Цветок надежды

После ухода Камиллы Алиса и Максим хотели было посмотреть телевизор или посидеть в контакте. Едва они начали обсуждать, как им провести день, парочка уловила в прихожей звон бубенца. Это могло означать, что появилась хранительница новой эры, поэтому они вышли, чтобы поприветствовать Нэрити. Это и впрямь была она. Дама выглядела весьма обеспокоенной, так как, несмотря на все приложенные усилия, её воспитаннику и Алисе с Камиллой пришлось провести крайне неприятную ночь. - Как вы? – Нэрити тут же набросилась на обеих с расспросами. – Они вас не ранили? - Нет, слава Богу, всё обошлось! – смущённо заулыбалась Алиса. – Я смогла использовать диамант. - Я рада, что с вами и Камиллой всё в порядке! – беловолосая сразу повеселела. - Спасибо! - улыбнулся Максим. – Кстати, а можно вопрос? - Да, конечно. А что тебя интересует? – Нэрити почесала макушку. - Снова моё прошлое. – Макс сразу же сник, думая, что хранительница новой эры не захочет отвечать. - Можете рассказать нам с Алисой о моём происхождении, а также о том, как же я оказался в межмирье? Просто сколько не пытался, не могу вспомнить об этом… - Я не рассказывала тебе эту историю. – кивнула беловолосая. – Но сейчас расскажу. Поэтому, если хотите, то слушайте… ***POV Нэрити*** Это произошло семнадцать лет назад. Мы с Лав Белл уже неделю вели исследования внезапно начавшегося в межмирье прекрасного звездопада, и диаманта – упавшей звезды. Сила кристалла, как вы смели уже убедиться в этом, поистине невероятна. Я целые дни проводила в библиотеке, надеясь хоть что нибудь выяснить или про звездопад, или про загадочный кристалл. Лав Белл, насколько помню, вечно отсутствовала - вела розыски на земле и следила за членами мирового правительства, пока это было хоть немного возможным. На одной из их дьявольских сходок один из мирового правительства, некто барон Ротшильд, проговорился о двух людях, которых им надо уничтожить – ключах к новой эре, что должны были родиться с интервалом в два года. Причём время для появления на свет старшего из ключей должно вот-вот настать, или он уже родился. Помню, для Лав Белл поиски ключа стали навязчивой идеей, и вот, неделю спустя после начала звездопада она влетела в библиотеку. Я сразу увидела, что волосы Лав Белл растрёпаны, шапка арлекинская сдвинута набекрень, а на щеках у неё проступил румянец, при её тогдашней бледности казавшийся болезненным. - Что – то не так? – спросила я, бросив книгу, и подбежав к феечке. - Беда, дама Нэрити… - выпалила Лав Белл. - Да что за беда? – я была крайне обеспокоена словами своей сподручной и решила поскорее всё узнать. - Старший из ключей к новой эре родился. – Лав Белл снизила свой звонкий голосок до шёпота. - Ну и какая же в этом беда? – рассмеялась я. – Сие просто великолепно, ведь получается, что до новой эры осталось немного. И, похоже, именно поэтому начался звездопад! - Знали бы вы, дама Нэрити, в какой семье он родился… - голос девочки звучал теперь удручённо. - Что ты этим хочешь сказать? – я внутренне напряглась, ожидая услышать нечто поистине ужасное. - Да мать и отец там вечно пьяные! – в каком-то исступлении крикнула фея. – А мальчику, которого зовут Максим, уже неделя от рождения. Его спасать надо! Едва я услышала последние слова, моё сердце сжалось от какого-то болезненного чувства. В голове сразу же созрел план, что делать с малышом. - Лав Белл, побудешь тут за главную пока? – попросив феечку об этом и заручившись её согласием, я приняла облик человека. Затем я пошла в залу, где располагался портал на землю. Я мысленно сконцентрировалась на ключе, и, закрыв глаза, сделала шаг. Ощущения, честно говоря, не из самых приятных – перемещение между мирами схоже с падением в бездну, и сколько бы раз вы не совершали подобные путешествия, к этому нельзя привыкнуть. Первым ощущением, встретившим меня на земле, было тепло – стоял яркий, солнечный май. Я невольно поморщилась из-за севшей на нос мушки, и открыла глаза. Перед моим взором стоял прелестнейший пейзаж – раздольный изумрудный луг с пёстрыми островками цветов и залитая светом живописная окраина какой-то крохотной деревеньки. Само