I've got the magic dick.

Глава четвертая, в которой Пак Чанёль попадает в целый ряд очень курьезных ситуаций, Мини-Ёли преподносит всем внезапный сюрприз, и, как всегда, жопа во всем оказывается виноватой. - Ну, что же, вперед, - Чанёль вздохнул, как пловец перед дальней дистанцией, и, помедлив, толкнул ногой тяжелую дубовую дверь, ведущую в главный корпус университета. В нос моментально ударила ядреная смесь всевозможных ароматов женских духов, а в глазах зарябило от разноцветных юбочек, платьев, брюк и кофточек. Пак постоял некоторое время, буквально оглушенный какофонией женских голосов, которые после заклятия Криса почему-то звучали особенно громко и навязчиво, как звук пароходной сирены или визг автомобильной сигнализации. На самом деле во всем была виновата нервозность и пресловутая сила убеждения, но Чанёль предпочел свалить все на несчастного китайского экстрасенса, который в данный момент совершенно спокойно сидел в своем шатре и предсказывал изнывающей от нетерпения старушке концовку ее любимого сериала. - Ну, с Богом! – выдохнул Пак и смело зашел внутрь. Оглядевшись вокруг, он слегка нагнулся и шепотом спросил: - Мы в университете. Ты что-нибудь чувствуешь? - Твою тупость, - едко отозвался Мини-Ёли. Чанёль обиженно засопел. - И это после того, как я купил тебе новые семейники? С разноцветными попугайчиками? - Отвратительные семейники, яркие и безвкусные! – голосом опытного модного эксперта отрезал Ёли. Чуть помолчав, он милостиво добавил: - Впрочем, это лучше, чем зеленые бегемотики. Посчитав дискуссию законченной, Пак наконец-то разогнулся и внимательно осмотрел заполненный галдящими людьми холл. Взгляд выхватил стоявшую неподалеку Кристал, которая, весело смеясь, переговаривалась со своей старшей сестрой Джессикой. - Как тебе сестры Чон? – прошипел Чанёль. – Джессика и Кристал, приехали из Америки, входят в компанию самых популярных девчонок нашего факультета! - Не для тебя их розы цвели, - туманно ответил Мини-Ёли. – Голову откусит. - Джессика или Кристал? – решил уточнить Чанёль. - Обе, - категорично ответил Мини-Ёли. Почему-то в голову сразу пришли самки богомола, откусывающие головы своим самцам сразу после спаривания. Обладающий на редкость богатым воображением Пак поежился и поспешно обошел ничего не подозревающих сестер Чон стороной. Привалившись к стене, он снова шепотом позвал Мини-Ёли: - А вот Солли стоит! Она красивая, веселая, умная, говорят, китайский неплохо знает. Что ты скажешь о Солли? Некоторое время Мини-Ёли задумчиво молчал, пока наконец не изрек: - Не знаю почему, но что-то мне подсказывает, что она занята. Кем-то очень могучим. Кем-то таким, чей мужской половой орган введет меня в состояние глубокой депрессии своим преобладающим размером. - Гхм, - поперхнулся воздухом Пак, решив не уточнять дальнейших подробностей. – Значит, она тоже отпадает… - А вот эта задница очень неплоха, - внезапно заинтересованно протянул Мини-Ёли. – Не идеальная, но с тремя порциями алкоголя потянет! - Где? – завертел головой Чанёль. – Какую ты имеешь в виду? - Слева от тебя, - уточнил Ёли. – Такая, подтянутая… Пак повернулся в указанном направлении и задумчиво прищурился. Слева от него, у колонны, стояла Хёрин из параллельной группы и радостно смеялась над очередной глупой шуткой однокурсника Чанёля Ли Тэмина. Тэмин был известен тем, что при плохом освещении мог сойти за симпатичную девушку, а при хорошем – за девушку, но слегка мужеподобную. - Хёрин красивая, - одобрительно крякнул Чанёль, оглядывая девушку внимательным взглядом. – Особенно, глаза. Глаза Хёрин были размера третьего, не меньше, они волновали его трепетную душу и заставляли покрываться благоговейными мурашками. Слишком они были упругими, то есть глубокими и выразительными. - Нет, это не та, которая сисястая, - недовольно фыркнул Мини-Ёли. – А та, которая рядом с ней. Пак еще раз огляделся и удивленно округлил глаза. Возле Хёрин находился лишь вышеназванный Тэмин, что-то показывающий ей на своем телефоне, и большой стенд, на котором красовалась фотография лучшего преподавателя месяца, педагога по экономике Чхве Шивона. Чхве-сонсэнним гордо смотрел на Чанёля суровым взором, нахмурив широкие брови и немного выпятив нижнюю губу, внушая трепет и вызывая немедленное желание бросить все дела и мчаться домой со всех ног, дабы зубрить экономическую науку. Задницы ни у стенда, ни у пресловутого изображения преподавателя не наблюдалось, и Пак шепотом переспросил Мини-Ёли: - Но тут только Хёрин и Тэмин… Ты уверен, что именно… Догадка Пак Чанёля была такой же внезапной и неожиданной, как голый Бэтмен в шкафу лунной ночью, и потому он пошатнулся, хватаясь рукой за колонну и с ужасом глядя на ничего не подозревающего Тэмина. - Не может быть… Ты что, хочешь сказать, что тебя привлекает жопа этого патлатого дебила?! - На себя посмотри, - обиделся Мини-Ёли. – И да, отличная жопа, между прочим. - Но он же парень! – Пак Чанёль цеплялся за свою гетеросексуальность с таким же отчаянием, с каким Кёнсу яростно отрицал свою дьявольскую сущность. Мини-Ёли хмыкнул и вкрадчиво протянул: - Знаю. И что? - Но я не