Fatal force

      Шок, асфиксия, коллапс… пять секунд до агонии, пять секунд на решение…       Остаток выходных я провожу с Гриммджоу, мы много болтаем, спорим и смеёмся, наслаждаясь спокойствием и близостью, которую чувствуем только находясь рядом друг с другом. Удивительно, как легко мне стало общаться с ним. Он вообще стал более открытым, разрешая мне увидеть множество разнообразных граней его натуры — от пугающей жестокости до капризных детских истерик, от тихой нежности до грубой нетерпеливой страсти. — Бли-и-и-ин, а ты поаккуратнее не мог? Прикоснуться даже страшно.       Он стоит позади меня и довольно лыбится, глядя, как я изучаю в зеркале следы от его зубов на своей шее. Это вам не нежный засос, как в прошлый раз — здоровенный фиолетовый синяк с россыпью мелких тёмных кровоподтёков вокруг, словно меня терзал голодный обезумевший зверь, желая разорвать свою жертву на куски. Примерно так оно и было, конечно, просто в тот момент я не чувствовал боли — мне было чертовски круто — эмоциональный всплеск затмил все остальные ощущения. — Поговори ещё! — возмущается он, указывая на свою шею, где красуются точно такие же следы от моих зубов. Зрелище навевает жаркие воспоминания и подогревает жажду, желание снова почувствовать вкус его крови. — Я две фотосессии отменил! — Бедняга, — злорадствую я, — что же ты наплёл своим благодетелям о том, кто так разукрасил их «звезду»? — Хм-м, — усмехается он, и не думая реагировать на мою провокацию, — зря иронизируешь, камеру обмануть я не могу, а чужие глаза запросто, — напоминает мне о своих способностях. — Но не мои! — язвительно парирую, всё ещё безуспешно надеясь задеть его. На меня его иллюзии больше не действуют. — Не твои, — легко соглашается он, но тут же отыгрывается, напоминая об отсутствии таких способностей у меня, — зато МОИ метки будут гореть на твоей коже ярче, чем грёбаные бенгальские огни! — показывает мне язык. Зараза! Ну что за детский сад! Похоже, он снова вернулся к своему обычному амплуа заносчивого засранца, осыпая меня насмешками и двусмысленными шуточками, на которые я лишь скриплю зубами и огрызаюсь без особого эффекта. — Иллюзионист хренов!       Гриммджоу ловко уворачивается от подзатыльника и прячется за стеклянной дверцей душевой. — А что случилось с краном? —  озадаченно смотрит на скукоженный в неизвестный иероглиф металлический вентиль, изменения которого вчера не заметил. — Эм… — вспоминаю свою вспышку агрессии. Кран выглядит ужасно. — Я случайно… похоже, у меня развивается телекинез. — Ого! Ты точно — смертоягодка! Убийца душевых краников! — ржёт он. — Я тоже могу! — и включает воду, не прикасаясь к сломанному крану, доводя тот до состояния распада на молекулы. — Видел?!       Закатываю глаза. И этого выпендрежника мне придется терпеть рядом до конца своих дней?! Стоп! Нет, нет я и раньше осознавал нашу связь, но разум всё как-то тонул в эйфории и переизбытке чувств, а сейчас неожиданно протрезвел, и случился момент прозрения. Мы связаны, блин, пока смерть не разлучит нас! И это не пафосные слова из клятвы перед алтарём! Как только он попробовал моей крови, инициация завершилась, смешение энергий наложило огромный отпечаток на нас, проявив способности подчиняться и подавлять друг друга при необходимости, глубоко чувствовать друг друга, перенимать привычки и даже особенности характера, но главное — невыносимую жажду и потребность быть рядом. Это постоянное столкновение двух сущностей, двух сильных потоков, каждый из которых стремиться отвоевать главенствующую роль. Постоянное желание отдавать часть своей энергии, чтобы подчинять, и такое же сильное желание — получать энергию, для увеличения и восстановления потерянной. Замкнутый круг. Да, кровь — великая сила! А у нас к тому же получился гремучий коктейль: его — третья* группа и моя — вторая* перемешались, создавая новую личность у каждого. Мы дополняем и в то же время разбавляем друг друга. — Не хочешь ко мне присоединиться? — наглая морда, пошло улыбаясь, высовывается из-за дверцы кабинки с не менее пошлым предложением. Сужаю глаза «Ты-Наверное-Издеваешься-Надо-Мной» и отрицательно мотаю головой. Не хочу. Эмоционально всё конечно круто, но вот физически… больно. Процесс «приёма-передачи» всегда сопровождается сильным эмоциональным возбуждением, это я на себе уже несколько раз испытал и убедился, что получать и отдавать энергию можно не только через кровь, но и путём обмена другими… жидкостями. — Эй, ты не понял, — он проводит языком по нижней губе, слизывая с неё капли воды и буквально простреливает меня игривым горящим взглядом, — я бы не отказался от порции питательного «коктейля», — подмигивает и упирает язык в щёку.       Э-э-э…       Я зависаю. Он ржёт и возвращается под горячие струи. Дверца душевой остаётся призывно приоткрытой.       Что это он мне только что предложил?.. — Горячий, сладкий, м-м-м… переполненный сливками мальчик… — его шёпот вибрирует на моей шее. — Уймись! Ты отвратителен! — уворачиваюсь от его рук. Сколько можно меня тискать? Хотя, я помню свои потребности после инициации; прикасаться к «хозяину» хочется нестерпимо, постоянно физически ощущая поток энергии, которая резонирует с твоей, но Гриммджоу уже переходит все границы, я чувствую себя батарейкой «Energizer», ему столько энергии подавай. Я не могу так! — Правда? — он отцепляется от меня, отодвигается и откидывается на спинку нового дивана из чёрной кожи, на который затащил меня, едва я успел выйти из душа. Взяв в руки пульт, делает вид, что его очень интересуют дурацкие телешоу.       Проходит ровно десять минут, в течении которых я успеваю почувствовать: свободу, облегчение, радость, скуку, обиду, грусть, раздражение и, в заключение, панику. Зараза! С тяжёлым вздохом я капитулирую и сам прижимаюсь к нему. Он с трудом сдерживает торжествующий смешок, телек мгновенно забыт, а его руки снова принимаются за дело, перетаскивая меня к нему на колени. Сразу окутывает волной удовлетворения, комфорта и безопасности. Вот чёрт, как же нормально жить, если мы в буквальном смысле не можем оторваться друг от друга? Это невыносимо быть так помешанным на одном человеке. Я могу не соглашаться с ним, могу злиться и даже ненавидеть его, но я не могу от него отказаться. Мне бы нужно научиться это контролировать. Ладно, сейчас, похоже, хорошее время, чтобы поговорить, пока он такой расслабленный и послушный. — Ты не хочешь подняться и прогуляться со мной до здания Парламента? — спрашиваю как бы между делом.       На сегодня запланирована встреча министра с общественностью и… покушение на его жизнь. Я не сомневаюсь, что Сейрейтей позаботится о безопастности, но беспокойство всё равно таится внутри, щекоча нервы маленькими паучьим лапками. Я хочу присутствовать на конференции, хочу своими глазами видеть, что никто не пострадает и… в конце концов Сейрейтей нужен нам в союзниках. Я хочу закончить уже эти безумные игры с Эспадой и конечно, хочу забрать Гриммджоу с собой, потому что не в силах этому сопротивляться. Я понимаю, какая опасность нам грозит — сейчас обе стороны относятся к нам с подозрением, ни одна, ни другая до конца не верит нам, и пинок, означающий смерть, мы можем получить от обеих, но это не значит, что я буду просто сидеть и ждать. Только вот Гриммджоу абсолютно не хочет мне в этом помочь. — Неа, — невозмутимо отвечает он, словно не понимая к чему я затеваю этот разговор, — у меня нет абсолютно никакого желания помогать твоим друзьям. — Моим? — отстраняюсь немного и складываю обе руки на груди, — не ты ли ищешь у них защиты? — давлю на самую больную точку. Его бесит то, что он