Хотя бы еще чуть-чуть

Когда я перестану тебя ждать, Любить, надеяться и верить, То я закрою плотно окна, двери, И просто лягу умирать. М. Цветаева.

      Оказывается, человек иногда не может уснуть даже тогда, когда его тело измотано, устало и хочет спать. Голова болит, и мысли так сильно путаются. Я даже, кажется, начинаю видеть сон. Но все еще не сплю. Не могу. Пока мой мозг отчаянно пытается что-то решить, он отказывается засыпать.       Что мне делать? Я думала, что смирилась с тем, что нам скоро придется покинуть эту школу. До летних каникул осталось не так много времени, а потом начнется основной этап, а затем и финал Межшкольных. Но я не успею доходить это время в Ракузан, нам с братом придется перевестись раньше, еще до начала каникул. Если я не возьму деньги, которые предлагает Мэгумаро.       Сегодня я не иду в школу. По сути, моя посещаемость уже не важна, ведь готовятся документы о переводе. Однако никто, кроме моего брата, в школе об этом еще не знает. Я ссылаюсь на очень плохое самочувствие, и это правда, мне действительно очень плохо. Вопреки ужасному желанию выспаться, я сплю не больше 4 часов, а затем встаю. С головной болью, тошнотой и в отвратительном настроении. Первым делом предупреждаю брата, что останусь дома. Он не возражает, наверно, по мне видно, что я не в состоянии туда идти. После его ухода сразу отправляю смс Акаши. Он спокойно отвечает, что все хорошо и спрашивает, смогу ли я зайти к ним после школы, чтобы отдать материалы по игре Кайкё. Соглашаюсь, ведь я еще до этого решила, что мне нужно прийти сегодня на собрание в Ракузан. Звоню Мэгумаро и назначаю встречу. Он сможет подъехать в нужное место во время обеда. — Милое кафе, мы с тобой как будто бы любовная парочка, — смеется Мэгумаро, осматриваясь вокруг. Кажется, он в прекрасном настроении. — Знаешь, а я не прочь сделать это правдой. Что хочешь, чтобы я тебе заказал?       Смотрю на него со злостью, но он это игнорирует. — Я взяла то, что ты просил, но… я не думаю, что мои записи помогут вам победить, — говорю я после того, как нам приносят заказ. — О, ты просто недооцениваешь себя, Хороми. — Твоя команда проиграла Старшей Комаки. Нет и шанса обойти Ракузан. — Ха, я плачу тебе не за победу. Хотя обидно слышать это от такой милой девочки, — гундосит Мэгумаро, еще больше меня раздражая. — Видишь ли, глава попечительского совета нашей школы очень любит баскетбол. Конечно, победы его интересуют, но все-таки на первое место он ставит зрелищность. — Так ты хочешь не просто проиграть, а проиграть зрелищно, Мэгумаро? — издевательски замечаю я. В моем обращении нет ни капли уважения к этому человеку, хотя он парень, к тому же старше меня. Тем не менее, я лицемерю. Да, я лишь делаю вид, что презираю его и его методы, презираю его команду и школу, но на самом деле, я собираюсь сделать нечто более отвратительное, чем он. Предать. — Да, что-то вроде того, — все так же игриво отвечает мне капитан Кайкё. — Это будет весело — вытащить из них всё, что они могут. Императоры созидания — Старшая Школа Ракузан — выложатся на полную против нас, тех, кто впервые заходит так далеко. Это будет весело. И зрелищно. — Не обольщайся, не так уж и далеко вы зашли. Это не финал, и даже не полуфинал Межшкольных. Всего лишь отборочные. — Хм… ты такая жестокая, Хороми-чан. Если не собираешься продавать записи, уж не ради ли встречи со мной наедине ты здесь? — Конечно, нет! — возражаю я. Эта встреча мне неприятна, я бы предпочла обменяться анонимно, но это невозможно. Более того, я нервничаю, пытаясь грубо это прикрыть. — Если вы проиграете, мне придется отдать деньги? — Нет, они твои, — спокойно отвечает капитан Кайкё. Скорее всего, инициатор этой сделки не он, а кто-то еще. — Только если ты обещаешь, что так и будет… Я протягиваю Мэгумаро блокнот в обмен на конверт с деньгами. Пересчитываю сумму. Да, мы с Аном сможем доучиться это лето. Я смогу быть дольше с Акаши. Акаши… На глазах наворачиваются слезы. Ты ведь все равно не проиграешь, я знаю. Ракузан против моих данных. Победит Ракузан. А я смогу еще хоть немного, но побыть с тобой. Мы выплатим долги за этот триместр. — Ты так расстроена, будто бы я тебе не платил, — произносит Мэгумаро, листая мой блокнот. — Если еще не знаешь, я скажу: ты — потрясающая, Хороми-чан. Будут вопросы, я тебя наберу, будь на связи.       