Fatal force

      Говорят, человек, живущий ценностями, более человек, чем тот, кто живёт удовлетворением своих желаний. Правда, что людьми движут потребности, но не правда, что ими движут только они. Потребности движут теми, кто не умеет разумом и волей определять свои поступки. Мы привыкли к тому, что у каждого из нас есть слабости, и привыкли им потакать, и редко задумываемся о том, что у нас есть ещё и обязанности. Ради которых иногда стоит поступиться своими желаниями, у нас есть разум, мы можем делать выбор, можем любить и заботиться не только о себе. Правда? Если есть выбор…       Я не могу спать. Может, это потому что я впервые ночую здесь во вменяемом состоянии. Сегодня я не в пьяном угаре и всё прекрасно осознаю. Я добровольно лёг в кровать с другим парнем, и это не вызывает во мне паники. Ну, надо отдать должное Гриммджоу, если не брать во внимание его ровное дыхание рядом, то можно подумать, что я здесь один. Кровать большая и он где-то на своей половине, даже не посягает на мою территорию; это как двое друзей просто спят вместе, как в детстве. Только мы уже не маленькие. Странно, что я делю кровать на его и свою половину, это неправильно, мы у него в доме, а я не его пара. Хотя я ночую здесь уже третью ночь подряд — интересно, меня ещё не выселили из общаги — и раз мы делим одну территорию, то должны быть и границы личного пространства, которые он сегодня не пытается нарушать. Он молчит, не пристаёт, не обнимает, вообще ничего. Почему? Может, он устал? Та-а-а-ак… Стоп-стоп-стоп. Мне, что не хватает его… прикосновений? Давно ли?! Ну, если подумать, с первой нашей встречи он всё время касался меня невзначай или специально, но его тактильные потребности невозможно не заметить. Я как-то не придавал этому значения и отмахивался, но мне никогда не было неприятно, даже когда сегодня он перегнул палку со своей иллюзией. То есть, меня конечно безумно возмущает его наглость и то, что он не спрашивает разрешения и вообще не думает о чувствах другого человека, просто берёт то, что ему нравится, но… Почему сегодня он ведёт себя иначе, я же уже не сопротивляюсь и, ненавижу себя за это, даже хочу. Может, я всё это придумал? Его интерес ко мне. Может, все его подколки, намеки на… секс просто способ развлечься, поиздеваться над неопытным придурком вроде меня, а теперь ему надоело. Тогда почему он не выставил меня за дверь? Что ему от меня нужно? Должны же быть у действий мотивы?!       Чёрт! Коснуться его нестерпимо хочется. Я всё ещё чувствую пульсацию его энергии внутри, а при физическом контакте ощущения в разы усиливаются и это так приятно. Я чувствую себя очень странно. Разворачиваюсь к нему лицом — спит, вот так просто спит рядом со мной, с тем, кто чуть не разорвал ему артерии на шее. Лежит на спине закинув обе руки за голову, грудная клетка медленно поднимается и опускается, длинные пряди чёлки упали на лицо, он так спокоен и расслаблен, и… привлекателен. Никогда не думал о мужчинах в этом плане, хотя, если честно, о женщинах я тоже думал не слишком часто; нет, конечно, планировал в будущем завести семью, детей и жить долго и счастливо, но всё это было до того, как я узнал кто я на самом деле, какая тварь живёт внутри меня и до того, как встретил его. Может, я не создан для семейных ценностей, а например, для спасения мира от жестоких злодеев? Это по крайней мере интересно и… опасно. И хочу ли я, чтобы всё это закончилось? Или чтобы никогда не случалось? Не уверен.       