поселение, видимо, располагалось на высоком холме, и лишь одна улица спускалась к серебряной речке, служившей естественной границей и несущей свои чистые воды вглубь находившегося неподалёку светлого березняка. Тут-то я вспомнила, что когда – то была в данном месте: делая записи о пяти сибирских озёрах, именно в этом березняке я нашла самое легендарное и странное из них - Потаённое озеро, вода которого обладала волшебной силой из-за находящегося на дне загадочного сооружения. Это сооружение казалось прозрачным, а на его крыше укреплён кристалл, свойствами крайне напоминающий диамант. Однако, любоваться природой или исследовать Потаённое озеро не было времени. Я сразу перешла речку по шаткому деревянному мостику, и, наконец, очутилась на деревенской улице. Она словно вымерла – немногочисленные жители, ведь, были на работах в поле. Это могло сослужить хорошую службу, так как ничто не могло сбить меня с поиска ключа. Я в задумчивости стала нарезать круги у самого крайнего дома, как вдруг почуяла явный след очень сильной и мощной энергии. Он словно призывал меня подняться по этой улице выше, что я и сделала. След, наконец, привёл меня к стоявшей между двумя добротными усадьбами на середине улицы полуразвалившейся деревянной хате – именно там находился источник столь странной энергии. В этом месте она была столь сильна, что с непривычки у меня началось головокружение. Несмотря на это, я подошла к хате и вздрогнула – из строения доносился крик младенца. Я отодвинула одну из прогнивших досок забора, и, продравшись сквозь репейники к давно разбитому, заросшему паутиной пыльному окну, начала в какой-то истерике барабанить в него, громко спрашивая, есть ли кто дома. К моему ужасу, хозяева не отвечали, а ребёнок кричал всё надрывнее. Я, наверное, первый и последний раз в своей жизни запаниковала. Вдруг я услышала лёгкий скрип старой двери, и поняла, что открыт вход с расположенного неподалёку от окна покосившегося крылечка. Так оно и оказалось – было не заперто, поэтому я смогла пробраться в единственную в этом доме комнату. В нос сразу ударил крайне неприятный запах гнили и затхлости. Комната была в удручающем состоянии. Было зябко, словно в заброшенном помещении, несмотря на стоявшую на улице жару. Повсюду висели слои паутины, стены – обшарпанные и дырявые, толстый пласт пыли покрывал усыпанный мусором и заставленный водочными бутылками прогнивший пол, перекрытие чердака давно сгорело, поэтому, если поднять голову вверх, можно было увидеть полуразрушенную худую крышу. По углам валялись непонятные тряпки, видимо, когда-то бывшие одеждой, и какие-то грязные гнилые доски. Единственным предметом мебели в этой комнате была ржавая кровать. С неё давным-давно сошла краска, ножки сломались, а матрац, который, наверное, никогда не меняли, пропах чем-то вроде сырости и уже пришёл в негодность. К этой – то кровати и вёл, тянул меня след энергии. И именно с неё слышался так взбудораживший меня детский плач. Я мигом побежала на звук, и пришла в ужас. Да, Лав Белл была полностью права, и дитя следовало срочно спасать… На кровати лежало крошечное, жалкое, еле живое существо, едва прикрытое грубой рогожей. Тельце ребёнка дрожало, и являлось настолько худым, что можно было разглядеть каждую косточку, а кожа при ближайшем рассмотрении оказалась синюшной и исцарапанной кем-то или чем-то. Он был весь в грязи, глаза гноились, волосики на его головке казались серыми. Малыш надрывно плакал, его голосок был уже сорван, и едва я подошла, он начал тянуть ко мне крохотные ладошки. Я взяла его на руки, укутав в захваченное из межмирья тёплое полотенце. - Тише, тише… - начала укачивать я младенца. – Всё у нас теперь будет хорошо! Не знаю, что на него подействовало, но ребёнок довольно быстро успокоился, насколько мог, открыл глазки, начал улыбаться, и вдруг заагукал… Мне это показалось, конечно, очень необычным – малышу всего неделька, но уже началось гуление. Однако это было невероятно милым, посему я тоже стала улыбаться и даже немного пришла в себя. «Его родители…» - думала я, переведя взгляд на расставленные по всему полу бутылки. – «Они же