После этого Мэгумаро уходит, оставляя сумму за наш обед. Я допиваю свой чай, жду расчёта и ухожу. На улице очень жарко, нет ни одного облачка. Спешу домой, крепко прижимая к себе сумку, на дне которой лежит конверт с деньгами. Я собираюсь отдать их завтра отцу, после матча, если Мэгумаро сдержит слово и не потребует их назад из-за поражения.       Сидим на собрании. Я зашла к ним после того, как уроки в школе уже закончились. На улице по-прежнему жарко, но в зале царит приятная прохлада. Акаши молчит, изучая мои записи по Кайкё. — Значит, они выстраивают свою атаку на собранных данных? — наконец говорит он. Я киваю в ответ. Хоть мы и заключили сделку с капитаном Кайкё, речи о том, чтобы я держала информацию о них в секрете, не было. — Это важно? — спрашивает Хаяма. — Это будет интересно. Кажется, мы впервые сталкиваемся с такими противниками, — задумчиво произносит Акаши. Сейчас я смотрю на Маюзуми Чихиро, который сидит рядом со мной. Это единственный игрок в Ракузан, о чьих способностях я ничего не знаю. Дело в том, что когда я стала менеджером, Маюзуми только попал во второй состав, и не выделялся там ничем особенным. А не так давно он стал игроком первого состава, о чем я узнала, увидев его на скамейке запасных. Довольно высокий, тихий парень. Я не знаю, чем он привлек Акаши, но раз это случилось, в нем что-то есть. Жаль, я не видела, как он играет. Ни разу. И как так получилось? Пожалуй, предупрежу о нем Мэгумаро, когда он позвонит. — Хороми-сан, ты сможешь завтра быть на игре? — спрашивает меня Акаши, когда собрание уже окончено. — Я же говорила, что смогу, — отвечаю, а сама отвожу взгляд в сторону. Мне стыдно? Наверно, да… Правда ли я смогу вот так запросто смотреть на завтрашнюю игру? — Андзэн-кун говорил, что ты очень плохо себя чувствуешь. Сегодня ты не была на занятиях. — Да, прости, надеюсь, завтра я буду в норме. — Буду на это надеяться.       Позже, как я и думала, мне позвонил Мэгумаро. Он уточнял кое-какие записи, которые были ему непонятны, а еще спросил, что именно я рассказала своей команде о них. Ответила как есть. — Мэгумаро, и еще: там записи обо всех, кроме одного из игроков основного состава. — Наконец говорю я. Я это делаю потому, что Кайкё заплатили мне за информацию, которая оказалась неполной. Лучше сразу расставить все точки над «и». — Это еще почему? Ты же их менеджер и должна знать обо всех, — удивляется Мэгумаро, но в его голосе я не слышу осуждения. Странно. — Он ни разу не играл при мне. И вообще, он совсем недавно в первом составе, хотя третьегодка. — Это же очень интересно. Похоже, ваш капитан берег его от твоих глаз, как думаешь? — Что за чушь? С чего бы Акаши это делать? — возмущаюсь я, хотя всё это и правда кажется подозрительным. — Но если это так, то завтра мы оба получим удовольствие, выманив его на поле! — радуется Мэгумаро. А я думаю, что действительно бы получила удовольствие, не будь всей этой истории с деньгами. Остается только ждать, когда завтрашний матч закончится, и я смогу вздохнуть спокойно. Надеюсь, что смогу. Хочу просто учиться вместе со всеми в Ракузан хотя бы это лето.       Каждая игра начинается с приветствия. Игроки выстраиваются в линию друг напротив друга и желают хорошей игры, и лишь потом происходит сбрасывание, когда все занимают свои позиции на поле. Я иногда смотрю на Акаши, он не в стартовом составе и в этот раз. Я хочу, чтобы он вышел. Хочу снова видеть его на площадке. Это должно случиться, я знаю, я чувствую, я вижу эту игру насквозь. Никогда до этого мне не было так очевидно всё происходящее. Кажется, будто бы я начала видеть будущее. Конечно же, это не так, но… Но я вижу каждый их последующий шаг. Каждый бросок. Всё. Это так странно и пугающе. Акаши, ты тоже это видишь? Смотрю на него, он следит за игрой, но в этот момент поворачивается в мою сторону, и мы встречаемся взглядом.       