Хотя бы еще чуть-чуть

      Теперь я официально точно такой же менеджер, как и Шота. Я присутствую на всех наших играх (если конечно не должна быть где-то еще), хожу на игры других команд и собираю информацию для Акаши. Мне нравится, даже несмотря на то, что мои данные редко используют… иногда, лишь в самом начале, давая установку перед игрой. Кроме того, Шота сканирует и копирует мои скетчи и записи в компьютерном классе, а затем вклеивает в специальный журнал. Это немного льстит, потому что журнал здесь будет храниться многие годы даже после моего выпуска.       До основного этапа Межшкольных, где мы, наконец, встретимся с сильнейшими командами из других регионов, осталось всего две игры. Еще одна победа, и мы проходим в финал, однако то, что этих побед будет две, для нас очевидно. Сегодня весь первый состав обедает в спортзале, Акаши хочет провести собрание. — Завтра у нас игра со Старшей школой Комаки, а через два дня с Академией Кайкё, — начинает Акаши. Шота сидит рядом со мной и зачем-то это записывает. — Поскольку у нас много данных на Комаки и совсем нет на Кайкё, то нужно будет сходить на их завтрашний матч против Сэйко. Этим займется Хороми. — Значит, я снова не посмотрю вашу игру, — тяжело вздыхаю и смотрю на Шоту. Он-то завтра будет с ними. А мне в это время придется сидеть в соседнем зале и наблюдать за Кайкё. А еще за проигравшими нам вчера Сэйко. Скукота.       Акаши проводит очередную воспитательную беседу по поводу собранности во время игры и даже успевает рассказать об игроках Старшей Комаки. Только наверно никто, кроме Рео, не слушает. Кстати, я тоже. Во-первых, эти данные собирала я, поэтому и так все хорошо знаю. Во-вторых, я менеджер, а не игрок, мое дело собирать данные, а не использовать их. А в-третьих, я любуюсь Акаши, пока он на меня не смотрит. Акаши позволяет нам эту расслабленность лишь потому, что в Старшей Комаки нет ни одного потенциально опасного игрока. А вот насчет Кайкё данных не то чтобы мало, их вообще почти нет. Оказывается, раньше они никогда не проходили так далеко в финал. Что с ними стало в этом году — неизвестно. Вот это мне и предстоит выяснить всего за два дня.       Собрание прерывает стук настежь открывшейся двери. Это было довольно неожиданно и громко, поэтому я сразу оборачиваюсь посмотреть, кто же пришел. Андзэн?! Слегка смутившись от собственного появления, брат, наконец, заходит. Он запыхался, видимо, бежал. — Прости, Акаши-сан, но мне срочно нужно поговорить с Хороми. — Мы закончили, — холодно отвечает Акаши, а Андзэн подбегает и хватает меня за рукав школьной формы. — В чем дело? — не понимаю я, но сопротивляться не пытаюсь. Видимо, и правда что-то серьезное, я вижу это по лицу брата. Успеваю схватить сумку, и мы выбегаем из спортзала.       Вопреки моим ожиданиям, Ан тащит меня за собой всю дорогу. Наконец, уже у двери директора он останавливается и говорит. — Хоро, я не знаю что произошло, но это связано с нашими родителями. Папа звонил сегодня в школу, — после этих слов Ан сразу стучится в дверь кабинета, а я стою, абсолютно не понимая, что происходит. Нет, не может быть всё слишком серьезно. Наверняка, Ан волнуется больше, чем следует.       Мы заходим в кабинет. Это очень просторная, обставленная дорогой мебелью комната. Всё под стать директору престижной школы. Директор почему-то долго молчит. Мне это совсем не нравится, он что, специально нагнетает обстановку? Говорите уже! Говорите! Прошу Вас… — Меня просили освободить вас с уроков, чтобы вы посетили мать в больнице, — наконец открывает свой рот директор. Мое сердце пропускает удар, а затем бешено бьется. Что он несет? Смотрю на брата, он побледнел. — Не переживайте вы так, я уверен, что с ней все в порядке. Она просто переработала, такое часто бывает, — продолжает будничным тоном. — Но я все-таки решил дать вам освобождение. Это адрес. — Директор протягивает Ану небольшой клочок бумаги. — Ваш отец сказал передать его вам, чтобы вы добрались на такси. Он ждет в больнице.       