гей! – оглушительно заорал Пак прямо на весь заполненный людьми холл. К счастью, в этот самый момент прозвенел звонок на пару, и крик души Пака был заглушен противным резким звуком. - А почему ты так вообще решил? – абсолютно серьезно спросил Мини-Ёли. – Ты проверял? С девушками у тебя, кстати, никогда не клеилось еще и потому, что мне никогда не нравились их задницы. – Чуть помолчав, он с несвойственным ему смущением добавил: – Да и передницы тоже… - Это невозможно! – вновь повторил Чанёль, нервно теребя рукав своей куртки. – Тогда ты гей, а я не гей! - Я твой член! – оскорбился Мини-Ёли. – Все, что твое – мое, а что мое – твое! Твое убогое чувство юмора – мое, твоя манера по-идиотски смеяться в неподходящий момент – моя, твоя тщательно отрицаемая голубая сущность, увы, тоже моя, как бы это ни было печально и удручающе… - Ты несешь бред, - твердо заявил Чанёль, наконец-то вспоминая, что у него вот-вот начнется важная лекция и отлипая от колонны. – Я нормальный, гетеросексульный мужчина! И мне всегда нравились женщины! И нравятся, и ты раньше никогда мне не возражал! - Естественно, я не возражал! – фыркнул Мини-Ёли. – Ты меня и не спрашивал, а я никак не мог ответить! Но сам подумай, разве все твои последние попытки заняться сексом не заканчивались провалами? - Это все были неудачные дни! – пробормотал Пак, приближаясь к аудитории. Прошедший мимо преподаватель по философии Ким Чонун, почему-то широко известный как среди преподавателей, так среди студентов под кличкой Йесон, окинул Чанёля меланхоличным взором, но ничего не сказал: великого мыслителя Чонуна не волновали такие бренные незначительные вещи, как разговаривающий со своим пахом студент и, что самое удивительное, сердито отвечающий ему пах. Система ценностей Йесона ограничивалась любимыми ручными черепашками, коллекцией кассет с голландской утренней аэробикой шестидесятых годов выпуска и преподавателем кулинарии Ким Реуком, который скорее походил на первокурсника, нежели на педагога с огромным опытом. - Сейчас я зайду в лекционную аудиторию, и там будет целая толпа очень красивых девушек, - менторским тоном отрезал Пак, осторожно заглядывая в просторное помещение. – И среди них обязательно найдется та, против которой ты ничего не сможешь возразить! Возле доски уже напряженно сопел преподаватель математической физики Чо Кюхён, на лице которого была написана легкая обреченность и безудержное желание оказаться как можно дальше от нерадивых студентов. Ведь дома Кюхён-сонсэнима ждал Старкрафт, коллекция дорогого вина и преподаватель классической литературы Ли Сонмин, который жил с ним на протяжении нескольких лет и который отличался редким терпением и способностью находить компромиссы. Характер господина Чо был пакостен, как слякоть в дождливом ноябре, и Сонмин-сонсэниму следовало поставить памятник за то, что он терпел многочисленные недостатки своего спутника жизни. - На следующей лекции будет контрольная! – мрачно возвестил Кюхён-сонсэним. По аудитории прокатился разочарованный гул. Пак осторожно сел на сидение в заднем ряду и услышал, как его однокурсник Минхо расстроено прошептал: - Опять вошел в игровой запой, и Сонмин-сонсэним ушел ночевать к Итук-сонсэниму и Канин-сонсэниму! - По всем пройденным темам! – рявкнул Чо и, сверкнув глазами, круто развернулся к доске, с силой царапая по ней мелом. Пак поморщился и зажал ладонями уши, сквозь отвратительный скрежет слыша громкий шепот сидящего рядом Тэмина: - По всем темам – значит, уже неделю у Итук-сонсэнима торчит. И значит, у Чо уже неделю нет секса, нормальной еды, глаженных рубашек и розовых трусов! - Последнее – это скорее плюс, - отметил Минхо, боязливо косясь в сторону Чо-сонсэнима, испускающего темные флюиды такой разрушительной мощности, что До Кёнсу покраснел, посинел и позеленел бы от всепоглощающей зависти. Чанёль осторожно достал тетрадку из сумки и, вглядываясь в хаотичные и непонятные записи профессора Чо, шепотом спросил Мини-Ёли: - Ну что, здесь тебе кто-нибудь нравится? - Я чую жопу Тэмина, - немедленно отозвался Ёли. – Эту прекрасную, манящую, упругую жопу… - Да что ты привязался к его жопе! – громко заорал Чанёль, медленно, но верно теряя терпение. Собравшиеся в аудитории студенты замерли и как по команде повернулись к Паку, глядя на него заинтересованными глазами. Чанёль невольно поежился и сделал вид, будто увлечен лекцией Кюхён-сонсэнима, который был слишком поглощен решением сложного уравнения и придумыванием достойной мести Итук-сонсэниму, наглому потакателю Сонминовых капризов, чтобы отреагировать на его крик души. Убедившись, что внимание к нему угасло, Пак наклонился ниже и возмущенно прошипел: - Из-за тебя меня могут посчитать чокнутым! - А ты и есть чокнутый, чокнутый педик, - радостно отозвался Мини-Ёли. – Спорим, ты так и не найдешь достойную замену прекрасной заднице этого Тэмина? - Найду, - упрямо выдохнул Чанёль, намеревавшийся сражаться за свою гетеросексуальность, как Геракл за греческий Олимп. – Да хоть в этой же аудитории! Он поднял голову и прошелся оценивающим взглядом по аудитории: - Вот, например, Юна! Она умная, красивая, милая, веселая, самый