нуждается в помощи Сейрейтея. — И что? — сталкивает меня со своих коленей, фыркает — я испортил ему настроение, и тянется за сигаретой. Щёлкает зажигалка, серый дым поднимается к потолку. — Что я должен сделать? Пойти попросить у Айзена отставку и заодно умереть? Или идти на поклон к Шихоин? Не уверен, что эффект будет другим, — с этими словами он надевает одну из своих масок язвительного, любящего только себя спесивого Короля, чем очень сильно меня раздражает. Невыносимый, упрямый, гордый придурок! Ладно, ничего, я тоже упрямый. — Ты не узнаешь, что произойдёт, пока не начнёшь действовать, — придвигаюсь ближе и заглядываю в его глаза, но не вижу ничего, кроме голубых льдинок. — Нет я знаю, — пожимает плечами, — зло победит, — безразличие в его голосе смешивается с сарказмом и железобетонной уверенностью. Он совсем не хочет облегчить мне задачу. — Какого хрена?! Что ты пытаешься изобразить?! — злюсь. — Ты позволил инициировать себя, отдал мне частичку контроля над собой, а теперь что? Хочешь сидеть, сложа руки?! Не получится! Хочешь, чтобы я помог тебе, тогда поднимай задницу и делай, что я говорю! — он отворачивается и молча продолжает курить. Я не намерен отступать, отбираю и тушу сигарету в пепельнице, и заставляю смотреть в глаза, приказывая: «Немедленно!»       Он смотрит на меня очень странным взглядом, такого я у него ещё не видел, нерешительный что ли, растерянный, словно он очень не хочет мне в чём-то признаваться или не знает, как сказать. Переводит взгляд на шею и легко проводит пальцами по оставленному им укусу, в этот же момент его собственный, почти заживший, расцветает так, словно я укусил его только что, и пусть я не вижу, но уверен, что мой шрам сейчас исчез с кожи вместе с доказательством нашей равноправной связи, осталась только его власть, за которую СТУПР может убить его, за которую Эспада не тронет меня. Что это значит? Неужели он… переживает за меня? Он? Тот, кто втравил меня в свои интриги. Не это ли причина его странного поведения в последнее время: его холодная отчуждённость, когда он выгнал меня, его горячая страсть, когда я вернулся, его упрямство и страхи сейчас. Его высокомерное, самовлюблённое величество может за кого-то переживать. Неужели? — Ты?.. — он морщится и отводит взгляд, мне бы сейчас заткнуться, но не могу удержаться, чтобы не подразнить, очевидно я перенял у него слишком много дурости. — Со мной ничего не случится. — Да мне как-то по херу, — что ему и как, я не слушаю, потому что он целует меня, затыкая мой болтливый рот. Усмехаюсь в поцелуй: «По херу — как же!» — мысль о том, что он беспокоится обо мне греет душу и тешит самолюбие. Пусть это обусловлено лишь кровью, всё равно смириться с тем, что впервые в жизни кто-то стал ему по-настоящему дорог, и он не может этому сопротивляться, чертовски сложно. Его пальцы на моём затылке сжимаются сильнее, почти больно, он до последнего пытается уберечь меня от опрометчивого шага. Но сейчас ему придется уступить…       Министр Ямамото, окруженный целой делегацией журналистов, в постоянных вспышках фотокамер неспешно отвечает на многочисленные вопросы. Его спектр горит очень ярко, разливаясь от лилового до тёмно-синего*, словно специально привлекает всех, кто может его «увидеть», а те, кто не могут обязательно почувствуют невероятную силу и энергию, исходящую от этого человека. На мой взгляд, это слишком, в Эспаде вроде бы нет «слепых» или тупых. — Итак, в чём состоит твой план, ягодка? Хочешь, чтобы я закрыл министра собой и доказал Сейрейтею «преданность»? — его голос полон сарказма и пренебрежения. — Чтобы получить что-то, нужно дать что-то взамен, тебе не кажется? — я немного давлю на него, зная, что он просто хочет сохранить свою маску злодея, однако если хочет выбрать другой путь, то придётся её