Почему-то сейчас я злюсь. Меня гложут не переживания или тревога, хотя они тоже есть. Меня переполняет чувство невыносимой злости на весь мир. На себя, на директора, на школу, на мамину работу, на это такси. Ан сжимает в побелевших пальцах тот самый листочек с адресом. Чтобы вызвать машину, нам пришлось зайти домой и взять денег, от этого ожидание стало еще более долгим. От этого я еще больше злюсь.       Мы не обсуждаем случившееся с Аном, просто молчим. Я, может, и хочу с ним поговорить, спросить, что он сейчас чувствует, что думает, но я не могу собрать даже собственные мысли. Все как-то путается. Одни эмоции. Тревога и злость. Отец ждет нас в приемной на первом этаже. Рассказывает, что ему позвонил начальник мамы и сказал, что ее увезли в больницу на скорой. Папа тут же отпросился и приехал сюда, а затем позвонил в нашу школу. — Простите, я, наверно, отвлек вас от уроков, — зачем-то извиняется отец. — Она переутомилась, но сейчас в норме. Врачи говорят, что ей просто нужно полежать несколько дней, а затем взять хотя бы небольшой отпуск.       Смотрю на брата. Его глаза ничего не выражают.       Нас впускают к ней не сразу, но мама действительно выглядит довольно бодро, когда мы заходим. Тоже извиняется, будто она виновата в чем-то. — Не стоило так переживать, Кадзицу, — говорит она с улыбкой на лице, обнимая папу. Это не улыбка счастья, ты улыбаешься, потому что так нужно, мама. — Ну вот, а вам пришлось пропустить школу, — Опять этот извиняющийся тон. Но я обнимаю её крепко-крепко. — С тобой точно всё хорошо? — спрашивает Ан, когда мама обнимает и его. Да, он так же, как и я уже понял, что всё это — спектакль. Маме гораздо хуже, чем она показывает нам. — Да, — кивает она. — Нами, скажи, что ты хочешь, чтобы мы тебе принесли, — говорит отец, крепко сжимая её руку.       Конечно же, мы принесем все, что она захочет. Но почему-то мама не хочет ничего. Они с отцом просят оставить их наедине, а мы с Аном уходим ждать в коридор. — Может, она и не говорит нам, но врачи врать не станут, — пытаюсь приободрить брата. — Они ведь сказали, что нужен просто небольшой отпуск. — Хороми, ты что, не знаешь, что за работа у нашей мамы? — резко говорит брат. — Конечно знаю, она работает журналистом, пишет статьи. — Если она возьмет отпуск, то не сможет зарабатывать какое-то время. Либо она будет работать дома, но от такого отпуска нет никакого толка! — кричит Ан, и на нас оборачиваются несколько проходящих мимо пациентов.       Смысл его слов доходит до меня не сразу, а когда доходит, я не могу в это поверить. Знаю, о чем он говорит, всё знаю…, но поверить не могу.       Мы сидим на кухне втроем. Впервые за долгое время мы ужинаем с братом не одни. Отец выглядит вполне нормально, даже пытается о чем-то шутить. Однако атмосфера все равно угнетающая. Мы с Аном упорно молчим, ожидая неизбежного. — Что будет с нашей учебой? — спрашивает, наконец, Ан. Я тоже хочу с этим поскорее закончить, но пока молчу. — Вы уже решили, в какую школу мы перейдем? — Ан, подожди, с чего ты взял, что мы с вашей мамой хотим это сделать? — Маме нужен отдых! Она не может работать столько же! Да и ты тоже, — отвечает Ан, крепко сжимая палочки. Кажется, я даже слышу, как они начали трескаться. — Папа, я согласна с Аном. Скажи лучше, сколько триместров у нас уже оплачено? — Вот и я говорю. Почему-то моё волнение и даже злость постепенно прошли.       