настоящий идеал! - Вообще никак, - скучающим тоном произнес Мини-Ёли. – Следующая. Пак заскрипел зубами, но решил не сдаваться. Он вытянул голову, вглядываясь вперед, в первые ряды, и радостно сверкнул глазами: - Сыльги! Любимица Кюхён-сонсэнима! Она хорошенькая, разбирается в математике, а еще говорят, что она неплохо поет! - Не для тебя ее математика доказывалась, - блеснул очередной тонкой метафорой Мини-Ёли. – И потом, этот парень тебе за свою любимую ученицу оторвет уши, ноги, руки, а на десерт еще и меня. – Немного помолчав, он заинтересованно добавил: - Кстати, у этого злобного парня у доски отличная жопа! Такая… упругая… - Ты извращенец! – просипел Пак. – Это же мой преподаватель! - Как будто преподаватели – это безжопные существа, - парировал Мини-Ёли. – Но все равно, это не тот человек, который тебе нужен. Этот слишком… слишком… - Если будете переговариваться там, на задних рядах, я вам устрою воспитательную головомойку! – громко рявкнул Кюхён-сонсэним, резко разворачиваясь и опасно сверкая глазами. Под потолком тревожно замигали лампочки, а сидящие на первом ряду студенты, кроме самозабвенно строчащей в тетрадке Сыльги, инстинктивно подались назад, нервно моргая и сглатывая. - Слишком кёнсуобразный? – уточнил Чанёль, на всякий случай прикрываясь тетрадкой. - Именно, - обрадованно согласился Ёли. – Такая темная аура, даже спрятаться куда-нибудь захотелось! Они случайно не родственники? - Не думаю, - вздохнул Чанёль, почесывая ухо. – Но думаю, что они бы подружились. - Через функцию Бесселя мы… - повысил голос профессор Чо, яростно черкая мелом и чертя нечто, напоминающее пентаграмму, на доске. Чанёль мысленно перекрестился и вновь наклонился к Мини-Ёли: - Тебе что, больше никто не нравится? - Мне нравится парень из дорамы «Городской охотник», но он встречается с той девчонкой из группы Мисс Эй, - возвестил Ёли. – Так, что там с функцией Бесселя, мне даже стало интересно… - Ты член, как тебя может интересовать математика?! – буквально взревел Чанёль, в очередной раз прощаясь со своим многострадальным терпением. Его крик прозвучал в просторном помещении с той же громкостью, с какой взрывается ядерная бомба в замкнутом пространстве, и на Пака в очередной раз уставились практически все собравшиеся на лекции студенты. Чанёль покраснел, ощущая, что его уши горят как семафоры, и услышал, как Тэмин встревоженно прошептал сидящему рядом Минхо: - Хён, с Чанёлем творится что-то странное… С кем он там разговаривает? И почему он постоянно наклоняется и практически утыкается носом в свои колени? - Понятия не имею, Тэмин, - покачал головой Чхве. Понизив голос, он застенчиво пробормотал: - Но знаешь, что самое странное… Я отчетливо слышал, что ему кто-то отвечал! Я схожу с ума! - Нет-нет, что ты! – затряс головой Тэмин. – На самом деле я тоже что-то слышал! Скорее всего, во всем виновата пугающая аура Кюхён-сонсэнима! - Точно, она приманивает духов и всякую нечисть! – Минхо округлил глаза, не замечая, что Пак сидит практически вплотную к ним и слышит каждое его идиотское слово. – Я думаю, он общался с каким-то духом из параллельной вселенной! Или с аудиторным домовым! Я слышал, что они живут в институте, воруют конспекты, едят мел и выковыривают штукатурку из стен! - Я тоже о них слышал, - на полном серьезе закивал головой Тэмин. – А вдруг Чанёль – один из них? Их предводитель, который только маскируется под человека, а на самом деле домовой? - Нет, он не домовой, - засомневался Минхо. – Скорее, зубная фея. Ты видел, какие у него зубищи? Как у акулы! У Чанёля был какой-то уникальный дар притягивать к себе совершенно ебанутых на всю голову личностей, начиная от ведьмаков-гинекологов и кончая одногруппниками Ли и Чхве, явно возомнившими себя местными братьями Винчестерами. Это была потрясающая способность, которая вносила в его жизнь легкие нотки постоянного пиздеца. На фоне остальных Пак Чанёль был абсолютно нормальным. Потому и отреагировал так, как подобает адекватному и благовоспитанному молодому человеку. - Да пошли вы на хер, я не ем мел, и зубы у меня нормальные! – заорал Пак, весьма невежливо тыкая пальцем в замеревших Тэмина и Минхо. – И то, что у тебя красивая жопа, не дает тебе право нести про меня всякую хуйню! Я не разговариваю ни с какими домовыми! Я нормальный! - Так их, Чанёль! – издал одобрительный возглас Мини-Ёли. – Ты нормальный, ты не общаешься с духами, ты всего лишь разговариваешь со своим членом. - Хён, там опять что-то разговаривает, - затравленно прошептал Тэмин. - Тише ты, а то аудиторный домовой нас заколдует, - прошипел Минхо, мужественно закрываясь толстой тетрадкой с лекциями. Чанёль грозно сверкнул в их сторону выпученными глазами и уже было намеревался хорошенько наподдавать Тэмину по его главному упругому достоинству, как рядом внезапно раздался громкий кашель. Пак похолодел и резко развернулся: прямо возле его парты стоял Кюхён-сонсэним, все это время наблюдавший за их высокоинтеллектуальной перепалкой. Профессор Чо стоял, нахмурившись, и, казалось, о чем-то серьезно задумался. Наконец он вздохнул и перевел взгляд на Чанёля. Пак