снять. — Я уже получил тебя, — звучит так самодовольно, что во мне вспыхивает обида и гнев. Вот же гад заносчивый! Да, я из кожи вон буду лезть, но спасу его задницу или умру вместе с ним, зачем всё время мне напоминать об этом?! Сейчас я особенно отчётливо понимаю, почему он позволил инициировать себя, проклятый эгоист! Если раньше Сейрейтей мог бы легко разорвать нашу связь, просто убив его, то теперь — умрёт он — умрёт и частичка меня внутри него, и только бог знает, как это отразится на мне самом, может я сойду с ума, потеряю контроль или способности вовсе. С другой стороны с ним случится то же самое, если пострадаю я, так что его переживания за меня вполне понятны. Ничья смерть в мои планы не входит, так что мне во что бы то ни стало нужно доказать Сейрейтею свою невиновность, в конце концов, это они подсунули меня Эспаде, ничего не объяснив, благими намерениями выстилая для меня дорогу в Ад.       Подходя ближе, сосредотачиваюсь, стараясь почувствовать кого-нибудь из Эспады, и хотя я не вижу ни одного из них, но они здесь и, похоже, даже не пытаются скрываться. Реяцу агентов СТУПР, напротив, тщательно скрыта, но их столько, что хватит на небольшую армию. Внутри меня зарождается беспокойство, всё как-то странно, слишком просто, что ли? Гриммджоу лениво обводит глазами толпу. — Твои друзья идиоты, как они думают это будет? — риторический вопрос, — что Айзен материализуется из воздуха и пальнёт в министра из здоровенного пистолета? — на его губах появляется злорадная усмешка. Растерянно смотрю на него, признаться, я ожидал чего-то подобного. — Ты что так ничему и не научился рядом со мной? — в его словах звучит удивление и издевка. — Какой дурак в открытую кинется на одного из сильнейших лидеров Сейрейтея? — Тогда как?       Он неопределённо пожимает плечами, а на губах рисуется совершенно зловещая усмешка, говорящая о том, что ни я, ни Сейрейтей не понимаем чего-то элементарного. Задумавшись, я вспоминаю, как ловко и хитро он обработал меня, заставив переметнуться на его сторону. Совершенно не скрывая своей сущности, своим поведением и демонстрацией силы он отвлек моё внимание, заворожил, незаметно подбираясь всё ближе и ближе. Когда я опомнился, было поздно, все уже произошло. Безболезненно, окончательно и бесповоротно. Сейчас происходит то же самое? Эспада намеренно демонстрирует своё присутствие здесь, чтобы отвлечь Сейрейтей от чего-то простого, очевидного, но пока незримого и действительно опасного. Всё внимание членов СТУПР приковано к министру, все «смотрят» в его сторону, ожидая банального нападения, а нужно искать, что-то совсем другое. Судорожно вглядываюсь в толпу журналистов и собравшихся горожан, но не вижу абсолютно ничего подозрительного, репортёры задают вопросы, министр отвечает. Вспышки фотокамер, ровный гул толпы. Должно же что-то быть, что-то… Закрываю глаза, отсекая все лишнее, ощупываю пространство, буквально прикасаясь к людям в толпе. И среди знакомых и незнакомых спектров, красочных и приглушенных, но живых и отвечающих на прикосновения, натыкаюсь на… Как будто бездна посмотрела на меня! Вот оно! Сердце на секунду замирает, когда я вижу в толпе неприметную фигуру, стоящую абсолютно неподвижно, неброская одежда, лицо скрыто капюшоном и тёмными очками, но я всё равно узнаю его по очень тёмному тщательно скрываемому спектру. Аарониро Арруруэри — самый неприметный и загадочный член Эспады, человек с тысячей лиц, о котором практически ничего неизвестно, и которого, видимо, сбросили со счетов. От него тянутся едва уловимые энергетические нити, бледные и незаметные в гуще сильной реяцу Сейрейтея и Эспады, только тот, кто знает где искать, смог бы их разглядеть. Словно мерзкие щупальца, нити тянутся к жертве, опутывают и туманят разум; сердце снова замирает, когда я вижу, кого