Сейчас, когда я осмыслила всё, я понимаю, что ситуация вполне разрешимая. Мы с братом переведемся в другую школу, не такую престижную и более дешевую. А пока мы доучимся этот триместр, возможно, следующий. — На самом деле… мы с мамой не смогли оплатить вам даже этот триместр, — говорит папа дрогнувшим голосом. Было видно, он не хочет рассказывать об этом. Мы молчим и непонимающе смотрим на отца. – Я, возможно, смогу оплатить долг за те месяцы, что вы уже отучились. Но если Нами, ваша мать, сейчас забросит работу, вы точно не доучитесь это лето в Ракузане. Простите…       Я сижу в своей комнате, прижимая блокнот. Это самый первый мой блокнот, мое сокровище, где собрана вся информация о нашей команде. Я не раз дополняла эти записи с тех пор. Рисунки, достижения и маленькие слабости моей команды. Так не хочу расставаться с вами. Я сейчас плачу, потому что теряю что-то очень важное, что уже полюбила. Все началось с Акаши, а в итоге в моем сердце поселилось гораздо больше. Целый мир. Его мир. Желтый и малиново-алый. Я тянусь за акварелью, смешиваю краски и рисую на одном из карандашных набросков эти цвета. Затем на другом. Везде, где есть ты. По словам отца, мы еще можем, если хотим, доходить в школу эту неделю, а затем он сообщит директору о переводе и выплатит долг. Не знаю, когда я скажу об этом Акаши. Что он ответит? Расстроится ли? Он потеряет моего брата — первогодку, на которого рассчитывал в будущем, и меня — менеджера, на которого уже возложил большие надежды. Превзошла ли я сейчас Момои? Или все еще далеко позади? Нужно будет спросить это у него, обязательно. Я хочу знать. А еще, я хочу доказать, что он был прав. Насчет меня и брата. Мы оба… мы оба станем такими, как ты видишь нас своими потрясающими глазами. Только сможем ли мы сделать это без тебя, наш капитан?       Я больше не плачу, хотя горло сдавила такая горечь, что тяжело стало дышать. Я смогу это пережить. Нет… я попробую.       Крики фанатов с трибун стадиона слишком громкие. У меня болит голова, и я смотрю на матч между Старшей школой Сэйко и Академией Кайкё слегка опухшими глазами. Вопреки всему, я сосредоточена на игре. Я не думаю ни о чем другом, я смотрю их игру и делаю записи. Рисую. Даже анализирую прямо сейчас.       У Кайкё не такие уж выдающиеся игроки, но они прекрасно осведомлены о противнике. Я знаю это, потому что сама занимаюсь тем же самым. Кайкё выходят в лидеры в самом начале, и отрыв только растет. Может быть, они тоже играют не в полную силу, как Ракузан? Кажется, что вся их стратегия выстроена только на информации об игроках Сэйко. Они справляются с ними играючи, совершенно не напрягаясь. Не напрягаясь? Хм… теперь я могу предположить, что их игроки куда лучше, чем кажутся на первый взгляд. Они могут больше. И чем дольше я смотрю на них, тем больше понимаю, что недооценила их в самом начале. Того, чем они обладают, слишком мало, чтобы нас победить, но они вполне могут заставить Акаши и остальных, наконец, показать свою полную силу. Или хотя бы ее часть. Предвкушаю завтрашнюю игру. Хочу видеть силу Ракузан! Гудок, игра окончена.       Болельщиков не так много, как на играх нашей команды, и я быстро выбираюсь в коридор. Иду в сторону другого зала, возможно, Ракузан еще играют. — Эй, ты! А ну, постой. — Кто-то хватает меня за локоть, и я сильно пугаюсь. Записи падают, блокнот раскрывается.       Неизвестный парень, только что схвативший меня, поднимает то, что я уронила. — Прости, если напугал. Так это все-таки ты, — загадочно произносит он и смотрит на рисунок, где изображен капитан Кайкё, делающий данк. Это понятно лишь потому, что я написала номер и название школы на его груди. Я делаю так всегда, чтобы потом случайно не спутать наброски, а всю прочую детализацию если и делаю, то позже. — Мы знакомы? — спрашиваю на всякий случай. Я не знаю этого невысокого темноволосого парня, но, кажется, он знает что-то обо мне. — Вот он… — парень тыкает пальцем в мой набросок, — хочет с тобой поговорить. — Какое ко мне дело у капитана Кайкё? — Меня слегка пугают такие заявления, поэтому я тут же принимаюсь делать более враждебный вид. Кажется, не получилось. Я слишком измотана сегодняшней бессонной ночью. — Пойдем со мной, менеджер команды Ракузан, — говорит парень и хватает меня за локоть. — Я сейчас закричу! — предупреждаю я. Вообще-то, рядом никого нет. Кажется, все болельщики вышли на улицу, скорее всего, игра Ракузан против Комаки тоже уже закончена. Все происходящее меня ужасно пугает. — Тебе никто