Он вдыхает глубже и хмурится, наверное, что-то приснилось. Я не могу больше терпеть и просто смотреть на него, этого мало. Протягиваю руку неуверенно, словно собираюсь коснуться опасного зверя, в каком-то смысле так и есть, но я всё равно хочу рискнуть. Едва прикасаясь, только подушечками пальцев обвожу свои укусы на его шее. Интересно, насколько больно ему было? Мысль о том, что я причинил ему боль огорчает, но следом за ней на ум приходит другая. Ха-х, сегодня ему явно было не до того, но что он скажет завтра, когда посмотрит в зеркало? На этот раз перекисью и пластырем дело не обойдется. Меня ждёт наказание за изуродованную шею и сорванные съёмки? Оу, определённо ждёт. Эта мысль веселит и в тоже время немного пугает. Пальцы скользят ниже по ключице на грудь, он снова вдыхает глубже, но не просыпается. Действительно вымотался? День был очень насыщенный, странно, что я не чувствую усталости, вернее перестал чувствовать, когда попробовал его кровь на вкус; усталость, подавленность, страх, смятение — всё исчезло, растворилось в его силе. И сейчас, когда прикасаюсь, ощущая под пальцами гладкую кожу, чувствую, как его энергия струится под ней и как переговаривается с той, что внутри меня, словно резонирует, плавно перетекает из моего тела в его и обратно. Хочется почувствовать больше, острее, глубже. Веду по его груди уже всей ладонью, трогаю смелее, спускаюсь на живот, чуть нажимаю и скольжу по твёрдым кубикам пресса — его кожа тёплая и гладкая — очень хочется добавить вторую руку, и чтобы он тоже прикоснулся ко мне. Может, я ненормальный? Мои желания уж точно. Закусываю губу, нужно сдержаться, остановиться и лечь спать, но вместо этого я продолжаю его гладить. — Ещё чуть пониже, ягодка, там мне будет гораздо приятнее, — его гаденький шёпот разрывает тишину и волшебство момента, а я одёргиваю руку, словно ошпарился кипятком. Молчу, проглотив язык, и чувствую, как запылали щёки, меня только что с поличным поймали за чертовски стыдным занятием.       Он открывает глаза и поворачивается ко мне, привстаёт, опираясь на локоть. Смотрит. Он спокоен. Нет, доволен. Моими действиями или тем, что застукал? Я не знаю, о чём он думает, но вот его эмоции вижу и чувствую как свои, он чертовски доволен собой. Знаю, потому что я тоже доволен. Только вот чем? Первоначальный стыд отступает, и на его месте должна была появиться злость или обида, но я не чувствую ничего, кроме желания снова коснуться его. — Боишься? — в его голосе больше нет ехидства, он не провоцирует, а действительно спрашивает. Мотаю головой: — Я чувствую себя очень странно, — отвечаю честно. Я не боюсь и совру, если буду отрицать своё желание быть ещё ближе к нему, но это не делает ситуацию менее странной. Я и раньше чувствовал некое притяжение к Гриммджоу, с нашей первой встречи, но если тогда это было простое любопытство, игра, задание секретного агента, то сейчас превратилось в наваждение, непреодолимую физическую потребность. Смотреть на него, касаться, быть рядом и… Я совсем себя не понимаю. — М-м-м… — он берёт меня за руку и кладёт ладонью к себе на грудь, над сердцем. Ту-дум! Как в сопливой манге, я знаю, но оно действительно бьётся в унисон с моим, только в отличие от романтического героя, я не чувствую бабочек в животе, благоговейной любви или чего-то подобного. То, что я чувствую более простое, приземлённое, более физическое и даже неприличное. — Хочешь? — теперь я киваю, даже не понимая о чём он спрашивает. О прикосновениях? О сексе? Об объяснениях? О крови? Мне не важно, я хочу это всё.       Двигается ближе, и моя рука переползает на его спину, он укладывается рядом, устраивая голову на моем плече, обнимает, и я притягиваю его к себе ближе, глажу по спине и волосам, обвожу пальцами контуры татуировки. Каждой клеточкой тела ощущаю, как энергия пульсирует и перетекает от одного к другому — одна на двоих. Я тоже хочу поделиться с ним своей кровью, тогда ощущение единения станет ещё полнее. Тёплые губы невесомо касаются моей шеи, он закрывает глаза, устраиваясь удобнее и едва ли не урчит. Ласковый как котёнок. Совсем не похоже на него, и на меня уж точно не похоже. Он слишком устал, чтобы что-нибудь делать, а мне нравится просто чувствовать его объятия и тепло. Это даже более, чем странно.       