мысленно зарыдал и пожалел, что с утра не позвонил маме, папе и старшей сестре. Потому что Кюхён-сонсэним терпеть не мог, когда кто-то срывал его пары, а страшнее его в плохом настроении мог быть только преподаватель органической химии Чанмин-сонсэним, который одним взглядом мог заставить заикаться, седеть и превращаться в горстку пепла одновременно. - Хорошо сказал, - неожиданно заявил профессор Чо и по-дружески похлопал позеленевшего от страха Пака по плечу. – Вот просто душевно очень. – Он покачал головой и пробормотал себе под нос: - То, что у Сонмина красивая жопа, еще не дает ему право мной понукать и заставлять меня отказываться от своих предпочтений! Я такой, какой я есть, я задрот, любитель порножурналов и начинающий алкоголик. И я не позволю ему собой вертеть, используя задницу как оружие! - Гхм, - контуженно отозвался Чанёль, не в силах выдавить из себя ни слова. – Гхм. - Вам по двойке, а Чонопу – пять, - возвестил Кюхён, глядя на округливших глаза Тэмина и Минхо. – Чтобы в следующий раз не использовали жопы в низменных целях! Чонопом звали парня из параллельной группы, и Пак был похож на него так же сильно, как Ли Хёри напоминала Фифти Сента, но возражать Кюхён-сонсэниму он как-то не осмелился. - Но… - заикнулся было Ли, но Чо сделал страшное лицо, и Тэмин подавился словами, слегка отступая назад и глядя на него с благоговейным трепетом. - Сейчас же позвоню Сонмину и все ему выскажу, - решительно заявил Чо и вновь похлопал Пака по плечу. – Спасибо тебе, Чоноп, ты молодец. С этими словами он достал из кармана смартфон и стремительно выбежал из аудитории, провожаемый обалделыми взглядами студентов. Из коридора немедленно раздался его громкий вопль: - Алло, Сонмин-а? Ты больше не сможешь шантажировать меня своей жопой, я свободен, я достиг просветления, понял? Пак громко икнул и осел на стул, контуженно моргая глазами. Мини-Ёли сдавленно хихикнул и достаточно громко пробормотал: - Чоноп? - Заткнись ты, - жалобно простонал Пак, обхватывая себя руками за гудящую голову. – Аудиторный домовой! - По крайней мере, ты помог одному человеку достигнуть просветления, - проигнорировал его просьбу Ёли. Чуть помолчав, он добавил: – И знаешь, что самое забавное? - Что я медленно, но верно оказываюсь латентным геем? – Пак прикрылся тетрадкой и тяжело вздохнул. - Как всегда, во всем оказалась виновата жопа. Жопы правят этим зыбким, несовершенным миром. ***** - Ну а как тебе Юри? – с надеждой в голосе спросил Чанёль, сидя на лавочке возле университета и оглядывая всех проходящих мимо девушек цепким взглядом. - Разве это не твоя бывшая? – изумился Мини-Ёли. – Та самая, которая встречалась с тобой пару месяцев, а потом сбежала от тебя к какому-то парню с экономического факультета, который хорошо читал рэп и плел корзины из ивовых прутиков? - Это она, - нехотя признал Пак, окончательно закручинившись. – Но попробовать-то стоило! - Ни одна из двадцати семи девушек, которых ты предлагал мне в качестве твоей потенциальной второй половинки, мне вообще не понравилась! – категорично заявил Ёли. – И потом, у них у всех есть сиськи! - Ну, конечно, у них есть сиськи, они же девушки! – вскипел Пак. - Не у всех, некоторые, увы, рождаются впуклыми, а не выпуклыми, - философски изрек Мини-Ели. Помолчав, он задумчиво добавил: - Кстати, одна все-таки была ничего. Та, которая шла рядом с тем странным мужчиной по имени Донхэ… - Это Ким Хичоль, мой преподаватель по электротехнике! – вытаращил глаза Чанёль. – Самый настоящий мужчина! Самый настоящий мужчина Ким Хичоль частенько приходил на занятия в розовых шортах, боа из перьев и с украшенными разноцветными заколками волосами, но об этом Пак как-то благополучно предпочел забыть. - Насчет этого я бы на твоем месте не мог быть уверенным на сто процентов, - фыркнул Мини-Ёли. – Корея – загадочная страна. Идет по улице красивая девочка, а потом оказывается, что это не красивая девочка, а сильно накрашенный и ухоженный мальчик, который когда-нибудь дебютирует в какой-нибудь айдол-группе и будет переодеваться в Бейонсе на концерте! Вот сам представь, на каблуках и в юбке, это вообще… - Пак Чанёль, куда ты запропастился?! – раздался сбоку знакомый раздраженный голос. Чанёль нервно дернулся и повернулся на звук: к нему медленно, но верно приближался раздраженный Бэкхён, размахивая увесистой папкой с документами. Пак облегченно вздохнул и широко улыбнулся, намереваясь впервые за сегодняшний день пообщаться с адекватным, не съехавшим с катушек человеком, как внезапно Мини-Ёли издал глубокий вздох и восхищенно прошептал: - Это Она! - Кто, Она? – недоуменно переспросил Чанёль, вглядываясь в миловидные черты лица подходящего все ближе Бёна. Конечно, порой Бэкхён перебарщивал с подводкой, а его способности закатывать скандалы вселенского масштаба могла бы позавидовать любая истеричная особа с ПМС, но в целом с девушкой спутать его было весьма проблематично. Даже будучи говорящим членом. - Вот Она, та самая задница! – возбужденно забормотал Ёли. – О, какая форма! Какая округлость! Я просто ощущаю, как во мне просыпается неистовый самец, я восстаю, как раб против