не причинит никакого вреда, — вздыхает парень. Наверное, сейчас в моих глазах отражается ужас: его заверения меня не особо утешили. Думаю о том, как бы вырваться и успеть набрать чей-нибудь номер в телефоне. Но парень держит слишком крепко. Уже собираюсь кричать, но он прижимает меня к стене и закрывает ладонью рот. При этом ему пришлось отбросить мой блокнот в сторону. — Ну-ка, ну-ка, что это здесь за шум? К моему ужасу, в коридор выходит весь основной состав Кайкё во главе с их капитаном, очень высоким парнем с длинными светлыми волосами и хитрым взглядом. Насколько я знаю, он — второгодка, и успехи их команды начались сразу после назначения его капитаном в этом году. — Мэгумаро, смотри, кого я встретил! — радостно сообщает их капитану мой похититель в то время, как я уже начинаю задыхаться из-за его руки. — Идиот, отпусти ее сейчас же! — Мэгумаро отцепляет от меня этого парня силой, даже не дав тому времени меня отпустить. Я кашляю и тут же кидаюсь к блокноту. — Он сказал, что ты хочешь со мной поговорить. Откуда вы меня знаете? — спрашиваю, а сама на всякий случай отхожу подальше, держа блокнот в руке. Только вот мне от них никуда не деться, потому что выход находится в той стороне, откуда они пришли. Кажется, там же находятся раздевалки. Там же должны быть мои Ракузан. — Тебя видели на многих играх команд, которым предстояло сыграть с Ракузан. Тебя видели рядом со скамейкой Ракузан на нескольких матчах. Ты думаешь, после этого могут возникнуть вопросы, кто ты есть? — усмехнулся Мэгумаро. — Что тебе от меня нужно? — Ребята, оставьте нас наедине. Такое дело требует… более интимной обстановки, — Вместо ответа говорит Мэгумаро, и вся команда послушно уходит. Мы остаемся вдвоем, и мне очень страшно. — Не бойся, у меня к тебе деловое предложение. Я хочу купить информацию о твоей команде. — Что? Что ты несешь? С чего ты взял, что я стану сотрудничать с вами? — неуверенно произношу я.       В то же время мне становится легче, тревога уходит. Кажется, он и правда не собирается причинить мне вред. Просто откажусь и уйду. Мэгумаро достаёт из сумки записную книжку, молча пишет что-то, отрывает листок и дает его мне. — Я знаю, что ты очень хороший менеджер, жаль, что Ракузан не так часто пользуются твоей информацией. А вот мы хорошо это оценим, Фуцурэ-сан. Поэтому и сумма соответствующая.       Я разворачиваю листок. Там есть номер телефона и имя, Мэгумаро Харо, даже его е-мейл. А еще я вижу сумму. Смотрю на нее, не в силах скрыть своего удивления. Столько, сколько мне предложил капитан Кайкё, хватило бы на целых два триместра в Ракузан. Мне. Или на один, если мне и брату. — Но откуда вы знаете мое имя? И то, что я хороший менеджер? — меня поражает его осведомленность. Одно дело узнать имена игроков, но совсем другое — менеджеров. Еще более сложная, на мой взгляд, задача — это выяснить о моих способностях. — Парень, что тебя облапал, наш менеджер — Мурато. Он дурак и совершенно не разбирается в баскетболе, зато хороший шпион и информатор. Ну так что, соблазнительная сумма, не так ли? Понимаешь, мой отец — наш тренер, и мы просто обязаны пройти в финал в этом году или хотя бы хорошенько повеселить спонсоров. У меня звенит в ушах от его мерзкого голоса, но лист бумаги с записанной на нем суммой обжигает мою ладонь. У нас уже есть необходимые победы, и мы уже прошли в финал Межшкольных, а вот у Кайкё победа только одна, и следующий их противник — Ракузан. Я хочу, но почему-то не могу отказать. — Сколько времени у меня есть, чтобы подумать? — Игра послезавтра. Если не дождусь от тебя ответа завтра, сделка отменяется. Желательно звонить до обеда, Хоро-тян.       Вопреки моим ожиданиям, этот человек не стал меня уговаривать. Мэгумаро просто развернулся и ушел, закинув на плечо спортивную сумку. Я стояла в том коридоре, наверное, несколько минут, а потом аккуратно сложила страничку из его записной книжки к себе в карман.       Кажется, меня заждалась команда, пора идти.