Для того чтобы говорить, не всегда нужен язык. Слова — абстрактные вербальные символы, значения, знаковые функции, в которые каждый вкладывает свой внутренний опыт. Но существует и другой способ общения: эмоции, чувства. Когда говорить можно глазами, пальцами, мельчайшими жестами, дыханием. Я слушаю его дыхание и, наконец, спокойно засыпаю.       Просыпаюсь я, на удивление, один. Отдохнувший и полный сил, всё просто отлично, если не считать странного чувства потери, тихонько бьющегося где-то внутри от того, что Гриммджоу нет рядом. Провожу рукой по его подушке, она всё ещё хранит его тепло и запах. Грустно. Интересно, куда он пропал с утра пораньше? Почему не разбудил меня? Ну да, он занятой человек — Эспада, съёмки, убийства. Пфф, почему я не могу на него злиться? Этой ночью он был таким… я даже не могу подобрать нужного слова, может, беззащитным? Маленький котёнок, клубочком свернувшийся на моей груди. Смешно, особенно, если вспомнить какой на самом деле зверь скрывается у него внутри, вспомнить, как холодны и равнодушны могут быть его глаза, или как они могут гореть ненавистью, злостью и жаждой крови. Столько граней в одном человеке. От жёсткой силы до заботливой нежности. Что же ложь, а что настоящее? Чем больше я о нём узнаю, тем больше хочется и тем больнее становится от того, что я его обманываю, потому что всё яснее понимаю, что не смогу его… Звонок мобильника прерывает мои мысли. Незнакомый номер. — Да? — Проснулся, маленькая смертоягодка? — задорный нахальный голос в момент поднимает мне настроение, я улыбаюсь и даже не обижаюсь на дурацкое прозвище. — Где ты? — У меня дела, а ты поднимайся и дуй в свой универ, жду тебя вечером, сам доберёшься? — Ага, — соглашаюсь, даже не задумавшись зачем он ждёт меня. Ведь нам наверняка придётся предстать перед Айзеном для объяснений по поводу вчерашнего, но мне наплевать, главное, что я увижу Гриммджоу. — Тогда пока.       Он отключился, а я быстренько сохраняю номер в память телефона, словно сокровище, и не могу стереть дебильную улыбку с лица, как влюблённая девчонка, ей богу. Но он такой… Какой?! Приди в себя уже, Ичиго. Сбрасываю наваждение и начинаю собираться. Надо же позвонил так вовремя, что бы я мог успеть на занятия. Он, что знает моё расписание?       Окрылённый какими-то бабскими мечтами я быстро добираюсь до университета и даже остается немного времени, чтобы заскочить в общагу переодеться. Я с нетерпением жду вечера и готов забить на занятия, вернуться в его квартиру прямо сейчас и дожидаться его там. Я хочу поговорить, расспросить о многом и, конечно, снова хочу чувствовать его рядом с собой, потому что чем дальше мы друг от друга и чем дольше не видимся, тем слабее становится ощущение единения и близости, которое переросло уже в непреодолимую потребность.       Ещё до того как зайти в комнату я понимаю, что там кто-то есть. Не простой человек. Реяцу почти не чувствуется, но не потому что слабая — она тщательно скрыта, и я не могу разобрать кто это. Напрягаюсь и осторожно открываю дверь, готовый дать отпор кому бы то ни было, но этого не требуется. У окна стоит Рукия. Я очень удивлён, меньше всего ожидал её здесь увидеть. Разве мне не запрещены встречи с Сейрейтеем, пока я не закончу задание? Она разворачивается и улыбается мне, тоже выдавливаю улыбку и немного расслабляюсь, она не опасна для меня. Я надеюсь. Прошло всего лишь несколько дней, а мне кажется, что Сейрейтей и все его обитатели так далеки от меня и почти забыты, все мои мысли теперь занимает другой человек. — Что ты здесь делаешь? — закрываю дверь, на всякий случай запираю, вдруг ещё сосед нагрянет, хотя он будет лишь рад увидеть девушку в нашей комнате, уже не раз пытался мне кого-нибудь подсунуть. — Ичиго, ты в порядке? — её голос обеспокоен, — я знаю про вчерашнее убийство в заливе, ты был там, так? — Да, был, — при воспоминании горечь снова просачивается в голос. — Но как ты узнала? — Сейрейтей поступило сообщение, и мы сразу выехали, но нашли лишь тело и… я просто волнуюсь, как ты? — волнения в её голосе становится больше. — Всё хорошо, — успокаиваю я. — А кто сообщил? — Не знаю, — качает головой Рукия, — я надеялась, что это ты, ты ведь для этого связался с Гриммджоу.       