October and april

       Было уже начало мая. За окном сгущались тёплые сумерки, пахло собиравшимся дождём. Полковник Рой Мустанг сидел в своём домашнем кабинете за довольно обшарпанным и замусоренным письменным столом. Вокруг стопками лежали всевозможные документы и отчеты, а сам мужчина уже давно дремал, сложив руки на столе и использовав их в качестве подушки.       Сегодня, в свой редкий выходной, он порядком устал: почти весь этот день он посвятил бумажной работе, что делал крайне редко. А все потому, что завтра они вместе с Керолайн собирались сходить в местный театр. Девочка с такой мольбой в глазах упрашивала своего «папу» устроить небольшой культурный поход, что Рой просто не смог отказать. Что тут скажешь, уламывать она умела. Новоявленная, хоть и не родная, дочь стала для него чем-то большим, чем дочка погибшего друга. Мустанг теперь чувствовал себя чуть ли не полноценным отцом и старался в свободное от работы время заботиться о Керолайн. Хвала богам, она быстро пришла в себя после произошедшего с её бывшей семьей. Даже слишком быстро…       Кухарка поместья Тейлоров оказалась права: девочка действительно была как ангел, спустившийся с небес: она была невероятно добра и заботлива, умела хорошо готовить и часто убирала квартиру, объясняя это желанием отблагодарить полковника за то, что он не сдал её в детдом, а оставил у себя. Один вид милой, хрупкой, трогательно безобидной, неизменно весёлой девочки вызывал у него улыбку.       Легкий порыв весеннего ветра, пробравшийся в открытое окно, всколыхнул занавески. Несколько одиноких листов, исписанных мелким, но аккуратным почерком слетели на пол и затерялись где-то под шкафом. Мустанг лишь повернул голову на другую сторону и продолжил мирно дремать. Сквозь сон он не мог слышать приближающихся со стороны коридора мягких бесшумных шагов.       Дверь в кабинет скрипнула совсем тихо, не выдавая скользнувшую в помещение фигуру в темном плаще с капюшоном, накинутым так, что даже лица видно не было. Совсем бесшумно она словно проплыла расстояние от двери до стола, за которым так беспечно, потеряв всякую бдительность, отдыхал Рой, и приблизилась к нему. Из складок плаща тут же показалась рука в рыжевато-коричневой перчатке из грубой кожи. В руке пришельца был зажат небольшой кухонный нож. Нарушитель обхватил его рукоять двумя руками и приподнял на уровне лица, направляя острие точно в спину. Секунда – и нож вошёл точно между лопаток, а затем также легко вышел, весь перемазанный бордовой жидкостью. Из раны неравномерными толчками полилась кровь. Полковник закашлялся, резко поднимаясь и тут же с тихим стоном падая на спинку стула. Не теряя времени и совсем не обращая внимания на попытки мужчины оттолкнуть от себя убийцу, фигура ловко схватила Мустанга за руку, разворачивая её ладонью вверх и, не давая тому себя остановить, с силой вонзила острие ножа в ладонь. Жертва тихо вскрикнула, но тут же сделала отчаянную попытку ударить противника другой рукой. Перчатки с алхимическими кругами лежали на другом конце стола, но натянуть их и использовать по назначению времени не было. Теперь, кроме как на личную физическую силу, он ни на что полагаться не мог. Из-за внезапности нападения и обильного кровотечения Рой значительно ослабел, а убийца был хоть и хлипок на вид, но очень ловок и быстр. «Неужели это тот, кто убил Иосифа?» – внезапно осенило полковника. Он тут же извернулся, выдергивая ладонь из рук нападающего и резко саданул того в предплечье. Убийца, успевший-таки порезать и вторую ладонь полковника ножом, метнулся в сторону, кривя закрытое капюшоном лицо в гримасе боли: удар таки по нему попал, причём Огненный ударил так, что рука онемела. С большим трудом, чувствуя, как стремительно силы покидают тело, Мустанг поднялся на ноги, но тут же пошатнулся, хватаясь более-менее целой рукой за край стола. Вторая адски горела и кровоточила, не позволяя даже пальцы согнуть.       Убийца молча стоял в стороне, не двигаясь с места, пока мужчина делал попытки приблизиться к нему. Но, стоило алхимику сделать лишь шаг и отпустить стол, как ноги предательски подкосились, и он ничком рухнул на пол, скрипя зубами от боли и отчаяния.       Кровь все больше вытекала из раны на спине, стекала по груди, заливая рубашку. Как же так? Что за глупая смерть? Что за ужасная, глупая непредусмотрительность? Будь на нём перчатки, он бы даже прикоснуться к себе не дал, самое малое, что ждало бы врага – сильные ожоги. Но что думать о том, что могло бы быть? Рано он расслабился, непозволительно рано, положился на то, что его никто не сможет застать врасплох, и вот результат… «Керолайн... – при мысли о ней сердце полковника сжалось. – Чёрт возьми, она же совершенно беспомощна против этого гада!»       С каждой секундой сознание все быстрее покидало Мустанга. Перед глазами была пелена, сквозь которую он смутно увидел, как фигура поспешно «уплывает» и, судя по звуку, скрывается за дверью. В следующую секунду из коридора слышится громкий девичий крик. Испуганный, отчаянный, пронзительный.       - К... К... Керо... лайн… – только и успел прохрипеть Огненный, прежде чем провалиться в глубокое забытье.