Акаши смотрит мне в глаза, и я читаю на его лице удивление. Удивление, которое я никогда раньше у него не видела. Удивление без улыбки.       Мне снова становится не по себе, и я отвожу взгляд. Сегодня я, наконец, выспалась, но чувство тревоги за эту игру не покидало меня никогда. Нет, я не сомневаюсь в победе, как в этом не сомневается никто под руководством Акаши. Я просто волнуюсь. Волнуюсь, не зная из-за чего. Наверное, так бывает, когда человек предчувствует что-то плохое, но не знает, что именно произойдет.       Маюзуми Чихиро тоже на скамейке, но и его выход — вопрос времени, потому что Кайкё уже неплохо справляются с Котаро. Акаши говорил, что мои сведения о Котаро — лучшие. Я ожидала этого, но меня все еще поражает, что так хорошо можно справляться с противником, основываясь лишь на данных о нем. Или все дело в том, что эти данные собирала и анализировала я? Я смотрела записи других игр Кайкё, но они никогда не были так хороши. То, какие они сейчас… в этом виновата я? Гудок сообщает о замене. Акаши и Маюзуми выходят на поле одновременно. Мы встречаемся с капитаном Кайкё взглядом, Мэгумаро многозначительно смотрит на меня. Я знаю, о чем он думает, он думает о том же, о чем и я. Шоу началось. Обычно, с выходом Акаши стиль игры всей команды меняется. Игра строится вокруг нашего капитана, и это заметно. С Маюзуми же всё иначе. С его присутствием… на площадке происходит нечто сверх моего понимания. Игроки Кайкё не замечают его, тогда как он очень сильно влияет на ход игры. Не знала, что такое возможно. Акаши, ты и правда прятал его от меня? Но зачем? Почему?       Я впервые вижу подсечку, которую делает Акаши, со стороны. Потрясающе. Игрок из Кайкё падает перед ним назад, а затем провожает Акаши к кольцу удивленным взглядом. Вы знали об этом, но все равно удивлены? Да, я тоже. Иногда даже ожидаемые вещи поражают. Сейчас пытаюсь уследить за Маюзуми, у меня это получается, но я знаю, что сделать это со скамьи куда легче. Особенно, если это я. Распасовщик-невидимка, значит? Но не ты меня удивляешь, а Акаши, который раскрыл твой талант. И твой, и мой. Я даже ревную, Маюзуми. А еще, кажется, из-за тебя Кайкё не смогут повеселиться так, как хотели.       Мэгумаро был прав, игра стала очень интересной. Ракузан действительно стараются больше, чем когда-либо до этого. Боюсь, правда, что это все еще не полная их сила. Между второй и третьей четвертью долгий перерыв. Обычно мы просто отдыхаем это время, но в этот раз Акаши дает указания. — Хаяма, тебе придется сесть на скамейку, если продолжишь в том же духе, — говорит он. — Хорошо, я понял, — несвойственно робко отвечает Котаро. — Эти их данные о нас… — начинает говорить Рео, и я тут же напрягаюсь, — поражают. — Это не важно. Эти знания не помогут им выиграть, — спокойно говорит тренер, смотря в сторону Акаши, — хотя и вызывают некие проблемы. — Из-за этого игра лишь стала более интересной. Как ты думаешь, Хороми-сан? — говорит, обращаясь ко мне, Акаши. — Да, наверно. Эм… может, лимоны в меду? — быстро предлагаю я. Все соглашаются, и я кормлю нашу команду дольками лимонов. Говорят, они восполняют силы или что-то в этом роде. Кстати, эти лимоны приготовил Андзэн. Было забавно наблюдать, как Рео Мибучи нахваливает их, говоря о том, какая бы замечательная из меня получилась жена. Я тактично молчу. После перерыва все снова возвращаются на площадку с новыми силами.       