Дёргаюсь от её слов вспоминая про свою сверхсекретную миссию — да уж, для этого — в памяти только пьянки и вкус его крови. — Нет, не я. Я был уверен, что это вы следили за мной. — Нет, Шихоин приказала не вмешиваться.  — Так ладно. А кто был тот парень, вы узнали? — Да. Один из секретарей министра Ямамото, — отвечает Рукия.       Опа. Политика. — И что же Эспаде нужно от министра? — вопрос скорее риторический, но Рукия отвечает. — Ямамото Генрюусай — глава оборонного ведомства и, — она понижает голос, — член Сейрейтея.       И тут я начинаю понимать, а Рукия сразу же подтверждает мои догадки. — Айзен уже давно хочет к власти и это не составило бы ему особого труда, как человеку с его ментальными способностями, в большинстве своём правительство Японии обычные люди, но Ямамото-доно насквозь видит все его амбиции. — И поэтому Айзен покинул Сейрейтей? — Да. И пока Ямамото-доно является членом кабинета министров, Айзену путь туда заказан. — Но зачем похищать секретаря? — всё ещё не совсем понимаю я. — У министра публичное выступление через несколько дней, возможно Эспаде нужна была информация или… — Они готовят покушение! — неожиданно даже для себя выдаю я.       Рукия несколько секунд обдумывает мои слова и соглашается, а затем её глаза снова наполняются бескрайним беспокойством. — Я сообщу Шихоин, мы будем готовы, а тебе нужно выйти из игры, всё это становится слишком опасно,  нам с самого начала не следовало втягивать тебя во всё это, не нужно было допускать той встречи с Гриммджоу. — Она резко замолкает, словно опомнившись, но уже поздно, я услышал. — Что? — она отводит взгляд, кусает губы. —  Что значит «не нужно»? Та встреча была не случайной? — я не верю, — то есть человек из переулка, который дал мне чёртову визитку «Las Noches» был из Сейрейтея?! — она молчит, но её подтверждения мне больше не нужны. И как я сразу всего не понял. Рукия и Ренджи были тогда в баре, шли за мной по пятам и следили за каждым движением, чтобы всё прошло гладенько. Чтобы я обязательно встретился с кем-нибудь из Эспады и, естественно, заинтересовал его своей реяцу, и конечно же заинтересовался сам, так намного проще стало управлять мной. Чёрт! Всё было тщательно спланировано с самого начала. Они меня, наверное, и с улицы-то подобрали, предварительно все спланировав. Глупый мальчишка, не умеющий управлять своей силой, давайте научим его и сделаем своей марионеткой. Какая игра, молодцы, я повелся! Браво, Шихоин! — Я всегда была против, Ичиго, — Рукия берёт меня за руки и сжимает в своих маленьких ладошках, гладит по плечу, — но Шихоин боялась, что ты не сможешь достоверно сыграть если будешь знать и… Не встречайся с Гриммджоу больше, это опасно, ты уже достаточно сделал…       Отталкиваю её руки. Я зол! Зол так, что хочется ломать и крушить всё подряд! Достаточно сделал?! Какая послушная марионетка! Чёрт! А если бы мне встретился не Гриммджоу, а Джилга например? Да они бы меня сейчас в мешок упаковали вместе с тем секретарём. Зараза! Никому нельзя верить! И как она представляет «выйти из игры»? Поздновато спохватились! Я не хочу! Сейчас в пылу злости ловлю себя на мысли, что действительно не хочу. Не хочу расставаться с Гриммджоу. Господи… Дышать становится тяжело, воздух как будто в момент высох и раскалился. Пытаюсь вдохнуть глубже, рывком оттягивая