жестокого плантатора! В голове обалдевшего Пака мелькнула слабая мысль о том, что Мини-Ёли, как всегда, щедр на цветистые метафоры. Он машинально опустил глаза вниз и невольно подпрыгнул: - Ты же встал! А, ну, немедленно лезь обратно! - Не могу, я весь трепещу, ведь эта божественная попа приближается, - категорично заявил Мини-Ёли. – Как я могу оставаться спокойным, я хочу, чтобы ты вонзил меня в… - Это попа Бэкхён-хёна! – истерично воскликнул Чанёль, порывисто ударяя по Ёли рукой и тут же сгибаясь от боли. – Ай, блядь, больно! - Конечно, больно, ты опять бьешь свой член, идиот! – полузадушено пропыхтел Ёли. – И если ты думаешь, что это остудит мое, да и твое яростное желание, то ты глубоко ошибаешься! Я не успокоюсь, пока не войду в эту великолепную задницу! - Это задница моего самого лучшего друга, - прошипел Пак. – Ты хоть понимаешь, что для тебя туда вход закрыт?! И потом, почему ты вчера никак на нее не реагировал?! Почему только сегодня тебе приспичило запасть на жопу Бэкхёна?! - Потому что я переобщался с твоими долбанутыми дружками, и мой радар был временно в нерабочем состоянии, - с достоинством ответил Мини-Ёли. – Хотя это странно, такую жопу пропустить! Это все бесконечная болтовня того шепелявого парня Сехуна и странного и пугающего Кёнсу с его темной ау… В небе раздался громкий разряд грома, и подул резкий ветер. Ёли вздохнул и поправился: - Ладно-ладно, того пугающего парня Кёнсу без темной ауры. И незачем так нервничать… - Бэкхён подошел практически вплотную. Ёли издал громкий возбужденный стон и ажиотированно зашептал: - Чанёль, вот она, твоя судьба! Давай, бери все в свои руки! Вали и трахай его, трахай, пока не стал сопротивляться! - Никакая он не моя судьба! – отмер Чанёль, ощущая, как от ужаса и напряжения нервно дергается правая щека. – И давай, опадай уже, я совершенно не хочу, чтобы Бэкхён-хён увидел меня… таким. - Хочешь-хочешь, - хмыкнул Мини-Ёли. – Просто сам себе не хочешь признаваться. Только представь: ты сжимаешь его в своих объятиях, твои губы проходятся по его шее, ключицам, ты мажешь его соусом для барбекю и медленно его слизываешь… - Соусом для барбекю? – переспросил Пак, поспешно прикрывая Ёли лежащей рядом газетой. Тот невозмутимо отозвался: - Сливки – для ванильных педиков, барбекю или сырный соус – выбор настоящих мужиков. Ну же, Чанёль, ты видел его голым, ты же знаешь, какая у него классная задница… - Мне кажется, или ты с кем-то разговариваешь? – недоуменно спросил Бэкхён, приближаясь к нему вплотную. Пак моментально прижал к паху помятую газету и нервно захихикал: - Что ты, тебе кажется! Я тут сижу и читаю последний выпуск «Сеульских слухов». Такая интересная статья попалась! Бён наклонился к коленям Чанёля и громко прочитал: - «Известная участница популярной женской группы оказалась переодетым осьминогом и вышла замуж за китайского бизнесмена, занимающегося производством и продажей съедобных стрингов». – Он закашлялся и недоуменно покосился на Пака. – Ты правда считаешь это интересным? - Очень, - закивал Чанёль, почему-то будучи не в силах оторваться от выпирающей пятой точки склонившегося над статьей Бёна. И вправду, задница была очень хороша. Упругая, ровная, округлая, туго обтянутая темными джинсами. Почему-то в голове прозвучал низкий наставительный голос Ифаня: «Я вижу в твоем будущем жопу. Округлую такую, с родинкой на ягодице». Пак напряг память, силясь вспомнить, есть ли у Бёна родинки на заднице. Последний раз он видел его голым, когда они ходили вместе в японскую сауну. Почему-то в голове всплывало красное лицо истерично хихикающего Бэкхёна, соджу и собственные кривые ноги, которыми пьяный в дрова Чанёль размахивал в воздухе, пытаясь станцевать канкан. Пак помотал головой и тяжело вздохнул, вновь устремляя тревожный взгляд на попу что-то рассказывающего Бёна. Разум выхватил часть его увлекательной истории: - И тогда Сонмин-сонсэним, который вел у нас пару, вдруг посинел и стал что-то орать про то, как его задолбали постоянно засыпающие у компьютера вредные ублюдки… Эй, ты меня слушаешь, ты что, заснул?! - О Боги, какая задница, так бы и трахнул прямо на этой грязной лавочке! – внезапно громко и отчетливо продекламировал Мини-Ёли, мечтательно выдыхая. Бэкхён замер и, хлопнув глазами, ошарашенно переспросил: - Что ты сказал?! - Я ничего не говорил, - просипел Чанёль, разрываясь между непреодолимым желанием оторвать Мини-Ёли к херам и здравым смыслом, отчетливо нашептывающим ему, что член ему все-таки еще пригодится. – Тебе показалось. - Странно, я думал, что ты что-то сказал про… - начал было Бён, но его внезапно перебил пылкий голос Ёли: - Тебе не надо думать, тебе надо просто купить литр соуса барбекю, раздеться, встать передо мной и … - Йестердэй олл май траббл симс соу фар эвей! – заорал Пак, безбожно коверкая бессмертный хит легендарных The Beatles и старательно пытаясь заглушить разошедшегося Ёли. Бён и добрая часть собравшихся неподалеку людей уставились на него, как вегетарианцы на сочный стейк, а Мини-Ёли презрительно фыркнул и громко заявил: - Если ты думаешь, что сможешь меня заткнуть, то ты ошибаешься! Хватит бегать от собственных желаний, мы же оба знаем, что ты хочешь выебать Бэкхёна во все имеющиеся в его теле доступные дырки! Особенно, в ту, что снизу… - Дырки? – севшим голосом переспросил Бён. – Чанёль, это ты сказал?! Но как ты мог сказать, ты же поешь? - Я ничего не говорил! – громогласно заявил Пак, изо всех сил пытаясь заткнуть разглагольствующего Ёли газетой. – Тебе кажется, я пою! - Тебе не кажется! – немедленно отозвался Ёли. – Бэкхён, не стой вот так с открытым ртом, а то мне очень хочется, чтобы ты вот так вот взял меня прямо туда и начал яростно со… - Соу сэд, соу сэд! –завизжал Пак, распугивая случайных прохожих и заставляя Бёна попятиться и едва не упасть прямо на асфальт. – Итс суо сэд, сэд ситуэйшн! Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля! Где-то в Великобритании мучился острыми желудочными коликами, вызываемыми чудесным пением Пака, сэр Элтон Джон, у которого, в отличие от Чанёля, никогда не было проблем с признанием собственной сексуальной неординарности. Проходящая мимо пожилая дама споткнулась и уронила на асфальт только что купленную дыню, которая моментально разбилась и залила сладким соком практически весь тротуар. Какая-то девушка громко заплакала, а Мини-Ёли набатом загремел: - Бэкхён, не слушай его отвратительное пение! Лучше послушай мой рэп, я посвящаю его специально тебе! Ах, Бён Бэкхён, в тебя я влюблен, твоя задница как персик, и в Сеуле, и в Нью-Джерси! Я хочу тебя трахнуть, я хочу соджу жахнуть, шоу ми ёр мани, лет ми би ёр хани! - Чанёль, с тобой все хорошо? – контуженно пискнул Бён, прячась за скамейку и поскальзываясь на дыне. – Ты какой-то… странный. Бэкхён проявил совершенно несвойственную для себя тактичность. Потому что в данный момент поющий верхней частью тела и читающий рэп нижней Пак Чанёль был не просто странным, он был ебнутым на всю свою всклокоченную голову. Проходящий мимо Кюхён-сонсэним, эмоционально ругающийся по телефону с Сонмин-сэнсэнимом, оторвался от своего увлекательного разговора и доверительно сообщил оторопевшему Бёну: - Во всем виноваты жопы. Сказав эту воистину мудрую и правильную фразу, он снова приложил телефон к уху и оглушительно заорал: - А меня бесят твои розовые трусы! Почему каждый раз ты покупаешь себе именно розовые?! Что значит, «я тогда вообще больше не буду носить белье»?! Нет, нет, погоди, зачем же ты так радикально, не надо, я же видел, как этот противный Шивон нагло косился в твою сторону! Надень трусы и не вешай трубку! Не вешай трубку, я кому сказал! Бэкхён отвлекся от чужой бельевой драмы и ласково спросил кашляющего Пака, истерично бьющего себя прямо по паху: - Чанёль, может, тебе вызвать скорую? Мне кажется, что ты заболел или переутомился. - Или ебнулся, - радостно заявил Мини-Ёли. - Или ебнулся, - согласился с ним Бён и тут же вздрогнул, озираясь. – Кто это сказал?! - Мне пора, - сипло выдохнул Пак и, по-прежнему прикрываясь газетой, вскочил со скамейки. – Мне срочно надо эээээ… в библиотеку! Готовлю доклад о ежах! - Какие ежи, что ты врешь! – возмутился Ёли. – Бэкхён, дорогой, не слушай его, слушай меня, мы просто хотим тебя вые… - Сорри симс ту би зе хардест ворд! – заорал Чанёль и, споткнувшись на куске дыни, стремительно бросился в сторону автобусной остановки. Оторопевший Бён проводил его шокированным взором и пробормотал: - Какой еще Ворд? Который Майкрософта? Он покачал головой и опустился на скамейку, глядя на валяющиеся на полу ошметки дыни. - Но я слышал что-то про «трахнуть»… И про «задницу»… Разрази меня гром, слышал же! – задумчиво произнес он, обхватывая голову ладонями. – И про то, что он хочет… На его щеках выступил румянец, и Бэкхён тряхнул головой, прикусывая нижнюю губу: - Но голос шел откуда-то снизу… Он же не мог говорить бедрами или коленками! Скорее всего, мне это просто почудилось. Эх, не надо было есть столько шоколада на ночь, не надо! Большое количество шоколада действительно порой бывает вредным для здоровья, но чаще всего это проявляется в диатезе, кариесе или же резко растолстевшей пятой точке. Галлюцинации от него бывают крайне редко, и то, если шоколад голландский. Но Бён Бэкхён не знал, что самые его абсурдные предположения были наиболее близкими к истине. И потому сидел красный как кумач, задумчиво растаптывая ногой липкую дынную корку. Не подозревая, что именно его округлая задница стала причиной катастрофы локального масштаба. Потому что красивая и с родинкой на правом полушарии. Во всем были виноваты задницы, и с этим было невозможно ничего сделать. ***** - Итак, - светским тоном заявил Чунмён, почесывая переносицу. – То есть выяснилось, что ты гей, и Мини-Ёли видит вторую половину в нашем с тобой общем истеричном дружке Бён Бэкхёне, который постоянно малюет глаза, как привокзальная шалава? Пак, только что отпивший чай из симпатичной фарфоровой чашечки, поперхнулся и громко закашлялся. Сидящий рядом с ним Крис немедленно стал участливо хлопать его по спине большой ладонью, отчего выбил из Чанёля дух и остатки чая. Минсок покачал головой и элегически заметил: - Я давно это подозревал! Ну, что, Чанёль-а, теперь-то ты понимаешь, что