История Джигоку 2: Восстание грешников

— Улькиорра, да просыпайся ты, скотина! — над ухом Шиффера звенел от вложенных в предложение децибел голос напарника. Со временем пришло и ощущение того, что хлипкое на вид тело немилосердно сжимают в широких тисках-лапищах другого арранкара за плечи и трясут, трясут, трясут, пытаясь добиться ответной реакции на столь грубое обращение. — Я знаю, что ты уже не плаваешь в своём подсознании, так что кончай валяться и изображать труп! — Отпусти меня, — экс-Куатро внезапно распахнул глаза, будто восставая из мёртвых. — Гриммджоу, — в холодном голосе, если сильно напрячься, можно было расслышать некую толику облегчения от осознания того, что бывший Шестой Меч также прошёл тяжёлое испытание и остался жив и здоров. Просветив склонившегося парня рентгеновским взором, он медленно поднялся с каменной плиты, упёршись взглядом в живот Джаггерджака, где ранее была дыра Пустого. Она бесследно исчезла, оставив чистую, ровную кожу. Дыра испарилась вместе с ранее присутствующей рубашкой, поэтому Гриммджоу щеголял наполовину голым. — Ты стал демоном. — Как и ты, — на лице бывшего арранкара расползлась привычная ухмылка-оскал, не дополненная куском маски в виде челюсти пантеры. Экс-Секста выглядел куда человечнее, хотя духовная энергия стала гораздо выше и яростнее, чем раньше. Он и прежде не отличался особой уравновешенностью, но теперь у хозяина Мурсьелаго (кстати, сделал пометку новоиспечённый демон, нужно узнать, каковы теперь способности, есть ли Мурсьелаго) было чувство, что он утопает в потоках обжигающей магмы, хаотичными потоками бушующей в недрах Земли. Зрачки Гриммджоу на краткое мгновение преобразились, вытянувшись в тонкие чёрные щёлки, отсвечивающие зелёно-жёлтым, как у дикой озлобленной кошки, но после снова стали человеческими. — А ты вообще, кажется, не изменился, — заметил он, с интересом и присущей наглостью рассматривая напарника, чтобы заметить нюансы. — Это не удивительно, — парни обернулись на звук женского голоса и увидели Чуму, которая сидела на одной из плит и легкомысленно болтала ногами в воздухе. — Он же достиг Сёгунда Этапа, а ты нет. Так что его преобразования начались гораздо раньше, чем твои. Если бы ты, Гриммджоу, стал сильнее, освоив вторую ступень, то тоже бы лишился маски и дыры «минуса» при попадании сюда. Но самое главное — это глаза, — она обвела пальцами правый глаз, чтобы наглядно продемонстрировать метаморфозы, которые произошли: радужка внезапно выцвела, став белой, а зрачок вытянулся, как и у Джаггерджака. — «Красные» демоны сильнее остальных, лучше, важнее, опаснее. Это могущество можно увидеть по изменению наших глаз — их цвета или формы зрачка, — Чума вернулась в привычную форму. — Обычно мы предпочитаем скрывать это, чтобы не слишком выделяться, да и остальные демоны знают о нашем преимуществе. Но некоторые демонстрируют это в открытую — например, — демонесса потупила взор, чувствуя неловкость, — Смерть. Вы, должно быть, уже знаете, почему у неё такие разные глаза, — дождавшись положительного и чёткого кивка от экс-Сексты, девушка продолжила: — Смерть могла бы, как все остальные, не выставлять на всеобщий обзор своё «демоническое» око, но не стала. Контроль над нашей истинной сущностью требует выдержки и дополнительной реатсу, которая должна постоянно циркулировать в особом ритме. Это утомительно. Она решила, что такая растрата ей не нужна — и отказалась от ненужной ей маскировки в пользу силы. — Это как при становлении арранкаром: ты можешь выбрать либо силу, либо регенерацию, — Улькиорра встал, отряхнув плащ от налипшего песка и земли. — Я не стану скрываться. — А я думал, что ты будешь осторожничать, как обычно, — хмыкнул Джаггерджак, засунув руки в карманы. Глаза остались прежними. Вопреки всеобщему мнению, бывший арранкар был умён. Он понял, что не стоит светить чем-то необычным, когда грешники нападают на демонов. Скрывая сущность, он мог бы принести больше пользы, чем геройствуя, как Шиффер. Жаль, что новый демон не смог догадаться о том, что экс-Куатро был куда более расчётлив, чем напарник. Улькиорра мгновенно просёк, что пользы от маскировки никакой, ведь слишком уж он отличается от местного контингента уровнем реатсу, повадками, речью, даже внешностью, особенно замораживающим взглядом. «Своим» среди грешников никогда не стать, что абсолютно устраивало Улькиорру. — И