выбрали для жертвоприношения. Красивая девушка с чёрными как смоль волосами и большими ясными глазами, хрупкая и кроткая на вид, на самом деле она настоящий боец — Рукия опутана тёмной мерзкой сетью. В свечении её спектра я отчетливо вижу стоящую совершенно неподвижно тёмную тень, бесплотную, едва различимую и тонкую, просто расплывчатый силуэт, не излучающий вообще никакой энергии, но от этой чёрной пугающей пустоты мурашки бегут по коже. — Что это? — не веря своим глазам, шепчу я. — Астральный паразит* — очень редкое умение, естественно, Эспада держала его в строжайшей тайне. Он синхронизируется с чужой реяцу, вкладывая в голову любые мысли, заставляя сделать всё, что пожелает хозяин. «Слышишь» его голос.       Ровный тихий, без малейшего оттенка агрессии голос разливается в голове, завораживая тембром. Я не могу разобрать, что он говорит, хотя кажется, что каждое слово произносится медленно и чётко, и за каждым из них следуют картинки, неясные образы, кровавые отрывки, порождающие боль, страх и смерть. — Теперь понял? — Гриммджоу трясёт меня за плечо, и наваждение пропадает вместе с шёпотом и тенью. — Почему ты молчал?! — в бешенстве толкаю его в грудь, как можно быть настолько… — Её нужно остановить! — не успеваю развернуться, как он хватает меня за руку, держит очень крепко. — И что ты сделаешь? Скажешь одержимому, что он одержим?! — его глаза сверкают злостью. — Ты ничего не сможешь изменить!       «Просто останься со мной!» — приказывает он. Я выдёргиваю свою руку из его и разворачиваюсь. Кровь внутри протестует, кричит и воет, заставляя остановиться, не знаю как, но мне удаётся сопротивляться и, превозмогая боль, я бегу вперёд. Я должен остановить Арруруэри и спасти Рукию.       Она, словно зомби, идёт сквозь толпу к министру, рукой нащупывая оружие, скрытое под одеждой. Господи, неужели кроме меня никто не замечает её странного поведения? Никто, даже сам министр не подозревает об опасности, все «слушают» Эспаду, реяцу которой стала ещё ощутимее, отвлекая на себя всё внимание.       Протискиваюсь вперёд, расталкивая людей. Где чёртов Арруруэри?! В толпе я потерял его из вида, а сконцентрироваться на его «пустоте» чертовски сложно, я слышу только Рукию и замогильный шёпот в её голове: «Давай, давай, уничтожь своего врага, разве ты не видишь какой он мерзкий… Защити себя и своих друзей…» — теперь могу разобрать каждое слово и чувствую, как воля девушки слабеет с каждой секундой, поддаваясь натиску этой твари. Рукия, почему Рукия? Только не она! Что будет с ней, когда она придёт в себя и поймёт, что натворила? Я не могу этого допустить, я должен ей… — Постой-ка, приятель! — меня перехватывают сильные руки, и я сразу чувствую мощную энергию Ренджи. — Дальше ты не пройдешь! Где твои сообщники?       Чёрт! У меня совсем нет времени, чтобы объяснять ему! Замечаю, как с разных сторон ко мне приближаются ещё несколько агентов. Злость вперемешку с паникой охватывает меня, глаза застилает чёрная пелена, я больше не могу себя контролировать, отталкиваю Ренджи с такой силой, что он отлетает назад и сшибает с ног несколько человек. Слышатся крики и ругательства. Абараи ловко поднимается и, не раздумывая, достаёт оружие. Люди начинают метаться в панике, вспышки камер слепят, и только один человек стоит неподвижно. Открой же глаза, Ренджи!       Кто-то снова хватает меня, я вырываюсь и, кажется, кричу, готовый свернуть шею любому. Раздаются выстрелы. Крики становятся громче, я ничего не могу разобрать, перед глазами сплошное месиво.       «Обернись, Ичиго!» — знакомый, мерзко растягивающий звуки голос моего демона.       Оборачиваюсь. Сердце делает мёртвую петлю и замирает. Вижу Гриммджоу в облике Пантеры, а рядом огромное рогатое Нечто. Не успеваю вдохнуть, как они оба растворяются в воздухе.