ты гей? - Нет, - прохрипел Пак, пытаясь отползти от продолжающего усердствовать Ифаня. - Да, - одновременно с ним отозвался Мини-Ёли, который по случаю собрания гордо выглядывал из приспущенных трусов Чанёля. Все собравшиеся дружно зааплодировали, глядя на Пака участливыми взглядами. Тот моментально ощутил себя как на встрече собрания анонимных алкоголиков, будто он только что признался, что уже месяц не ворует у мамы духи и жидкость для снятия лака для опохмела, и сердито сказал, пихая сидящего рядом и переговаривающегося о чем-то с Минсоком Чондэ: - Вы что, все сговорились? Почему вы слушаете то, что говорит этот глупый Ёли, и совсем не прислушиваетесь ко мне?!! - Потому что Мини-Ёли намного умнее и благоразумнее тебя, - изрек Кёнсу, откусывая большой кусок от испеченного хозяйственным Минсоком печенья. Пак нехорошо покосился в его сторону, но сдержался: с До Кёнсу лучше было вообще не связываться, что бы он ни говорил и ни делал. - Налицо ярко выраженное отрицание, - с умным видом заявил Чунмён, для пущей убедительности тыкая пальцем в какую-то толстую книгу по психологии. – Мы должны помочь пациенту признать и осознать собственную уникальность и легкую девиантность путем метода простейших ассоциаций. - Это как? – округлил глаза Сехун. - Мы должны донести до него светлую мысль о том, что он педик и хочет трахнуть какого-то Бэкхёна, - разъяснил более понятливый Лухан. О широко открыл рот и некрасиво вытаращил глаза: - Не может быть! Неужели он и вправду влюблен в того истеричного, толстозадого коротышку с намазюканными подводкой глазами?! - Мы же об этом разговаривали ближайшие пятнадцать минут, - тяжело вздохнул Чонин, одновременно аккуратно стирая с щеки Кёнсу налипшие крошки. Тот недовольно покосился на него, но ничего не сказал: забота Кима разрушала его устоявшийся образ дьявольского порождения клоунского ада. - Да, он влюблен в Бэкхёна, - отозвался Мини-Ёли. - Нет, я не люблю Бэкхёна, - немедленно возразил Чанёль, буравя Ёли тяжелым взглядом. – Точнее, люблю, но не в том смысле! И после того, что ты сегодня устроил, я вообще не смогу к нему близко подойти! - Можно и не очень близко, - спокойно продекламировал Ёли. – Можешь трахаться с ним на расстоянии. - Давайте все-таки попробуем метод ассоциаций, - бодро заявил Сухо и стрельнул глазами в сторону Криса, который меланхолично ковырялся в носу. Тот немедленно вытащил палец из ноздри и выпятил грудь, принимая максимально мужественную и суровую позу. Чунмён громко хихикнул и перевел взгляд на Чанёля: - Что же, начнем… - Он замялся. – Какой бы пример тебе привести… - Когда ты смотришь выступление Trouble maker, кто тебя больше возбуждает: Хёна или Хёнсын? – неожиданно подал голос Исин, выглядывая из-за стопки наваленных разноцветных подушечек. Сехун задумчиво закивал головой, а Сухо подскочил на месте и радостно взмахнул рукой: - Отлично! Чанёль, кто тебя заводит: Хёна или Хёнсын? - Хёна, - немедленно отозвался Пак. Лухан поморщился и изрек: - Это неудачный пример. Хёна даже гнилое бревно заведет, чего уж говорить о скрытом педике Чанёле! - Я не скрытый педик! – возмутился Пак. Мини-Ёли сдавленно хрюкнул: - Согласен, ты вполне себе открытый педик. - Я тебе сейчас устр… - угрожающе начал было Чанёль, но его перебил оживившийся Сехун: - Хорошо, кто тебя больше заводит: Хёна или Сонёль из Infinite, когда он переодевался в нее для кавера на Trouble maker? - Глупый вопрос, конечно, Хёна! – уверенно заявил Пак. Лухан пожал плечами и недовольно спросил: - Хорошо, а теперь представь себе Хёнсына в костюме Хёны и скажи, смог бы он тебя завести? Например, если бы на нем был тот леопардовый костюм из эры Ice Cream или короткие джинсовые шорты из эпохи Bubble Pop? - Или лучше Бэкхёна, - подал голос Кёнсу. – Бэкхёна в том уродском леопардовом комбинезоне и ушках Минни-Маус. Тебя бы завел Бэкхён в таком виде? - Н-н-нет, - промямлил Пак, с ужасом понимая, что в голове возникает четкий и на редкость навязчивый образ Бёна, который, держа в изящных руках рожок мороженого, медленно слизывает белое сливочное лакомство розовым языком… - Вообще не заводит, - сдавленно пискнул Чанёль, ощущая, как внизу оживает и злорадно хихикает Мини-Ёли. – Что за извращения! Почему вы заставляете меня представлять всех подряд в этом идиотском образе? Он повернулся к мирно отпивающему чай из кружки Чондэ и свирепо рявкнул: - Сам представь кого-нибудь в этом костюме! Например, того же Минсока?! Что, красиво? Что, сексуально? - Гхм, - контужено пробормотал Чен, глядя на зардевшегося Кима задумчивым взглядом и расплываясь в рассеянной улыбке. – Если честно… - Оу, - хихикнул Минсок и, продолжая этот ненавязчивый флирт, уронил Чондэ на ногу двухкилограммовый справочник начинающего психолога. Тот, казалось, вообще не обратил на это никакого внимания, продолжая сверлить Кима резко заинтересованным взором. - Срань Господня, да вы все извращенцы! – пробормотал Чанёль, оглядывая собравшихся ошеломленным взглядом. - Ты только сейчас это понял? – сочувствующе отозвался Ёли. - Кёнсу-хён, а ты никогда не думал надеть вот такой комбинезон? Только представь, какой бы ты