что теперь, брюнеточка? Пойдём мочить Непрощённых направо-налево? — Гриммджоу оскалился, положив руку поверх рукояти меча: Войне не терпелось проверить новоприобретённые возможности. Он чувствовал, что резерв духовной энергии стал обширнее, что рессурексион изменился. И был на все сто процентов непоколебимо уверен, что хладнокровный напарник, с которым они бродили по Джигоку не меньше полугода, ощущал то же самое. — Нет, сначала я хочу посмотреть, какие новые силы вы в себе открыли, — демонесса хищно усмехнулась. — Война, — она посмотрела на хозяина Пантеры, который не скрывал боевого настроя, — и Голод, — потом перевела взгляд на безразличного ко всему бывшего Четвёртого Меча. — Но не здесь. Не так далеко есть подходящая для такого арена. Туда и прогуляемся. *** Чума ловко следовала по узкой и коварной тропинке, норовящей внезапно свернуть не туда, чутко прислушиваясь к мерным шагам парней. — Гриммджоу, — негромко позвал Улькиорра, спускаясь следом за девушкой, — что ты видел, когда становился демоном? — и хоть он не повернулся, но это интересовало обычно равнодушного ко всему демона. — Ничего особенного, — громко фыркнул он в ответ, скрестив руки на груди и отводя взгляд в сторону, чуть не навернувшись из-за этого. — На меня посреди каких-то диких джунглей напали гигантские хищные и ядовитые растения, которые хотели меня сожрать. Когда изрубил их всех в салат — очнулся уже демоном, а рядом лежишь ты, реатсу своей могильной тоску нагоняешь, руки на груди, как у покойника, только свечки не хватает, — весело крякнул парень, вспоминая. — Я и пошёл тебя будить. Голод не отозвался, выслушав наполовину обвинительную тираду. Но не поверил ни одному слову: за время смертельно опасного путешествия по Аду он научился различать, когда Джаггерджак врал, а когда – нет. И сейчас Гриммджоу что-то скрывал. Но уже-не-арранкар решил не тыкать того в очевидный факт, ведь пока не находил особых причин для вранья. Но и не находил повода, зачем озвучивать правду в присутствии Чумы, которая незаметно прислушивалась к диалогу. Доверять малознакомой демонессе они оба были не готовы, пока не узнали предел новых сил. *** Ичиго с потрясающей упорностью вытрясал из очередного тренировочного манекена тряпичные внутренности, когда на полигон заявился Обман в таком небрежно-растрёпанном состоянии, будто месяц провёл в джунглях: мятый медицинский халат, разворошенное «птичье гнездо» на голове из спутанных светлых волос, торчащих в разные стороны из-под помятой полосатой панамки, чёрные мешки под глазами, сероватая кожа и усталый взгляд. Даже худой и бледный Ичимару не мог конкурировать с демоном, хотя в Гине искра жизни теплилась едва-едва, надёжно скрытая от чужих глаз под ворохом напускной усталости и искренней язвительности. Куросаки мгновенно остановил метящий в куклу кулак в считанных сантиметрах от поверхности, показав гостю, насколько развита координация Царя Джигоку из-за постоянных изматывающих тело тренировок. Но они приносили пользу, увеличивая физические показатели, а вместе с тем — и духовные. Демон пришёл с добрыми вестями, которые подняли настроение бывшего временного шинигами на пару десятков пунктов вверх: несколько подчинённых очнулось, остальные идут на поправку. Всё замечательно, за исключением того, что положение Смерти не изменилось — не улучшилось и не ухудшилось. Она оставалась без сознания, а воспоминания девушки как никогда были нужны, ведь именно она могла пролить немного света на загадочное нападение и личности тех, кто это совершил. Старший Жнец могла знать, благодаря чему грешники относительно легко и быстро победили. Странное смешение удовлетворения и разочарования только усилило раздрай в голове Вайзарда, не знающего точно, чего он хочет. Хотелось надрать задницы за произошедшую крамолу[1], а только неизвестно, кому и какие последствия повлечёт это за собой. Поэтому, когда появилась очередная демонесса (Глупость, посланная Судьбой от лица Чумы; странная витиеватая связь, но действенная) и объявила, что Гриммджоу и Улькиорра успешно переродились, парень сорвался с места на верхние этажи Коко Генрё Ринью, попутно дёргая за все энергетические ниточки, связывающие с подчинёнными, и стал созывать на экстренное собрание. За исключением тех, кто недееспособен или слишком занят неотложными делами, даже если зовёт Эмма Дай-О. *** — Я разорву