ставший вдруг удавкой ворот водолазки, и замираю от негромкого вскрика; Рукия не сводит расширившихся глаз с моей шеи, на которой всё ещё отчётливо видны его метки. — Ты?.. Он пил твою кровь? — Меня охватывает внезапное чувство стыда за эти метки, опускаю глаза и отрицательно качаю головой. Нет, не пил. — А ты — его? — со страхом в голосе спрашивает она. Моё молчание красноречивее любого ответа. — Ичиго, нельзя было! Нельзя пить кровь! — Вовремя ты спохватилась! — не хочу кричать на неё, но стыд улетучивается и  мне необходимо выпустить пар. — Почему нельзя?! Потому что монстр внутри меня вырвется наружу?! Так поздно уже! — Ичиго, ты не понимаешь! — она тоже повышает голос, от виноватого взгляда не остается и следа, теперь она тоже злится. — Вампиры не отдают свою кровь просто так! Это называется инициация! Теперь ты принадлежишь ему! — О чём ты? — совершенно ничего не понимаю. — Почему, ты думаешь, доноры всегда обычные люди?! Их энергия слабая и незначительная её легко подавить и присвоить себе, а кровь вампиров… Вместе с ней ты получаешь чужую силу, эмоции, но также и чужую волю. Она будет кричать в тебе и подавить её крайне сложно! — Рукия вглядывается в мои глаза, в них назревает понимание и паника. — Ты уже чувствуешь это, да? Непреодолимую потребность находиться рядом с ним, касаться, — немного медлит, — спать с ним! — Замолчи! — Я не верю! Не хочу верить! Но её слова так точно описывают мои желания. Всё моё доверие, все ощущения, все эмоции продиктованы не мной? И только сейчас я вспоминаю, как тщательно Гриммджоу сдерживался, чтобы не укусить меня в ответ, он хотел этого, очень хотел, но контролировал себя, а я в своей безумной попытке не уступить ему, только помог. Вот почему он так легко сдался, так легко позволил, так ластился после. Всё это игра, чтобы привязать меня к себе покрепче, чтобы управлять, контролировать, но зачем? По приказу Айзена? Я долбанная марионетка, которой играют, передавая из рук в руки, заставляют делать то, что нужно, абсолютно не считаясь с тем, что я живой человек. — Как от этого можно избавиться? — Никак, — печально отвечает Рукия, — со временем, если ты не будешь больше пить его кровь, желание притупится, но полностью избавиться от него не получится, теперь он твой хозяин. И пока он жив, ты будешь принадлежать ему, защищать и любить, даже против воли. Этого уже не изменишь. — Она отворачивается и направляется к двери. — Я должна доложить об этом Сейрейтею. — Снова оборачивается и смотрит на меня, в её глазах столько боли и сожаления. — Я не знаю, что теперь будет, — почти шепчет, — ты больше не на нашей стороне.        Рукия растворяется в воздухе, прежде чем я успеваю хоть что-то возразить. До сих пор не могу поверить, во всё то, что сейчас услышал. Нужно собраться с мыслями, как-то уложить всё это в голове. Ложусь на кровать и просто смотрю в белый потолок. Это уже закономерность какая-то, после ночи с Гриммджоу, я живым трупом лежу на этой кровати и проклинаю себя за сделанное, но вечером всё равно отправляюсь к нему снова. Почему так? Прислушиваюсь к себе и ничего не чувствую. Точнее, мне обидно и страшно и ещё я злюсь, но все эти эмоции чертовски бледные и тихие, они выматывают медленно и незаметно, не давая принять какое-нибудь решение, сделать что-нибудь.       