История Джигоку 2: Восстание грешников

— Братец, твоя помощь, как всегда, неоценима, — слащаво пропела Юмино, повиснув на шее Кокуто, спокойно полирующего меч. Раз уж это — легендарное оружие, выкованное демоном, нужно держать Ханкаге в подобающем виде. Непрощённый иронично усмехнулся, ведь как забавно получилось: катана помогла почти добить Смерть, а ведь она могла быть создателем необычного клинка! — Было бы куда лучше, если бы ваших сил хватило на то, чтобы добить ту красноволосую девку, — проворчал он, недовольный и наигранным поведением сестры, и тем, что отвлекли от единственного товарища — верного меча. Юмино он не доверял больше всего. — Но кто бы мог подумать, что за неё вступятся другие грешники, — она яростно заскрипела зубами, скрыв милое личико с противоположной отвратительной гримасой на груди брата. — К тому же они умело дрались, — в голосе звучало неподдельное удивление, и грешнику стало интересно, с кем же банда девушки столкнулась. Словно откликнувшись на мысли, она нахмурилась и продолжила: — Это были какие-то странные Пустые: сначала один выглядел как человек с реатсу Пустого, — Кокуто замер: что-то это напоминало, заставляя сердце биться чаще в неверии, — а потом оказалось, что всё было наоборот. Это был Пустой в человеческом облике, способный прикидываться грешником. Он застыл, ведь не знал, что и думать. Если сначала рассказ сестры походил на описание ненавистного Куросаки Ичиго, то теперь всё окончательно смешалось. Это не был временный проводник душ и не кто-то из друзей-шинигами. Это было что-то неизвестное, а потому — крайне опасное. Выше силы он ценил только знание и умение пользоваться информацией в наиболее нужный момент, а сейчас сведений не только не хватало. Сведений не было. — Опиши, — коротко приказал Кокуто, резким движением стряхивая Юмино и возвращаясь к полировке чёрной стали, не теряя бдительности. Но она не обиделась и сосредоточилась на описании, стараясь передать воспоминания наиболее точно, ведь брат дольше был и в Джигоку, так что мог или знать что-то о неожиданных противниках, или выдвинуть хорошую теорию. Девушка терпеть не могла, когда хитрые и многоуровневые планы не осуществлялись, и легко могла убить или покалечить из-за этого. Она жаждала кровавой мести парочке странных грешников-Пустых, особенно более активному голубоволосому парню, умеющему становиться пантерой (или ягуаром, она не разбиралась в фауне Генсея даже будучи человеком). — Мы почти добили Смерть, когда они внезапно напали. Их было двое: высокий голубоволосый парень с очень щуплым и низким черноволосым напарником. Они не стали что-то говорить, просто бросились защищать эту демонессу, будто это смысл их жизней. Этот с голубыми волосами (у людей бывает такой странный цвет волос?) применил технику, из-за чего тело покрылось костяной бронёй, как у Пустого, но не было маски, только тонкий кусочек; зато была дыра. А вот второй, видимо, был куда опаснее и сильнее, да к тому же и сдержаннее: он не стрелял своим Серо направо и налево, предпочитая сражаться одной рукой, и вовсе не пользовался мечом. У этого уже не было ни маски, ни дыры, — предводительница грешников вздрогнула и поёжилась, вспомнив откровенно пугающий безразличный взгляд зелёных глаз с вертикальными зрачками, — но его духовная сила была огромной и холодной, почти как у Смерти! Ни один меч не мог навредить ему — он шёл, как ледокол, так что я свернула нашу кампанию и сбежала. Ты знаешь, что это за раса? — в лоб пытливо спросила она. — У меня есть только догадки, — хмуро отозвался Кокуто. — Но это похоже на какую-то разновидность «минусов», которые могут попасть сюда. Этот как Куросаки Ичиго, только наоборот. Он был шинигами с силой Пустого, а эти, возможно, древние и опытные Пустые с силами проводников душ. Если такое вообще возможно. Он говорил, не подозревая, что подобрался близко к истине. Но не было рядом того, кто мог бы просветить насчёт арранкаров, как и того, кто мог бы поведать о неразрывной связи любого «минуса» со Старшим Жнецом. Хотя большинству Непрощённых было откровенно плевать, с кем биться и кого превращать в месиво, подобно Воле, потому как здесь они были бессмертными. — Оставим это пока в сторону, — самообладание и командирский тон вернулись к Юмино в полной мере, когда она осознала, что завалить парня-Пустого с голубыми волосами и такими же глазами будет непросто. Вот только девушка была крепким орешком, тщательно скрывая возможности за физической немощностью от подчинённых и брата. — У нас есть кое-что важнее. Раз уж у нас есть теперь ты, дорогой братец, и твой непревзойдённый меч, а группа Непрощённых-разведчиков, наконец, нашли дворец Эммы Дай-О, — единственный целый глаз парня засиял, когда он понял, к чему клонит Юмино, — то мы вполне можем напасть на заносчивую королевскую задницу. Но прежде, — она остановила Кокуто, готового бежать навстречу новому сражению, — ты должен кое-что узнать. Эти же разведчики передали мне послание: Король Ада нашёл замену на ранее убитых демонов — Войну и Голод. — И что это значит? — раздражённо спросил он, нервно сжимая рукоять