беспробудно пьют, не кормят ребёнка, и не ухаживают за ним… и вот странно, Максим – хорошенький, на самом деле, и, наверное, совсем не похож на своих родителей.» Я снова оглядела комнату, и только сейчас заметила, что в правом углу, рядом с окном, полулежали двое – скорее всего, это и были настоящие мать и отец Максима. Они находились в пьяном забытьи, и без того широкие лица были распухшими от неимоверного количества алкоголя. Под правым глазом мужчины виднелся огромный синяк, на лбу женщины была немалого размера шишка, у обеих губы и руки были разбиты в кровь – и всё это, наверное, после очередной драки. Вместо нормальной одежды на них были лохмотья. И действительно, даже чертами лица ребёнок ни капли не напоминал их: кажущийся немного странным сейчас по-кошачьи вытянутый разрез глаз, которого у родителей не было, в будущем мог дать крайне интересное выражение. И у матери, и у отца носы казались как бы расплющенными, однако у Максима – аккуратный в меру узенький носик. Уши – не оттопырены как у отца, и не похожи на вареники, как у матери. Круглая, на тот момент, форма личика впоследствии обещала стать овальной, а не широкой и плоской, как у родителей. Вообще, это всё крайне диссонировало с окружающей меня обстановкой, и я даже на секунду задумалась: как этот маленький аристократ оказался тут, в полуразрушенной хате, да ещё в столь бедственном положении? Приняв на тот момент единственно правильное решение, я прижала малыша, всё ещё находившегося у меня в руках, к себе, и вместе с ним направилась вон из этого дома, пока двое пьяниц не проснулись и не сделали ничего со мной или Максимом. Сломя голову, я понеслась вниз по улице, а Максим, похоже, заснул на моих руках, почувствовав долгожданное тепло. Наконец, перебежав через мостик и вновь очутившись на лугу, я позволила себе отдышаться, и сконцентрировавшись на межмирье, вместе с Максимом перенеслась обратно. Мне не хотелось думать, что дальше будет с родителями мальчика – в них я видела совершенно пропащих людей, которым уже ничем нельзя было помочь. Главным было – спасти Максима. Лав Белл встретила меня радостными приветственными криками, она всегда так делает. Вдруг златовласая заметила ребёнка на моих руках, и притихла, хотя всё также улыбалась. - О! Смотрю, и Максим с вами? – спросила феечка. - Да… - ответила я, приняв свой настоящий облик. – Те условия, в которых он находился, были поистине ужасны. Мальчишку надо накормить, выкупать, и одеть. Потом дам ему немного энергии из диамантовой чаши. Я сейчас сама всем займусь. - Позовите, если буду нужна! – пропела лав Белл и вмиг улетела куда-то по своим делам. Максим, тем временем, проснулся, и заплакал, требуя еды. Одна из служанок выделила мне массу детской одежды, питания, и предметов обихода, поэтому об этом можно было не волноваться. Предложенную мной бутылочку с детской смесью Максим выпил полностью, что показывало, насколько малыш был голоден. При купании он не плакал, а расслабленно лежал в ванночке. Я старалась быть максимально аккуратной, но мыло, наверное, раздражало многочисленные царапины. Отмыв его волосики, я с удивлением отметила, что никакие они не серые, а чёрные, с очень красивым синеватым отливом, как крыло ворона. Покончив с купанием, я одела его в длинную хлопковую рубаху, на головку натянула чепчик с кружевными оборками, запеленала малыша в светло-голубой шёлк, а сверху закутала в белое одеяльце. Надо было ещё дать мальчику энергии из чаши, в которую мог трансформироваться диамант, поэтому, вновь приготовив бутылочку, я превратила кристалл, и отлила туда немного энергии. Едва Максим сделал первый глоток, все царапины пропали, и глаза перестали гноиться. Так я ещё раз убедилась, что диамант является артефактом невероятной силы. Через час Максим снова заснул, и теперь сладко посапывал у меня руках. Я, стараясь не шуметь, тихо ходила вместе с ним по замку. «Удивительно, какая ирония судьбы…» - вдруг подумала я, глядя на это дитя. – «С самого дна жизни до заоблачной вершины! Он ведь ключ к новой эре, и надеюсь, его ждёт такое будущее, о каком никто не посмеет и мечтать…» ***End of POV Нэрити.***