в нем был красивый! Надень такой на мой день рождения, вместе с ушками, ты сделаешь меня самым счастливым человеком на земле, – застенчиво протянул Чонин, слегка толкая До локтем в бок. Тот взглянул на него исподлобья и отрывисто ответил: - Нет. На стеллажах с книгами громко звякнуло стекло, а с полки резко сорвалась и упала на пол толстая медицинская энциклопедия. Тао спрятался за спину притихшего Сехуна, а Чонин, который, казалось, совсем не обратил внимания на происходящие рядом с ними паранормальные явления, обиженно выпятил нижнюю губу. До некоторое время старательно буравил тяжелым взглядом пол, отчего в нем образовалось сразу несколько заметных трещин, пока наконец не изрек: - Я подумаю. Глаза Чонина загорелись чистой неподдельной радостью практикующего извращенца-фетишиста. Он открыл рот, чтобы, видимо, задать очередной вопрос, когда подушки на диване резко зашевелились, и из-под них показалась всклокоченная голова Исина: - Мы же так и не поняли, кто нравится Чанёлю больше всего: Хёна, Хёнсын, Сонёль, переодетый в Хёну, или Хёна, переодетая в Сонёля, - изрек он, громко зевая. – И мы так и не приблизились ни на шаг к тому, чтобы Чанёль наконец-то осознал собственную беспросветную голубизну, трахнул этого Бирмингема и снял с себя заклятие! - Его зовут Бэкхён, - поправил его Сухо. Исин меланхолично пожал плечами и слегка пихнул Чанёля ступней в бедро. - Какая разница, главное, что Мини-Ёли почувствовал в нем истинную любовь Чанёля. Теперь ему осталось лишь рассказать о своих чувствах этому Банхиму, добиться от него ответных слов, и тогда все будут счастливы. И все пиписьки будут молчать. - Я не пиписька, я могучий фаллос! – возмутился Ёли. Пак ощутил, как нутро наполняет нарастающее раздражение, и отрывисто процедил: - Конечно, идиоты, вам легко сейчас всем тут так рассуждать! Но Бэкхён-хён – мой лучший друг, которого я знаю с самого детства. Знаете, как он отреагирует, если я скажу ему, что он предначертан мне судьбой, потому что так сказал мой заколдованный говорящий член? Да он оторвет мне его к херам и больше никогда не будет со мной разговаривать! - Не думаю, что этот Бэкхён настолько жестокий, - пробормотал Чонин. Минсок закивал. - Настолько-настолько, даже еще хуже. Тем временем Пак встал со стула и, раздраженно пыхтя, стал натягивать на себя трусы и брюки, не обращая внимания на рассерженные вопли Мини-Ёли. - Это просто твое колдовство долбоебское, - заявил он, глядя на виновато молчащего Криса. – И потому и мой член получился таким долбоебским. Все это вранье, про то, что Бэкхён – моя судьба, просто очередной баг в твоем заклинании. Завтра же приглашу на свидание Сохён из параллельной группы, она мне давно нравилась, и докажу, что все ваши бредни про судьбоносную жопу и мою голубизну - это все бредни! - Ты сказал слово «бредни» два раза подряд, - занудно отозвался Исин откуда-то из недр дивана. Пак гневно сверкнул глазами в его сторону и, схватив свой рюкзак, вылетел прочь из комнаты. Мчась по коридору, он на ходу доставал телефон из кармана, лихорадочно бормоча: - Вот увидите, вы все еще увидите! - Что они увидят? – поинтересовался Мини-Ёли. Чанёль выскочил из здания и лаконично ответил: - Все! - Исчерпывающе, - фыркнул Ёли. – Может, ты прекратишь страдать ерундой? Когда ты все-таки признаешь, что… - Ничего я не буду признавать! – истерично завопил Пак. Проходящий мимо старичок выронил арбуз, который он мирно нес в прозрачном пакете, а Чанёль принялся истерично тыкать в экран телефона, приговаривая: - Чтобы я еще раз слушал ваши тупые советы! Алло, Сохён-ши… Слушай, я давно хотел тебя спросить… - Вот идиот, - по-старушечьи вздохнул Мини-Ёли. – Одни проблемы от него. И разбитые арбузы с дынями. Тем временем в комнате Чунмёна царила атмосфера всеобщего уныния. Сехун шмыгнул носом, а Тао робко спросил: - Как вы думаете, он вернется? - Конечно, вернется, - не слишком уверенно ответил Лухан. Кёнсу горестно вздохнул: - Я буду скучать по нему и его говорящей писюльке! - «Могучему фаллосу», - поправил его Чондэ. – Помни, это могучий фаллос. Вновь воцарилось гнетущее молчание. Минсок отставил в сторону чашку чая и внезапно громко взвыл: - Я не могу больше! Надо как-то разбавить обстановку! А ну, быстро представили себе Ифаня в костюме Хёны! - Фу! – раздался громкий дружный гул, робкое бормотание Тао «Гэгэ все равно крут», и мечтательный возглас Чунмёна «Ох!». Крис выпятил губы куриной жопкой и обиженно процедил: - Я вам это еще припомню. Я вам всем члены заколдую, мудилы! И только Бён Бэкхён не был в курсе чудовищной проблемы и мучений своего близкого друга Пак Чанёля. Он мирно лежал в своей кровати и спал, и во сне ему виделся шоколадный Пак, который пел визгливым голосом песни SNSD и метко швырялся в него дынями во сне. Бэкхён покрывался холодным потом, беспокойно мычал и в сновидении мужественно убегал от пахнущего ванилью и такого аппетитного Чанёля. Что бы сказал на это великий Зигмунд Фрейд, неизвестно, но маг Ифань, ведьмак Чондэ и студент-психолог Ким Чунмён были бы единодушны: во всем виновата жопа. Как ментальная, так и настоящая. Круглая и с родинкой.