оружия и еле-еле сдерживаясь от порыва раздробить грешнице коленную чашечку точным ударом и умчаться кромсать противников, упиваясь болью. — А то, что два новых демона, обретя всё доступное им могущество, могут встать у нас позже на пути, так что лучше уничтожить их сейчас, — хлёстко пояснила Непрощённая, отступая в сторону тёмного прохода наверх. — Тебе я доверяю больше всех, — оба еле подавили идентичные ироничные смешки: это была самая очевидная ложь за всю жизнь, но никто не хотел показывать, что знает и об этом, и о том, что думает собеседник, поддерживая иллюзию любящей семьи. — Так что именно ты уничтожишь этих «птенцов». Возьмёшь с собой треть Непрощённых от общего числа, — она внезапно застыла, не веря ни ощущениям, ни удивлённо распахнувшимся глазам: Кокуто без тени сомнения проткнул живот чёрным мечом и, резко выдернув, не особо заботясь о сестре, плюнул под ноги, выражая этим то, что он думал. — Неужели ты искренне верила, что я соглашусь с этим? — прошипел он, грубо толкнув девушку в сторону, чтобы не загораживала проход. — Мне плевать, что ты там обо мне думала. Ад есть Ад, здесь каждый сам за себя, и этого никто не изменит. Самое важное — выжить. Мне нужно собственноручно победить этого Эмму, чтобы он освободил меня, и я смог бы отомстить, — предводительница грешников рухнула на пол, захлёбываясь кровью и злыми криками. — Для меня ты не существуешь. Есть только моя цель — и ничто не помешает мне достигнуть её. Прощай, глупая девчонка. Было забавно смотреть, — мужчина криво оскалился, — как ты считаешь меня своим братом. Он ушёл, не услышав, что прохрипела Юмино вслед: — Идиот, я лишь использовала тебя и твои амбиции. Но братик снова меня перехитрил, как и прежде. Ненавижу и проклинаю. При следующей нашей встрече я собственноручно перережу тебе глотку! *** Смерть слышала знакомые голоса. Чаще всего говорил Обман, который в столь тяжкие для Джигоку времена исполнял роль незаменимого демона — лекаря. Порой к другу присоединялась Лесть, которая была не только ассистенткой. Девушка была уверена, что отражения обитателей Ада в человеческом мире нашли друг друга только ради этой связи. Романтики здесь не было, а вот тёплые дружеские чувства — в избытке. Они понимали друг друга предельно чётко, будто были одним существом, но по какой-то причине разделившимся на две сущности. И демонесса знала, что когда у кого-то, обладающего немереной духовной силой, появляется такая идея, он вполне может воплотить замысел в реальность. Ярким примером служил первый Эмма Дай-О — Люцифер. Реатсу Царя Джигоку была настолько высока, что она склоняла даже старейших «красных» демонов, хоть и с трудом, когда все они, тогда вшестером, стояли напротив. Невообразимая мощь позволила создать почти три десятка неслабых подчинённых. В любом демоне, исключая «красных», текла остаточная духовная сила Люцифера, со временем вытесненная новой, принадлежащей разношёрстным личностям. Он обладал такой мощью до того, как расщепил реатсу, но остался невероятно сильным после, превосходя даже Смерть! Первый Король Ада знал, что делал: воины получились сильными, умелыми, различными по характеру и внешности. Лишь первое творение, Ненависть, особенно ярко напоминал Люцифера чертами лица и повадками, хотя и сторонился создателя, недолюбливая. Старший Жнец была склонна верить как раз Ненависти, который обладал удивительным дипломатическим даром убеждения, несмотря на откровенно паршивый и полный насмешек характер. Она была очарована демоном с чудными белыми волосами. Именно он уговорил демонессу, а после и всех остальных первородных демонов присоединиться к Люциферу, чтобы установить надлежащий баланс во всех мирах. И уже после хозяйка «Каменной Чаши» выковала меч, подобного которому не видело ни одно из измерений, способный поразить любого, если понадобиться — Медиатеро. Спустя ещё несколько дней (или недель, Смерть не могла определить толком, находясь в полубессознательном положении, на грани забвения и бодрствования) сознание стало постепенно проясняться, а к голосам добавились шорохи и запахи. Кожа стала чувствовать мягкую ткань и лёгкое кимоно на теле. Она могла бы долго пролежать так, плавая в молочной дымке приятной, расслабляющей дрёмы, чувствуя, как под воздействием восстановившейся реатсу раны исчезают, сопровождаемые лёгким шипением и паром из-за высокой скорости регенерации, но было кое-что, что тяготило девушку: воспоминания о битве, где её подло сразили. Демонесса помнила всё в мельчайших деталях: и само сражение, и множество заклятий со стороны грешников (а особенно в исполнении одной Непрощённой), и рьяное сопротивление, и неожиданную помощь от двух арранкаров, невесть как добредших до измерения. И тех, кого не видели те Пустые, сломавшие маску. Тех, кого они не могли победить, а сама девушка не успела добраться. Тех, кто давал силы грешнице. Под водой скрывалось два демона, которых она узнала по еле заметной на поле боя реатсу. Там были Власть и Старение. Смерть должна была вернуться в строй ради того, чтобы поведать остальным об этом и о том, чтобы они не делали поспешных решений.