёт им забранного из детского дома ребёнка. После чего следует развод. Азэми-сан оставляет несчастному дом, а практически все денежные суммы забирает себе — у неё есть на примете несколько хороших адвокатов. Но, Хаято-сан, ты же ничего не рассказывал ей о Тецуе-куне, пока он не оповестил тебя о возвращении домой?       Куроко-старший ошарашенно кивнул, пытаясь осознать сказанное. Куроко-младший же лишь с меланхоличным выражением бледного лица теребил синюю ткань широких форменных шорт. Мысли его блуждали где-то далеко, он думал о Кисе, прошедшей игре, Момои — о чём угодно, кроме слов Лайта. Слишком многое на него свалилось после той злосчастной победы на Зимнем Кубке. Если бы он не пошёл в Сейрин, они бы не победили — это точно, а он бы остался дома, и тогда Микаса... Хотя нет, Азэми. Так вот, и тогда Азэми бы не выбрала бы целью его отца. Это он во всём виноват...       — Вот, а у каких-то ребят-неудачников поджимали сроки, им нужны были деньги, и они согласились на предложение Окумуры. Но они не нашли ничего лучше, кроме как устроить маскарад с «принцессой Кагуей и самураем Кадзуто, сбегающих для того, чтобы обвенчаться». Девочку завели в тёмный переулок, вкололи какую-то дрянь, из-за которой она теперь в больнице, и собирались было утащить, но Акеми Окумура — это её настоящее имя — крепкая девочка, и успела выбежать на трассу. Её схватили за полу куртки, но она элементарно порвалась, из-за того, что была стара... Акеми, когда пришла в себя, сказала, что новую она вчера испачкала, и ей пришлось одеть маленькую курточку. Девочка выбежала на дорогу, и слава Ками-сама, что её не сбила машина.       Следователь говорил ещё что-то, но Тецуя не слушал.       Он устал. Элементарно устал от этого всего. Почему все эти ужасные вещи происходят именно с ним? Он что, вестник несчастий?! Сначала развалилась команда Тейко, потом Сейрин, теперь Микаса оказалась такой... Тварью... Зачем всё это происходит? Он устал... Устал видеть эту грязь. Редкие моменты счастья были в Англии, а здесь, у себя на Родине, он чувствовал себя полностью счастливым и защищённым от мирских невзгод, только в присутствии Поколения Чудес, которое сам же и развалил...       — Тецуя? Тецу-кун! — кто-то тряс его за плечо. Очнувшись от невесёлых мыслей, Куроко увидел, что это Момои, милая, привычная Момои, пытается привести его в себя. — Что такого случилось? Тебе плохо?!       — Нет, Момои-сан. Всё в порядке, — он даже не попытался улыбнуться.       — Я вижу, в каком ты порядке! — воскликнула девушка.       — Тецуя, — сухим голосом позвал отец сына. — Иди домой. Вот ключи. И ещё... — Хаято-сан на секунду запнулся. — Ты хотел бы, чтобы Акеми осталась в нашей семье?       На секунду прикусив губу, Фантом задумался. Она будет напоминать о случившемся... Но с другой стороны, не вина девочки, что вокруг неё завертелась вся эта... Катавасия. И если они не оставят её в своей семье, то она отправится обратно в детский дом.       — Решай сам, — бросил Куроко Тецуя так тяжело давшиеся ему слова, и, быстро попрощавшись с Лайтом-саном и Момои-чан, подхватил сумку и вылетел из здания больницы.       На завтра он не пришёл в школу.       И на тренировку не явился.       На звонки не отвечал. А когда вся компания Поколения Чудес, включая Момои и Акаши, заявилась к нему домой, то он не впустил их. Лишь встал на пороге, сложив руки на груди, и смерил гостей неприветливым взглядом из-под слишком длинной чёлки.       — Вы хотели узнать, почему я уехал? — без приветствий спросил Фантом. — Были ссоры с Сейрин, Кагами наставил мне синяков, я свалил в Англию, там поссорился со своей родной матерью и вернулся обратно. Всё.       И Куроко захлопнул дверь.       Ему было жаль, что он так нагрубил друзьям. Но у подростка не было никакого желания разговаривать с ними. Вообще, он чувствовал себя ужасно. Как девушка-истеричка в депрессии.       И потому мир виделся ему в чёрных тонах.       Нет, он скоро придёт в себя, будет улыбаться и играть в баскетбол, тискать Кисе-чана и пытаться избежать того же со стороны Кисе-куна. Но это будет потом. А сейчас ему лучше завернуться в одеяло, заварив большущую чашку кофе, и включить музыку на полную.       Чтобы не слышать криков под окнами и звонков в дверь.