Это невероятно. Никому нельзя верить, все просто использовали меня. Чёрт, и как я мог так вляпаться? И что мне теперь делать? Не желаю больше иметь дел с Сейрейтеем — они могли предупредить меня о крови, но никто этого не сделал. Конечно, Шихоин говорила, что пить кровь у кого бы то ни было строго запрещено, но могла бы хоть словом обмолвиться, почему это так важно! Тогда бы я… точно шарахался бы от Гриммджоу как чёрт от ладана, обязательно выдал бы себя и уж точно не заслужил бы доверия. А я заслужил? Он обманул меня. Использовал точно так же, как и СТУПР. И теперь я вынужден исполнять его приказы и прихоти? Никогда этого не будет! Конечно, он ещё ничего такого не сделал и даже наоборот. Что ему от меня нужно? Может всё это ложь и наговоры? Он не может так со мной поступить. Господи, как я жалок, я же просто оправдываю его, просто не хочу верить; Рукия права, это сильнее меня и я буду верить ему даже против воли. Ну, если посмотреть с другой стороны, идти мне больше некуда… А зачем вообще мне кто-то из них?! СТУПР или Эспада? Рукия сказала, что тяга к Гриммджоу со временем притупится, но сколько нужно этого времени? Мне просто надо избегать его пока. Может, вернуться домой к отцу и сестрам? Да, точно, там я буду далёк от всей этой грязи и интриг, постепенно забуду все как страшный сон и снова смогу стать обычным человеком.       «Сомнева-а-аюсь!»       Тебя только не хватало!       «Как грубо. Я между прочим пришёл помочь тебе»       Да неужели?       «Вот что ты делаешь? Лежишь и жалеешь себя, думаешь как сбежать? Ты такой слабак!»       Умолкни!       «Разве ты не слышал, что сказала твоя маленькая подружка? Связь действует пока инициатор жив. М-м? Думай, И-чи-го.»       Демон исчезает также неожиданно, как и появился, но в голове всё звучит его замогильный голос и последние слова — пока инициатор жив… Он предлагает мне убить Гриммджоу?       Из раздумий меня выводит хлопок входной двери, это Кейго — мой сосед по комнате. — Ты чего на занятиях не был? И где пропадаешь уже которую ночь? Наконец-то завёл подружку? — с порога засыпает вопросами. — Который час? — отрываю голову от подушки, смотрю в окно, уже темнеет. Сколько я так пролежал, погружённый в себя? — Шесть, — отвечает Кейго. — С тобой всё хорошо, ты какой-то бледный? — вместо обычного задора в голосе появляется беспокойство, неужели я так дерьмово выгляжу. — Всё в порядке, просто устал, — отмахиваюсь я, поднимаюсь и беру полотенце, нужно в душ сходить.       Горячая вода не приносит желанного облегчения. У меня словно камень на шее, а в груди всё сжимается от недостатка кислорода. Упираюсь лбом в мокрый уже горячий кафель, закрываю глаза и сразу вижу его. Открытую шею, чувствую гладкую кожу под собственными губами. Чувствую, как напрягаются и каменеют его мышцы под пальцами. Слышу, как он шепчет приятную чушь мне на ухо: «Прелестная ягодка, пей, пей…» Вижу, как выгибается подо мной и просит большего, и знаю, что как бы не выглядело со стороны, ситуацию контролирует именно он. Теперь знаю, но это не помогает. Если с утра желание увидеть его было сильным и приятным, то теперь стало просто невыносимым. Словно вся кровь внутри меня взбунтовалась: то горит, то леденеет и требует быть ближе к хозяину. Не могу это выносить. Хочу к нему. Чувствую, как всё внутри начинает трепетать при мысли о том, что он прикоснётся ко мне, обнимет и уложит рядом с собой, как прошлой ночью. Я смогу вдыхать его запах, смотреть в невероятно синие глаза. Чёрт! Ударяю кулаком в стену, сбивая костяшки. Чёрт…       В комнате переодеваюсь в чистую футболку и джинсы, сверху набрасываю толстовку — мне уже плевать на метки на шее, их уже видели все: кому нужно и кому не нужно тоже.       Кейго валяется на кровати, слушает музыку в наушниках и пытается писать какой-то конспект. Счастливый, всего месяц назад моей самой большой проблемой было хорошо написать контрольную, а теперь… теперь. — Опять к подружке идёшь? — подаёт голос сосед, вынимая одно «ухо», — видать, горячая штучка раз бегаешь к ней каждую ночь? Слушай, а правда, что у неё Maserati? Клёвая, все соки из тебя выжимает, да, потому такой бледный ходишь? — не унимается Кейго, засыпая вопросами, на которые у меня нет ни желания ни возможности отвечать. — Ага, — отвечаю сразу на все и, собравшись, выхожу за дверь. Точно, все соки и даже больше.