Начинается третий тайм. Мы лидируем в счете, но отрыв не растет. Кайкё хорошо держатся против нашей защиты, неплохо делают подборы, а еще… они избегают прямого противостояния с Акаши. Они знают, что не смогут его пройти. Хоть Кайкё и не играют с нами на равных, игра действительно получается интересной. Бывают и напряженные моменты, во время которых трибуны просто ревут. Это, наверное, потому, что Ракузан никогда раньше не показывали сразу столько своей силы. Вопреки всем неприятным чувствам, я могу получать от этой игры удовольствие. И я его получаю. Мне достаточно лишь посмотреть на то, как играет Акаши. Акаши, которого я люблю. У меня еще есть время побыть с тобой. Его будет не так много, как хотелось бы. Да, я лишь отсрочу неизбежное. Но оно будет, хоть сколько-то, хоть чуть-чуть. Я готова хвататься за каждую каплю твоего присутствия рядом со мной. Я готова жить тобой до последнего своего дня в этой школе. То, что будет потом, я не представляю. Этого просто нет в моей голове. Это будет потом. Гудок, игра окончена. Команды строятся, и капитаны пожимают друг другу руки. Кажется, Акаши благодарит Мэгумаро за интересную игру. Я с облегчением вздыхаю, всё хорошо.       Наша команда уходит в раздевалку, а я отправляюсь на улицу вместе с болельщиками. Сегодня так же жарко, как и вчера, не хочу сидеть в раскаленном автобусе. — Ты как? — спрашивает Ан, подходя ко мне. — Да все хорошо вроде, — пожимаю я плечами и улыбаюсь. — Пойду, подожду команду внутри. — Мы с ребятами хотели сходить к автоматам, тебе взять что-то? — Нет, спасибо.       Ан уходит, а я возвращаюсь обратно в помещение. Там работают кондиционеры. Хорошо. Успокоилась ли я? Во время игры у меня было тревожное чувство, но, кажется, после победы оно, наконец, прошло. Надо было попросить брата взять мне воды. Стою, привалившись к стене, и смотрю на проходящих мимо людей. Все активно обсуждают нашу игру. Что-то во мне, что было измучено мыслями о сделке с Кайкё, теперь, когда я слышу радость в их голосах, будто бы облили целительным бальзамом. Считаю ли я, что поступила правильно? Нет, я не могу так считать. Не могу! Я столько раз уже оправдала себя, но все еще не простила. Сколько пройдет времени, прежде чем я забуду? Этого бальзама слишком мало. Мне еще больно. Хочется упасть на колени прямо здесь и ждать, когда придет Акаши вместе с остальными. Ждать, стоя на коленях.       Наконец, я вижу, как наша команда выходит в коридор и идет в мою сторону. Кажется, я уже успела соскучиться. Чувствую дрожь в ногах. Я и правда так сильно хочу упасть? Особенно это желание усиливается, когда Акаши подходит совсем близко и, поравнявшись со мной, проходит мимо. Я присоединяюсь к команде, и мы все вместе выходим на улицу. Жарко, хочу домой.       В автобусе еще жарче, чем снаружи. Кажется, даже пахнет паленым пластиком. Рядом со мной садится Шота и пытается обсудить игру. В отличие от радостных болельщиков, кроме него, этого никто здесь не делает. Все-таки, наша команда слишком спокойно относится к победам. Хм…, а ведь я сейчас веду себя так же. Даже при том, что я отдала все свои записи про нас Кайкё, сразу, не сомневаясь, я сказала их капитану, что они проиграют. С самого начала я была в этом уверена. Нормальна ли такая уверенность? Наверно, ведь она основана на просчете. Я видела эту победу так же ясно, как сейчас вижу Шоту перед собой. Кстати, что он только что мне сказал? — Папа, ужин готов, пошли вниз, — говорю я отцу и вижу, что он сидит в наушниках и меня не слышит. — Готов ужин! — кричу и замечаю, что он их уже снял. — Иду-иду.       Не дожидаясь его, я бегом спускаюсь на кухню, где Ан в фартуке раскладывает всё по тарелкам. Мама все еще в больнице, кажется, ее выпишут завтра, и тогда мы устроим праздничный ужин. А пока едим скромно. Жареная рыба и рис. — Ты выглядишь куда более счастливой, чем вчера, — говорит брат, развязывая фартук. — Неужели это из-за победы? Там вроде всё понятно было. — Ну вот, даже Ан этим заразился, хотя он и не в основном составе. — Нет, просто у меня хорошие новости. — Правда? — удивляется брат. Даже слишком удивляется. Да, наверно странно это слышать от человека, который больше всех переживал из-за смены школы. Папа спускается к нам, и мы все принимаемся за ужин. — Так что за новости? — напоминает брат. — Папа, я хочу, чтобы ты заплатил за этот семестр, — говорю и вижу непонимание на их лицах. — У меня есть деньги. Там хватит, чтобы и все долги оплатить. И за Ана, и за меня. — Хоро, откуда у тебя деньги? — спрашивает отец, и я чувствую, что его голос становится жестче. — Откуда? — Я… продала кое-какие свои рисунки.       