на части любого, кто навредит ей, — холодно заметил в конце заседания Время, не спеша вставать из кресла за алой стороной стола. Зелёные глаза метали замораживающие молнии, словно смертельные копья, лишающие жизни мгновенно, ещё на подлёте. Слава всем богам и духам, но мужчина не стремился убивать присутствующих — лишь предупредить о возможной опасности. Это было удивительно, но на этот раз брата поддержал Судьба, безмолвно встав рядом и напряжённой позой показывая, что полностью солидарен, несмотря на все многочисленные распри из-за методов правления в Джигоку. Лесть тихо фыркнула при взгляде на это и подумала, что для воссоединения чудаковатой семейки понадобилась серьёзная угроза для единственной сестры, которая, о великие духи, даже не верится до конца, оказалась слабым звеном! Демонесса накрутила чёрный локон на указательный палец, раздумывая над удивительным фактом: никто бы в жизни не предположил бы, что у трио есть слабости, но даже старейшим это не чуждо, как и всем остальным. Был и более циничный и прагматичный вариант: они стремились показать заботу и обеспокоенность, подобравшись ближе к Старшему Жнецу, которому безоговорочно доверял новый Царь Ада, чтобы влиять на бывшего и. о. проводника душ. Но это было бы совсем жестоко, так что она предполагала, что так бы поступил лишь радикальный Судьба, любивший очаровывать жертву, а после применять имеющиеся в арсенале фармаконы[2]. Собрание прошло довольно плодотворно, а то, что несколько демонов пришли в сознание и начали восстанавливаться, подбодрило остальных, прибавив энтузиазма в поисках того, кто виновен в заварушках. Заносчивость обитателей Ада была отодвинута в сторону, когда все внимательно выслушали умозаключения Куросаки насчёт того, что глава шайки – девушка, которая привлекла внимание Улькиорры. Но оставалось немало вопросов. Например, как они смогли сильно ослабить Смерть, ведь она — высший демон, одна из старейших и опытнейших, даже заклятие «Раскаленный Ураган» не могло навредить достаточно сильно, сколько бы грешники ни произносили смертельную для других формулу. Здесь была хитрость, уловка, которую демонесса если и заметила, то не смогла найти или не успела должным образом среагировать. Этот факт напрягал многих, но не Разрушение, который отдавал дань спокойствию и йоге, выполняя комплекс асан[3], которые сводились к одной-единственной — шавасане[4]. Это не волновало спокойного по сути оригинала Гриммджоу. Странно получилось, но Джаггерджак был слишком отличающимся по характеру. «Интересно, как преобразятся арранкары? Какие новые силы приобретут?» — размышлял бывший временный шинигами, оттачивая точность Эволюты в шикае на неподвижных манекенах, которые кто-то успел сменить на новые. Уходить далеко ради полигона не пришлось, ведь он располагался в Коко Генрё Ринью, из которого Ичиго в одиночку не выпустят, пока не разберутся, кто, куда, зачем и сколько. А пока оставалось только совершенствовать мастерство и изводиться мыслями и предположениями, что запланировали Непрощённые. «Хотел бы я сразиться с Гриммджоу снова! Да и с его мрачным напарником было бы тоже неплохо», — он отогнал мысли о том, что Шиффер, став Голодом, обрёл невероятные силы и снова надерёт одно мягкое (но будем честными — не совсем мягкое, скорее даже, крепкое и подтянутое) место. Но интерес не умалялся, так что парень с энтузиазмом Хичиго крушил «куклы», примериваясь к в очередной раз изменившейся реатсу, которая постоянно невидимым распылённым маревом витала вокруг, будто позабыв о контроле и носителе. Но Вайзард предполагал, что Джигоку опять своеобразно привязывается, заимствуя часть энергии и даруя собственную, куда более опасную и агрессивную. К потоку непонятной злобы он привык уже давно, можно даже сказать, что с самого рождения, которая зачастую исходила от внутреннего Пустого. Не верил он в то, что такая колоритная личность, как Широсаки, может появиться из-за того, что произошло в штольне под магазином Киске! Скорее всего, так называемое «Альтер Эго» было с Ичиго с первого дня появления на свет, как и занпакто. Но выведать это у Хичиго третий Эмма Дай-О не мог: он шестым чувством догадывался, что внятного ответа не получит даже от старины Зангетсу, только порцию пинков-тычков, отвлекающих внимание от подозрительных расспросов, да пару неповторимых алых Гетсуга Теншоу, которые были у Хичиго.