Да, знаю, звучит неубедительно, но это самое правдоподобное, что я только могла придумать. К тому же, я совершенно не умею врать. Даже не так, я ненавижу врать. У меня особое к этому отношение. Я презираю это в других, а в себе просто-напросто не приемлю. Например, сейчас я говорю правду. Я действительно продала рисунки. Это были рисунки нашей баскетбольной команды с моими же пояснениями. Я продала свой труд. Хм… снова оправдываюсь? Значит, я не права. Хотя я и так это знаю. — Скажи правду, — отец старается говорить мягко, но я все-равно чувствую строгость в его голосе. — Это правда! — настойчиво. Смотрю на него и брата обиженными глазами. Нельзя не доверять тому, кто всегда доверяет вам! Ну же, поверьте! — Хоро, я не могу взять эти деньги. — Тогда я сама их отнесу к директору! — бросаю палочки рядом с тарелкой и встаю из-за стола. — Сестра, перестань! Сядь, поешь и расскажи всё нормально, — брат пытается меня успокоить. Не хочешь ссориться со мной, потому что я уже злюсь на папу? — Нет! — резко отвечаю я и убегаю в свою комнату. Кажется, папа хотел пойти за мной, но Ан его остановил.       В комнате я достаю конверт. Он лежал на том же месте, где когда-то лежал мой драгоценный блокнот. Так получилось случайно. Мой блокнот… там столько воспоминаний. Но он все же не значит для меня так много, как время, которое я смогу провести с Акаши. И с Ракузан. Кажется, уходя, я буду скучать не только по нему, но и по всей команде, по школе, по нашим менеджерам, даже по Шоте. А еще, конечно же, по Хакане и Ётами. Со всеми этими событиями я совсем забыла сходить с ними погулять, а ведь они так часто меня с собой звали. Чувствую на щеках горячие слёзы. Что? Уже? Я плачу только от мысли, что мы расстанемся? Но ведь это будет не так скоро. Ведь я смогу отдалить этот момент! — Хороми. — Брат стоит в моей комнате, я забыла запереть дверь. — Можно? — Ты уже зашел, — отвечаю я и понимаю, что мой голос безнадежно плаксивый. Пытаюсь быстро и незаметно стереть все слёзы, но напрасно. Их слишком много, и они не перестают идти. Брат это замечает. — Это из-за того, что папа не взял деньги? — спрашивает он и садится рядом со мной на пол, возле кровати. Я молчу, не хочу ничего говорить, пока не успокоюсь. — Хоро, ты можешь хотя бы мне рассказать? Ты же понимаешь, что это важно. Сестра?       А почему, собственно, я не хочу рассказать о сделке брату? Могу же, он никому ничего не расскажет, если попрошу. Я точно знаю. Хочу сказать. Пытаюсь. Не могу. «Я продала информацию о нашей команде за хорошие деньги». Как вообще это прозвучит? Даже не важно. Я просто не могу такое сказать. Как бы я себя не оправдывала, я не хочу, чтобы кто-то об этом знал. Не хочу, чтобы кто-то знал такое обо мне. Даже брат. — Прости, Ан. Можно, я расскажу об этом позже? — я уже не плачу, кажется, мне стало лучше. — Хорошо, не плачь только. У тебя ведь было такое хорошее настроение. Знаешь, я могу поговорить с отцом. Может он меня послушает и возьмет деньги? Ничего страшного, если ты не хочешь говорить. Мы же тебя знаем, ты бы ничего плохого не сделала. — Что это с тобой? Ты такой заботливый, — смеюсь и, наконец, смотрю на Ана. — Просто бесит, когда ты плачешь. — Тыкает меня в бок. — А если серьезно, то меня всегда это напрягало, не знаю почему. Просто не плачь. — Я об этом подумаю, — улыбаюсь, а потом замечаю, что Ан смотрит на конверт, который все еще у меня в руках. – Да, это те самые деньги. Сделай так, чтобы папа их взял. — Отдаю конверт Ану. — Пожалуйста. Не хочу, чтобы моё лето в Ракузан так быстро закончилось. Здесь хватит на нас двоих. — Ладно, постараюсь. И иди уже ешь, я все-таки это готовил!